Quartering Acts

      Дважды. Уже дважды у него была возможность выстрелить, но он этого не сделал. Какой солдат упустил бы такой шанс?        «Солдат, который не знает, на чьей стороне он воюет.»       Пап.       Пикша всё ещё располагалась на доске для резки перед ним, готовая к тому, чтобы быть зафаршированной и зажаренной к обеду; но он не мог сосредоточиться на такой простой задаче.       Он подмёл пол, когда я попросил. Он переступил через себя и нарубил дров, когда его даже не просили об этом.       Он опустил пистолет.       — Эй, Альфред!       — Мика, ты быстро вернулся, — Альфред улыбнулся маленькому мальчику, который крутился у кухонного стола.       — Конечно! Я самый быстрый в классе! Это всё из-за практики с Героем. Ему нравится играть в догонялки на пастбище, — он на минуту замолк. — О, я всё же смог достать яблочный пирог мамы. Она также сказала мне передать, что желает тебе всего наилучшего, и рада, что тебе уже лучше, и…       На мгновение мальчик запнулся в своей попытке воспроизвести слова матери:       — Ну, — прошептал он, — ещё она сказала кое-что об Артуре после этого, и я сказал ей, что Артур другой, но она всё равно не поверила.       Мальчик сел прямо и произнёс уже своим обычным громким детским голосом:       — Я думаю, вы с Артуром станете отличными друзьями! Он мне очень нравится, правда. Он помог мне слезть с Героя, когда рядом не было моего стульчика, и даже сказал, что будет платить мне по шиллингу, если я буду хорошо ухаживать за его кобылкой! — у мальчика перехватило дыхание, и он поспешил прикрыть рот ладошкой. Видимо, мысль о том, что ему будут платить за работу, была для него непривычна, и не без причины.       Он собирается платить Мике за помощь? Британец?       Альфред кивнул, хоть и был не настолько полон энтузиазма, как мальчик:       — Он и правда выглядит сделанным из другого теста.       Мика склонил голову в растерянности:       — Какого теста? Ой! Тебе нужна помощь в приготовлении обеда? Мама говорит, что я хорошо помогаю на кухне.       Альфред вдруг понял, что до сих пор стоял неподвижно, с ножом в руке, занесённым над рыбой. Заметив это, он отрезал от рыбы несколько равных филе и положил их на тарелку.       — Спустись в подвал и налей две пинты* пива из бочонка, а себе возьми сидра. И прихвати пару маисовых** лепёшек, пока ты будешь там.       Мальчик повернулся и обиженно глянул на кузнеца, надувшись.       — Прости, ты же знаешь, как сейчас трудно достать пшеницу***.       Мальчик понимающе кивнул и исчез в подвале. Наконец оставшись один, Альфред вернулся к решётке, что располагалась над языками пламени в печи. При помощи полотенца он вытащил её и разложил на ней филе, а затем вернул обратно, чтобы начать готовить рыбу. У него было пару минут в запасе, прежде чем нужно будет перевернуть рыбу, или продолжить развлекать Мику; так что он подошёл к окну и взглянул на гавань.       Было позднее обычного времени обеда, но ещё рано для ужина. С такими-то привычками в последние месяцы, Альфред понял, что необходимо было хорошо питаться вне зависимости от времени суток. Однако, сегодня он наконец догнал свой график и выполнил свою долю работы, так что бежать обратно в кузницу между приёмами пищи не было необходимости.       Когда он сел у окна, его внимание привлёк британский солдат, который всё ещё прилежно рубил дрова. Он не мог не усмехнуться, вспомнив жалкие попытки британца, прежде чем он показал ему как именно это делается.       То, как его руки были слишком близко на рукоятке, его жалкая поза, его несбалансированный замах при ударе по второму бревну. А затем — мысль о том, как Альфред подошёл к нему, взглянув на раздражённое выражение лица солдата и наклоняясь за очередным куском дерева. То, как затем он обвил солдата руками, чтобы поставить его руки в правильное положение на рукоятке топора.       То, как солдат удобно устроился в его руках, будто он немного расслабился, когда кузнец занёс топор при демонстрации правильного удара. То, как волосы этого парня сладко пахли клевером.       — Альфред.       — Что? — Альфред вскочил со своего места у окна, шокированный тем, что его позвали. Он понятия не имел, к чему вели его мысли, и даже не знал, как относиться к этому. Заметив, что это Мика стоял перед ним с двумя пинтами пива и глазами как два блюдца, Альфред немного успокоился и попытался сосредоточиться на мальчике.       — Прости. Кажется, я немного устал, вот ты и напугал меня. Спасибо, что принёс напитки. Надеюсь, прошло без проблем? — спросил Альфред, забирая обе кружки у мальчика.       — А, да, Альфред. Твой погреб довольно неплохой и чистый. Я с лёгкостью всё нашёл.       — Рад слышать это. Почему бы тебе не пойти помочь Артуру разложить дрова, что он нарубил? Обед будет готов через пятнадцать минут.       — Хорошо!       Сквозь окно Альфред наблюдал за тем, как мальчик бежал через лужайку к тому месту, где был Артур, вытирающий со лба пот. Мика, должно быть, объяснял тому, почему пришёл помочь, потому что он повернулся к дому и быстро помахал своими маленькими ручками Альфреду, стоящему у окна. Кузнец немного покраснел, когда солдат также небрежно махнул ему рукой.       Поколебавшись немного, Альфред отошёл от окна, чтобы продолжить возиться с зажаренной пикшей.       Человек, что не знает, на чьей он стороне.       — Пф… Конечно же он знает. Он в британской армии, — Альфред усмехнулся, переворачивая рыбу на решётке. — Побежит воевать, как только ему прикажут.       «А где же будешь ты сам?»       — Рядом с колонистами, давать отпор этим британским псам, чтобы они бежали обратно на тот жалкий клочок земли, который зовут домом.       «Человек, что не выстрелил и не убил уже был лишён такого выбора.»        «Но пап, я не хотел дать оленю уйти. Неужели это значит, что я никогда не смогу охотиться и убивать ради своей семьи?»        «Ты не просто дал ему уйти, ты сделал такой выбор сам. Ради твоего же блага я просто надеюсь, что ты найдёшь жену, которая сможет управляться с мушкетом.»       Он рассмеялся.        «Пап! Я покажу тебе! Я могу стрелять и смогу убить оленя! Ну правда, просто возьми меня с собой снова!»       — Чёрт возьми, пап! — грохот столовых приборов и тарелок, подпрыгнувших на деревянном столе, эхом отразился от стен кухни. Кулак Альфреда, который был зол от внезапно всплывших воспоминаний, тяжело приземлился на деревянную поверхность.       Откуда он мог знать тогда, что я никогда не смогу выстрелить в кого-то и убить живое создание? Как я могу присоединиться к мятежникам, если я даже не могу пристрелить животное, чтобы добыть пищу?       — Мне кажется, или рыба горит?       — ЧЁРТ! — Альфред спрыгнул со стула и подбежал к печи, прихватив с собой полотенце, чтобы вытащить решётку из огня. Рыба немного подгорела, но всё ещё выглядела съедобно. Тихо выругавшись из-за поглотивших его мыслей, он взял лопаточку и разложил филе по тарелкам.       — Прости, думаю, я немного заработался в последнее время, — попытался оправдаться он, натянуто рассмеявшись.       — Пожалуй, тебе стоит лечь пораньше после обеда. Я могу прибраться здесь, — искреннее желание Артура помочь заставило сердце Альфреда пропустить удар; и он неуклюже вернулся на своё место. Возможно, поспать сегодня подольше было не такой уж и плохой идеей. Если, конечно, он сможет заснуть, когда эти навязчивые мысли о солдате заполнили его голову.       — Я был бы признателен. Спасибо тебе, эм…       — З-зови меня Артур.       Альфред кивнул и продолжил:       — Спасибо, Артур. О, и… ты прибрал прошлой ночью. За это тоже спасибо.       — Хмм?       Альфред прочистил горло:       — Эм, прежде чем ты ушёл вчера, пока я всё ещё был на улице, ты убрал разбитое стекло и пролитый чай.       — А, точно. Всё же, это была моя вина. Я должен был спросить разрешения, прежде чем заваривать чай. Я совершенно забыл о бойкоте колонистов против британских товаров.       За столом повисла приятная тишина, пока они передавали друг другу хлеб и молча воздавали молитвы благодарности перед едой. Внезапно Альфред понял, что они упустили нечто важное.       — Постойте! Я забыл кое-что! — никто и рта раскрыть не успел, как Альфред резко поднялся и побежал в прохладный погреб на поиски. Наконец, он нашёл их. В руках он держал небольшую связку лимонов, на которые копил некоторое время и не так давно приобрёл на рынке. Их было невероятно трудно достать, так как они очень дорого стоили, но это определённо стоило того. Взяв один лимон, а два других вернув на место, Альфред быстро вернулся на кухню, спрятав при этом лимон за спиной. Он подошёл ближе к Мике, который с подозрением смотрел на него.       — Ну, Мика, в какой руке? — спросил он, отмечая весёлую улыбку Артура краем глаза. Из-за этих зелёных глаз, что смотрели на него, в нём расцветало какое-то странное чувство, и он чуть не прослушал ответ Мики.       — Альфред, я сказал «правая», — Альфред рассмеялся и показал пустую ладонь. Мика надулся и пытался заглянуть кузнецу через плечо, чтобы увидеть его левую руку, но тот его опередил — она тоже оказалась пуста.       — Что ты делаешь, Альфред? — заныл мальчик.       — Ой, погоди, кажется, я вижу что-то… — Альфред наклонился вперёд и потянулся рукой к уху мальчика. — Что это? — Альфред отклонился назад, показывая ярко-жёлтый лимон в руке. — Ты всегда прячешь лимоны в ушах?       Мика разразился хохотом, схватив фрукт и победно махая им в воздухе.       — Как ты это сделал, Альфред? Ты так хорош в этом! Научишь меня? — в возбуждении воскликнул он, набрасываясь на Альфреда с просьбами порезать лимон.       Всё это время Артур продолжал молчать, но улыбка не покидала его лица, а черты его стали по-настоящему юношескими, пока он смотрел, как Мика скачет вокруг кузнеца. Альфред даже не осознавал, что пялится, встретившись взглядом с англичанином, и никто не решался прервать этот момент, будто общаясь без слов неизвестно о чём.       — Альфред! Рыба остынет, пока ты нарежешь лимон! — спустившись с небес на землю, Альфред ухмыльнулся и взял нож, чтобы разрезать лимон на три равные части. Мика схватил первый кусочек и быстро вернулся к своему месту, а затем сжал его своими маленькими ручками, чтобы выдавить все до последней унции**** лимонного сока на рыбу.       — Как же это вкусно выглядит! — радовался мальчик, откладывая выжатый кусочек лимона в сторону и наконец принимаясь за рыбу.       Альфред усмехнулся, протягивая другой кусочек лимона Артуру:       — Лимон?       Его улыбка стала шире, когда Артур потянулся за фруктом, перегнувшись через стол. При этом кончиками пальцев он случайно задел ладонь кузнеца. Прикосновение длилось несколько дольше, чем надо бы. Ещё один молчаливый диалог, прежде чем Артур взял кусочек лимона и вернулся к своей тарелке.       Альфред быстро одёрнул руку, когда понял, что всё ещё держал её навесу, и опустил взгляд на своё блюдо. Он пристально поглядывал на солдата из-под чёлки, и был рад заметить, что тот покраснел, ведь и его собственные щёки горели не меньше.       — Артур, не мог бы ты передать мне сидр?       — Ох. Эээ, конечно, ммм, Мика, — только Артур потянулся за кувшином сидра, как их прервал громкий стук в дверь, из-за чего он чуть не разлил напиток.       — И кто это, чёрт возьми? — прокричал Альфред, взбешённый таким наглым появлением.       С громким скрипом отодвинув стул, Альфред направился к двери с ножом в руке. Артур, должно быть, заметил бдительность американца, что для того было, по всей видимости, не впервые, так что он последовал за ним в качестве подмоги с пистолетом наготове. Тепло и близость солдата, казалось, заставили Альфреда немного расслабиться и придали ощущение большей безопасности, когда он открывал дверь.       — Альфред Ф. Джонс.       Это было утверждение. Они знали, кто он, и Альфред ощетинился, увидев перед собой ярко-красный кафтан.       — Да, и мы обедаем. Приходите в другой раз, — в дверной проём быстро просочилась нога, пока Альфред не успел закрыть дверь перед самым лицом офицера, что заставило Артура шокировано вздохнуть; Альфреду это не понравилось.       — Право же, неужто так надо обращаться с британским офицером? — мужчина протиснулся в дом, проходя мимо них в фойе, при этом поморщившись и вытащив платок, чтобы прикрыть лицо.       — Какой свинарник. Мне жаль, что Вам приходится торчать в подобном месте, лейтенант Кёркланд.       Артур выпрямился:       — Я благодарен мистеру Джонсу за предоставление мне жилья, — Артур отсалютовал, а затем встал перед Альфредом.       Мужчина засмеялся:       — Как будто у него был выбор.       Альфред зарычал на незваного человека.       — Так, ладно, я здесь по делу. Мистер Джонс, у Вас был заказ на тридцать мушкетов, которые должны были быть доставлены этим утром в десять часов. Поставки не было, и я здесь, чтобы узнать, почему.       — В десять часов, сегодня? — рявкнул Альфред, протолкнувшись перед Артуром, чтобы уставиться на британца. — По контракту я должен был закончить заказ к пятнице, к пяти вечера! У меня всё ещё есть три дня!       — Ну, боюсь, с тех пор всё изменилось. У Вас есть мушкеты, или нет? — британца буквально распирало от возбуждения; он явно полагал, судя по вспышке гнева Альфреда, что у кузнеца не было нужного количества мушкетов, и он был уже готов предъявить ему штраф. Но британец не знал, что Альфред специально опережал свой график.       Всё ещё угрожающе смотря сверху вниз на офицера, который был ниже на целый дюйм, но при этом являлся обладателем пивного живота, по сравнению с рельефным прессом Альфреда, он повернулся к двери и отворил её.       — Позвольте показать Вам кузницу, — каждое его слово буквально сочилось ядом.       Офицер с подозрением глянул на него, но молча пошёл следом, хотя и на секунду остановился, чтобы посмотреть на Артура:       — Я пришлю кого-то, чтобы Вам показали Ваш сегодняшний маршрут. Приятного вечера, лейтенант.       Артур отсалютовал, хотя лицо его выдавало презрение. Альфред не мог не улыбнуться тому, что даже своему было отвратительно наблюдать такое поведение офицера по отношению к колонистам.       — Но Альфред ещё не поел!       Глаза Альфреда широко распахнулись от страха, и он поспешил повернуться к Мике, чтобы утихомирить его, но было уже поздно. Офицер услышал детский выкрик и повернулся на него на каблуках.       Чувствуя оценивающий взгляд офицера, Альфред развернулся и выпрямился во весь рост, пряча мальчика за своей спиной.       — Парнишка, кажется, считает нормальным заставлять британских офицеров ждать, не так ли? — Альфред угрожающе уставился на мужчину сверху вниз. Он сжал кулаки, готовясь ко всему, что по глупости мог совершить этот человек. Однако, запугивание, кажется, сработало, и офицер не решился затевать ничего с кузнецом, но снова прошествовал в дом.       Он подошёл к столу и бросил взгляд на еду, к которой ещё не прикасались:       — И это парень называет обедом? — он подхватил стол снизу и перевернул его, из-за чего все тарелки с грохотом попадали на пол.       — Нет! — Альфред низко наклонился и схватил мальчика, готовясь бежать, успокаивая его при этом. И тогда Артур встал перед Альфредом и Микой, отделяя их от страдавшего ожирением генерала. Взгляд Артура был подобен льду, когда он уставился на генерала. Альфред не мог не задуматься над тем, что сподвигло Артура на такое. Неужели он собирался заступиться за них? За это он мог загреметь в тюрьму.       — Эм… Лейтенант, прошу прощения, если эта трапеза была и для Вас. Почему бы Вам не присоединиться к нам, после того как я закончу с мушкетами, на пинту пива и что-то более существенное? — мужчина засмеялся, спускаясь по ступенькам и направляясь к кузнице. Артур так и не проронил ни слова, но даже просто закрывая их от генерала, он смог привлечь его внимание к себе.       Альфред поднялся рядом с мальчиком и положил руку Артуру на плечо. Солдат кинул на него понимающий взгляд. Альфред должен был показать генералу мушкеты, иначе он никогда не уйдёт. В свою очередь, Артуру надо было защитить Мику, если мальчик снова привлечёт внимание офицера.       — Идём, Мика. В дом, — голос Артура был строгим, но Мика быстро уловил послание. Мальчик с печальным видом повиновался, всё ещё бросая взгляды на Альфреда. В его грустных глазах читалась вина, пока Артур вёл его обратно в дом. Альфреду было жаль, что мальчику пришлось видеть такую сцену, но они ничего не могли с этим поделать. Он просто был рад, что никто из них не пострадал и никого не забрали в оковах.       — Пойдём уже, янки! — проревел генерал с середины двора и, чтобы подкрепить свои слова, он выстрелил в крыльцо прямо рядом с тем местом, где стоял Альфред.       Альфред бросил взгляд назад, чтобы увидеть в окне взволнованного Артура. Альфред поднял руку, таким образом говоря, что он в порядке, а затем развернулся и направился к кузнице.       — Что это за мусор?       Альфред странно посмотрел на него:       — Какие-то проблемы?       — Они слишком лёгкие. Они развалятся, как только выстрелишь из них, — возмутился генерал.       Альфред проворчал что-то, подбирая другой мушкет, подготавливая его и прицеливаясь в бутылку на другой от них стороне, и выстрелил. Бутылка разбилась от прямого попадания пули. Он развернулся и увидел изумлённое лицо генерала, который затем снова нахмурился.       — Они модифицированы, чтобы быть легче для большей меткости и путешествий. Вы не найдёте мушкета лучше… сэр, — последнее слово он добавил с презрением, возвращая мушкет на стеллаж.       Генерал внимательно посмотрел на мушкет, который всё ещё был у него в руках:       — Мы возьмём их, но наш оружейник проверит их на следы саботажа, — генерал кивнул двум солдатам, стоящим у двери, чтобы те зашли в помещение и начали погружать мушкеты.       Альфред просто стоял там, пока солдаты работали, ни разу на них при этом не взглянув.       Когда все мушкеты были погружены в телегу, которую они привезли с собой, генерал и офицеры оседлали лошадей, и Альфред подбежал к ним в ярости:       — Что насчёт моей оплаты?!       Генерал остановился и улыбнулся ему:       — Ну, ты не доставил мушкеты к десяти утра этим утром. Боюсь, твой контракт был расторгнут.       Злость закипала внутри Альфреда от слов генерала, а его смех заглушал все остальные звуки вокруг. Даже тихий шум начавшегося дождя, бьющего по мягкой земле, и даже тихий топот копыт, приближающийся к нему со спины, казалось, потонули в этом смехе.       Альфред вернулся в реальность, поглощённый болью. Приблизившийся к нему солдат ударил кузнеца в ключицу прикладом мушкета, ломая её и заставляя Альфреда упасть наземь.       Смех, топот копыт и скрип оси повозки медленно удалялись от того места, где он лежал. Затем звук хлюпающей грязи приблизился к нему. Кто-то что-то говорил. Может, его имя?       — … Фред! Аль-фред! Альфред, посмотри на меня! — глаза кузнеца приоткрылись, когда он смог наконец различить своё имя, только чтобы наткнуться взглядом на яркие зелёные глаза, что смотрели на него, широко распахнутые от страха… и гнева.