Quartering Acts

      Артур вёл тяжело дышащего Героя сквозь густо заросший лес. Из-за своих габаритов конь с трудом маневрировал между дубами, клёнами и соснами. Пожухлые листья и сухие ветки шуршали и хрустели под его тяжёлыми копытами. Артур мог лишь следовать вдоль реки, что протекала не так далеко от лагеря повстанцев. Беркли как-то провёл его этим путём, и только так можно было найти то заброшенное здание. И если бы в приказе не значилось пройти прямиком через лес, их никогда бы не обнаружили. Тем не менее, Артур сделает всё, чтобы солдаты нашли только запустелое здание.       «По крайней мере, если они послушают. Не дури, Альфред.»       Близилась полночь. Артур ещё успевал предупредить всех, но их нужно было ещё убедить, а это то ещё шоу. Из-за возвращения мушкетов Артура стали немного уважать; но он оставил Альфреда в очень неподходящем положении. Он и до этого не был здоров, а то, что он так долго думал, что Мика мёртв, никак не помогало ему поправиться.       «Я должен сказать им. Он должен знать. У нас осталось не так много времени. Я не могу позволить ему исчезнуть в неведении.»       Прошло немного времени, прежде чем знакомый запах костра почувствовался в воздухе. Едва заметное сквозь заросли мерцание огня указывало ему путь. Теперь он мог вздохнуть свободнее, замедлив Героя. Очевидно, что периметр патрулируется, и он не мог позволить себе терять драгоценное время на объяснения причины своего появления. Было и так трудно не ожидать от повстанцев пули при первом же столкновении. Своей красной формой он буквально напрашивался на это.       Как будто бы по его собственному зову, двое повстанцев вышли из-за камней, с ружьями наготове, нацеленными Артуру в самое сердце.       — Не далёко ли ты забрёл для прогулки, бриташка? — более крупный мужчина, судя по его мускулистым рукам, освещённым тусклым лунным светом, заговорил первым. На лице его красовалась кривая усмешка, открывающая взгляду отсутствие зуба. При этом он перекатывал во рту почти истлевшую сигару, не прекращая говорить.       — П-постой, разве это не тот самый конь, о котором говорил Альфред? Чёрный тяжеловоз.       — Темновато же. По мне так всё черным-черно.       — Ага, но он же огромный. Опусти чёртов мушкет.       Артур смотрел, как более худой человек вышел из-за спины своего товарища и собственноручно заставил дуло мушкета опуститься.       — Что за херня, Уилл! Нельзя просто дать им войти в лагерь! Он же чёртов красный мундир!       — Тогда я сопровожу его. Оставайся здесь и патрулируй периметр.       Мужчина недовольно проворчал, но повиновался, поворачиваясь к ним спиной. Другой человек вздохнул, пропустив пятерню сквозь шевелюру, и направил своего коня к Артуру.       — Я так понимаю, Вы капитан Артур Кёркланд, верно?       Артур кивнул:       — Да, и спасибо, что позаботились об этом.       Мужчина махнул рукой, давая знак продолжать путь.       — Хех, как только всплывёт имя Альфреда, любой из этих людей отступит в мгновение ока. Никто не хочет злить его.       Артур не мог не удивиться этому.       — Значит, ему уже лучше?       Мужчина покачал головой.       — Боюсь что нет, но он явно не показывает, что болен. Смог контролировать постоянный кашель. Он может позволить себе закашляться только когда никого нет рядом, — мужчина на мгновение замолчал. Поудобней устроившись в седле, пока они приближались к лагерю, он наконец нашёл слова для продолжения разговора. — Он силён, но хочет, чтобы его люди были сильнее. Этим явно восхищаются многие из его подчинённых. Они наверняка даже готовы пожертвовать жизнью ради него.       Артур остановил Героя после таких слов, вынуждая своего спутника также остановиться и повернуться к нему от неожиданности.       — Я думал, эти люди боролись за свою свободу от Великобритании.       — О... Так и есть, сэр, но мы бы не боролись за неё, если бы при этом не боролись за Альфреда.       Артур пытался понять это. Альфред был их лидером. Он пробивал им путь сквозь все преграды. И даже привлекал на свою сторону ещё больше людей готовностью положить свою жизнь ради дела. Он стал силой сам по себе, несмотря на физические и без сомнения психические (отчасти благодаря Артуру) ограничения. Как Альфред мог зайти так далеко и не сломаться? Именно это в нём видели его люди.       — Ох... Боже, прошу прощения, сэр, Вы бы не были здесь, если бы у Вас не было срочного дела к нему. Альфред вместе с доктором должны быть в командном пункте.       Мужчина пустил своего коня бодреньким галопом через заросли деревьев к старому домику, который постепенно становился ближе.       Командный пункт. Если бы я не знал, насколько Альфред серьёзно настроен, я бы отдал ему должное за театральность. Хорошо организованная милиция. Этим явно стоит гордиться.       Артур вышел из-за спины юноши, с которым говорил ранее, и который теперь оживлённо обсуждал что-то с двумя стражниками у входа в здание. Они зыркнули на Артура, который приблизился к ним, и посмотрели на Героя. Такого большого коня не узнать было невозможно, в то время как Артур ничем не выделялся среди других людей. По крайней мере, если они хотя бы смогли увидеть его, а не только красную форму.       Артур слез с коня, когда молодой человек подошёл к нему.       — Вы должны сдать оружие, прежде чем они позволят Вам войти. Приказ доктора Шеннона.       Он знал, что это нарушение протокола, но всё равно согласился. У него не было времени на споры, так как он знал, что эти люди не причинят ему вреда, во всяком случае, пока Альфред был главным.       Когда у него забрали мушкет, пистолет и меч, ему наконец позволили войти в небольшую лачужку. Юный солдат отсалютовал ему на прощанье. Когда глаза его привыкли к тусклому свету фонаря, Артур наконец обнаружил по крайней мере одного человека, которого искал.       Доктор Шеннон, которого Альфред, должно быть, назначил своей правой рукой, стоял у нагромождения медицинских припасов в углу. Сейчас он работал над чем-то, держа в руках ступку с пестиком, уверенно перемалывая какие-то травы. По всей видимости, его предупредили заранее, так что на его лице при виде Артура удивления заметно не было.       — Вы удивили меня, капитан, ведь я не ожидал, что Вы вернётесь, — он спокойно улыбался. Должно быть, именно такой улыбкой он одаривал своих пациентов. Слишком часто. Теперь она была обращена Артуру, и его это выводило из себя.       — Где Альфред?       Доктор размешал содержимое ступки и отодвинул её в сторону к другим инструментам.       — Так Вы всё же планировали вернуться.       Это заявление заставило его растеряться.       — Срочное дело вынудило меня. А теперь, где Альфред?       — Дело... касательно того, что ваши солдаты прочёсывают лес в поисках нас? — Артур распахнул глаза. — Мы знаем.       — Что?       — У нас свои связи.       — Т-тогда почему вы ещё здесь?       Доктор пожал плечами.       — Приказ Альфреда.       — Это же смертный приговор.       Доктор улыбнулся.       — Альфред верит в своих людей, и я тоже.       — Вы ещё более глупы, чем я думал.       Смешок.       — Разве не все те дураки, кто борется за свою мечту? У Вас тоже есть мечта.       — Ха... которой я не следую.       — Вы в этом уверены?       — Конечно.       — Тогда почему Вы здесь?       У Артура был наготове ответ, но не на заданный ему вопрос.       — О-ох, ч-что Вы имеете ввиду? Я пришёл, чтобы предупредить вас об облаве, ничего более. Если бы я знал, что Вам о ней уже известно, я бы не тратил время.       — А что насчёт Альфреда?       — Что насчёт него?       — Вам нужно увидеться с ним.       Артур фыркнул.       — Ничего подобного. Мне больше нечего сказать. Хорошего Вам вечера, сэр, — затем он развернулся на каблуках, чтобы направиться к двери, но остановился, когда услышал, как доктор прочистил горло.       — Он наблюдает за тренировками у амбара. Подумал, что Вам может быть интересно.       Артур зыркнул на мужчину, но тот уже повернулся к нему спиной, обратив всё внимание обратно на ступку. Артур не был уверен, что доктор знал, но проходя мимо стражи и вновь оседлав Героя, он повернулся спиной к тому пути, по которому пришёл. Когда Герой прошёл мимо здания, Артур мог поклясться, что краем глаза заметил фигуру у окна, и только эта спокойная улыбка засела у него в голове.

***

      Звуки пальбы из мушкетов становились громче по мере его приближения к большому амбару. Повсюду были расставлены фонари, а несколько костров добавляли освещения. Артур был удивлён смелости этих людей. Ведь они стреляли из мушкетов и при этом зажигали огни ночью. Будто бы напрашиваясь на то, чтобы британцы нашли их.       Когда он приблизился, как и прежде, к нему подошёл мужчина, чтобы приглядеть за конём. Ему отдали оружие и провели до входа в амбар. Он обменялся парой слов и отсалютовал пожилому джентльмену, который, по всей видимости, руководил тренировкой. Тренировку остановили, и мужчины отправились кто куда, оставляя Артура наедине с ответственным за тренировку. И опять, по всей видимости, Альфред куда-то запропастился.       — Вы, должно быть, Артур Кёркланд, капитан Британской королевской армии. Слышал о Вас много хорошего, молодой человек.       — Кажется, я здесь знаменитость. Вы застали меня врасплох, сэр...       Мужчина рассмеялся.       — Моё имя не так важно, капитан. Это Вы причина, по которой у нас всё ещё есть шанс побороться, — мужчина махнул рукой на мушкеты, которыми пользовались повстанцы.       Насколько Артур мог видеть, всего было три столба с мишенями. Каждый начинал с самого близкого расстояния в сто ярдов*, и постепенно двигался к максимальному в триста**.       — Марксманы***, капитан. Они станут ключом к победе в этой войне.       Новое название для новых солдат. Мир меняется, без сомнения.       — Ваши люди набрались опыта, хотя и начинали как обычные фермеры и ремесленники. Но Вы правда думаете, что разумно показывать мне вашу боевую тактику?       Покрытое морщинами лицо мужичка, наблюдавшего за тренировкой, озарила улыбка.       — Доверие мистера Джонса не так-то легко заслужить. Это достойно уважения.       Артур перевёл взгляд на старика.       — Он доверяет мне?       — А Вы давали ему повод не доверять?       И Артур вновь перевёл взгляд на тренирующихся мужчин.       — Мне казалось, что дал.       — Ну, парень, что бы это ни было, по всей видимости, для этого это не имело большого значения.       Артур качнул головой.       — Сомневаюсь, что для него это не имеет большого значения.       — Прошу прощения, сэр?       — Нет, ничего. А-а-а... Ну, может быть Вы знаете, где Альфред? Мне необходимо поговорить с ним.       — Конечно, прошу меня простить, капитан, но боюсь, что Вы с ним разминулись. Он жаловался на головную боль и сказал, что ему нужно подышать свежим воздухом. Морским, если быть точным. Вы можете найти его к юго-востоку отсюда, у побережья. Бедолага, всё мечтает о море. Уверен, когда он пройдёт войну, то сможет выйти на собственном корабле в воды, которые так любит.       Артур кивнул и сел верхом на Героя.       — И я тоже, сэр, — кивнув пожилому мужчине, который отсалютовал ему в ответ, Артур развернул Героя и начал путь в сторону, которая, как Артур надеялся, приведёт его к Альфреду.

***

      Знакомый солоноватый запах наконец достиг его, принесённый ветрами со стороны берега. Путь до берега занял у него почти час, следуя вдоль той самой реки, что привела его в лагерь повстанцев и впадала прямо в бостонскую бухту. Полчаса назад к востоку разразился шторм, пока Артур приближался к месту своего назначения. Небо постепенно темнело, и вскоре на нём уже виднелись звёзды и луна, выглядывающие из-за тяжёлых туч. Теперь его путь освещался всё увеличивающимся количеством вспышек молнии, чьи электрические разряды извивались у него над головой.       Это просто смешно. Его люди отказывались уходить из-за его приказа. Так почему же я рискую жизнью, пробираясь сквозь шторм, просто чтобы вдолбить в него немного здравого смысла? Не то чтобы прежде он обращал внимание на мои советы, так почему же он должен делать это сейчас?       И будто бы в ответ на его вопрошания, громкий раскат грома раздался над ним, заставляя Героя заржать от удивления и помчаться вперёд через деревья к толстым дюнам на пляже.       — Тпру, тише, Герой! Это просто небольшой гром. Ты сталкивался и с чем-то похуже до этого. Тшшш, — его слова, казалось, успокоили коня, так как он остановился на вершине одной из дюн. Это открыло им вид на бухту, растянувшуюся перед ними, и при этом ни следа Альфреда.       — Чёрт возьми! Куда, к чёртовой матери, он подевался?!       Было практически невозможно заметить человека в такой темноте, но только Артур собрался закончить всё это, и, вероятно, вернуться в лагерь и подождать его (просто потому что он был той ещё занозой в заднице), вспышка молнии озарила песок и явные следы копыт, виднеющиеся на нём.       — А вот это уже неплохо, — теперь, заметив их, он следовал по стопам неуловимого кузнеца.       Следы вели прямо по пляжу около ста ярдов, а затем поворачивали и, к ужасу Артура, исчезали в воде.       — Нет. Этот придурок замёл следы. А я только подумал, что нашёл его...       Его взгляд прошёлся по поверхности воды. Белые барашки волн вспенивались у самого берега. Ветер подхватывал брызги воды. Отдаленный шум бьющихся волн привлёк внимание англичанина в тот самый миг, когда ещё одна вспышка молнии озарила небосвод, освещая при этом влажные камни смутно вырисовывающейся пристани.       Артур побледнел.       «Старший братик!»       — Нет, чёрт возьми.       «Моя нога застряла в камнях! Мне нужна помощь!»       — Пожалуйста, нет...       «Вода поднимается, братик, скорее!»       — Не сейчас.       «Братик!»       — Нет.       «Артур!»       — Нет!       Он встретился с песком лицом к лицу, свалившись с седла. Его живот опустошился практически моментально, пока он пытался подняться на локтях и коленях. Видения о его брате, чья нога застряла в камнях причала, на котором они играли, заполнили его разум. Мать предупреждала их не делать этого, но Артур хотел дойти до конца. Его младший брат соскользнул с края, и его лодыжка застряла между камнями. Артур не мог дотянуться до него. И тогда он заметил, насколько близко была вода, и насколько высоко в итоге она поднимется. Он притворился, что бежит за матерью. Он всегда притворялся, что любит своего брата.       Его тело сотрясали рвотные спазмы, пока он лежал на песке. Его руки и ноги ослабели, пытаясь поддерживать его дрожащую от усталости и рвоты фигуру. На лице его застыли влажные дорожки слёз, но Артур не был уверен, от тошноты это было или от печали.       — Чёрт возьми... почему я позволил ему утонуть... Я убил его, потому что я был просто эгоистичным придурком. Я ненавидел его, но он не сделал ничего, чтобы заслужить такой мой поступок. Ничего!       — Как и Мика.       Артур шокировано вздохнул, резко оборачиваясь, чтобы взглянуть на высокую фигуру, что нависала над ним, сидя верхом на коне. Даже в темноте эти знакомые голубые глаза выделялись за стёклами очков. Пристальный взгляд был направлен на него из-за дула мушкета.       Слишком рано, чтобы говорить о Мике. Альфред не был готов убить солдата, иначе англичанин был бы уже мёртв. Время ещё было.       Артур вытер рот тыльной стороной ладони, переводя взгляд на ряд деревьев, прочь от угрожающего ему оружия.       — Далековато ты забрался для разведки.       — Настолько далеко, насколько нужно было, чтобы найти врага.       — И ты нашёл?       — Я вижу лишь красное. Тебе лучше знать.       Британец, шатаясь, поднялся на ноги, пытаясь сохранить остатки достоинства перед лицом заряженной пушки. Альфред спрыгнул с седла, всё ещё держа мушкет наготове. Дождь начал накрапывать, а молния теперь освещала местность через регулярные интервалы. Когда свет коснулся сверкающего металла в руках повстанца, Артур отметил, что оружие было не из бронзы, как другие, которые делал кузнец.       Мушкет его отца.       Артур переместил вес с одной ноги на другую, смотря вниз, пока неуверенно поправлял свою форму.       — Значит, наткнись ты на женщину в красном платье, — он замолчал, вновь переведя взгляд на вооружённого кузнеца, — ты застрелил бы её?       Мушкет пришёлся англичанину в челюсть одним быстрым движением. Он и не ожидал иного на своё замечание, разворачиваясь и тяжело падая на мокрый песок вновь. Артур застонал от боли, пытаясь подняться, но Альфред наступил на него, перевернул на спину ногой и приставил острый как лезвие бритвы байонет к шее.       — Кто сказал, что я буду стрелять? — Он надавил холодным острием почти что нежно на пульсирующую артерию Кёркланда. Если бы не шёл дождь, Артур бы промок от собственного пота. — Возможно, я допрошу её. Узнаю, зачем она явилась на пляж так далеко от города, а ещё за каким генералом она замужем. Безусловно, ни одному американцу такая роскошь не по карману.       Слова Джонса тяжело повисли между ними, сочащиеся чистой ненавистью и отвращением. Артур не мог не согласиться с кузнецом. В конце концов, он сам довёл его до этого своим обманом, всё ради того, чтобы избавиться от боли, которую солдат ощущал из-за постоянных отказов и секретов. Альфред просто использовал Артура ради приведения в жизнь своего плана на революцию. И Кёркланд просто выбрал свой собственный смелый шаг, но мальчик-то выжил. Теперь он и надеяться не смел, что Альфред примет его обратно, но он должен был рассказать ему всю правду.       Правда это не значило, что он должен быть вежлив при этом.       — Смогли бы, если бы такие идиоты как ты отбросили своё оружие.       Джонс зашипел.       — Дайте нам назначить своих представителей в Парламенте, и тогда мы рассмотрим ваше предложение.       — Ты же знаешь, я не уполномочен решать этот вопрос.       Разъярённый повстанец сильнее давил байонетом ему в шею.       — Тогда вот твой ответ!       Разразился ужасный раскат грома, заставляя пугливого молодого коня заржать от испуга. Ливень усиливался, и солдат заметил, что лезвие меча подрагивало при соприкосновении с кожей. Неужто Альфред терял хватку? Нет. Он сдерживался. Воля подводила его. Артур всё ещё мог достучаться до него.       — Мушкет... — начал он, — не один из тех, что делал ты.       Кузнец продолжил молчать. Он выглядел собранным, но небольшая дрожь его клинка указывала Кёркланду на то, что он мог продолжить.       — Это мушкет твоего отца. Самый первый рифлёный мушкет в мире, — он вновь замолчал, думая о гравировке, которую увидел впервые в кузнице. И о фразе, что указывала на то, что Джонс был повстанцем. Его врагом. — На стволе выгравировано "За свободу", верно?       Он знал, что был прав, но Альфред всё ещё молчал.       — Свобода означает мою смерть. Смерть красного мундира, одного из многих, который препятствует свободе. Я это понимаю, и принимаю это, но если ты не позволишь мне хотя бы объяснить, почему я здесь, эта свобода не наступит по-настоящему ещё долго.       Дождь начал усиливаться, заставляя лошадей недовольно реветь. Море становилось всё агрессивнее, его волны тяжело ударялись о берег. Они же бились и о пристань; Артур едва держал себя в руках при виде тёмной фигуры, которую он заметил краем глаза.       — Погода не нравится лошадям.       Артура вытянули из омута воспоминаний, когда дуло и байонет неожиданно были убраны от его лица. Альфред подошёл к Герою, чтобы успокоить его. Конь, казалось, немного притих под успокаивающими прикосновениями хозяина, который свободной рукой взял поводья, чтобы увести животное с берега.       В то же время конь, на котором Альфред прибыл, казалось, был только рад последовать за ними, вне зависимости от наличия всадника в его седле, и быстро занял место за Героем.       Тем временем, Артур всё ещё лежал в песке, а дождь бил по нему, пока британец пытался понять, что нашло на кузнеца. Неужели слова Артура достигли цели? Должно быть, он попал прямо в точку, раз уж Альфреду понадобилось время подумать, прежде чем перерезать Артуру глотку.       Надеясь, что он был прав, Артур поднялся на ноги, поглаживая ноющую челюсть, и последовал за колонистом.

***

      Альфред привёл их к небольшому деревянному домику, который практически разваливался, но всё ещё уверенно стоял в тени деревьев у пляжа. Здание было потрёпанным временем. Соль постепенно разъедала деревянные доски, что составляли стены и крышу. Большие отверстия усыпали его основание, позволяя сорнякам и траве прорасти внутрь. С боку был небольшой навес, под которым Альфред привязал Героя. Место было относительно сухим, кроме нескольких сломанных перекладин, через которые дождь проникал внутрь. Ветер был таким сильным, что капли дождя заносило под навес, но скорей всего это было единственным домиком на многие мили. Наконец взглядом Артур наткнулся на вход в сарай. Сломанная дверная рама, без, собственно, двери, виднелась из-под навеса.       Поняв, что кузнец решил позаботиться о Герое, Артур подошёл к другому коню. После необходимости иметь дело с Героем, эта небольшая гнедая лошадка казалась просто цветочком в обращении. Взгляд Артура метался, пытаясь зацепиться за что-то, что могло бы занять его время, пока Альфред сосредоточенно расчёсывал Героя.       Чувствуя нарастающую неловкость, Артур наконец решил заглянуть в хижину и оглядеться. Возможно, ему повезёт, и он найдёт разбросанное сено для лошадей.       Он не хотел подгонять мысль Альфреда, но на него постоянно давило приближающееся время доклада в Бостон. Кузнец знал о завтрашней засаде, но вёл себя так, будто ему было всё равно. Ему нужно было отдыхать, в конце концов, если он собирался драться — что было невероятно глупо, тем не менее.       Думая о сражениях и здоровье Альфреда, Артур повернул голову в сторону входа. Он не забыл о ранах колониста, как и про его болезнь, но судя по тому, как Альфред прижал его на пляже, он, по всей видимости, обладал невероятным самоконтролем, сдерживая боль и неудобства, причиняемые ему лёгкими и, собственно, ранами.       Артур припоминал, как они встретились в амбаре не так давно. Как Альфред кривился и пытался бороться. Он слабел, и это отражалось на его гордости. Всегда такой сильный и независимый, теперь ему внезапно пришлось полагаться на других, и это ломало его.       Когда он смотрел на него теперь, Артур замечал, что кузнец больше не возвышается во весь рост — теперь он слегка наклонялся вперёд, чуть сгорбившись, во время ходьбы. Его руку больше не поддерживала повязка, но Артур видел, что он всё ещё пользуется ею с осторожностью. Его лёгкие болезненно сжимались, но он боролся с этим, сводя к минимуму их работу. Казалось, он в любом случае найдёт выход из ситуации, когда другой будет беспомощно лежать в постели. Артур восхищался этим его качеством.       — Ну так? — Артур подпрыгнул, не ожидая, что кузнец подойдёт к нему так скоро. Он развернулся лицом к Альфреду, который стоял, скрестив руки на груди и облокачиваясь здоровым плечом на сломанную дверную раму. Он выглядел безразличным. Он не был напуган при виде Артура, несмотря на то, что тот был вооружён. Казалось, будто слова солдата не имели для него никакого значения, вне зависимости от того, что он собирается сказать. Если бы только Альфред знал правду, он бы наверняка вёл себя иначе.       — Да, ну, знаешь...       — Я уже знаю о планах красных мундиров о засаде в лесах. Если ты здесь, чтобы предупредить меня, или сказать мне бежать, то ты зря тратишь время.       Артур сжал руки в кулаки, наблюдая за тем, как Альфред отходит к пыльному окну, чтобы взглянуть на пляж. Стекло, сломанное в некоторых местах, позволяло дождю проникать в хижинку и попадать на и так насквозь мокрую рубашку Альфреда.       — Альфред, ты ведь понимаешь, что это пятьдесят неорганизованных людей на подготовленный полк. Я понимаю, что твои люди готовились, но британская армия муштровалась годами. Вы не справитесь даже с одним отрядом, если наткнётесь на них.       Прежняя небрежность покинула Джонса, который вплотную приблизился к солдату, казалось, за один шаг, заставляя британца врезаться в боковую стену. Он не осознавал, что стоял так близко к ней, или просто переоценил размер лачужки. Теперь же Артур был вынужден вновь смотреть в эти голубые глаза, такие же цепкие, как и всегда, но по крайней мере теперь они были голубыми. Это напоминало ему о возвращающемся кошмаре; на эшафоте эти некогда голубые глаза, отражавшие сперва облегчение, а затем боль, стали серыми, смотря на то, как Артур бросает всё, что ему было дорого, в огонь.       Это видение быстро испарилось, когда Артура потянули вверх за воротник, чтобы их с Альфредом лица разделяли считанные дюймы.       — Ты лично видел, на что мы способны, Артур! Мои войска пополняются! После той попытки повешения, многие встали на мою сторону. Я обратил их в веру. Именно это поможет выиграть войну. Свободные люди, которые верят в идею свободы. Такой будет Америка.       Артур чувствовал, как начинает закипать. Привычное Альфредово безрассудство позволяло ему идти вперёд благодаря чистой удаче, но это не могло длиться вечно. По крайней мере не без помощи.       — Великолепный план, Альфред. Покажи британской армии стратегию этого вашего ополчения. Как долго это будет работать? А потом, когда они проведут реформы, узнают вашу тактику, как долго твои фермеры смогут удерживать фланг? Как долго, Альфред?       Кулак Альфреда пришёлся Артуру в челюсть, но на этот раз британец был к этому готов. Теперь, когда его лицо было повёрнуто в сторону, он сплюнул кровь, что сочилась из разбитой губы, и бросил гневный взгляд на кузнеца.       — Как долго, Альфред? У вас нет организованной армии. Нет настоящих предводителей. Как скоро вашему ополчению понадобится помощь? И к кому ты пойдёшь тогда?       Артур чувствовал, как тряслись руки повстанца, что отчаянно сжимали его воротник. Решив рискнуть, Артур повернулся лицом к кузнецу и обнаружил, что он уставился в пол.       — Значит, вы начнёте войну завтра? Ты этого хочешь?       Артуру пришлось напрячься, чтобы услышать слова Альфреда, едва различимые средь шума дождя, бьющегося о хижину.       — Эта война началась в тот самый день, когда ваши люди убили невинных на улицах Бостона.       — Потому что твой отец начал это.       Альфред мгновенно поднял взгляд и яростно уставился на Артура, сжимая его горло предплечьем.       — Он сделал то, что было необходимо!       Артур закашлялся, вырываясь, но без помощи рук. Артур помог Альфреду разозлиться, и теперь он наконец мог выпустить пар. В каком-то смысле, Артур заслуживал всё это, хотя и чувствовал себя преданным не меньше. Если Альфред и испытывал хоть сколько-нибудь сожаления за действия по отношению к Артуру, но пока что он никак не показывал этого.       Артур продолжал вырываться.       — Дать... невинным людям умереть... было необходимо?       Давление на его горло, казалось, ослабло, и Альфред отвёл взгляд.       — Жертв было не избежать.       — К-как и твоей собственной, значит? Объединяешь людей, а сам... идёшь на смерть, — он прервал свою речь, закашлявшись. — Истинный революционер.       Наконец Альфред отступил. Он отпустил Артура, безвольно опустив руки. Артур хотел помассировать затёкшую шею, но сдержался. Он просто выпрямился, пытаясь отвлечь внимание от того, что Альфред с ним сотворил.       — У-умереть должен был только я... — Альфред заметно дрожал, сжимая руки в кулаки и уставившись в пол. Артур мог даже различить, как колонист сжимал зубы и жмурился. Очки съехали по носу вниз. — Только я.       Артур закусил губу, чувствуя на ней вкус запёкшейся крови.       — Почему? — Артур напрягся. — Почему... ты не спас его? Ты обещал... мне, что он будет в безопасности. После всего, что... Ты обещал...       Так и не подняв на него взгляд, Артур пытался выдавить из себя хоть слово.       — Ты играл мною, Альфред, и я был чёртовым идиотом, раз позволил тебе это. Я мог быть твоим человеком в британской армии. Даже этот доктор помогал тебе, используя свою дочь, чтобы узнать, как много я смогу выдержать, всё ещё сохраняя желание помочь тебе, и зная, что я... не смогу заполучить тебя.       Альфред зашипел сквозь сжатые зубы, рвано вдохнув из-за таких слов. Он знал, что творит с Артуром, но так и не прекратил это.       — Я... только делал то, что должен был. Ты был пешкой в этом всём, да, — он поднял взгляд, полный боли и сдерживаемых эмоций, — но я собирался вернуться к тебе. Я... всегда был твоим, Артур. С тех самых пор, как ты встал между тем генералом и... нами с Микой, — он покачал головой, сорвав голос на последнем слове от явной боли. Артур не мог представить и толики того, что пришлось испытать кузнецу с тех пор.       Поколебавшись, Альфред вновь совладал с голосом.       — Ты первый британский солдат, который вёл себя по-человечески с нами. Ты вселил в меня надежду. Я просто никогда не думал... что ты будешь настолько против нашей свободы.       Артур шумно выдохнул, начав вздрагивать из-за попыток сдержать эмоции.       — Я... совсем не против этого... Альфред. Я просто... боюсь, что вы ещё не готовы к этому, — очередной вздох сорвался с его уст, когда Артур наконец решил озвучить неизбежное. — Альфред... Может ты и говоришь, что всегда был моим, но я больше не верю в это. Только не после того, что я сделал с тобой... — он замолчал, — и что мне... ещё предстоит сделать.       Артур закусил губу, сжав руки в кулаки, пока сожаление затуманивало его разум. Слова уже были готовы сорваться с языка, но озвучить их оказалось куда сложнее, чем британец думал изначально. Альфред показал ему, что он всё ещё ему дорог, и будет дорог и дальше, но только со временем они смогут быть вместе. Артуру нужно было лишь подождать, но он не мог. Эгоистично, как всегда. Так эгоистично.       — ...он жив, Альфред.       Сказав это, Артур зажмурился, чтобы не видеть молчаливую реакцию Альфреда. Он боялся исхода.       Когда Альфред, по всей видимости, наконец осознал сказанное Артуром, он спросил:       — ...где он?       — На ферме к северу от вашего лагеря.       Этого было достаточно. Медленно открыв глаза, Артур обнаружил, что остался в хижине один. Выглянув наружу, он увидел, что Альфред стал запрягать лошадь, на которой прибыл; буря так и не утихла.       — А-Альфред, это опасно! Он в хороших руках! Прошу!       Альфред так и не поднял на него взгляд. Он одним ловким движением вскочил на коня и помчался сквозь дождь вглубь леса.       Он наконец дал волю эмоциям.       У Артура подкосились ноги, и он тяжело рухнул в грязь из влажного песка. Его взгляд бегал от верхушек деревьев к берегу, пока наконец не остановился на холодном каменном причале. Море бурей обрушивалось на него, поднимая туман в воздух, будто подавая ему сигналы. Выкрикивая его имя.       Он закрыл лицо руками, рыдая.       — Мне так жаль...

***

      Артур не знал, как долго он просидел так. Буря понемногу стихала, пока он седлал коня и выдвигался в путь, и теперь лишь изморось орошала землю. Артур мчался по направлению к ферме, на которой, как он знал, жил Мика. И всё же, когда он прибыл, и небольшой домишко показался из-за деревьев, в округе на удивление никого не было. За окнами было темно, и лишь небольшой дымок подымался из дымохода. Все ещё спали. Артур был уверен, что Альфред был здесь. Он ожидал увидеть хотя бы его коня, стоящего где-то перед домом. Может быть, Альфред остановился в лагере по пути сюда? Или что-то случилось с ним, пока бушевал шторм? Течение реки было невероятно бурным, что он заметил на обратном пути. Может, конь кузнеца оступился?       Мысли Артура вновь ускользнули от него. Мотнув головой, уверенный, что просто надумывает слишком многое, он стал подгонять Героя по направлению к дому. Он не хотел никого будить, просто собирался дождаться Альфреда, если тот явится. Но пока он двигался по тропинке, Артур увидел то, что не заметил высоко с холма. Свежие следы подков на влажной земле, которые вели вокруг дома к его задней части. Заинтересовавшись, Артур соскользнул с седла Героя, оставляя огромного коня пощипать траву, в то время как сам последовал по следам.       Завернув за угол, он встретился лицом к лицу со знакомой бухтой; и с Альфредом.       — Ч-что ты дела...       Чужая рука прервала его. Когда Артур приблизился, он увидел, что Альфред заглядывал в дом через окно, чьи ставни были открыты и пропускали лунный свет, пробивающийся из-за облаков, внутрь. В растерянности и с некой долей опаски Артур приблизился к кузнецу, чтобы узнать, на что он смотрит. Когда он был достаточно близко, то понял мгновенно.       Освещаемое одиноким пучком лунного света, виднелось детское лицо Мики, который прижимался во сне к матери.       Увидев это, Артур быстро перевёл взгляд на кузнеца, чтобы увидеть выражение его лица, и с удивлением обнаружил полное отсутствие у него эмоций. Он был абсолютно бесстрастен, смотря на маленького мальчика, которому только предстояло узнать, что у него есть старший брат. Старший брат, который не знал, что ему делать.       Артур хотел заговорить, но Альфред поднял руку, останавливая его.       — Не хочу будить его.       — П-почему нет?       — Он заслужил отдых.       Сказав это, Альфред повернулся и подошёл к коню вновь, чтобы взять его поводья. Артур запнулся, пытаясь подойти к Альфреду.       — А ты не заслужил его? Он хотел увидеть тебя, Альфред, больше всего на свете, — Артур умолял кузнеца остановиться, но тот лишь вёл своего коня в сторону большого амбара, который стоял на достаточно большом расстоянии от дома.       Альфред не проронил ни слова, открывая двери большого амбара и заходя внутрь.       Артур выругался, возвращаясь за Героем, прежде чем также последовать к амбару. Он совершенно не понимал, почему Альфред ведёт себя так безразлично после пережитого отчаяния.       Вернувшись к амбару, Артур обнаружил, что конь уже был избавлен от упряжи и оставлен есть и пить. Альфред исчез, но Артур чувствовал, что оставить его наедине со своими мыслями на пару минут будет полезно, так что он направился присмотреть за Героем.       Убедившись, что Герой хорошо устроился, Артур развернулся, чтобы начать поиски кузнеца, чем он бы занялся, если бы тот не шёл в этот момент по направлению к нему.       — А-Альфред, я...       — Если ты собирался извиниться, то так тому и быть, но ты должен знать, что не обязан этого делать.       Артур поднял на кузнеца растерянный взгляд. Он собирался извиниться, и Альфред определённо заслуживал этого. Он заслуживал большего, чем Артур мог предложить ему после того, что он сделал, и всё же — почему Альфред не желал этого?       — Мне жаль, Альфред. Этого так мало после всего, что я забрал, но почему я не обязан тебе большим? После той пытки, через которую я заставил тебя пройти. Даже когда ты боролся со смертью. Даже пока ты всё ещё борешься за своих людей и дом. Я стольким тебе обязан, Альфред.       Мужчина лишь покачал головой, мягко улыбаясь; его светлые волосы сияли под лунными лучами, что проникали через крышу. Он сделал несколько шагов вперёд и протянул сильные руки к лицу солдата. Они нежно коснулись его подбородка, волос, а затем ласково обхватили его лицо. Артур шокировано распахнул глаза, а его сердце начало бешено биться в груди. Он пытался заглянуть в голубые глаза, но его взгляд был затуманен, что абсолютно мешало сделать это. Вместо этого взглядом он наткнулся на губы кузнеца и растерялся, так как они были искривлены в недовольстве.       — Артур... — его голос — Кёркланд практически забыл, каким нежным, заботливым и любящим он был. Он окутал его той ночью в лесу. Их тела слились воедино, прорвавшись сквозь столько преград, стоящих между ними тогда и в скором времени. Никто из них не знал тогда или сейчас, что же будет дальше. И всё, что Артур мог сделать, было зажмуриться — и знакомая боль разлилась за веками.       — Ты спас меня, Артур, и не только в том смысле, о котором можно было бы подумать. Ты спас меня от смерти первой ночью на пляже, когда отвёл в сторону пистолет. Я был готов. Готов умереть из-за глупой уверенности в том, что все мои действия напрасны. — Джонс замолчал. — Мне было всё равно, что случится. И ты стал решением. Спасением, которое я никогда бы не смог обеспечить себе сам. И всё же, ты... не сделал этого.       Он убрал одну руку от лица Артура, чтобы запустить её в карман. Оттуда он выудил небольшую мушкетную пулю и приподнял её на уровень глаз.       — Эта пуля предназначалась мне.       Кёркланд растерянно смотрел на него.       — Что?..       Альфред смотрел на небольшой металлический шарик, с лёгкостью удерживаемый между его большим и указательным пальцами. В нём не было ничего необычного. Артур не мог понять, что же в нём было особенного.       — Когда ты бросил пистолет к моим ногам и вернулся в дом, я поднял его и вынул пулю, — он помахал шариком в руках перед лицом Артура. — Эта пуля из того самого оружия. Тогда я не понимал, что это значит. Всё, что случилось тогда, привело к тому, что происходит сейчас.       Он вернул пулю в карман и вновь накрыл всё еще краснеющее лицо Артура рукой.       Артур смотрел на кузнеца перед собой. Он не был уверен, что делать дальше. Как выяснить, что же Альфред имел ввиду под всем сказанным... и завуалированным.       — И ч-что же теперь мы должны делать? — Альфред стоял так близко, что согревал своим теплом замёрзшее тело солдата. Руки у англичанина тряслись; он просто не знал, куда их деть, что сделать, к чему можно прикоснуться, а где лучше не трогать. Он хотел этого. Хотел этого повстанца. В итоге всё должно быть хорошо. Его просто нужно было заверить в этом.       Будто все вопросы были услышаны в одночасье, Альфред накрыл его губы своими, отвечая на молчаливые мольбы.       Ни секунды не колеблясь, Кёркланд быстро сомкнул руки на сильной спине Альфреда, притягивая его вплотную к себе и углубляя поцелуй. Тот был нежен. Его длинные, мозолистые пальцы зарывались в волосы британца, пока он проникал языком в его рот. Британец был более чем рад этому; его голова кружилась от упоительного вкуса. Язык американца мягко играл в его рту. Любовно, медленно, совершенно не как в первый раз.       Артур простонал сквозь поцелуй, пока руки Джонса нежно пробегали от его шеи к вороту рубашки, чтобы начать расстёгивать пуговицы на его кафтане. Его портупея, пересекавшая грудь, была расстёгнута и стянута, уже в следующую секунду приземляясь на сено. Меч, ремень и пистолет упали рядом. Когда он был избавлен от всего оружия, сорвать красную форму было плёвым делом.       Теперь на кузнеце оставалась лишь влажная рубашка, которая липла к его груди после дождя. Артур начал прокладывать дорожку из поцелуев от подбородка к пульсирующей вене на шее мужчины, чтобы затем начать посасывать её; в то же время он хаотично водил руками по груди кузнеца, пытаясь развязать пару завязок, чтобы расслабить его рубашку в районе шеи.       Альфред застонал, пока солдат едва ощутимо выводил на его шее круги языком, вызволяя льняную рубашку колониста из его штанов.       Сделав это, Артур отстранился, чтобы дать своему партнеру возможность стянуть рубашку через голову и отбросить её в сторону. Но надолго они не разлучались: Альфред сделал шаг вперёд, чтобы повторить то же с рубашкой Кёркланда, а затем уложить его на выстланный сеном пол. Коленом он упёрся в пах англичанина, слегка надавливая на его постепенно твердеющий член.       Артур застонал, чтобы в следующую секунду обвить кузнеца руками за шею, притягивая к себе и вовлекая в очередной глубокий поцелуй.       Он почувствовал на своих губах улыбку повстанца, который возился с его штанами. Альфред встал перед ним на колени и приподнял его ноги, чтобы развязать ботинки и избавить от остальной одежды.       Артур лежал на сене полностью нагим, открывая тело прохладе амбара. Он поморщился, когда холодный ветерок внезапно ворвался в помещение, но вскоре Альфред вновь навис над ним. Казалось, его никогда не беспокоил холод, так как его тело согревало Кёркланда.       Руки колониста поглаживали худые бока англичанина, посылая толпу мурашек по его спине, пока кузнец, казалось, пытался узнать о британце больше через одни только прикосновения. Ему не пришлось сильно стараться, прежде чем член Артура затвердел от возбуждения; он тёрся о его плоский живот, пока кузнец двигался над ним.       — А-Альфред...       Кузнец наклонился ниже и подул Артуру в ухо, а затем обхватил губами мочку, что вызвало ещё один стон. После этого он отстранился и прошептал:       — Я хочу заняться с тобой любовью.       От таких слов у солдата закружилась голова, и он быстро накрыл губы кузнеца своими в молчаливом ответе. Его руки потянулись к ремню колониста, чтобы освободить его пульсирующий орган.       — Ах, Артур, — Джонс прикусил ключицу британца, когда тот нежно обхватил рукой толстый член кузнеца, обводя большим пальцем гладкую головку и размазывая по ней выступившие капельки смазки. Мужчина толкнулся в руку Кёркланда, но тот убрал ее, вместо этого приподнимая бёдра и прижимаясь к кузнецу, пока их члены тёрлись друг о друга.       Альфред напрягся и застонал вновь, уткнувшись лицом Артуру в плечо.       — Артур, ты... нужен мне.       Артур улыбнулся, зарываясь во влажные от пота волосы Альфреда одной рукой, при этом другую поднося ко рту. Он облизал указательный и средний пальцы, чтобы подготовиться.       Двинув бёдрами ещё раз, Кёркланд отвёл руку за спину, чтобы растянуть себя. Он тихо зашипел от странных ощущений. Даже один палец входил с трудом, и Джонс, заметив его болезненную реакцию, успокаивающе провёл рукой по груди и животу. Его лёгкие прикосновения отвлекли парня от боли, позволяя продолжить и наконец ввести второй палец.       — Позволь мне, — Артур бросил взгляд на мужчину, который улыбался ему. Он кивнул и убрал пальцы, а тот осторожно ввёл свои пальцы внутрь худощавого солдата.       Пальцы Джонса были больше его собственных, и он сразу же почувствовал, как его растягивают сильней; но благодаря тому, что теперь ему не приходилось неприятно изгибаться, он начал получать некоторое удовольствие от таких стимуляции. Вскоре колонист вводил пальцы по самые костяшки, сгибая их так, чтобы задевать чувствительный комок нервов и заставлять солдата выгибаться. Лишь удивлённый вздох сорвался с губ англичанина от новых ощущений.       Альфред улыбнулся и наклонился, чтобы нежно поцеловать парня в подбородок и шею, продолжая медленно двигать пальцами внутри солдата, постоянно задевая ту самую точку.       — А-Альфред, я н-не могу...       — Кончи для меня, — голос Альфреда прозвучал прямо у уха Артура, и он продолжал двигать пальцами внутри, пока Артур наконец не кончил себе на грудь. Его дыхание сбилось, а тело напряглось от оргазма. Когда он расслабился, Альфред обхватил его член рукой, собирая оставшуюся сперму, чтобы смазать свой собственный орган.       — Я собираюсь войти в тебя. Ты как?       Его слова звучали мягко и заботливо, как и раньше, и Артур смог только кивнуть, прежде чем Альфред закинул его ноги себе на плечи. Солдат уже был готов, и Альфред приставил ко входу влажную от спермы головку члена.       Артур застонал, почувствовав это, и Альфред наконец двинул бёдрами, медленно проталкивая свой член сквозь узкое колечко мышц.       — Ох, Артур... Ты такой узкий.       Артур приподнял бёдра, чтобы Альфред смог войти глубже. Руки кузнеца обвили Артура за пояс, помогая ему войти до конца.       — А-Альфред, м-мне кажется... в прошлый раз в-всё ощущалось иначе.       Артур ещё раз двинул бёдрами, заставляя кузнеца застонать, пытаясь оставаться неподвижным внутри солдата. Только войдя в солдата, Альфред уже был на грани, а он хотел, чтобы это длилось как можно дольше. Они не знали, что случится через несколько часов.       — Тогда... ох, мы просто были нужны друг другу. Было... только желание. Я хочу... сделать это правильно на этот раз.       Артур простонал имя Альфреда, наконец понуждая его начать двигаться. Сперва медленно, пытаясь сдержать наступающий оргазм, и постепенно обретая размеренный ритм. Он держал бёдра Артура на месте, двигаясь внутри него.       Член Артура вновь начал твердеть от получаемого удовольствия. Руками он сжимал сено у себя над головой, краем глаза наблюдая за тем, как Джонс двигался, нависая над ним. Мышцы живота кузнеца напрягались при каждом толчке, пот стекал по его рукам, которыми он сжимал более хрупкого солдата.       — Артур.       — А-Альфред, а-ах...       Альфред сжал зубы, входя так глубоко в солдата, как мог, прежде чем замереть и излиться в него. Артур же кончил снова, прогнувшись в спине, пока Джонс продолжал двигаться внутри податливого тела, после чего медленно вышел из него.       Их трясло, дыхание сбилось, а перед глазами стоял туман эйфории. Наконец кузнец лёг на сено рядом с солдатом практически истощённый. А Кёркланд, оставшийся без приятного тепла над собой, придвинулся к нему поближе и прижался к горячему телу. Он перекинул руку через грудь Джонса, а ногу протиснул между его ног.       Довольно вздохнув, Альфред наконец заговорил:       — Вот... так это должно было быть.       Сердце Артура забилось быстрее после этих слов. Он всё ещё не мог понять, как всё, что произошло, могло привести к этому. Теперь он не мог заснуть, не зная, почему.       — Но правда ли всё, через что мы проходим, должно происходить?       — На это у меня нет ответа, но ты пообещал мне, — Альфред повернулся к нему, чтобы заглянуть в его глаза. О эти голубые глаза... Всё ещё полны свободы даже сами по себе. Одно только это подбадривало британца в тот момент. Возрождало надежду. Джонс продолжил:       — После той подлой игры, которую я заставил тебя пройти. После того, как я играл с твоим сердцем. После того, как я заставил тебя принять мою смерть, ты всё равно сдержал обещание. И то, как ты это сделал, после того, через что я заставил тебя пройти, вполне можно понять. Твоя партия в этом была не такой уж лёгкой, и я совсем забыл об этом после того дня. Я был окутан яростью, забыв о том, что и я сыграл свою роль, вычеркнув тебя из своих планов. Ты сделал всё возможное, и мы оба преуспели, потому что вот они мы.       Он наконец улыбнулся. Той самой честной и искренней улыбкой, в которую влюбился солдат. Теперь всё станет лучше. Он больше не думал, что колонист и его люди не смогут победить британцев. Он сможет, и его земля будет свободна. Она разрастётся, расширится, и за собой поведёт старый свет к новой эпохе человечества.       Артур улыбнулся в ответ, подняв руку, чтобы погладить Альфреда по щеке. У обоих всё ещё были невыполненные планы, но по крайней мере теперь они знали, в конце они будут вместе.