monster

      Сквозь тонкую пелену сна Бэкхён ощущает какое-то движение и щекотку на раковине уха. Он чуть сводит брови и мычит, что и заставляет его ещё больше нахмуриться, а то и вовсе взяться за волосы, сжимая их в кулаках от лёгкого головокружения и мигрени.       — Бэкхён-аа, мой дружок цвета неба, вставай, — напевают над ухом Бёна сладкими, протяжными нотами, а он слышит ультразвук, начинает мычать и прикрывать лицо и уши руками.       Парень приоткрывает один глаз и вглядывается во что-то размытое, пока его зрение фокусируется. И первое, что он видит — бутылка виски, осушенная почти до конца. Сейчас именно она виновата в его похмелье, а точнее, совсем немного содержимого на дне. Он всегда был как-то чувствителен к алкоголю, ему нужен был градус хотя бы как у шампанского, чтобы стать «пьяненьким». Тогда «пьяненький» Бэкхён пошатывается и ведёт себя, мягко говоря, просто неприлично и распущенно. Наконец-таки переводя взгляд на потянувшуюся к нему руку, которая мягко поглаживает его волосы, он видит человека, сидящего на самом краешке дивана. Сам Бён полностью укрыт пледом, а у парня напротив широкая улыбка, которую тянут уголки губ до самых ушей. Он закатывает глаза и мычит, откидывая чужую руку. Утро добрым не бывает, по крайней мере для Бэкхёна, у которого лучший друг — Ким Чондэ.       — Ты опять пришёл что-нибудь разбить? — адвокат бубнит в подушку заспанным басом; спутанные реснички подрагивают, а он облизывает приоткрытые пересохшие губы, увлажняя.       Строя обиду, Чондэ отпихивает спящего друга в плечо, заставляя того повернуться с недовольным выражением лица. Он играет бровями, его играющее настроение и ухмылка говорят о том, что Бёна ждёт что-то. Только он пока не знает, понравится ли это ему.       — Что?       Чен спускается перед диваном на корточки и взмахивает рукой. С указательного пальца свисает брелок-корги, а на нём и ключи от машины. Это именно то, что может поднять сейчас настроение Бёна в несколько раз, несмотря на головные боли от похмелья, на физические от трудной рабочей недели; несмотря на недовольство Бэкхёна по любому поводу и его раздражение, направленное в сторону Чондэ. Да, он всё-таки безумно любит этого засранца. Он ликует, выхватывая ключи и наваливаясь на друга, едва не повалив на спину. Сейчас Бён радуется и расцеловывает Чондэ, но тот то знает, что пройдёт совсем немного времени, и эта безудержная радость сменится нотациями и несколькими лекциями, потому что Бэкхён иногда (всегда) такой зануда.       — Итак, — говорит Чондэ, когда они уже сидят на кухне. Точнее, Бэкхён сидит, взявшись за голову и мычит из-за легких басов в голове от голоса Чондэ, а тот в свою очередь подвигает другу стакан воды с растворяющейся таблеткой. Рядом он ставит недопитую Бэкхёном бутылку виски, присаживаясь напротив и подперев подбородок ладонью. — Был какой-то повод?       — Разве выходной — не повод? — он тянется к стакану с кристальной, как слеза, водой, делая пару глотков и шумно выдыхая. — Подрастёшь, тогда и поймёшь.       — Мы с тобой одного возраста, как бы.       — Только в отличие от меня, ты редкостный распиздяй.       Чондэ цокает, закатывает глаза и выкидывает бутылку в заранее подготовленную корзину для мусора, вздыхая и говоря с какими-то нотками обиды, будто Бэкхён — предатель.       — Неужели одному расслабляться лучше? Если можно было бы выпить в компании. В компании меня, к примеру.       Бэкхён вскидывает брови, и Чондэ делает то же самое.       — Чего? Я же идеальная кандидатура!       В ответ Бён складывает руки на груди и пристально смотрит на Чена. Им даже слов не нужно — один взгляд всё решает. Тогда, уронив руку на стол, Чен обиженно протягивает слова.       — Ты такой интроверт, что даже бухаешь один.       — По крайней мере, кое-кто не накачал меня вчера в дерьмо, никто не травил свои пошлые шутки и никто не разнес мою квартиру, — Бэкхён бубнит, пока изучает пустой холодильник с умным выражением лица.       — Это было всего раз! И нет смысла гипнотизировать холодильник, еда всё равно не появится там. Кроме молока я ничего не нашёл.       Единственное, на что бы променял выпивку Бэкхён — молоко. Порой кроме него в холодильнике ничего и нет. Устало выдохнув и закрыв холодильник, Бён опирается двумя руками о столешницу. Как никак, а есть очень хочется, ибо вчера он ни грамма съесть не мог, зато выпить — запросто.       — Поехали, — хлопают по плечу с боку, накидывая на худые плечи Бэкхёна толстовку. — Сегодня у тебя выходной, поэтому мы, — Чондэ делает небольшую паузу, когда замечает на себе заинтересованный взгляд, — да-да, мы поедем в центр, чтобы ты проветрился, но сначала ты примешь душ, — уже бубнит Чондэ, размахивая ладонью перед своим носом, и Бэкхён чуть усмехается, потому что, действительно, душ ему сейчас необходим. Душ и зубная щётка, разумеется.

***

      — Господи! Пожалуйста!       Бэкхён орёт во всю глотку, когда его машина мчится на скорости 200 км/ч, обгоняет другие и в очередной раз пролетает от соседней в нескольких сантиметрах.       — Плохая была затея — разрешить тебе сесть за руль, — парень нервно тараторит и сглатывает ком в горле, сжимая поручень вспотевшей ладонью. — О, Боже! Прошу, осторожней!       Чондэ смеётся. Его слишком забавляет шутить над другом. Все эти переживания, крики и мольбы Бэкхёна о том, чтобы остановиться, безумно забавные для больного ума Кима.       — Почему ты так реагируешь? Я вполне хороший водитель.       — Но у тебя нет прав!       — Зачем мне водительские права? В каждом мужчине это заложено с рождения! Я родился в водительском сидении! — Чондэ возмущённо кричит и насовсем отвлекается от дороги, а Бэкхён в это время пытается закричать всем, чем можно, в прямом и переносном смысле. Он вскидывает руками, когда парень за рулем сильнее давит на газ. Чондэ то знает, что ничего не случится, но напрягать такого паникёра, как Бэкхён, наблюдая за реакцией, доставляет ему дикое удовольствие.       — Правда, пожалуйста, посмотри на дорогу! Чондэ!

***

      Спустя около пяти часов, когда дела у Бэкхёна и Чондэ шли просто охуенно до невозможности (для одного из них точно). Когда Чондэ, потратив последние деньги со своих карманов, обратился к другу, и тот потратил на своего долбоёба практически все деньги с карточки, обессиленно, наконец сам садится за руль своей машины, ибо не хочет получить инфаркт от водителя Чондэ, который ладит с автомобилями ну «просто прекрасно!». Бэкхён за один свой выходной устал больше, чем за всю неделю, но он всё же должен поблагодарить Чена за то, что он помог ему отвлечься от серых мыслей о работе.       Устало откинувшись на спину водительского сиденья, Бэкхён слабо улыбается, устремляя свой взгляд на друга, оживлённо перебирающего пакеты. Халява — второе имя Чондэ.       — Спасибо за сегодня, — Бён похлопывает по спине парня, после заводя машину и включая фары, освещая окутанную темнотой стоянку. — Мне подвезти тебя сразу домой?       Ким зевает и кивает, опуская голову на плечо Бёна, тролля-Чена будто вовсе не существовало, лишь сонный верблюдо-динозавр. Он оставляет щёлочки между ресницами, смотря на дорогу. Яркие фары от других машин и огни города выглядят размытыми. Бэкхён чуть склоняет голову к голове парня, изредка зарываясь носом в волосы, а Чондэ усмехается.       — Я так устал, что даже про гейские штучки не шутится.       — Это вообще странно, что, истратив все силы за сегодня, ты наконец замолчал.       Когда машина останавливается у подъезда, Ким лениво берёт пару пакетов с продуктами, но Бэкхён уверен, что у него было больше. Ведь он не мог потратить как свои деньги, так и его, чтобы купить так мало. Бён выгибает бровь и смотрит на друга вопросительно, а тот чуть улыбается, похлопывая по плечу, затем выходит из машины.       — Я, конечно, понимаю, что ты любишь молоко, но не забывай о еде и питайся больше.       Парень неуверенно кивает, а когда Чондэ совсем отрывает от него взгляд и уходит, скрывшись в темноте подъезда, то устремляет взгляд на продукты, лежащие на сидении рядом. Он вовсе не из тех, кто любит есть до отвала. Его организм уже привык к тому, что он может нормально питаться раз в день, зато круглосуточно заливать в себя что ни попадя, включая литры кофе и молока, и Чена это не на шутку злит.       Уголки губ Бэкхёна едва приподнимаются и образуют слабую улыбку, он давит на газ и добирается до места своего назначения довольно-таки быстро — слишком уж спешил. Он останавливается у здания. Над машиной возвышается заброшенное здание, лента ядовито-жёлтого цвета, с толстым чёрным шрифтом, оповещает об опасной зоне — человеку нельзя входить за её пределы, но Бэкхён уже нарушил это предостережение.       Он берёт пару пакетов, направляясь по узкому переулку ко входу в здание, делает один глубокий вдох и выдох; но первый шаг заставляет его остановиться. Бён чувствует что-то под стопой, поэтому осекается и опускает взгляд на землю, поднимая какое-то плетение, переливающееся в сумеречном свете. Держа в руках украшение, серебряную цепочку с кулоном-стрекозой, он рассматривает и замечает порванный замочек на цепочке. Медленно делая небольшие шаги вперёд, Бэк глубоко выдыхает и пару раз осматривается по сторонам, прежде чем зайти в темноту. Напрягающая тишина. Слух остреет. Бэкхён резко дергается и поворачивается на каждый едва уловимый звук: ветра на улице или смеха подростков, в нескольких метрах отсюда. Он сжимает во вспотевшей ладони цепочку и осматривается, хоть ничего и не видит в темноте, пытается искать испачканного парня, с торчащими из-за взъерошенных волос ушами.       — Э-это я, — Бён задерживает дыхание и сглатывает слюну. Запустив руку в пакет и, нащупав бутылочку воды, вытаскивает, обхватывая её двумя ладонями и делая небольшие шаги вперёд. — Ты, наверное, совсем проголодался.       Кроме тишины он не слышит ничего; напряжение и небольшой страх, окутывающие его, постепенно исчезают. Он расслабляется и, кажется, начинает понимать, что всё, что он делает — глупость, но позади слышится хруст досок друг о друга, большая, нависшая тень над ним возвышается, а в следующий миг его уже валят на грязный пол и до боли сжимают запястья. Бэкхёну страшно, но он не кричит — боится спугнуть.       Тот же парень. Бэкхён замечает, что одежда и лицо снова сильно испачканы. Сказать или пошевелиться сил нет; он напуган, потому что не знает, что на уме у этого парня. Потому что совсем не знает, откуда он и кто. Тело кричит об опасности и его сковывает ужас. Тяжело сглатывая комок в горле, Бён жмурится что есть силы и задерживает дыхание, а нависающий парень склоняется и, громко вдыхая, обнюхивает Бёна. Он зарывается носом в волосы, жадно дыша, после прорывает носом одежду, утыкается в оголённый участок кожи ключиц и вдыхает полной грудью, затем резко распахивает глаза и смотрит на Бэкхёна в упор, пока тот пытается слиться с полом. Если бы он был хамелеоном, то так бы и сделал. Чувствуя, что действия прекратились, он нерешительно открывает глаза, в одной руке держа бутылку с водой, а во второй — серебряное плетение. Незнакомца, увидев он это, словно током пронзило. Он распахивает глаза насколько может и начинает тихо рычать, затем вырывает аксессуар и легко рвёт. Но Бэкхёна удивляет больше то, что, отвлекаясь на бутылку, он резко забывает про украшение , выхватывает воду и забивается в углу, обнюхивая её. Он самостоятельно выкручивает крышку и выпивает содержимое за несколько больших глотков. Бэкхён смотрит в изумлении. Он, вроде как, перестал бояться, но понимает, что от человека, живущего в заброшенном здании (бомжа ли?), ничего хорошего не стоит ждать. Бэк вдруг ловит себя на мысли, может ли он оказаться жертвой. И чувствует отчаянное желание и долг помочь. Да, Бэкхён должен.       На лице расцветает слабая улыбка. Он медленно идёт навстречу парню, держа пакеты в руках, и присаживается в метре от него. Тот не отрывает взгляда от Бэкхёна, понимая, что запах и внешность этого человека знакомы ему. Он бросает заинтересованный взгляд на пакеты, и Бэк замечает это, затем достает апельсин, протягивая и наблюдая за тем, как парень шумно обнюхивает фрукт, после пятясь назад.       Поджав губы, Бён долго решается на то, чтобы заговорить. Он очищает апельсин от толстой кожуры, а парень наблюдает за этим, пока не отвлекается на его голос. Бэкхён поднимает взгляд на паренька и протягивает очищенный апельсин, тепло улыбается оттого, что тот неуверенно тянется и принимает.       — Ты можешь рассказать о себе? Меня зовут Бён Бэкхён, мне двадцать восемь, я — адвокат, — Бён внимательно изучает эмоции парня. Тот смотрит большими любопытными глазами, а адвокат и пару раз моргнуть не успел, как в руках у парня уже ничего не остаётся; на губах и щеках красуется сок апельсина. Бэк посмеивается под нос и осматривает ассортимент продуктов, задумчиво промычав.       — Всё, что у меня есть для тебя, требует готовки. Если бы была возможность приготовить, я бы обязательно…       Бэкхён замолкает и смотрит на парня в упор. Тому даже не по себе, чувствуется неловкость и непонимание с его стороны, это читается в его глазах. Адвокат находит в себе смелость, чтобы сократить расстояние между ними, это не заставляет человека царапать стену и скулить, как раньше. Отныне он относится к присутствию Бёна более спокойно, но смотрит большими непонятливыми глазами. Этот взгляд подобен взгляду... ребёнка.       И Бэкхёну почему-то нравится сидеть вот так, даже если он не получает ответов на свои вопросы. Хочется защитить от чего-то человека, чьего имени он даже не знает. Не знает, почему он здесь, просто не может добиться от него слов. Но очередной день показывал, что незнакомец привыкает к нему.       Посещая парня почти каждый вечер около двух недель, Бэкхён так ничего и не услышал от него, ни словечка. По крайней мере, он точно знал, что парень не пырнет его ножом в спину, если он не будет в поле его зрения. Странная с виду ситуация, однако, не заставляла Бэкхёна чувствовать себя полным идиотом, он просто заботился о нём, и адвокату самому это нравилось. Бён хочет позаботиться о ком-то по-настоящему. Как бы он ни уставал, он обязан посетить заброшку, будто у него там живёт котёнок, которого нужно накормить, только во много раз крупнее и больше, но если говорить о реакции и понимании, наверное, он действительно как котёнок. Они вместе уже свободно едят, правда, разговаривает только Бэкхён. Разговаривает оживлённо, показывая настоящего себя, а парень открыто смеётся. Он понимает, что говорит ему Бён, но сам не отвечал ни разу. То ли ему всё ещё страшно, то ли он немой, — так рассуждал адвокат. Тем не менее, это не подавляло желание снова бежать в здание после тяжёлого рабочего дня, снова просидев там с пару часов. Когда-то этот бездомный кот стал для Бёна дороже собственного сна, аппетита и здоровья.       Если бы добрый человек увидел одинокого котёнка на улице, непременно бы подобрал, и наивный Бён, хоть и взрослый, начинает понимать, что готов сделать то же самое с человеком, и это поражает. Будни и жизнь Бэка почти не отличались друг от друга, всё шло как на автомате и единственное, что никогда не могло повториться — вечер. Вечер, который он проводил с парнем, так и не зная совершенно ничего о нём. Он улыбался, залипательно смотря, как ослепляет юношу улыбка от шуток и историй Бёна.       А однажды, придя к заброшке раньше, чем обычно и с пустыми руками, он снова получает в свой адрес заинтересованный и такой простой взгляд. Бэкхён присаживается на корточки и умещает ладони на коленях парня, а тот смотрит слишком невинно, заставляя улыбаться.       — Привет. Сегодня я с новостью, — он встаёт и протягивает руку, смотря свысока. — Я хочу забрать тебя с собой. Хочу помочь тебе, — Бэкхён замечает, как горят глаза парня — огонь в его глазах полыхает. — Ты готов?