Quartering Acts

      «Альфред, сынок, нам надо поговорить.»       Раскалённое железо перед ним содрогалось под каждым ударом. Резкий звук исходил от него всё чаще и чаще, пока Альфред пытался скрыть за повторяемыми действиями свою боль. Свою злость.       «Что ещё ты можешь сказать, отец, что ещё не показал мне?» — его голос был полон злости, хотя он и пытался отбросить все волнения. Вновь обрести чувство нормальности.       Старик издал тяжёлый вздох, проходя глубже в кузницу. Прошло всего пять дней с тех пор как его друг, Сэмюэль Беркли, уехал с сыном на юг, подальше от всего знакомого, и подальше от греха, совершённого их сыновьями.       «Я работаю в кузнице, как ты всегда и хотел, отец. Лучше не беспокой меня сейчас, или я испорчу отличный кусок железа,» — он продолжил ударять молотком.       Его отец подошёл ближе. Альфред помнил, как краем глаза заметил, насколько старше он тогда выглядел, потирая шею; эта привычка проявлялась и у Альфреда, когда он нервничал или не был в чём-то уверен. Светлые волосы сильно поседели. Альфред внезапно вспомнил, что раньше всё было иначе. Когда же это произошло?       «Я очень горжусь, что ты снова тяжело работаешь, Альфред.»       Альфред хмыкнул, пожав плечами и продолжив стучать по раскалённому металлу. До тех пор, пока он не приобрёл конечную форму.       «Хотя… мне больно от той причины, по которой ты внезапно закрылся здесь.»       «Ну, я знаю, что охотником мне никогда не стать, ведь я не могу даже кролика убить. Думаю, лучше тогда создавать для охотников оружие,» — в его голосе было столько отвращения. Он знал, что ранил отца. И всё равно продолжал.       «Альфред. Я понимаю, что ты чувствуешь к Джону, но знай, что твои действия могут вызвать осуждение окружающих. Я поддержал решение Сэмюэля, только чтобы уберечь вас обоих.»       Он бросил необработанное железо в угли и развернулся, чтобы подойти к отцу. До сих пор Альфред не замечал, насколько выше он стал. Теперь он был с отцом одного роста, а вскоре будет смотреть на него свысока.       «Чтобы уберечь нас,» — повторил он, сжимая руки в кулаки.       «Да. Я не осуждаю твои чувства или действия. Я хочу, чтобы ты был свободен в своём выборе,» — он замолчал, понурив голову. Сколько всего он хотел сказать и сделать. И как же Альфред хотел, чтобы он сделал это! Но этого не произошло. — «Ещё не время.»       И он ударил его.       На кулаке Альфреда осталась кровь его отца, который рухнул на каменный пол. Из-за того, как приземлился его отец, было очевидно, что его бедро было сломано. И тем не менее, его отец всегда был силён, и поэтому не показал ни капли боли, пошатываясь вставая на ноги, перенося вес при этом на здоровую ногу.       Ему придётся обзавестись тростью.       После этого не было сказано ни слова.       Альфред ушёл. Ушёл, чтобы сбежать к бухте и оставаться там так долго, как было возможно. Если бы мог, остался бы навсегда.       То было 1 марта 1770-го года. Через четыре дня отец Альфреда поедет в Бостон с заказом и больше не вернётся.       Альфред провёл рукой по волосам и облокотился о стену амбара. Солнце только начинало выглядывать из-за горизонта. Небо, красное как пламя, лишь предвещало плохой день.       Он не мог оставаться здесь дольше. Уже было видно движение у небольшого фермерского домика внизу. Мать Мики уже встала и теперь возилась на кухне в приготовлении завтрака. Мика следовал за ней куда бы она ни пошла, всегда горя желанием помочь. Кто бы ни владел этим фермерским домиком, скоро он тоже начнёт свой день. Альфред был благодарен за его помощь и надеялся, что ему можно было доверять. Если бы у него было время, он бы его обязательно проверил, чтобы убедиться, что тем немногим людям, о которых он заботился, ничего не грозило.       Таких людей было очень немного в этом мире.       Он оглянулся через плечо. Британский капитан всё ещё спал, лёжа на сене, укрытый большим одеялом. Всё это выглядело нереально. Теперь он знал всё. И они оба пришли к соглашению. И всё же боль всё ещё сидела глубоко у него в груди, так как Альфред знал, что заставил Артура пойти на такие крайности. Альфред никогда не принимал во внимание, как же сильно его план ранил англичанина. Его толкали, толкали снова и снова, но он всё равно сдержал своё слово. Больше недели сожаления и злости на Артура и себя самого, но это была ничтожная цена.       Теперь, после всего, что случилось за эту ночь, Артур наконец был с ним, но ненадолго.       Кузнец слегка подпрыгнул, когда одеяло зашевелилось, и блондинистая голова Артура показалась на подушке из сена. Альфред улыбнулся, заметив соломинки, прилипшие к лицу британца. Тот протёр глаза, и шокировано оглянулся в поисках кузнеца, когда озарение снизошло на него.       — Утра, Артур.       Артур прекратил торопливые поиски, наконец наткнувшись взглядом на Альфреда, который вышел из-за двери. Он расслабился, стоило колонисту приблизился к нему.       — Я… Я думал, ты ушёл.       — Скоро нам обоим придётся это сделать.       Артур замолчал и отвёл взгляд.       Кузнец улыбнулся и встал перед Артуром на колени, пока тот кутался в одеяло, прячась от холодного ветра. Альфред мягко коснулся рукой щеки Артура, привлекая к себе его внимание. В зелёных глазах читалось волнение. Весь его мир, казалось бы, больше не умещался в идеальном шаре.       — Ты… — Артур замолчал, вновь отводя взгляд. Альфред поглаживал его щёку большим пальцем, подталкивая британца продолжить. — Ты и твои люди… вы пойдёте на север?       Альфред кивнул.       — Ты прав, Артур. Я слишком поспешил с решением. До сих пор даже не было слышно о реакции Парламента касательно Континентального Конгресса. Было бы глупо так скоро раскрывать нашу тактику. Если Парламент вновь проигнорирует нас, тогда нам придётся созвать Континентальную армию. Я бы предпочёл пополнить её ряды с достойными мужами и хорошей стратегией, если до этого дойдёт.       Артур коротко кивнул. Альфред видел, что англичанин всё ещё был против войны, но кузнец верил, что он наконец понял, что от неё никуда не деться, что он не отступит, но всё равно будет рядом с ним. Он всегда будет готов поддержать Артура.       — Ну что ж, — Альфред поднялся на ноги с широкой улыбкой на лице, — тебе бы лучше одеться. Я проверю коней.       — Альфред.       Кузнец развернулся и собирался заняться своим делом, но был остановлен беспокойством в голосе Артура. Он чувствовал, что знает, что Артур собирается сказать, и потому развернулся, чтобы подбодрить его и избавить от сомнений.       — Ты собираешься… увидеться с Микой, да?       Альфред предпочёл бы поговорить о войне.       Он потёр шею, слабо улыбаясь при этом.       — Я знаю, что он в безопасности и где сейчас находится. Я загляну к нему в другой раз, когда ситуация будет более подходящей.       Артур недовольно зыркнул на него.       — Кроме того, я немного переживаю, что он станет насильно кормить меня яблочным пирогом своей матери. На самом деле они отвратительны, хотя парнишка от них просто без ума.       — Альфред.       — У него, наверное, железный желудок. В последний раз, когда я съел кусок, доктору Шеннону пришлось сидеть у моей постели неделю.       — Альфред!       Кузнец прекратил шутить, когда Артур подошёл к нему, всё ещё обёрнутый в одеяло.       — Альфред, ты даже не знаешь, когда вернёшься. Я задержу своих людей насколько смогу, прежде чем мы отправимся в путь. У тебя есть время, — сказал он искренне, уставившись своими зелёными глазами в голубые глаза Альфреда.       Кузнец тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам, покачав головой на слова Артура.       — Его недостаточно. Мальчик заслуживает куда большего от меня, чем я могу ему сейчас дать, и я бы предпочёл не дразнить его.       Альфред поморщился, почувствовав гнев солдата.       — Чего он заслуживает? — Артур схватил Альфреда за руку, заставляя посмотреть себе в глаза. — Он заслуживает знать, что у него есть брат, который его любит! Вне зависимости от того, как мало или много времени у вас есть, ты мог бы хотя бы помахать ему, чтобы он знал, что ты жив, Альфред! Он заслужил от тебя хотя бы этого.       Альфред отвёл взгляд, закусив губу от волнения, пока не почувствовал, как Артур накрыл ладонью его щёку. Большим пальцем он поглаживал нижнюю губу кузнеца, которая была покрыта шрамами из-за его дурной привычки. Теперь на губах солдата играла улыбка.       — Я проверю коней, Альфред. А ты пойди туда увидеться с ним, — затем он приподнялся на цыпочках, чтобы быстро чмокнуть кузнеца в губы, прежде чем вернуться на прежнее место и начать одеваться.       Альфред вздохнул, зная, что переспорить солдата ему не удастся, и вышел из амбара. Снаружи его встретил поток холодного ветра, который затем проник и в сам амбар.       Взгляд Альфреда остановился на небольшом домике у подножия холма. Он вновь потянулся рукой к шее, пытаясь справиться с собой.       Чёрт возьми, Артур. Я не готов сказать ему, кто я на самом деле.       — Он знает.       Рука Альфреда сразу же метнулась к пистолету, и кузнец отступил на несколько шагов назад подальше от голоса, держа оружие наготове. Но когда владелец голоса вышел из тени, рука Альфреда дрогнула.       — Альфред, — жизнерадостная улыбка озарила лицо мужчины, когда он подошёл ближе, вытянув руки вперёд, чтобы показать свою безоружность, — рад наконец снова увидеть тебя, парень.       — Мистер Беркли, что… — он держал пистолет наготове, всё ещё целясь в мужчину. Альфред был сбит с толку, увидев такое знакомое лицо из детства в красной форме.       Мужчина рассмеялся.       — Не дай красному надуть тебя, Альфред. Я на твоей стороне.       — Значит, вы притворяетесь лоялистом? — Альфред замолчал, заметив знаки различия на плечах старого знакомого. — Но как Вы стали капралом?       Мужчина указал большим пальцем через плечо на двери амбара.       — За это стоит поблагодарить твоего друга. Когда он пустил пулю меж глаз старины Дерекса, освободилось местечко. Скажем так, Редфорду я нравлюсь больше, чем другие, метившие на него. — Он вновь засмеялся. — Не мог бы ты убрать эту штуковину? Здесь все друзья.       Альфред колебался, но продолжал целиться в мужчину, которого когда-то считал дядей… и в чьего сына когда-то был влюблён.       Беркли вновь засмеялся.       — Вот потому-то ты и ведёшь за собой милицию.       — Так, хватит, что Вы там говорили о Мике?       Мужчина улыбнулся, спускаясь по холму, пока пистолет Альфреда был всё ещё нацелен на него.       — Он знает, что ты его брат. Уже несколько лет, на самом деле.       Хватка Альфреда ослабла на мгновенье.       — Что?       — Мика. Его мать сказала ему, что ты его брат, как только узнала о смерти твоего отца. Она думала, что возьмёт на себя заботу о тебе, но ты оказался более… независимым, чем она думала.       Альфред вспомнил тот день, когда Эмили появилась на пороге его дома. С мушкетом в руках. Слова, что были выгравированы на нём… были будто высечены не только на металле, но и на коже самого Альфреда.       Она сказала ему, что у него всегда будет дом и семья, но Альфред не захотел слушать. Вместо этого он стал защищать их, как когда-то его отец, и жил в одиночестве, не имея никого, кого мог бы назвать семьёй. Только он один.       Он взял мушкет, а вместе с ним и знания о том, как выковать своё собственное оружие. Оно стало его жизнью на последующие четыре года. Каждый день он проводил в кузнице. Он не делал попыток заговорить с кем-либо, и через какое-то время люди перестали интересоваться им. Ему приходилось говорить с ними только когда он выезжал в город, чтобы продать свои товары.       Он хотел тишины.       Одиночества.       Ничто больше не имело значения.       Когда-либо.       — Вы знали… о его планах? — Беркли стоял спиной к Альфреду, чей пистолет дрожал в руках.       Последовала минутная пауза, и Альфред смотрел, как опускаются плечи мужчины. Как будто он внезапно почувствовал свой возраст из-за слов Альфреда. Будто тяжесть жизни давила на него, вечно скрытая за жизнерадостной маской. Но не сейчас, когда он стоял перед лицом сына своего лучшего друга.       Наконец он тяжело вздохнул и развернулся. Его улыбка исчезла. Волосы, казалось, поседели, а его лицо было испещрено морщинами. Глаза впали. Затем он поймал внимательный взгляд Альфреда своим уставшим.       — Твой отец гордится тобой, Альфред.       Эти слова задели что-то внутри повстанца, который наконец увидел всё в истинном свете. Когда маска была сброшена, Альфред вспомнил.       — Вы были тем стариком на улице, когда меня вели в тюрьму.       Слабая улыбка расплылась на его лице.       — Именно так, парень.       — Как давно… Вы помогали мне?       И вновь улыбка.       — Не я… мой сын, — он замолчал, когда сзади них послышалось бормотание, заставившее Альфреда обернуться, — и этот молодой человек.       — Артур.       — А-Альфред, что ты до сих пор делаешь здесь? Почему ты не пошёл к Мике? — Артур замолчал на мгновение, заметив другого человека. — Ох… Полковник Беркли, что Вы здесь делаете?       Мужчина засмеялся.       — Я попросил быть расквартированым на этой ферме. Владелец мой старый друг.       Альфред обернулся на него.       — В-Вы их защищаете?       Мужчина улыбнулся Альфреду. Едва заметные искорки заплясали в его глазах.       — Это было частью просьбы твоего отца. Я делал что мог с такого расстояния, пока наконец не пришло время, когда тебе понадобилась моя помощь намного ближе. — Он вновь засмеялся. — Из-за того, что это место было моим домом, меня назначили подыскивать по прибытии британским солдатам квартиры, — он перевёл взгляд на Артура. — Я увидел в Артуре что-то, чего не видел в других солдатах.       Теперь всё внимание Артура было на полковнике. Он широко распахнул глаза от таких слов.       — Ты понёс великую потерю, и это заставило тебя искать новую жизнь, новый путь и смысл на этих землях. Тебя всё ещё насаждали идеи вашего Парламента об истинной сущности колонистов, но твоё сострадание показало тебе истинный путь. Я знал, что с небольшой помощью, ты увидишь то, что скрывал Парламент. И кто как ни Альфред лучше всех показал бы тебе целеустремлённость этих людей, — он махнул рукой в сторону блондина, который стоял между двумя красными мундирами.       — Это В-Вы расквартировали Артура со мной? — Кивок. — Вы подозревали, что мы…       — Я уже забрал у тебя любимого человека. И подумал, может быть, тебе стоит найти другого. Правда, пришлось несколько попотеть для этого. Ты стал тем ещё отшельником, Альфред.       Наконец повстанец опустил пистолет. Теперь оружие едва держалось в его руке.       Между деревьев воцарилась тишина, и прохладный утренний ветерок колыхал траву у их ног. Их мысли кружились в одном с ним темпе в попытках переварить полученную информацию. Столько всего было спланировано заранее. Альфреду казалось, будто его отец всё ещё жив, двигая фигуры на доске даже сейчас.       — Альфред… — практически прошептал Артур, отойдя от амбара и становясь подле кузнеца, чтобы положить руку ему на плечо. — Что насчёт Мики?       Альфред на мгновение задержал взгляд на Артуре, прежде чем снова посмотреть на дом. Солнце всплыло над горизонтом, заставляя утреннюю росу сиять. Под грозным алым небом всё казалось таким спокойным. Теперь Альфреду оставалось только наслаждаться этим чувством. Несмотря на поддержку Артура, который стоял подле него, положив руку ему на плечо и придавая такую необходимую силу, этого было недостаточно.       Покачав головой, он направился обратно к амбару.       — У нас нет времени. Мне пора возвращаться к своим, — он упёрся кулаком в дверь и низко опустил голову, глубоко вздыхая. — Я поеду один. Когда я убежусь, что все в порядке, то навещу Мику.       Он услышал, как Артур шумно выдохнул позади него, но позволил кузнецу уйти, не запротестовав.       Альфред был благодарен за это; он вернулся к стойбищу, чтобы забрать Героя и своего коня, но когда развернулся, Артур стоял позади него.       Его глаза были полны серьёзности. Как будто бы солдат читал каждую мысль и страх, что роились в голове Альфреда. Как будто все они отображались на его лице, как на открытой книге.       Пульс Альфреда участился, заставляя лицо вспыхнуть под сверлящим взглядом изумрудов. Он хотел сбежать. Вскочить на коня и поспешить убраться отсюда. Как бы он ни хотел увидеть мальчишку, он просто не мог. Ему было легко просто от осознания того, что тот в безопасности. Каждый порой имел право побыть трусом. Так почему не мог и он?       — Ты уверен?       Альфред помолчал некоторое время, и наконец кивнул.       — Когда ты сказал мне, что он всё ещё жив, я думал только о том, что ты лжёшь. Это не могло быть правдой. Только не спустя столько времени. Когда я поцеловал тебя в амбаре, а ты оттолкнул меня. Я думал, что так ты и убьёшь меня в итоге, но я заглотил наживку. Я заставлял коня бежать, пока, кажется, у него не отказали лёгкие, пока наконец не добрался до фермы. — Альфред замолчал, чувствуя, как к нему возвращаются сомнение, подозрение, сожаление, как когда он стоял на холме у края леса. Просто ожидая чего-то. Всегда ожидая чего-то.       — Когда я добрался до домика… Я просто не смог постучать. Я не хотел, чтобы тот, кто жил там, посмотрел на меня и сказал «нет». Я не хотел, чтобы он видел, как я упаду в грязь. К тому моменту было слишком тяжело сдержать слёзы. Я устал быть таким жалким. Даже некоторые из моих людей стали сомневаться в моих лидерских качествах. Моё здоровье… Я пытался скрывать это, но из-за погоды оно становится только хуже. — Он отвёл взгляд, и плечи его начали трястись. — Я разбит, Артур. Я не могу позволить Мике увидеть меня таким. Я хочу, чтобы он запомнил меня таким, каким я был.       Гремящий удар отразился от стен амбара, и оба коня начали недовольно фыркать и топать копытами, поднимая в воздух пыль.       — Не смей… — Альфред так и не повернул головы; его щека горела от удара. — Не смей пороть эту долбанную чушь, Альфред Джонс! Ты сказал мне прошлой ночью, перед тем как мы занялись любовью, перед тем как заставил меня почувствовать, будто мир наконец пришёл в движение, что я спас тебя, когда опустил оружие в ту ночь на пляже. Я спас тебя, и теперь ты обязан мне жизнью, Альфред. Если ты решил не видеть Мику сейчас, тогда я с уважением отнесусь к твоему желанию, но не выставляй всё так, будто никогда больше не увидишь мальчика!       Наконец Альфред повернулся к нему лицом. Артур всё ещё стоял перед ним, стойкий, как и всегда, но его глаза сияли угрожающими скатиться по его щекам слезами, которые он пытался сдержать.       — Артур… Мне так жаль. Я продолжаю делать это… Мне так жаль.       Альфред быстро приблизился к солдату, чтобы обнять его. Обвить его руками и притянуть к себе ближе. Он чувствовал, как сердце Артура бешено колотится у него в груди, и ему было больно от того, что это он вызывал такую реакцию, и ещё больнее от того, что прошлой ночью это происходило по совершенно иной причине. Он вызывал в Артуре диаметрально противоположные эмоции, и это ошарашивало, и часть его желала, чтобы всё было совершенно иначе.       — Ты такой идиот.       Наконец Артур поднял руки, сжимая рубашку Альфреда на его спине, растягивая ткань и утыкаясь лицом в плечо кузнеца.       Теперь всё будет иначе. Сэмюэл дал мне шанс. И я сделаю всё правильно.       Так они стояли несколько минут, пока Альфред не отстранился, задерживая нежный взгляд на Артуре. Взгляд солдата также был спокоен; слёз больше не было. Время для них прошло. Их общая сила — вот что теперь было необходимо. Они поддерживали друг друга, не позволяя друг другу упасть, всегда вместе.       И тогда Альфред улыбнулся. Не широко, не смеясь, но спокойно и понимающе. Так, как он надеялся, сможет избавить Артура от страхов и сомнений. Больше такого не повторится.       — Когда я снова увижу тебя, — Альфред развернулся, передавая поводья Героя солдату и заставляя коня подойти ближе, — я хочу, чтобы ты был верхом на Герое. Моим людям сообщили, что человек верхом на Герое — союзник. Может они и не узнают тебя, но его-то уж точно. Я уберегу тебя, даже если меня самого не будет рядом.       Артур не проронил ни слова, лишь уставившись на Альфреда, который взял его за руку, передавая кожаные нити.       — Я вернусь к тебе. — Альфред наклонился, оставляя мягкий поцелуй на лбу солдата. — Обещаю.       Сказав это, Альфред схватил поводья своего коня и запрыгнул в седло. Артур не сказал больше ни слова, лишь смотрел на него, понимающе кивнув.       После этого Альфред пришпорил своего коня, заставляя его бежать вперёд сквозь двери амбара. Ему необходимо было вернуться к своим людям, если они хотели вовремя добраться до Салема.       Когда Альфред появился из амбара, Сэмюэл позвал его, заставляя натянуть поводья и развернуть коня.       — Уже уходишь?       — Нам нужно быть на границе Нью-Гэмпшира до полудня. Я потерял уже достаточно времени.       Капрал кивнул.       — Ты успеешь, но время ты даром не терял, всё же. — Мужчина подошёл к Альфреду и положил свою большую, скрытую перчаткой ладонь на бедро кузнеца. Его лицо озаряла широкая улыбка.       — Береги себя, Альфред. Однажды ты станешь великим человеком.       Альфред продолжил молчать, и вместо ответа кивнул, а затем вновь пустил своего коня галопом в гущу деревьев, не оглядываясь.

***

      Той же ночью Артур со своим полком прибыли в Салем, но не обнаружили ни следа повстанцев на своём пути. Альфред и его люди скрылись, но где именно — Артур не знал.       И некоторое время узнать не сможет, так как его перебазировали на юг, где он должен был присоединиться к армии генерала Редфорда в Нью-Йорке.       Он будет отдавать и принимать приказы, убивать повстанцев, пленить предателей, хотя ещё недавно он в тайне давал еду голодающим детям колонии, помогал рубить дрова местному, в чьём доме был расквартирован, и будет отдавать информацию о передвижениях британских войск.       И он будет повторять это весь год, пока его не возложат на землю, на которую он впервые ступил тем августом.       — Я пойду через лес для осады Бостона, сэр. Как думаете, Континентальная армия сможет выдержать наш натиск?       Артур улыбнулся Джону, прекрасно зная, кто именно составлял эту самую Континентальную армию. Именно здесь Британскую армию наверняка развернут назад. Если она, конечно, вообще пройдёт через лес к Бостону. Артур бы удивился этому.       Запретив входить в палатку всем, кроме своего начальства и недавно получившего повышение лейтенанта Джона Беркли, он мог говорить свободно, не опасаясь ничего, так как пока что они были вдвоём.       — Я знаю, что он всё ещё жив и что он преуспеет, — он улыбнулся и положил руку лейтенанту на плечо. — Джон…       — Сэр! — Беркли отсалютовал.       Артур вновь улыбнулся: с тех пор, как он узнал правду о Беркли, молодой человек так и не прекратил исполнение своих обязанностей. Он никогда не подводил Артура, и никогда не подведёт свою родину.       — Я хочу, чтобы завтра ты был в седле Героя.       Лейтенант вздрогнул.       — С-сэр? Герой Ваш. Он не…       — Ты нравишься ему, Джон. Вы знакомы с тех пор, как ты был ещё мальчишкой. Это ты должен быть на нём в этот раз.       — Но почему сейчас, сэр?       Артур пожал плечами и повернулся лицом к деревянному столу в центре палатки. Перед ним была распростёрта карта Новой Англии. Небольшие флажки представляли обе армии и их предположительные данные о местонахождении. Большое количество синих флажков усыпало побережье Массачусетса.       — Это твой дом, Джон, как и дом Героя. Вы должны быть вместе после твоего долгого отсутствия.       Лейтенант некоторое время переживал из-за слов Артура, но в конце концов кивнул.       — Хорошо. Мы выдвигаемся на заре. Спокойной ночи, лейтенант.       — Так точно, сэр. Вам также.

***

      В тот день в апреле, когда люди Альфреда оттеснили британцев из Бостона, подальше от города, он понял, что война началась, и будет выиграна. Должна была быть выиграна. Даже после потерь при Банкер- и Бридс-Хилл, он почувствовал всем своим естеством, что победа будет за ними. Они слишком долго страдали как народ, чтобы сдаться сейчас. Его люди готовы отдать свои жизни, чего британцы делать не желали. Они боролись за ранг и деньги; его же люди воевали за жизнь и свободу.       После выстрела, сделанного одним из его людей, хорошо спрятавшегося среди деревьев, который попал прямо в генерала, сидевшего верхом на коне, красные мундиры бросились кто куда. Они пытались найти укрытие, делая слепые выстрелы по врагам, в то время как повстанцы прицеливались, подстреливая разбежавшихся мужчин как животных. Затем они отступят. Была ли их страна важнее их собственных жизней? Эта земля была им чужой. Их дома и семьи остались далеко за океаном. Какое дело им было до этих колоний?       Этот менталитет помогал людям Альфреда добывать победу одна за другой, и даже пролить свет на таланты новоназначенного генерала Континентальной армии, Джорджа Вашингтона.       Он подъехал к ним, сидя верхом на белом жеребце, одетый в ярко-синюю форму. Альфред тотчас же отдал честь человеку, о котором столько всего слышал. И последующая беседа навсегда запомнится Альфреду. Единственное, чего он хотел, — чтобы его отец видел его сейчас.       Это наша победа, отец. Я надеюсь, ты знаешь о том, что твой старший сын верил в твои идеалы, хотя ты так и не смог доверить их ему.       Прошло ещё несколько месяцев, его люди, теперь одетые в такую же новенькую военную форму, продолжали бороться маленькими группами с британцами, побеждая и проигрывая; ни те, ни другие не могли получить преимущество. Наступил тот день в августе, когда генерал Вашингтон подошёл к Альфреду с сообщением об огромном британском батальоне, что направлялся в сторону Нью-Йорка. Марксманы Альфреда были лучшими в их армии. Ряды британцев необходимо было проредить, начав с привидения их в замешательство убийством офицеров. Альфреду со своими людьми надлежало занять позицию среди деревьев у дороги. Несмотря на то, что они уже прибегали к этой тактике, британцы так и не нашли способа противостоять ей. Они всё ещё опирались на старый способ ведения войны в открытом поле. Они были гордецами, за что Альфреду стоило отдать им должное, но так как Континентальная армия всё ещё была молода и не была достаточно хорошо натренирована, им стоило использовать любые преимущества.       — Знаешь, Альфред…       — М-м-м? — Альфред сидел за рабочим столом, который он соорудил в амбаре неподалёку, прилежно осматривая и настраивая мушкеты, те самые, бронзовые, которые собирал в течение четырёх лет под надзором британцев. Он прятал их до тех пор, пока не настал день, когда его работа поможет произойти революции.       Доктор, показавший себя ценным союзником на и вне поля боя, обошёл рабочий стол. Пальцы его пробежались по сияющим бронзовым мушкетам. Все они аккуратно лежали в ряд.       — Ты прошёл долгий путь.       Альфред усмехнулся.       — Ага, от той размазни, за которой тебе пришлось ухаживать в лесу в прошлом году?       Тёплая улыбка расплылась на лице доктора, но он покачал головой.       — Нет, ещё раньше. Я принял тебя, плачущего, в этот мир, и с тех пор наблюдал за тем, как ты растёшь. Ты всегда был сильным, Альфред, но кое-что в тебе проявлялось только под моей опекой. — Он замолчал, прикрыв рот рукой, пытаясь подавить смех. — Помню, когда твой отец в очередной раз подшутил над тобой в лесу, и ты прибежал ко мне как раненое животное. Тогда тебе было около семи. Ты был таким маленьким, цеплялся за мою ногу. Помню, как моя дочь постоянно спрашивала в то время, почему ты бежал ко мне, а не к своей матери.       Альфред перестал чистить мушкеты, заслушавшись. Он не часто вспоминал раннее детство. Тогда было слишком много смертей вокруг. Потеря младшего брата, матери. Вырастая, он винил в этом своего отца. Теперь же, оглядываясь назад, у него болело сердце от того, сколько ненависти к отцу он проявлял… ненависти, которую тот не заслужил.       Альфред прочистил горло, возвращаясь к работе.       — Я не хотел её разочаровать. Ей не нужно было видеть, как я плачу.       — А что насчёт друга твоего отца, Сэмюэля? Ты считал его своим дядей.       — Он… Он был слишком похож на моего отца. А Вы… — Альфред замолчал, пытаясь найти слова получше, чтобы выразить причину, по которой он тогда обратился к доктору. И почему продолжал искать его помощи в минуты отчаяния, не просто из-за его докторской профессии. — Вы были их противоположностью. Они хотели, чтобы я убивал. Боролся, защищал. Вы же были целителем. Помогали больным и раненым. Думаю… Вы стали для меня тем человеком, на которого я равнялся. Я думал, Вы поймёте меня.       Доктор Шеннон вновь улыбнулся, приблизившись к Альфреду и положив руку ему на плечо.       — Какая-то часть меня жалеет, что ты никогда не женишься на моей дочери, но только такой редкий человек как ты, Альфред Джонс, сможет обрести покой, пройдя тропой крови.       Доктор повернулся к нему спиной, но остановился, когда Альфред схватил его за мундир формы. Он развернулся и увидел, что Альфред наклонился, низко опустив голову, сжимая вытянутой рукой одежду доктора.       Его слова было трудно расслышать.       — Я пристрелил его.       Доктор встал перед ним на колени и притянул Альфреда в свои объятия.       — Ты выстрелил в человека, но это не делает тебя убийцей, Альфред, — сказал он, поглаживая колониста по спине. — Ты спас множество жизней, выстрелив тогда. Порой необходимо отнять жизнь, чтобы воцарился мир.       Альфред отстранился, с красными глазами, но он держался и не давал слезам пролиться из страха, что его люди увидят это.       — Я думал, что смогу пройти через это без необходимости обрывать чью-то жизнь… но я был так глуп. Так глуп… — Он покачал головой, снял очки и вытер слёзы.       — Если ты дурак, Альфред, — начал доктор, заставляя Альфреда посмотреть на него, — то было бы неплохо, если бы в мире было больше таких дураков.       Утро наступило неспешно. Альфред вёл свои войска по широким дорогам через акры леса. Его люди, улучшившие свои навыки, теперь спокойно отдыхали у больших клёнов, дубов и сосен. Альфред многое узнал о камуфляже от отца, и теперь эти знания они использовали, чтобы скрыть свою синюю форму.       Ловушка была готова, оставалось лишь ждать.       Альфред сидел верхом на коне дальше к востоку, завершив обход. Он проверил, все ли на своих местах.       Вашингтон доложил ему, что в их направлении шло более пяти сотен человек. У Альфреда же было не больше двухсот стрелков, и те, кто пробьются сквозь их ряды, пойдут прямиком к укрытию Вашингтона. Альфред верил в своих людей, они ещё ни разу не подвели его в сражении. Как и его мушкеты. После того как они смогли вернуть Бостон, оружейные были открыты, и Альфред принялся перековывать железные мушкеты, которые нашёл там. Ему хотелось смеяться над теми мушкетами, что создал он сам для британской армии чуть больше года назад. Теперь они были в хороших руках и использовались на благое дело.       Альфред уже собирался назад, как вдруг заметил мчащегося к нему всадника. Знакомая синяя форма сразу выдала этого человека.       — Капрал Джонс!       — Где они?       — Десять миль* к югу, сэр.       — Сколько?       — Они разделились, сэр. Вряд ли их больше ста пятидесяти в нашем направлении.       — У нас сорок человек вдоль этой дороги. Мы должны суметь задержать их, если не развернуть обратно. Помни: сперва убираем офицеров в сёдлах. Это главные цели, это заставит солдат разбежаться.       — Так точно, сэр! — молодой человек отсалютовал и развернул было свою лошадь, но Альфред остановил его.       — Лейтенант!       — Сэр! — Мужчина быстро отсалютовал, разворачивая при этом коня.       — Запомните, если увидите…       — Крупного чёрного тяжеловоза, сэр? — Мужчина усмехнулся. — Всем нам знаком этот конь, сэр.       Альфред вздохнул, кивнув, и отпустил его.       Быстро пройдя по дороге, он уже мог слышать отдалённый гул марша. Альфред быстро пришпорил коня, направляясь в лес, где ступил на землю и прошёл к своему месту ближе к фронту. Они расположились на небольшом холме, упирающемся в грязную дорогу, хорошо укрытые и имеющие преимущество в высоте.       Это будет серьёзным ударом по британцам, останови мы их здесь. Мы не можем проиграть.       Тишина, к которой Альфред успел привыкнуть, опустилась на землю вокруг них. Любой, кто был внимателен, заметил бы, что тишина эта аномальна. Не было слышно ни единой птицы. Никакого шороха листьев. Даже сердце Альфреда, казалось, замерло, и он больше не слышал пульсацию крови в ушах.       И вот, первые красные мундиры показались из-за холма. Спокойно маршируя. Их мушкеты были плотно прижаты к груди. Размеренный ритм, идеальная формация.       Альфред наблюдал за тем, как никто из них и не думал стрелять, проходя мимо них. Каждый человек в синей форме задержал дыхание, на случай если даже малейший вдох привлечёт внимание британцев.       Но ненадолго.       Красные мундиры продолжали маршировать.       За этим самым холмом…       Глухие звуки топота копыт.       Наш ключ к хаосу.       И тут наконец показался сидящий верхом на вороно-чалом коне офицер.       Альфред был готов выстрелить, если бы первый промазал.       Он уверенно приставил железный мушкет к плечу, выжидая, когда офицер поравняется с ним. Он стал открытой мишенью, взойдя на холм.       Альфред прицелился. Прищурился.       Вздохнул.       И осёкся.       Артур.       В руках не осталось силы.       С ветки вспорхнула стая птиц.       Вражеские солдаты остановились.       Зелёные глаза сомкнулись с ним взглядом.       — Н-не стрелять! — ноги не слушались его, когда он пытался подбежать к первому стрелку.       — Прекратить огонь! — он протянул руку, двигаясь будто в замедленной съёмке.       Солдат выстрелил, и Альфред увидел облако дыма от выстрела. Раздался резкий звук среди гробовой тишины.       Казалось, всё замерло.       Альфред повернул голову, чтобы как раз увидеть, как свинцовая пуля пронзает грудь Артура. От столкновения его тело покачнулось назад.       И он упал.       Мгновенно воцарился хаос.       Люди ругались, стреляли из мушкетов, тела падали на землю с воплем агонии или в полной тишине.       Эта сцена была до боли знакома Альфреду. Каждый раз одно и то же. Он уже слышал триумфальные выкрики своих людей, которые почти добыли победу.       Но Альфред не осознавал ничего из этого. Он мог только скользнуть вниз по склону, прямо в алый хаос из униформы и брызг тёплой жидкости. Он услышал несколько протестующих криков позади, но для него ничего не имело значения. Даже когда его оттолкнули назад на пару шагов. И что-то тёплое начало струиться из его левого плеча. Он вновь, пошатываясь, пошёл вперёд, и вновь его оттолкнули, только теперь призрачное ощущение тепла возникло в области живота.       Он двигался вперёд. Какой-то человек с силой бросился на него с занесённым над головой мушкетом, приготовленным к атаке; вот только Альфред успел пронзить острием байонета мягкую плоть живота врага. Кровь брызнула из приоткрытого рта мужчины, и он упал у ног Альфреда, а рядом с его трупом — мушкет кузнеца.       Среди разбросанных тел, сломанного оружия, криков и пальбы, Альфред наконец увидел неподвижную фигуру, преследующую его во снах уже больше года.       Сон… Это всё… просто… сон.       Он не понимал, почему дышать становилось всё тяжелее. Почему тело охватила слабость. Почему тряслись руки и ноги. Он понимал лишь то, что наконец рухнул в нескольких шагах от протянутой руки.       Его глаза, по какой-то причине норовившие закрыться, уставились на чужую грудь, едва замечая, как она поднимается и опускается.       Ноги больше не могли держать его, так что он стал ползти по покрытой грязью и запёкшейся кровью земле. Он слегка приподнялся, чтобы наконец взглянуть в лицо солдата.       — Идиот… — Солдат что-то неразборчиво пробормотал, когда Альфред наконец упал рядом. Его голова оказалась на дрожащей груди Артура.       — Он самый. — Альфред закашлялся. — Я… велел тебе… ехать на… чёртовом Герое.       Альфред почувствовал, как грудь Артура содрогнулась от смеха. Но этот звук едва достиг его ушей.       — Твоя защита… кое-кому… нужна была сильнее, — солдат замолчал, поморщившись при очередном вдохе, — чем мне.       Альфреду показалось, что звуки вокруг них стали затихать. Тишина вновь начала отвоёвывать своё место у отступающих, зализывающих раны и молящихся людей.       — Тебе понадобится… чёртова куча… защиты… когда я закончу сворачивать тебе шею, козёл.       И вновь дрожащий смех.       — Сочту это… предупреждением.       Оба замолчали, пытаясь совладать с дыханием в тишине. Альфреду послышалось знакомое фырчанье и как кто-то выкрикивает его имя… и имя Артура.       Внезапно шипение привлекло его внимание, и он перевёл взгляд на Артура. Он крепко жмурился и сжимал зубы, борясь с болью.       Альфред слепо пытался дотянуться до него правой рукой, пока наконец не коснулся пальцев Артура своими. Ему потребовалось больше усилий, чем он думал, чтобы сплести их пальцы вместе, немного приподнимаясь на левой руке — настолько, чтобы можно было заглянуть в пронзительные зелёные глаза.       Когда черты лица Артура начали постепенно расслабляться, и он медленно открыл глаза, на его губах заиграла слабейшая улыбка.       — Знаешь… выглядишь очень даже ничего… в этой синей форме.       Альфред фыркнул от смеха, но тут же поморщился от боли.       — Боюсь… скоро она станет… такой же красной, как твоя.       Холодная рука обхватила его щёку. Артур всё ещё улыбался глазами.       — Тш-ш-ш, хватит разговоров, — тонкие пальцы нежно погладили Альфреда по щеке и зарылись в его волосы. Почти не напрягаясь, Артур смог притянуть Альфреда ближе к себе, когда сила начала покидать кузнеца. — Расслабься, Альфред… Ты… победил… в войне.       Альфред покачал головой, но тут же пожалел об этом, так как перед глазами всё закружилось.       — Это была… лишь одна битва.       — Нет, — ещё одна мягкая улыбка и покачивание головой. — Альфред, у этих людей был ты… тот… кого не было у британцев.       Большим пальцем он медленно выводил круги на щеке Альфреда. — Ты победил в войне, Альфред… поскольку ты продолжишь жить в каждом из них.       Вдруг Альфред сильней сжал руку Артура.       — Теперь я понимаю… почему все говорили, что однажды ты станешь великим.       — Артур…       Артур наклонился вперёд, шумно выдохнув от боли, и мягко коснулся губами губ Альфреда, а затем вновь рухнул в грязь.       В темнеющем небе над ними раздался гром. Откуда-то всё ещё доносились крики, где люди переносили своих павших товарищей. С неба начали падать первые капли дождя. Приближался ливень, что смоет все свидетельства смерти.       Альфред почувствовал, как тело начинает неметь, но он пытался сосредоточиться на Артуре. Артуре, чьи веки начали поддаваться тяжести, которая мёртвым весом легла на них обоих.       — Артур… я…       — Ш-ш-ш… всё хорошо, просто отдохни…       Слова Артура были излишни, так как Альфред уже устроил голову у него на груди. Прямо над сердцем. Трепещущее биение, казалось, затихало, или же просто Альфреду было тяжелее слышать.       Артур мягко провёл рукой по волосам Альфреда. Нежно и ласково, будто убаюкивая ребёнка.       Альфред дышал рвано, но всё ещё не мог заснуть. Ему нужно было, чтобы Артур выслушал его, прежде чем он сможет погрузиться в сон.       И когда рука в его волосах остановилась, он наконец прошептал на последнем издыхании:       — Я люблю тебя.

***

      «Альфред!»        «Альфред, я столько всего хочу обсудить с тобой, но сейчас ты не способен послушать меня.»        «Ты дурак… дурак, Артур Кёркланд.»       «Мы целовались, и ты хотел меня — зная, что всё бессмысленно?»        «…вытащил меня из реки…»        «Чего ты хочешь от меня?..»        «…могила отца.»        «Не смей умирать у меня на руках.»        «…кажется, я поймал тебя.»        «…веришь, что только оружием можно выиграть войну?»        «Почему не спросил… сразу?»        «Зачем?.. ты пошЁЛ нА самОУБИйство?»        «…от твоЕГО отЦА?»        «АЛЬфреД. ПОЖАЛуйСта, погоВОрИ сО мной.»        «Не осТАнавлиВАЙсЯ.»        «А-АЛЬФреД, … нуЖЕн.»       Резко втянутый воздух.       Кашель.       Холод.       Тремор.       Сердце бьётся чаще.       Влажно.       Окровавленные руки перед глазами.       Чего-то не хватает.       Крик.       «Мне нужно отдохнуть от этого всего.»        «Но, сэр!»        «Вы справитесь и без меня.»        «Когда нам ожидать Вашего возвращения?»        «А как долго длится жизнь человека?»       Его тело содрогалось в конвульсиях; его бросило вперёд и стошнило наземь.       Он дрожал, пока воспоминания роились в его голове. Он схватился за голову, зажмурился и ждал, когда буря утихнет. Это было знакомое чувство, конец человеческой жизни, выбранной страной как побег от её проклятья хотя бы на некоторое время.       Артур, ранее известный как Англия, прожил множество жизней за свою долгую историю. Всегда под тем же именем, всегда выглядя одинаково, рождаясь младенцем и вырастая мужчиной (если, конечно, мог вырасти вовсе). Когда смерть забирала его, он вновь просыпался собой. В тот же миг его наполняли воспоминания о прожитой жизни.       Артур закрыл лицо руками. И яростно тёр щёки. Что-то с этой жизнью было не так. Воспоминания всегда охватывали весь цикл, но на этот раз лишь немногие кусочки возвращались к нему. И все они вращались вокруг одного человека.       — Альфред.       Наконец он убрал руки от лица, чтобы осмотреться.       Бездыханные тела усыпали всё вокруг. И все они были одеты в форму британской армии. У некоторых отсутствовали сапоги или оружие, подобранные колонистами, которые уже покинули эту местность.       Помимо его павших людей, тела колонистов уже были убраны. Включая тело человека, что прижимался к Артуру, умирая.       — Ох, — Артур, шатаясь, поднялся на ноги, попутно подмечая, что и его собственное вооружение обчистили. Не то чтобы оно ему ещё было нужно. Он провёл рукой по дырке, что осталась на ткани его мундира. Под ней же — гладкая кожа, без каких-либо намёков на шрам. Если они проиграют войну, то настоящий шрам прорежется на нём, как это обычно бывало со странами; навсегда оставаясь в истории Англии и на его коже.       Нужно вернуться в Нью-Йорк и доложить в Парламент.       Внезапно топот копыт привлёк внимание Артура, и он развернулся, чтобы столкнуться с огромным чёрным конём. Этот конь…       — Эй ты, солдат!       Неосведомлённость в голосе мужчины заставила Артура замереть на мгновенье, прежде чем понять, что произошло. Неприятным моментом в возвращении была дезориентация. Он её просто ненавидел.       — Лейтенант Беркли, — он улыбнулся. Почему я улыбаюсь?       — Ах, генерал-лейтенант Кёркланд! — юный лейтенант потянул за поводья Героя, когда приблизился, и быстро слез с седла и отсалютовал. — Прошу прощения, сэр, я не знал, что Вы вернулись.       — Смирно. Я всё ещё прихожу в себя.       Беркли кивнул.       — Как давно… закончилась битва? — Артур указал на людей вокруг него.       — Прошёл день, сэр. Вы были ранены? Ваша форма вся в крови, — глаза Беркли расширились, когда утреннее солнце просочилось сквозь деревья, наконец освещая хаос, царивший вокруг них.       — Не обращайте внимания, лейтенант. Всего день. Это объясняет, почему я всё ещё ощущаю дружеские чувства к этому человеку.       Парень кивнул.       — Лагерь немного к югу отсюда, сэр. Там расположился генерал Редфорд.       — Спасибо, лейтенант.       Мужчина замер, казалось бы пытаясь выдавить из себя следующие слова:       — У меня… есть дело. Вы можете взять Ге… моего коня, чтобы добраться до лагеря, если хотите, сэр.       Артур на мгновение задержал взгляд на лейтенанте, чувствуя, что должен как-то подбодрить его. Всё же, он был одним из его людей.       — Вы потеряли кого-то здесь, лейтенант?       Офицер кивнул, но Артур чувствовал, что он что-то недоговаривает.       — Хорошо. Убедитесь, что вернётесь в лагерь до заката, — Артур вышел вперёд и взял узду большого коня, которого затем и оседлал без каких-либо проблем.       Лейтенант как-то странно на него посмотрел, пока Артур устраивался в седле. Это чувство было по какой-то причине ему знакомо. Возможно, в той жизни я ездил на этом коне.       — Что-то ещё, лейтенант?       — О нет, сэр. Я… рад, что Вы снова с нами, сэр, — он отсалютовал.       Артур кивнул, и пришпорив коня, заставил его пуститься галопом вперёд к его обременительной ноше нации.

***

      Он не был уверен в том, что же привело его обратно к этому холму. Его взгляд задержался на просторной бостонской бухте, которая когда-то принадлежала ему.       Прошёл месяц с момента подписания Декларации независимости. Его корабли наконец покидали бухту, чтобы направиться домой. Ему ещё предстояло написать письмо с признанием новой страны, но сперва у него были другие дела. Больше его не волновала эта земля за океаном. Его руки были чисты.       И всё же, что-то тянуло его к этому холму.       Прошёл почти год… эта жизнь не должна влиять на меня.       И какое-то время так и было. Когда он вернулся в лагерь в тот день, чтобы поговорить с Редфордом, мужчина практически бросился к его ногам. Лишь немногие, кто знал, кем был Артур, относились к нему подобным образом. Остальным он был известен лишь по своему военному рангу, и всё равно считался кем-то великим, даже не зная особых деталей.       Он перевёл взгляд с бухты на россыпь могил, усыпавших верхушку холма. Одна из них привлекла его внимание, когда он впервые прибыл сюда, но он не мог заставить себя подойти. Что-то внутри него бурлило, будто он не хотел видеть имя на могильной плите.       Но теперь он пришёл сюда с определённой целью, даже если и не осознавал этого полностью, и связано это было с той могилой.       В последний раз оглянувшись вокруг и отмечая, что он был один, он пошёл вперёд. Грубо стёсанный гранит был свежим. По всей видимости, тот, кому принадлежала эта могила, был кем-то важным. За ней явно ухаживали в течение этого года. Свежие цветы всегда лежали у её основания. Изящные буквы и цифры выгравированы в камне.       Артур приблизился, становясь на колени, прежде чем наконец прочитать имя, которое преследовало его.       — Альфред Франклин Джонс. Любимый сын и брат, чья отвага живёт в тех, кого он спас. Родился 4 июля 1753 года; умер 23 августа 1775 года.       — Теперь ты вспомнил его?       Артур подпрыгнул, внезапно услышав голос за спиной, быстро выпрямился и развернулся, чтобы посмотреть, кто же подкрался к нему. Мурашки пробежались по его коже, когда он увидел оскорбительную синюю форму Континентальной армии. Он уже устал видеть это. Он будет рад наконец оказаться на родных берегах.       — С чего бы мне помнить его? Он был одним из твоих людей.       Мягкая улыбка озарила юное лицо его собеседника. Эти голубые глаза сияли за стёклами очков. Он прошёл вперёд и плавно погладил гранитную плиту.       — Думаю, ты прав.       Затем он замолчал, из-за чего между ними повисла неловкая пауза. Артур переминался с ноги на ногу, и наконец прервал тишину, прочистив горло.       Мужчина повернулся к нему лицом, наконец ловя его взгляд своим. На мгновение Артуру показалось, что его сердце начало биться сильнее в груди.       Вновь прочистив горло, Артур повернулся, чтобы посмотреть на бухту.       — Чем займёшься теперь, когда получил от меня независимость?       Волосы и полы его мундира развивались под усилившимся дуновением ветерка. Своим направлением ветер, казалось, подталкивал Артура подальше от этих земель.       Наконец мужчина встал и пошёл в одном направлении с Артуром. Он глубоко вдыхал свежий воздух, который тут же наполнял его лёгкие.       — Я пойду на Запад. Там необузданные земли. Земли, которые мои люди могут назвать своими. За океаном меня ничто не ждёт.       Артур кивнул.       — Становиться новой нацией… тяжело. — Артур не был уверен, куда вели его мысли. Его злило, что он потерял свою колонию, и на её месте родилась новая нация, но он чувствовал с ней какую-то связь. Как будто бы желал помочь. — Столько всего предстоит узнать…       Артур внезапно остановился, почувствовав, как большая ладонь опустилась ему на плечо. Он развернулся и столкнулся с блондином.       Его лицо озаряла нежная улыбка. Как мог он улыбаться после всего, через что Англия заставил пройти его землю и людей — было за гранью понимания старшей страны. Он знал, что юное государство обладало силой, но проявляя такую доброту к врагу… как быстро он будет завоёван другим из-за этого? Артур не был уверен, что хотел бы видеть, как юная нация падает под натиском захватчиков. Он всё ещё принадлежал Англии. Он мог быть независимым, но всё равно будет его.       — Я и не думал, что это будет легко, но… Я знаю, где ты, Англия. Придёт время, когда наши люди больше не будут ненавидеть друг друга. И я буду терпеливо ждать, когда этот день настанет. — Его улыбка сияла и в его глазах. Артур подумал, что скоро её сотрут с его лица, как его собственную много веков назад.       Артур понимающе кивнул.       — Ты уже кажешься мудрее своих лет. Уверен, однажды ты станешь великим, — Артур смог улыбнуться ему, положив руку на плечо новой страны в ответ. — Удачи тебе… Америка.       Сказав это, Артур развернулся, чтобы покинуть холм и вернуться туда, откуда прибыл. На корабль. К своим людям за океан. И оставить всё позади. Просто забыть.       Юное государство осталось на холме, наблюдая, как Англия уходит. Когда он исчез среди деревьев, блондин развернулся и направился к восточной стороне большого клёна, что укрывал тенью могилы семьи Джонс. Поодаль от других, одинокое надгробие выглядывало из травы. За ним хорошо ухаживали, и юная нация с лёгкостью могла различить надпись на нём. Его пальцы легко коснулись тонких линий, будто вспоминая чувство чего-то давно минувшего.       Вздохнув в последний раз, он поднялся на ноги и, развернувшись, перевёл взгляд на бухту. Высокие корабли медленно отплывали от берега в глубокий океан. Далеко вниз по дороге, ему показалось, он заметил очертания скачущего галопом вороного коня. Его всадник был одет в красное.       Его улыбка стала мягче, и отдав последний салют ветру, он ответил:       — И тебе тоже… Артур.