Вопрос или задание?

Ближе к одиннадцати часам компания собралась в гостиной. Дружно решили поиграть во что-то другое, потому что «Вопрос или Задание» немного надоела. Надо было отвлечься, чтобы начать играть с новыми силами. Устроили даже маленькое голосование, каждый предложил свой вариант. Победили, как ни странно, карты, которые предложил Напстаблук. Правда, здесь встал новый вопрос. Во что именно играть? И какое наказание для проигравшего? Монстры посовещались и сошлись на «Дураке». Вопрос с наказанием оставался нерешенным. — Играем… на раздевание! — внёс предложение Меттатон, чуть ли не загоревшись от предвкушения. Его пыл остудили, напомнив, что присутствуют дети. Напоминал, само собой, Санс. Между ними опять завязалось нечто вроде спора, где спорил, в основном, робот. Скелет ловко уходил от провокационных вопросов и шутил направо и налево. Фриск не выдержала и попросила их успокоиться, потому что смотреть на сорящихся друзей, пусть и сорились они так странно, было неприятно. Её проигнорировали. Девочка решила сходить проведать Флауи, оставив монстрам право самим выбирать правила. Комната встретила её молчанием. Никаких летающих рамок, криков и рыков. Цветок казался спокойным. Правда, длилось это до того момента, как она переступила порог. — Явилась? Ха. Не прошло и года. Не-е-ет, что ты, мне дела нет до того, придёшь ты или нет. Идиотка! Фриск только глаза закатила. В руке она сжимала стакан, в котором, словно снежинки, кружили кристаллики сахара. — Полей меня уже! Скорее, хватит стоять. Не беси меня! БЫСТРО! Ты глухая? Или тупая? Может, всё вместе?! Идиотка! Подойди! И! Полей! Меня! — провыл на одной ноте цветок. Девочка про себя отметила, что настроение у него действительно не очень. Решив, что лучше не злить его, потому что могут выпасть лепестки, а такое уже было один раз, когда она на несколько дней ушла вместе с Ториэль на Поверхность, девочка подошла и вылила на Флауи воду. Он вздохнул и немного успокоился. — Что там у вас происходит? Мне ничего не слышно. Фриск коротко пересказала всё то, что произошло, пока она была вне комнаты. Она всегда делала это, потому что иначе цветок начинал злиться. Правда, настоящую причину своей злобы он признавать не желал, но ей хватало и того, что он вообще спрашивает. — Идиотка! Ты могла сломать себе что-нибудь! Чего пялишься? Это не альтруизм. Просто мне влетело бы от этой козы за то, что не уследил. А как я могу следить, когда нахожусь в этом тупом горшке? Теперь он ещё и треснутый. Как ужасно я живу. Она хихикнула и аккуратно провела рукой по его лепестку. Цветок вздрогнул и зашипел. А Фриск обняла его второй раз за день, предчувствуя скорые крики и негодование. Предчувствие не обмануло. — А-а-а! Хватит! Прекрати! Отпусти меня, ты, маленькая… Неизвестно, что бы он сказал дальше, не раздайся негромкий, но отчетливый стук в дверь. Девочка замерла, прислушиваясь, замер и цветок. С них можно было бы писать картину в этот момент. Правда, как это ни печально, живописца рядом не оказалось. А стук повторился. — Тук-тук, — послышался голос Санса. — Не отвечай, — прошептал Флауи, сощурившись. Он словно забыл о том, что его всё ещё обнимают. Девочка спросила, почему не надо отвечать. — Да потому что он пошутит. Придурок! Ненавижу его. А ей почему-то стало смешно. Она смогла сдержать смех, но не тихое хихиканье. — Тук-тук-тук, — не унимался скелет. — Молчи! — цветок прижал лист к губам девочки. — Ни звука. — Тук-тук-тук, тук. Тук-тук. Тук-тук-тук. Тук. Флауи зарычал и затрясся от еле сдерживаемого гнева. Фриск тоже затряслась, от беззвучного смеха. — Тук-тук-тук! Мелкая, ты там живая? Может, этот жёлтый сорняк проявил таки жестоКОСТЬ и сожрал тебя? Сорняк, ты там? — Сор… — теперь пришёл черед девочки закрывать рот цветку. Из милых обнимающихся они превратились в сговорившихся сообщников. Правда, то, что они делали, мало походило на преступление, но всё же являло собой паКОС…неприятность. — Тук. Тук. Тук. Стук изменился, словно скелет стучал не рукой, а головой. — Эй, мелкая, ты точно там? Я начинаю сомневаться. — Здесь мы, здесь, — подленько и очень тихо захихикал Флауи. — Вот идиот. Я бы просто зашёл. Фриск ответила, что это неприлично. Цветок фыркнул. Они продолжали обниматься. Послышался смешок. — Я ведь могу войти. — Кишка тонка, в чужую комнату входить, — прошептал Флауи. — Интеллигент. Тьфу! Придурок. Как он меня бесит. Убей его. Девочка снова закрыла цветку рот, поражаясь его благому настрою по отношению к ней. Даже не пытается вырваться или укусить. Видно, слишком его отвлёк приход скелета. Это было похоже на сдвиг в их отношениях, но она старалась не спешить с выводами. Настроение у Флауи менялось с поразительной скоростью. — Тебя нет больше ни в одной комнате дома, значит, ты там, — проговорил Санс. — Он проверял что ли? — удивлённо высказал их общую мысль цветок. — Я проверил, — подтвердил скелет. — Можно войти? — Нельзя, — тихо рыкнул цветок. — Скажи ему, чтобы валил. Наша комната! От этого его «наша» у девочки ёкнуло сердце. Правда, закралось подозрение, что он частично погрузился в воспоминания. И оно довольно-таки неплохо подтверждалось тем фактом, что объятия продолжались. Не сказать, что девочка была против, он был очень мягким и приятным на ощупь, но был шанс, что после окончания их маленькой шалости, цветок вновь закроется в себе. Этого ей не хотелось, но что поделать? Она же не хозяйка ему, чтобы приказывать, как себя вести. За дверью зашуршало. Насколько девочка поняла, Санс сел, прислонившись к ней спиной. Или не спиной. Видеть она не могла. — Нет, пожалуй, не буду входить. Вдруг ты не одета? Будет неловКОСТЬ. А между нами их и так много. Фриск заинтересованно посмотрела на дверь. Благородно, конечно. Только вряд ли бы его остановила дверь, происходи в комнате что-то серьёзное. — Не остановила бы, — подтвердил Флауи тихонько и девочка поняла, что рассуждала вслух. Благо, что шёпотом, а не во весь голос. Вот это правда было бы неловко. — Ребята решили, во что играть. Кажется, даже начали. Слышишь крики? Криков девочка не слышала, но поверила. Потому что это соответствовало действительности. Да, кричать монстры могли очень даже громко. Особенно когда был повод. — Проигравший исполняет желание победителя. — Бесит. Когда он свалит? Разговорился, мешок с костями, — прошипел цветок, махнув листом. — Ты собираешься сидеть там всю игру? Я бы и сам так сделал, будь возможность, — хмыкнул скелет. — Хэй, хочешь анекдот? Молчание — знак согласия. Шёл как-то… Фриск нечаянно столкнула рамку на пол. Упала она с громким стуком, который прервал скелета. Он замолчал на какое-то время. Девочка даже подумала, что он ушёл, но тут раздался негромкий смех. — Я, пожалуй, всё-таки зайду. Если ты не одета… извини, — сказал Санс. Молчание было ему ответом. И цветок, и девочка застыли, как изваяния. Ручка начала поворачиваться. До последней секунды Фриск думала, что он не откроет дверь. Открыл. Даже шаг внутрь сделал. И застыл, удивлённо смотря на них. Никто ничего не говорил. В этом моменте тоже весьма не хватало живописца, так как выглядел он очень интересно. — Эээ. Привет, сорняк. — Привет, мешок с костями. А теперь, когда с правилами приличия покончено… вали из нашей комнаты! — завопил Флауи. — Уходи, уходи, уходи! Во-он! — Ого! Слушай, всегда было интересно, ты чего такой бешеный? — Я?! Бешеный?! На себя посмотри! Идиот! Уйди отсюда! Обычно Флауи вёл с себя Сансом более осторожно, так как знал о его способностях и предпочитал лишний раз не нарываться. Но сейчас он, видимо, почувствовав поддержку девочки, осмелел. И, кажется, всё ещё не замечал того, что обнимает её. Фриск попросила цветок успокоиться. И тут же поняла, что зря сделала это. Очень зря. Потому что он тут же зарычал и с трудом, но всё-таки отодвинул её от себя. — Вот как? Ты на его стороне? Ха! Отлично! Мне всё равно! Валите оба! Придурки! Идиоты! Ненавижу вас всех, ненавижу! Девочка отошла от него, почувствовав, как глаза защипало. Она знала, конечно, что такая его реакция более чем возможна, вернее даже, закономерна, но всё равно расстроилась. И вышла из комнаты. Санс вышел следом и закрыл дверь. Фриск чуть не заплакала. Её удержало лишь то, что рядом скелет, а плакать можно только в одиночестве. Так она считала. — Мелкая, ты что, плачешь? — удивился Санс. Да. Она плачет. Не смогла сдержаться, хотя показалось, что сумела. Так бывает. Мозг вроде бы уже успокоился, грусть отошла на второй план, а глаза всё же плачут, потому что назад слёзы втянуть весьма проблематично. Человеческий организм, будь он неладен. — Не плачь. Ты же не думала, что он изменится так быстро? Утешало это слабо, о чём она сразу же сообщила. Скелета она видела плохо из-за застилавших глаза слёз. И вообще всё видела плохо. Хотелось свернуться комочком и просто плакать. Ещё больше расстраивало то, что рядом Санс и он всё видит. Почему продолжает стоять рядом? Уйди он, стало бы легче. Неужели не слышал, что если человек плачет, его надо или оставить в покое, или… Он обнял её. И даже похлопал по спинке. Она заплакала ещё сильнее, правда, чувствуя, что скоро успокоится. Она уже ощущала волну спокойствия, идущую от скелета. — Тихо. Не плачь, Фриск. Не теряй решимость. Девочка подняла голову. Он подмигнул ей. Она слабо улыбнулась в ответ. — Да уйдите вы уже подальше! Надоело слушать ваши сопли! — раздался из комнаты приглушенный вопль Флауи. Вот теперь Фриск засмеялась. Она даже удивилась, что плакала всего несколько минут назад. Зачем, собственно? Цветок и так меняется, не может же всё происходить быстро. Надо же, расстроилась из-за какой-то глупости. Второй раз за последние два дня. Раньше с ней ничего подобного не происходило. — Успокоилась? — участливо спросил скелет, отстраняясь. Она кивнула и поблагодарила за помощь. — Ай, мне не сложно. Знала бы ты, сколько раз мне пришлось утешать Папируса, когда он был маленьким. Пошли к остальным. Вместе они двинулись в сторону гостиной. Там уже шёл настоящий бой не на жизнь, а на смерть. Проигравшим была Альфис, а место победителя должно было достаться либо Андайн, либо Меттатону. Папирус вовсю делился впечатлениями от вечеринки с Напстаблуком, он важно кивал и что-то согласно шелестел в ответ. Папирус первым увидел Фриск и тут же поинтересовался, почему она такая красная. Девочка не ответила, пожав плечами. Он сделал несколько ложных предположений, но сразу же забыл об этом, когда Андайн победно вскричала, подпрыгнув на месте. — Да! Отлично! Я победила! — Чёртовы карты! — воскликнул Меттатон и кинул их на пол. — Всё, я больше не играю. — Да ладно тебе, сладенький. Давай играть дальше! — воскликнул Папирус. Видя удивлённый взгляд Фриск, он пояснил. — Ну… в прошлый раз я проиграл, а он выиграл. Теперь я должен так его называть. Девочка понимающе кивнула. Тем временем Андайн придумывала желание для Альфис. Она так долго молчала, что Фриск даже успела задремать, удобно свернувшись на одеяле. И вдруг воительница как заорёт, а девочка как подпрыгнет. Правда, подпрыгнула не только она. Задремать успели почти все, так что пробуждение было весьма бодрым. — Я придумала! Альфис, ты пойдёшь со мной на свидание! — Э-э-э… — Альфис покраснела.- Н-но, Андайн… ты могла просто попросить, а не придумывать желание. Кажется, раньше об этом она не задумывалась. Да и сейчас не особо. Пришлось учёной пообещать, что она, конечно же, пойдёт. Меттатон вызвался было помочь ей подготовиться, но был остановлен воительницей. Она многозначительно сощурилась. Этого хватило. Сыграли ещё несколько раз. Фриск не участвовала и просто смотрела. А посмотреть на что было. Так или иначе, но Альфис и Папирус всегда проигрывали почти в самом начале. Призовые места разделялись между Андайн и Напстаблуком. А вот победителями обычно оказывались Меттатон и Санс. Последний наиболее часто. Каждый раз, побеждая, он очень удивлялся, словно играл кто-то другой, а он сам только проснулся. Удивление было явно наигранным. В итоге было принято решение возобновить игру в «Вопрос или Задание», так как там хотя бы был шанс, что выпадет что-то хорошее и никто не будет постоянно проигрывать. Фриск поддержала идею, потому что ей хотелось тоже присоединиться к друзьям. Она достала телефон и запустила приложение. Начал игру Папирус. — Спляшите танец вприсядку, — прочитал он. И станцевал, как умел, так как никогда о таком танце и не слышал. — Делайте вид, что вы шпион-неудачник. Крадитесь. Прячьтесь за предметами, живыми существами и всем, что попадается под руку, — зачитала Фриск и начала красться в сторону кухни, прячась то за стул, то за кого-то из друзей. — Ваша жена, муж заявляет, что поедет в отпуск без вас. Отпустите? — Альфис немного покраснела и замялась. — Ну…н-наверное, да. Ведь я доверяю с-своей второй половинке. — Изобразить танцора со сломанной ногой в гипсе, — прочёл Меттатон и поднялся с места. Он вытянул ногу и начал смешно двигаться, подпрыгивая и стараясь выглядеть красиво. Получалось… не очень. — В чем твоя особенность? Чем ты отличаешься от остальных? — Напстаблук сник. — Ничем. Я…ох. Я обычный. Совсем. Ничего такого… Фриск увидела, что он расстроился и начала успокаивать. Остальные присоединились. А девочка заметила, что вечеринка очень даже неплохо сдружила их всех между собой. Нет, они и раньше были друзьями, но теперь вели себя раскованно в обществе друг друга. — Об… — Санс чуть не уронил телефон, бросил быстрый взгляд на девочку и посинел. — Пропускаю ход! Голос его прозвучал чересчур уж жизнерадостно, Фриск даже захотелось посмотреть, что там такое написано, но скелет уже переключил и передал телефон следующему игроку. Синева с него так и не сошла. — Залезть под стол и изобразить сытого волка, который поёт, как в мультике про волка, — прочитала девочка. Монстрам стало интересно, как же поёт волк в мультике. И что за мультик вообще. Она рассказала, попутно выполняя задание. Залезла под стол и завыла, не забыв сказать коронное «Сейчас спою!». — Обними игрока Папирус, — Андайн крепко стиснула скелета в объятиях. — С-с-станцуй брейкданс, — прочитала Альфис и ойкнула. — А…к-к-как же? Она всё-таки станцевала. Ей помог робот, показывающий движения. — Какие в вас скрытые таланты? О, да их много. Всех и не перечислить, — улыбнулся Меттатон. — Если бы вы могли выбрать себе попутчика в дальнюю дорогу, кто бы это был? — Напстаблук не раздумывая указал на кузена. — С ним весело. — Массовая драка подушками, — прочёл Санс. — О, вот это мне нравится. Скелет кинул подушку в Андайн. Она схватила свою и кинула в Напстаблука. Так начался великий бой. Летопись его насчитывала бы тысячи страниц, ибо герои храбро сражались, избивая врагов своих мягкими, как шёлк, подушками, но не было среди них того, кто мог бы увековечить данную легендарную битву в памяти потомков. Так что они просто сделали много фотографий. На одной из них Андайн прижимает подушкой к стене Альфис, которая пытается вырваться из мягкого плена. На другой Папирус и Напстаблук уворачиваются от подушки, кинутой Меттатоном. На третьей Фриск закидывает Санса кучей подушек так, что остаётся видна только рука. А на четвёртой уже Санс с ухмылкой погребает девочку под горою мягких орудий. Фотографий таких было очень много, так что забыть о той драке монстры вряд ли смогут. Как и один человеческий ребёнок. Когда бой всё-таки закончился, встал вопрос, кто же победил. Он, вопрос, то есть, тут же отпал, когда девочка объявила, что победила дружба. Игра продолжалась. — Ты веришь в родство душ и что у каждого есть своя половинка? — Папирус задумался ненадолго. — Думаю, да. — Расскажи о своём первом впечатлении об игроке Папирус, когда ты его в первый раз увидела, — Фриск широко улыбнулась. — Я подумала… Он крутой! — И красивый? — спросил скелет. Девочка уверила его, что так и подумала. — Ты веришь в любовь с первого взгляда? — прочла Андайн и посмотрела на Альфис. — Да. Да, пожалуй, верю. — На что ты готова, ч-чтобы быть с девушкой своей мечты? — учёная отвела взгляд. — Я…я…на всё. Андайн постаралась сделать вид, что не растрогалась. У неё не получилось. — Что ты выберешь, объятия или поцелуй? Какой глупый вопрос! Поцелуй, конечно же, — рассмеялся Меттатон. — Ваша пятнадцатилетняя дочь говорит вам, что влюбилась и выходит замуж. Что будете делать? — Напстаблук неуверенно поморгал. — Если…. любовь настоящая, то… почему бы и нет? Но она такая маленькая… не знаю. — Собла… пропускаю ход, — опять отказался выполнять задание Санс, посинев ещё больше. — Что там у тебя такое? — удивился Меттатон. — Прошлое тоже не выполнил. Правила есть правила, дорогуша. — Тогда у меня два пропуска, — пожал плечами скелет. — Накорми игрока Фриск, — прочитал Папирус и посмотрел на брата. — Тебе выполнять. Тот кивнул и ушёл на кухню. Вернулся с парочкой бутербродов в руке, сунул один девочке, а второй стал жевать сам. Фриск откусила разок. — Танцуй на стуле, — девочка, перехватила бутерброд поудобнее и стала танцевать. — Испугай кого-нибудь, — прочла Андайн тихо, а потом рявкнула что-то роботу прямо на ухо. Он вскрикнул и вскочил. Воительница захохотала, Меттатон же фыркнул и обиженно сел. — Сколько стоит булка хлеба в ближайшем к вашему дому магазине? — Альфис пожала плечами. — Не знаю. Не смотрела. — Игнорируй игрока Фриск, — робот пожал плечами и отвернулся от девочки. — На какого зверя похож игрок Меттатон? — Напстаблук помолчал. — Ну… на кошку? — До следующего… пропускаю ход, — жизнерадостно сообщил Санс. — САНС! Это уже третий раз! Скажи просто, что играть не хочешь, — воскликнул Папирус, сложив руки на груди. — Хочу. Просто задания задевают мою тонКОСТную душевную организацию. — Это у тебя-то? — фыркнула Андайн. — Дай посмотрю, что за задание. — Ст… — договорить скелет не успел, переключить задание тоже, воительница просто выхватила телефон из его рук. И удивлённо посмотрела на него. — Что такого? Обычное задание. До следующего дня вы с игроком Фриск пара. Я-то думала, тут что-то из ряда вон выходящее. — Хэй, мелкая, слышала? До конца дня паруемся. Фриск хихикнула и кивнула. Скелет подмигнул и лёг, положив руки под голову. Подушка под ним явно была чья-то чужая. Они после боя перемешались и теперь каждый сидел не на той подушке, на которой спал. Подушка девочки вообще была в комнате, так что она сидела на новой особенно довольно. Уходить не хотелось. — От чего вы не можете отказаться? — Папирус задумался на секунду. — О! От спагетти! Точно. — Какое место нравится вам больше всего? — Фриск вспомнила все те места, где побывала. — О… мне везде нравится. Любимых мест нет. — Десять раз сказать «До чего я очаровательна», — зачитала Андайн и выполнила задание. Альфис покраснела и захихикала. — Ты позорился когда-нибудь на глазах у толпы? — Меттатон фыркнул. — Нет, конечно. Перед публикой я всегда безупречен. Не перед публикой тоже. Хм… разве что, во сне? Нет, во сне я тоже безупречен. — Жена хочет посмотреть новую серию любимого сериала, на другом канале идёт фильм, который вы давно мечтали увидеть. Как поступите? — прочитал Санс. — Зависит от того, кто первый пришёл к телевизору. И… Думаю, ей тоже будет интересно посмотреть этот фильм. — Не уступишь? — удивилась Андайн. — Уступлю, конечно. Когда посмотрю фильм, — видя сощуренные взгляды девушек, скелет тут же поднял руки вверх. — Шучу. Конечно, уступлю. Пусть себе смотрит. Девушки завозились, но приняли его ответ уже без возражений. Фриск обняла подушку и легла на живот, широко зевая. — Как ты относишься к тем, кто ничего не делает? — Папирус посмотрел на Санса. — Терпеливо. Но делать хоть что-то всё-таки надо! — Если бы ты могла вернуться в прошлое, как бы ты поступила? Что изменила? — девочка опустила глаза и надолго замолчала. Она думала над этим вариантом раньше, потому что действительно могла сделать это. Вот только маленькие изменения ни на что особо не влияли, а большие… на большие она была едва ли способна. Точнее, совершенно не способна. — Я… я ничего бы не поменяла. Мне всё нравится в том, как я живу. — Какое событие вы считаете поворотным в вашей жизни? Согласились бы вы жить так, чтобы оно никогда не случалось? — Андайн вздохнула и покачала головой. — Этим событием была встреча с Фриск. Оно много чего принесло в мою жизнь. В нашу жизнь. Нет, я не хотела бы жить, никогда не встречаясь с ней. Наша жизнь вряд ли была бы такой хорошей, не приди сюда человек. — Если бы вам предложили инъекцию сыворотки «правды», вы бы согласились? — Альфис ойкнула и смущённо отвернулась. — Я… н-нет, не думаю. Я и так знаю о себе. И другие тоже т-теперь знают. А вот чувства лучше не вытаскивать н-н-наружу. — Что ты не умеешь делать? — зачитал робот. — О, ну, я плохо играю на треугольнике. Звук не получается чистым. — ОКОСТенеть. Серьёзно, треугольник? — удивился Санс. — Зря вообще сказал, — вздохнул Меттатон. — Да, треугольник. Сам-то играл когда-нибудь? Это же ужас, что такое, дорогуша! — Вы смотрите новости? Да, конечно, каждый день, — сказал Напстаблук. — У тебя было когда-нибудь желание уйти в монастырь? — Санс хмыкнул. — Не было, но сейчас появилось. В монастырь уйти, что ли? Кто со мной? — А что такое монастырь? — спросил Папирус. Фриск пришлось объяснять ему, что же это такое. Он с важным видом кивнул и посмотрел на брата. — А ты-то откуда знаешь? — Уже не помню. Читал, наверное, — пожал плечами скелет, прикрыв глаза. — Как тебе больше всего нравится проводить праздники? — Папирус вскочил. — Вот так! С друзьями! ВМЕСТЕ! — Самая безумная вещь, которую вы когда-либо сделали? — Фриск улыбнулась. — Пошла к горе Эббот. Ей хотелось добавить ещё готовку с Андайн, в результате которой был сожжен дом, но она решила не упоминать об этом. — Пройди по комнате на коленях, — прочитала воительница и довольно-таки быстро поползла, передвигаясь на коленках. Такой скорости от неё не ожидал никто. Видимо, всё дело в её работе и тренировках. — Поговори со стулом, — учёная притянула к себе табуретку. — Э-э-э…ты прекрасно в-выглядишь. Как ж-жизнь? Как дела? — Ты хотел бы владеть своей компанией или работать на кого-то? Какой глупый вопрос! У меня уже есть своя компания. Зачем мне на кого-то работать? — проговорил Меттатон. — Ты смотришь телевизор? — Напстаблук кивнул. — Конечно. Мало кто не смотрит. — Нужно ли… умирающему говорить всю правду о его состоянии? — Санс наклонил голову на бок и задумался. Минуты на три. Показалось даже, что отвечать он не будет. — Нет. Нельзя убивать надежду. Даже там, где её быть не может. На какое-то время воцарилось молчание. Монстры думали о чём-то своём. Фриск некстати вспомнился кошмар и она поёжилась. — Если кто-то будет писать книгу о тебе, как её назовут? Нье хе хе! «Приключения Великолепного Папируса», конечно же! Или «Великолепный Папирус покоряет мир», или «Папирус Великолепный, друг человека!». Или даже… Скелета остановил всеобщий смех. Сам того не заметив, он разрядил ситуацию. И поднял всем настроение. — В чём секрет хорошей жизни? — прочитала Фриск. — Ну…наверное в том, чтобы быть дружелюбнее. Тогда и жизнь станет хорошей. — Подёргай уши игрока Фриск десять раз, — Андайн хищно улыбнулась и подошла к девочке, схватила за уши и начала дёргать. Да так, что у несчастной жертвы Рандома искры из глаз посыпались. Даже когда воительница закончила, уши не перестали болеть. А ещё они сильно покраснели. — Хотели ли вы поменяться с кем-то телами и прожить чужую жизнь? — зачитала Альфис и вздохнула. — Д-да. Такое бывало. Не думала, правда, с кем именно, но всё же. — Готовь всем бутерброды и чай, — прочёл Меттатон. — Отлично! Кому какие бутерброды? Особых пожеланий не было, так что робот ушёл на кухню придаваться готовке по собственным вкусам. Это не сильно обнадёживало, но и не пугало. — А что такое чай? — спросил вдруг Папирус. — Напиток такой, — пояснил Санс, завернувшийся в одеяло, словно в кокон. Фриск сказала, что у Андайн дома был очень вкусный чай. Та согласно закивала, уверяя, что он лучший. Из кухни донёсся приглушённый вскрик, звон и бормотание робота. Никто не обратил на это внимание. Минут через десять он вернулся со всем готовым. Девочке достался бутерброд, у которого были глаза из яиц. Видя другие бутерброды, Фриск поняла, что Меттатон решил проявить фантазию. Глаза из разных продуктов смотрелись смешно. — Сказать скороговорку. Шла Саша по шоссе и сосала сушку, — сказал Напстаблук. — Если бы вы были птицей, то какой? Совой, наверное. Они много спят. И тоже широкоКОСТные, — проговорил Санс. — Они просто толстые, — фыркнула Андайн. — Не-а. Видела, как они боятся? Становятся маленькими. Только широкие кости торчат. — С кем ты провёл Новый Год? — Папирус указал на брата. — Конечно, с Сансом! Новый Год праздник семейный. — С кем из знаменитостей ты встречалась? Только с Меттатоном. Но он самая яркая знаменитость, — сказала Фриск. — О-о-о, красотуля, как это мило! — растрогался почему-то робот и сжал девочку в объятиях. — Игрок Фриск твоя мочалка, натрись ею. Такое вроде у кого-то было? Ладно, неважно! — Андайн выхватила девочку из рук Меттатона, подняла над головой и начала натираться. Фриск было почему-то очень щекотно и она смеялась во весь голос, барахтаясь в воздухе. — Сказать каждому из п-присутствующих комплимент на букву, с которого начинается имя, — Альфис замялась. — Андайн — абсолютно прекрасна, Папирус — потрясающий, Напстаблук — невероятный, Фриск — фееричная, Санс — совершенный, а Меттатон — милый. — Сядь на шпагат, — зачитал Меттатон. И сел. Легко и просто, чем немало удивил Фриск. Она знала, конечно, что растяжка у робота хоть куда…но как же тело выдерживает такие нагрузки? Альфис, несомненно, гений. — Вспомнить и рассказать три анекдота, — Напстаблук вздохнул. — Буратино утопился. Колобок повесился. Чебурашка оглох. — Какие-то у тебя шутки м-мёртвые. — заметила Альфис. — Больше я… не знаю никаких. — Обнимите Фриск и сидите так до конца игры, — зачитал Санс, сел рядом с девочкой и обнял её за плечи. Она почему-то смутилась, но виду не подала. — Как зовут твою лучшую подругу? — Папирус пожал плечами. — Я не могу выбрать. Простите. — Что дает человеку вера? — Фриск помолчала, собираясь с мыслями. Действительно, что? — Надежду. — Поцелуй кого-нибудь. Остальные решают, кого именно, — прочла Андайн. Единогласно выбрали Альфис. Последняя смущённо засмеялась. Воительница обняла её и поцеловала. — П-п-п-попрыгай вокруг, как лягушка. К-квакай, — Альфис начала прыгать, громко квакая. — Представь, что читаешь дневник игрока Санс. Придумай и скажи вслух, что там написано. М-м-м, как интересно. Ну-у… — Меттато-о-он, — протянул скелет. — Проснулся, поработал, поел, уснул. Доволен? — скрестив руки на груди и отвернувшись, спросил робот. Девочка зевнула и облокотилась на скелета, прикрывшись одеялом. Всё равно сидеть им так до конца игры. К тому же, по заданию они на сегодня вообще пара. — Загадать присутствующим загадку, — Санс задумчиво постучал по плечу Фриск. — Знаю я одну. Интересную. Когда дверь не дверь? Загадка ввела всех в ступор. А потом начались предположения. Когда дверь не дверь? Может, когда она окно? Или, когда она для собак? Или для кошек? Вообще для животных? Когда открыта? Когда закрыта? Идей было уйма, но все они оказывались неверными. Девочка начала думать, что ответа нет вообще и это очередная шутка, но скелет заверил её, что ответ есть. И он на поверхности. Так когда же дверь не дверь? Никто не знал. А Фриск даже не пыталась гадать. Ей было интересно следить за тем, как думают монстры. А думали они презабавно. Папирус ходил туда сюда по гостиной, Напстаблук лежал на полу, Меттатон сидел и задумчиво хмурился, Андайн несильно трясла Альфис, которая рассуждала вслух. — Хэй, да ладно вам. Лёгкая же загадка, — периодически подтрунивал над ними Санс, вызывая волну шиканья, размахивания руками и тихих ругательств. — Подсказка нужна? — Нет! — хором отказались монстры. Процесс мышления возобновился. Девочка почувствовала, как под звуки их голосов засыпает. Мир поплыл и она закрыла глаза. Голоса отдалялись. — Тише. Мелкая заснула. — заговорил где-то на грани слышимости скелет. — Ночью ей было трудновато. Доиграем позже. — Тогда, может, в карты?