Забери мою боль

«Замечательные» Рождественские каникулы. Следующий месяц проходит для всех как будто в забытьи. Тони, а вместе с ним и вся команда, в депрессии. На этом сказалась та неудачная миссия, которая привела к смерти, пожалуй, единственной, важной для Старка, женщины. Я просыпаюсь из-за тихого, робкого стука в дверь нашей со Стивом комнаты. Встаю с кровати, надеваю толстовку, валявшуюся на полу, и иду к двери. Повернув ручку, открываю дверь и оказываюсь в объятиях плачущей Ванды. Я поднимаю её на руки и несу к кровати, на которой потирает глаза сонный Стивен. Он включил приглушённый свет на прикроватной лампе и обеспокоенно посмотрел на меня. На часах 3:50, на кровати заплаканная дрожащая Ванда. Её худое холодное тело, вздымающаяся из-за надрывного дыхания грудь, она напугана. Я беру в руки её лицо, вытираю большими пальцами слёзы и убираю упавшие на лоб волосы. Она хмурится и пытается выровнять дыхание. - Кроха, что случилось? – Она вытирает слезы и поднимает на меня глаза. - Пьетро. - Он приснился тебе? - Да... Сегодня два года, как он умер. – Её голос сорвался, из глаз снова потекли слёзы. - Покурим? – Она кивает. Закутав девушку в одеяло, беру с тумбочки сигареты и зажигалку и иду на балкон, где уже стоит Максимофф. Помогаю ей прикурить и закуриваю сам. На улице холодно, темно и сыро. Надеваю капюшон и облокачиваюсь на перила. - Я так долго не смогу. - О чём ты? - Пьетро всегда поддерживал меня, всегда чувствовал, когда со мной что-то случалось, а я чувствовала его. А теперь, когда его уже нет, я чувствую боль. Как будто часть меня вырвали живьем. Я не могу так. Эти постоянные кошмары. – Она глубоко вдыхает и начинает кашлять из-за переизбытка никотина в лёгких, отчего слёзы невольно текут на её щеки. - Я знаю, что это такое. – Тушу окурок о перила и обнимаю её левой рукой, прижав лицом к груди. - Я вам чай сделал. – Сонный Стиви выходит к нам на балкон, держа поднос с чайником и кружками. - Это нам не помешает. – Улыбаюсь ему и, взяв Ванду за руку, иду в комнату, где её уже ждет Вижен. - Спасибо за поддержку. – Она измученно улыбнулась и пошла к своему андроиду, который выглядел очень озабоченно и сосредоточенно. Как только в нашей обители остались только я и Стив, я снял с себя толстовку и сел на край кровати. Передо мной на пол сел Стивен и непонимающим взглядом посмотрел в мои глаза. - Что у вас происходит? - Ей тяжело. Не знаю почему, но она мне доверяет, хотя я иногда сам себе боюсь доверять. Я не знаю, почему она так ко мне относится. - Вы похожи. Если честно, то очень. Поэтому я… Я волнуюсь. - Насчёт чего? - Ну, вы с ней. Вы так смотрите друг на друга. - Ты глупый? Я люблю тебя. Только тебя, понял? Не смей даже думать ни о чем подобном, хорошо? – В этот момент Стивовы губы накрывают мои. Он аккуратно проводит языком моим губам, очерчивая их контур и заставляя меня открыться для глубокого поцелуя. Мне кажется, сейчас я ощущаю его тепло всеми рецепторами своего тела. Жар его кожи обжигает мою, я чувствую его руку на своем затылке и то, как он едва тянет мои волосы назад, притягивая к кровати. Я кладу свою руку на его шею и тяну за собой, ложась на кровать. Стив горячо дышит, утыкаясь носом в мою шею и оставляя на ней влажные поцелуи. Я кладу бионическую руку на его спину и, когда Стивен начинает спускаться ниже, я невольно сжимаю её. Завтра будут синяки. В момент, когда Роджерс касается резинки моих трусов, под которыми уже тесно и больно из-за предвкушения, сводящего низ живота, я приподнимаюсь и переворачиваю Капитана на спину. Запечатлев на его скуле не самый нежный поцелуй, тянусь к тумбочке и достаю из неё смазку. Стягиваю со Стива боксеры и целую венку, пульсирующую возле паха, затем кладу его колени чуть выше своих тазовых костей и снимаю свои трусы. Взглянув на лицо Роджерса, с его красными искусанными губами и зажмуренными глазами, его нахмуренными бровями и испариной, проступившей на носу, его вздрагивающими ресницами и сбитым ожидающим дыханием, едва смазываю его задницу и вхожу на всю длину. Стивовы мышцы резко напрягаются из-за внезапного чувства наполненности, он прикусывает губы, а затем издает придушенный стон. Внутри Роджерса горячо и узко, отчего у меня чуть крышу не срывает, оставляя во мне лишь толику самоконтроля. Я немного отстраняюсь, а затем снова вхожу, изменив угол и ища заветную точку. Я начинаю двигаться внутри Капитана все быстрее и жестче, пока в один момент Стив не хватается за изголовье кровати и не вдыхает резко и рвано, тогда я и понимаю – нашёл. Роджерс стонет и выгибает спину, на его лбу испарина, а губы уже прокушены до крови. Господи, как же мне нравится его вид в такие моменты. Стив привстает и садится на мои ноги. На время я перестаю двигаться внутри него, пока Стивен впивается в мои губы влажным глубоким поцелуем и начинает самостоятельно насаживаться на мой член. С моих губ срывается стон, утыкаюсь носом в Стивовы ключицы, вдыхаю запах пота, дезодоранта и секса, целую разгоряченную кожу. Голова кругом идет от того, какой Стив узкий, но податливый. Он снова кладет руку на мой затылок и, сжав волосы в кулак, слегка тянет, отчего у меня внутри всё будто клокочет. Стивен насаживается на меня еще пару раз, и я, не выдержав, кончаю, а затем и Роджерс. Я выхожу из Стива, и мы ложимся на смятые простыни. Дыхание Капитана рваное, его грудь сбито поднимается и опускается в отдышке, а на его устах вымотанная улыбка. Я обнимаю Стивена правой рукой и прижимаю к себе горячим влажным торсом. Стараясь успокоить сбитое дыхание и выровнять сердцебиение, лежим на смятом белье. Ранняя побудка и секс выбивают силы слишком быстро, поэтому вскоре мы засыпаем. Взгляд фокусируется на бетонном полу, слегка припорошённом пеплом. Поднимаю глаза выше и понимаю, что это и не пол вовсе, а крыша какого-то здания. Этажа два-три, не больше. Сердце как-то излишне тревожно стучит, а в руках, отчего сам не знаю, возникает тремор. Иду по крыше и, преодолев метра четыре, слышу хрипы и сдавленные стоны, как будто прямо из-под моих ног. Смотрю по сторонам и вижу в паре метров тело девушки. Подхожу, а это Пеппер. Волосы превратились в окровавленное кубло, вокруг глаз синяки цвета фуксии, под носом запекшаяся струйка крови. На ней надорванная рубашка, из-под которой светятся гематомы на ребрах. Зрелище жуткое и отчасти отвратное, из-за чего руки начинают трястись сильнее. Я буквально теряю дар речи, осознавая беспомощность. Я совершенно не понимаю, что делать. Чувство такое, что малейшее мое прикосновение к ней, вызовет боль еще более сильную. Сажусь на корточки перед ней и тянусь ладонью к её руке, а она резко распахивает глаза, в яблоках которых явно обозначены полопавшиеся капилляры. -Не спас. -Пеп? -Ты ведь мог и спасти меня, а теперь на твоём счету уже две женщины Старка. Каково это? -Что? -Быть убийцей. Ты ведь его изнутри убиваешь, Барнс. Отличная тактика. - Я не убийца. -А кто ты, сержант? -Я не убийца! -А кто же ты, если руки в крови по локоть? Открываю глаза и ощущаю на лбу холодный пот. Тяжелое дыхание буквально рвет грудь на части. Стив мгновенно просыпается и обнимает меня, вытирая ладонью испарину с моего лба. -Тшшш, Бак, всё хорошо. Всё хорошо, я рядом, родной. – Он крепко, но заботливо обнимает меня, слегка покачивая нас на постели, стараясь успокоить моё сознание хоть немного. -Стиви? -Да, это я. Все в порядке, все хорошо, я тут. – Он гладит мои волосы и целует мою макушку в то время, как меня всё ещё бьет крупная дрожь. Жуткий тремор не покидает руки, дыхание до сих пор неровное, отчего начинают ныть ребра. -Стив, я чудовище. -Что ты такое говоришь? Ты совсем не чудовище. Это лишь сон, все хорошо, сон закончился. Теперь всё в порядке, тише. -Нет, Стив, не сон. Я ведь правда чудовище. Я в крови не по локти, я в ней по плечи. -Успокойся, родной. Все в порядке, кровь в прошлом, всё плохое в прошлом. Мы здесь, мы рядом, и я люблю тебя. Понимаешь меня? Всё плохое позади, и, клянусь, я уберегу тебя от всей херни этого мира и всегда буду рядом, хорошо? -Хорошо, Стиви. -Давай попробуем уснуть. Ты утомлён, тебе нужно попытаться расслабиться. Я буду тут. Я посмотрю, чтобы ты уснул, и всё было хорошо, а ты засыпай. Давай, Бак. Я здесь, я рядом. – Он целует меня в лоб и клонит меня к кровати. Я ложусь к Стивену спиной, а он заботливо обнимает меня рукой, будто прикрывает нас обоих щитом. Его дыхание горячее и размеренное, это дарит спокойствие и постепенно приводит меня в чувства. Перед глазами до сих пор картинка из сна и слова Пеппер. И раньше в моей голове были подобные мысли, но вот такие сны как-то сильнее закрепляют их в мозгах. Постепенно дыхание приходит в норму, а дрожь проходит. Стив всё еще спит, это становится понятным по тому, как он дышит. Каждый его выдох оставляет на моей шее теплое послевкусие, такое же приятное, как сладковатое парное молоко, которое ты когда-то пил в детстве. Этот привкус всегда сопровождается чем-то медовым и пахнущим луговыми травами. В голове возникают трели цикад, мерзко жужжащих на заднем плане в жаркие летние дни, и старые Бруклинские образы вроде юного Стива с его ужасным рахитом, падагрой и вечно мертвенно-синей кожей поверх хрупких костей. Картины прошлого согревают, хоть и отчасти щемят сердце. Я часто скучаю по тому, что было, но, на самом деле, куда важнее то, что я имею сейчас. Самый красивый мужчина в мире лежит за моей спиной и заботливо обнимает, размеренно дыша в мою спину. Рядом есть те, кто поддержат, я относительно здоров (если не считать букета психических отклонений), да и в целом всё постепенно налаживается. Окутанный целым ворохом мыслей, я засыпаю снова. Пробуждаюсь только тогда, когда перестаю ощущать пятками Стивовы прохладные ступни, а значит, он проснулся и покинул постель. Открываю глаза, и комнату заливает серая дымка тумана, который как будто пришел сюда с улицы. За окном дождь и тяжелые грозовые тучи, из-за чего в комнате и поселилось чувство разлитых по полу облаков. Потягиваюсь на постели и сажусь. Стив не закрыл дверь в ванную, так что мне открылся прекрасный вид на него, чистящего зубы. Встаю с кровати и, убрав волосы с лица, топаю к Роджерсу. Подхожу к нему сзади и кладу голову ему между лопаток. -Доброе утро, Капитан. -Доброе, сержант. С того момента без кошмаров. Спал, как младенец. - Даже так? – Не могу сдержать улыбки, глядя на эту умильную гору мышц, перепачканную зубной пастой. - Нууу…Нет, я немного соврал. Младенец из тебя так себе, они не бывают небритыми. -Ой, молчал бы уже, мистер розовые щечки. И вообще, подвинься, мне тоже надо умыться, а потом сходить проведать Ванду и Старка. Ох, бедные депрессивные детишки. -Ты, может, еще поселишься у них? -Стив? -Ладно, прости. Я не прав, сходи к ним. -Если хочешь, пойдем вместе. -Нет, я схожу к Нат, узнаю что да как. Умываюсь, принимаю душ погорячее и возвращаюсь в комнату. Откопав в шкафу спортивные штаны и старую потрепанную футболку, надеваю их на себя. Отчаянные попытки расчесать волосы не заканчиваются ничем хорошим, так что я их даже не собираю. Целую Стива в щеку в то время, как он выискивает второй носок, и выхожу из комнаты, шлёпая босиком по полу. Радует то, что наш со Стивеном «блок» находится неподалеку от Ванды, поэтому оказываюсь у них через пару минут. Застав Вижена одного в спальне, прохожу на балкон, где нахожу девушку, одетую в огромный бордовый свитер. Нынешнее её состояние вроде лучше, нежели то, что было несколько часов назад. - Бак. – она бросается в мои объятия, крепко обвив руками торс и уткнувшись носом в мою грудь. - Ну-ну, тише, дорогая. Как ты себя чувствуешь? - Лучше, чем было, но всё ещё херово. - Моя ты девочка. Только не реви, хорошо? Пенсионерское сердце не выдержит. -Хорошо. – И вот ребенок уже улыбается, пусть и сквозь грусть. Нельзя маленьким девочкам быть расстроенными. - Вы с Виженом завтракали? - Нет еще, но надо. -Ну значит я вас покидаю, мои кролики. Надо еще к Старку забежать, хоть окно ему открою, чтоб от собственного перегара не умер. -Оу, ну это дело благородное. – Со своей милейшей улыбкой отвечает Ванда, со спины обнимающая своего андроида, возникшего рядом буквально мгновение назад. Попрощавшись с ребятами, покидаю их логово уюта и топаю по длинному коридору, минуя кухню и гостиную. На двери Старка виднеется отличная такая вмятина – последствие пьяной печали, перемешанной с духом того еще буяна. Стучаться сюда бесполезно, ведь и так понятно, что он пошлёт меня нахер с моими попытками помочь ему хоть немного. Я даже не уверен, что это можно назвать помощью, а со стороны, наверное, вообще выглядит, как желание загладить вину. Но разве вся вина на мне? Захожу в комнату, и в нос бьет жуткий запах алкоголя, рвоты и грязных носков. Ну Старк и засранец, ужас просто. Иду в спальню, попутно собирая пустые бутылки виски и матерясь на русском. Нахожу Тони сидящим на полу возле кровати и допивающим бутылку водки, которую он вряд ли умеет пить. - Какие люди. Ну падай рядом, Барнс. – Он поднимает на меня свои красные опухшие глаза, пытаясь сделать взгляд хоть немного ехидным. Если честно, выходит у него так себе. - Я пришел срач убрать, Тони. Ты тут совсем разбуянился, я смотрю. А так нельзя, надо хоть пытаться быть аккуратным. -Да нахер оно надо, холодное сердце? - Какая разница, я говорю надо. – Стараюсь отвечать как можно менее резко, хотя делать это трудно, потому что за первые пару минут разговора я набрал два мусорных мешка. Раскрыв шторы и окна, убираю остатки мусора и понимаю, что тут необходима горничная, а не я. -Выпей со мной, сержант? -Куда тебе пить, господи. Ты себя видел? - Не отвечай вопросом на вопрос! Что ж ты меня так отчаянно вывести пытаешься. Я ж вот только успокоился, даже из комнаты тебя, как вишь, не гоню, златовласка. -Старк, ну ебаный в рот. Хватит нести хуйню. - Выпей блять со мной или катись нахуй, пожалуйста. На этом моменте всё летит в пизду, ибо я осознаю, что происходит только тогда, когда нахожусь в нашей со Стивом комнате. Он зол, его щеки оттенка малины и он орет. Когда он вообще орал на меня? -Бак, ну что это за херня? Ты проёбываешься у Старка с утра, а потом мне приходится тащить тебя домой, пока ты мне слюни пускаешь на плечо?! Отличный план, Барнс, продолжай в том же духе, у тебя отлично, блять, получается. -Что ты тут устроил?! Хера ли ты вообще орешь, Стив? Мне хуево, а я напиться не могу? -Дело как раз в том, что ты можешь напиться, но не пропадая у ебаного Старка с самого утра! Может ты там поселишься еще? -Если будет необходимость, поселюсь. Я не ребенок, чтобы ты меня тут отчитывал. Я могу и сам прекрасно решить, как мне жить, хорошо? -Ой, блять, да и решай! Сколько сука влезет. Я ночую в гостиной, а ты, будь добр, утром проветрить свои ароматы, сержант.