Quartering Acts

      Кузница была куда больше, чем амбар и главный дом вместе взятые, и к тому же крепче всего построена. Основание и крепкие стены здания были выложены из крупного кирпича, а стеклянные окна вместе с большими воротами амбара выходили на обе стороны здания. Кирпич, что некогда был красным, теперь был практически чёрным от сажи, которая оседала на нём за все эти годы, что заставило Артура подумать, что эта кузница уже довольно долгое время принадлежала семье Джонсов. Даже несмотря на несколько зажжённых ламп и окон, что впускали внутрь дневной свет, кузница всё равно выглядела мрачной и удушающей.       Не говоря уже о том, что она была довольно жуткой, и Артур даже испугался за свою жизнь, пока продвигался вглубь здания. На каждой стене и сантиметре потолка были крюки, на каждом из которых были те или иные ужасающие орудия: начиная от фермерских инструментов и заканчивая инструментами для резьбы по дереву, ну и конечно же большой выбор мечей, мушкетов и пистолетов. Это были самые обычные вещи, которые создавал кузнец. Если бы Артур не знал, что мужчина жил совсем один, он бы подумал, что здесь работает пять или шесть человек.       Надеясь на то, что внезапно не начнётся землетрясение, Артур начал искать хозяина кузницы, удивляясь тому, что его не было на месте. Может, он пошёл достать ещё угля для печи? Огонь начинал гаснуть, а нечто, представлявшее собой незаконченный штык, покоилось на раскалённых углях.       Прежде чем он понял это, Артур начал осматривать работу кузнеца. Пусть тот и был ещё так молод, казалось, он смог перенять профессию отца и наделить её своим собственным стилем.       Каждое оружие было прекрасно выковано и на каждом были отличительные детали, из-за чего оно выглядело скорее, как произведение искусства, чем инструмент войны. Его рука скользнула вдоль ствола одного из мушкетов, что привлёк его внимание. Метка была старой, но была всё ещё хорошо видна, вырезанная в металле.       Артур задержался на метке взглядом, понимая, что это было не просто дизайном, а надписью. Удивлённый, он поднял мушкет, чтобы получше разглядеть его.       За свободу.       Он мятежник.       Только он собирался спрятать мушкет, раздался громкий хлопок со стороны задней двери, пугая его и заставляя чуть ли не выронить оружие из рук.       В здание, спотыкаясь, вошёл Альфред, с пивом в левой руке и очень знакомым пистолетом в правой. Поняв, что Альфред ещё не заметил его, Артур поспешил вернуть мушкет на место, чтобы наконец встретиться с кузнецом.       — Ты в моей кузнице. Почему?       Даже несмотря на то, что походка Альфреда была далеко не ровной, голос его не дрогнул. Он или хорошо переносил алкоголь, или же просто был неуклюжим.       Артур прочистил горло:       — У Вас мой пистолет, сэр, — он чувствовал, что вежливость в обществе поддатого мужчины в окружении большого количества оружия была бы разумным решением.       Теперь Альфред повернулся к нему лицом. Он был в шести футах от Артура, высокий, твёрдо стоящий на ногах. Он немного отклонился назад, слегка подняв одну руку, чтобы не расплескать свой напиток, в то время как другая рука была расслаблена, и дуло пистолета было направлено в пол. По его голубым глазам было видно, что он явно просчитывал в уме, смотря будто бы сквозь солдата. Он окинул его оценивающим взглядом, будто бы собрался развязать войну в тот же миг прямо в кузнице.       Застигнув Артура врасплох, Альфред внезапно бросил ему пистолет, заставляя солдата неуклюже поймать кремневое оружие.       — Что ты?..       — Неисправен.       — Прошу прощения?       Теперь Альфред выпрямился, всё ещё не сводя взгляда с солдата, и опустошил бутылку пива, а затем бросил её у стены. Затем он подошёл к солдату, который всё ещё не сдвинулся с места, не зная, что задумал кузнец, и взял пару щипцов, чтобы продолжить работу над штыком для ружья.       Прошло несколько минут, прежде чем Артур не выдержал:       — Не мог бы ты пояснить, что имел ввиду?       Кузнец бросил рассеянный взгляд через плечо — зубами он сжимал половину сигары, а его очки чуть сползли к кончику носа.       — Я сказал, что твой пистолет мог дать осечку, если бы вчера ты выстрелил, — затем он повернулся к Артуру спиной и продолжил разжигать огонь в печи. — Я позволил себе вольность немного подрегулировать его, чтобы тебе не пришлось больше беспокоиться о подобном.       Артур не мог не вздрогнуть от этого слова.       Воля.       — Откуда мне знать, что ты не сделал так, чтобы в следующий раз мне оторвало руку?       Кузнец двигался быстро, и Артур вновь был застигнут врасплох, когда Альфред выхватил пистолет из его рук и нацелил его в голову солдата.       Артур чувствовал, как пот стекает по лбу, его взгляд направлен прямо в голубые глубины его глаз, пытаясь прочесть его мысли под дулом пистолета.       Сглотнув, он ждал наступления конца, но кузнец внезапно убрал руку и выстрелил в стену. От выстрела у Артура зазвенело в ушах, и он шумно выдохнул, не сводя взгляда с кузнеца.       Затем Альфред отщёлкнул и повернул шомпол под стволом, сжав при этом зубы, а после отточенным движением заполнил ствол чёрным порохом. После добавив свинцовую дробь и сменную пулю, он утрамбовал всё шомполом, который затем заменил, и вернул оружие Артуру. Заряженное и готовое к выстрелу в любое время.       Артур продолжал глазеть на кузнеца, даже когда тот повернулся к вооружённому солдату спиной, чтобы продолжить возиться с огнём в печи.       Неужто он даёт мне ещё одну возможность выстрелить ему в спину? При помощи оружия, которое он улучшил и зарядил для меня? Ещё одна просьба прервать его жизнь?       Он даже не осознавал, что делал, когда нацелил оружие кузнецу в спину с отдающимся эхом в стенах кузницы таким знакомым звуком. Кузнец не прекращал свою работу, будто он вовсе не слышал тот звук, что раздаётся с предсмертным вздохом.       Тихо выдохнув, Артур вновь поставил курок на предохранитель и опустил оружие.       Почему же он не мог застрелить этого человека? Альфред пытался убить его прошлой ночью, а теперь у него были причины полагать, что мужчина заодно с мятежниками. Возможно, что у кузнеца даже был где-то запас оружия, чтобы мгновенно распространить среди местных для начала восстания.       Выпрямившись и всё ещё глядя на кузнеца, пока тот продолжал работать с металлом в играющих язычках пламени, Артур наконец обрёл дар голоса:       — Спасибо… за то, что починил моё оружие.       Молчание.       — Ты… Возможно, ты только что спас мне жизнь.       — Пф, — кузнец выплюнул сигару в огонь, поворачиваясь, чтобы взглянуть на более низкого солдата. — Ты бы спас свою жизнь, если бы не пошёл на войну, а вернулся туда, откуда приехал.       — Чт… Кто сказал, что я собираюсь на войну?       — Не делай из меня дурака! Причина того, почему ваш Король возобновил Квартирный акт в том, чтобы предотвратить восстание. Он прекрасно знает, что мы на пороге войны, — кузнец перевёл взгляд на пистолет. — Если ты даже не можешь выстрелить в человека, который угрожал твоей жизни, то что же ты будешь делать на поле боя, когда лишь секунды отделяют тебя от пули в лоб?       Слова кузнеца сочились ядом и правдой. Неужели это было так очевидно? Он никогда прежде ни в кого не стрелял. Когда-то он боялся отправиться в колонии, так как знал, что в какой-то момент окажется на передовой, но это была его единственная возможность избавиться от тех кошмаров, что преследовали его ночью и днём. Возможно, он найдёт некое утешение в борьбе за свою страну, а смерть за неё искупит его грехи.       Но если я даже не могу выстрелить в человека? Человека, который безусловно готов встретиться лицом к лицу со смертью без какого-либо страха, только чтобы внушить страх его врагам. Как будто Альфред и есть смерть во плоти.       Прежде чем Артур смог восстановить какую-то видимость самообладания, он почувствовал, как начинает краснеть, когда кузнец приблизился к нему и положил свои большие огрубевшие ладони ему на плечи. Артур застыл, не зная, что делать, но не сводя взгляда с кузнеца.       — Ты никогда не был готов к этому миру, — он сильнее сжал плечи Артура, выискивая в нём что-то взглядом. — Возвращайся домой.       Сказав это, мужчина вернулся к печи, чтобы перенести штык на наковальню, и сразу принялся стучать по металлу молотком. Звон ударов, казалось, стирал витавшие в воздухе слова.       Впервые в своей жизни Артур не мог найти слов для ответа. Он чувствовал себя как одинокий листик, отделившийся от своей братии и упавший в реку, курс которой был не в силах изменить.       Чувствуя, что больше ничего не добьётся их разговором, он попросту покинул кузницу, где всё ещё раздавался звон, на который его уход никак не повлиял. Поднялся прохладный бриз, и день продолжил своё шествие. Он не был уверен, горело ли его лицо только от жары в кузнице, или же от чего-то ещё, и эта мысль заставила Артура вздрогнуть.       Бесполезный. Даже этот человек знает это. Ты пытался сбежать, но столкнулся с той же проблемой и здесь.       Ему больше нечего было делать, так что он решил вернуться в дом и попытаться отыскать немного еды, чтобы приготовить ужин. Вместе с тем он надеялся наткнуться на бутылку пива, чтобы заглушить эти мысли.       Когда он подошёл к дому, то не мог не заметить, что запас дров кузнеца был довольно мал. Неужели мужчина был так занят работой, что решил не пополнять запас дров? Близилась зима, и если погода здесь была такой же, как и в Англии, он знал, что им потребуется куда больше.       Увидев колоду для рубки дров с лежащим неподалёку хорошо наточенным топором и большую кучу брёвен, которые только и ждали, чтобы быть разрубленными пополам, Артур закатал рукава и подошёл к ним.       Солдат попросту не мог уйти. И Альфред тоже знал это, пусть и говорил ему такое. Он был рождён, чтобы служить, и никогда бы не смог вернуться в Англию, если бы пострадал. Он бы спрятался где-то в колониях и избегал бы колонистов, которые преследовали бы его, зная, что он англичанин.       — Я не какой-то там ребёнок в армии мужчин, — он взял топор, взвешивая его в руках, поднял его, чтобы как следует разглядеть. Топор был тяжёлым, но пусть Артур и не был крупным, он также не был слабаком. Подняв бревно из неаккуратной кучи рядом с колодой, он прицелился. Сделав идеальную дугу, топор разрезал бревно как масло, при этом застряв в колоде.       Увидев ровный разрез, лицо Артура озарила улыбка. В Лондоне он никогда прежде не рубил дрова, но это казалось не так уж и сложно. Перед ним были две идеально ровные части бревна, готовые к тому, чтобы быть сложенными в поленницу. Это могло доказать кузнецу, что он не был каким-то мальчиком из города.       Подняв второе бревно, он так же поставил его на колоду и, занеся топор над головой, разрезал его; вот только на этот раз он потерял равновесие, когда топор накренился под странным углом и отрубил лишь край бревна.       Артур сделал шаг назад, лицо искажено замешательством, пока он смотрел на бревно. Он ведь сделал всё так же, как и в прошлый раз. Отмахнувшись от этого, он вновь прицелился и разрубил оскорбительное бревно, но опять под каким-то странным углом.       Он неосознанно поднял руку, чтобы почесать затылок в недоумении, пока не услышал смешок сзади. Он развернулся на каблуках и увидел никого иного как Альфреда, который стоял и ухмылялся.       Его рубашка была расправлена и свободно висела на нём, воротник был расстёгнут, чтобы дать свободу дыханию. Он явно тяжело работал после того, как Артур ушёл, так как его открытая грудь блестела от пота. Артур почувствовал, как кровь вновь приливает к лицу и, как и прежде, он снова не мог определить, было ли это от смущения, или же по какой-то иной причине.       — Ну ты хотя бы пытаешься, — мужчина снова усмехнулся. Артур бросил на него сердитый взгляд, опуская топор обратно на колоду.       — Я не пытался ничего доказать.       Губы Альфреда растянулись в улыбке; лицо Артура вновь стало гореть:       — Ну конечно.       Артур оторвал взгляд от грубияна перед ним, но внезапно был схвачен им. Слова протеста, казалось, подвели солдата, когда он краем глаза заметил, что Альфред наклонился, чтобы поднять топор и положить правую руку Артура под основанием лезвия. Затем кузнец взял левую руку Артура и переместил её ниже по стволу топора.       — Для начала, ты держишь его неправильно, — к этому моменту лицо Артура побагровело от смущения, пока Альфред стоял сзади, обхватив его более хрупкую фигуру руками, чтобы показать, как правильно держать топор.       Альфред обхватил руками руки Артура на топоре и занёс инструмент над их головами в элегантной дуге, а затем медленно опустил топор и мягко переместил правую руку Артура назад к его другой руке по ручке топора, когда тот разрубил бревно напополам.       Артур внезапно заметил, что его дыхание несколько сбилось из-за близости кузнеца, пока тот не отошёл от него, чтобы взять следующее бревно.       И что, чёрт возьми, это было?       Затем кузнец принёс Артуру ещё одно бревно, отвлекая солдата от роящихся в голове мыслей… и, по всей видимости, взбушевавшихся гормонов.       — Тебе также стоит обращать внимание на сучки в дереве, когда рубишь. Они скрепляют его как гвозди. А ещё делай так, чтобы волокна дерева были расположены в направлении разреза. Это поможет легче разрубить бревно, — Альфред похлопал его по спине и поставил бревно в необходимом положении, чтобы Артур мог разрубить его.       После этого небольшого урока, Артур не мог понять такую странную смену в характере кузнеца. От попыток оттолкнуть его и просьб застрелить до расположения к нему и помощи в рубке дерева, это было просто нелогично.       Игнорируя вопрос, что поглотил его разум, он понял, что Альфред всё ещё стоял там и смотрел на него. Так что, отведя плечи назад и повторяя те же движения, что Альфред довольно интимно показал ему, он аккуратно разрубил бревно, как и в первый раз. Это вызвало аплодисменты у его аудитории, и он не мог не улыбнуться на это. Вероятно, в первый раз он правильно расположил дерево, и потому разрубил его так ровно, в отличие от второго раза.       — Если сможешь наполнить поленницу, я был бы тебе признателен, — Альфред кивнул ему. Артур кивнул в ответ, и кузнец зашагал домой, оставляя Артура наедине со своими мыслями.       Наклоняясь вперёд, Артур поднял одно из дров, что только что разрубил, чтобы рассмотреть, как волокна дерева расходились в месте разреза. Это было логично, но Альфред, в свою очередь, не был.       — Сэр! Сэр!       Его мысли были вскоре прерваны, когда он увидел бегущего к нему мальчика, с которым столкнулся не так давно. Он махал руками, будто одного голоса, чтобы привлечь внимание Артура, было недостаточно.       — Что случилось, парень?       — Сэр! Альфред пригласил меня на обед, сэр! Он пришёл в конюшню, когда я ухаживал за Вашей кобылкой, как Вы и просили, сэр. Я довольно неплохо справлялся с этим, сэр. Она даже позволила мне почистить её копыта. Самая нежная леди, за которой я когда-либо ухаживал, сэр.       — Да, приятно это слышать, парень. Так что насчёт кузнеца? — монотонно повторил Артур, улыбаясь и пытаясь успокоить энергичного мальчика.       — Он жарит пикшу, которую поймал вчера. У него даже есть лимоны к мясу! Знаете, как трудно достать лимоны? — бессвязно болтал мальчик.       Артур кивнул, и мальчик продолжил:       — Он сказал мне, что после того как я закончу с лошадьми, и у них будет вода и одеяла, прийти и сказать Вам, что Вы тоже приглашены. У него было странное выражение лица, когда он думал о Вас. Это было то самое выражение, которое у него бывает, когда он вспоминает слова отца. Что бы Вы ни сделали, сэр, это, видимо, было нечто, раз он добровольно заговорил со мной, — он остановился и хлопнул в ладоши, когда что-то пришло ему на ум:       — Должно быть, Вы пытаетесь стать его другом, да, сэр? — мальчик вновь весело хлопнул в ладоши.       — Эм-м, я не совсем уверен, что продвинулся так далеко.       — Ну, я бы сказал, что Вы на верном пути! Я вернусь позже, к обеду! И моя мама может приготовить яблочный пирог к этому обеду. Вам точно понравится яблочный пирог моей мамы, сэр. Каждую неделю она приносит свои пироги в общественное здание, и они распродаются за полдня. Все любят яблочные пироги моей мамы, сэр.       Вне зависимости от того, что чувствовал Артур, он не мог не улыбнуться бесконечному энтузиазму этого ребёнка.       — Буду ждать этого с нетерпением.       Мальчик улыбнулся от уха до уха и, не сказав ни слова больше, убежал туда, откуда и пришёл, заворачивая за амбар и далее по дороге.       Артур перевёл взгляд на главный дом, где он мог видеть мерцание масляных ламп на кухне, где, как он полагал, Альфред уже готовил рыбу на обед. Неужто мальчик рассказал ему об их недавней встрече? Может, это изменило, пусть и немного, мнение Альфреда о нём?       Он посмотрел на свои руки, которые до сих пор сжимали топор. Сила, и тем не менее нежное прикосновение, что продемонстрировал ему Альфред, зажгли в Артуре что-то, что он не мог понять. Это обескураживало, но он также не боялся этого и не хотел бежать от этого, как от многих других вещей в своей жизни.       Повернувшись, он взял другое бревно из кучи, убедился, что сучки или волокна не помешают ему, поместил бревно на колоду и разрубил дерево на две ровные части одним чистым ударом. Звук от рубки дерева доставлял удовольствие, и Артур взял следующее бревно, чтобы так же идеально разрубить его. Его лицо озаряла улыбка, пока он продолжал работать. После этого он точно будет голоден.