monster

      Бён Бэкхён — человек, не блещущий разнообразием эмоций. В принципе, точно так же, как и умом. Будучи умным человеком, он никогда бы не сунулся туда, куда люди стараются не ходить (и не видеть), и уж тем более не остался бы там. Эта его глупая черта бесстрашия и любопытства, которая сразу же загорается в глазах. Именно по своей вине и не по чьей больше он сидит сейчас на грязном полу, окутанный страхом, и с полными слёз глазами, но он не даёт волю эмоциям и старательно сдерживает их, часто моргая и прижимая ладонь к губам.       То существо, стоящее перед Бёном, просто в бешенстве, поэтому оно склоняется над ним, заставляя лечь на пол. Пока парень крепко закрывает глаза и отводит голову в ожидании ужасного, существо приближается к нему и склоняется. Сначала делает глубокий вдох, как бы вдыхая запах Бэкхёна, а потом громко рычит в ухо. Прилив адреналина через кровь к мозгу парня начинается совсем внезапно, поэтому он хватает первое, что нащупывает, и использует в качестве оружия. Он хватает далеко не хрупкую доску, но когда ударяет ею по голове существа, она ломается пополам; что-то, до этого нависавшее над парнем, издаёт жалобные и громкие басистые поскуливания, после пошатываясь и с грохотом падая на пол, в то время как Бён быстро отползает назад, прижимаясь к стене в нескольких метрах от туши, лежащей на полу. Он глубоко дышит и испачканным запястьем протирает капельку пота, скатывающуюся по виску, отчего и марается. Но он всё ещё пугается — темнота пугает его и заставляет сжаться в углу. Нащупав в кармане брюк телефон, он моментально включает фонарик; свет помогает ему оглядеться и ориентироваться в здании, заваленном досками с огромными торчащими гвоздями, поэтому он сразу же подрывается с пола и светит на то, что лежит в бессознательном состоянии. Подходит всё ближе и ближе, унимая дрожь во всём теле. От ужаса веет могильным холодом, Бэкхён только и делает, что оборачивается каждый раз назад, а потом снова в спешке смотрит на пол. Подойдя ближе, он видит — это человек. Он ударил человека, а не как подумал, ужасного чудовища, а ведь в полутьме, в неразберихе, казалось именно так.       Он стоит на расстоянии и боится подойти ближе. Сначала присев на корточки и держа телефон в одной руке, он трогает человека доской, но, подползая ближе, видит его лицо: царапины, подсохшая кровь и грязь. Бэкхён сводит брови и смотрит задумчиво, достав из кармана платок, подползает ещё ближе, но так, чтобы в случае нападения можно было быстро подняться и убежать.       — Господи… — он аккуратно вытирает несколько слоев подсохшей крови с губ, подбородка и щёк, морщится и из-за испачканного лица почти не понимает, как выглядит человек. — Какой грязный.       Проходясь платком от щеки до лба, он видит свежие капли крови на виске и ахает. Что, если он не рассчитал удар и убил человека, возможно, жертву? Если это выжившая жертва психа, и если вдруг кто-то увидит такую картину, подумает, что Бён и есть причина той неразберимой загадки, которая загоняет даже следствие в непонимание. Он собирается бежать, но совесть заставляет его остаться и помочь. Также, каким-нибудь волшебным образом могут вычислить, что он был там, и если он убил человека — ему несдобровать. Пусть он и адвокат, но это, может, и не поможет ему. Следствие на то и следствие, нужна лишь одна крохотная осечка или стечение обстоятельств, совсем не правдивых, чтобы замять дело.       Сердце Бэкхёна колотится, как бешеное, а сам он дрожит, пока проверяет дыхание и пульс у человека. Но он буквально подпрыгивает на месте, когда тот самый человек резко распахивает глаза, а когда видит на себе свет, исходящий из телефона Бэкхёна, начинает дёргаться и шумно дышать, отползая назад и сворачиваясь в углу. Бён и сам чуть было не завизжал и не спрятался в углу, решив, что бедняга увидел своего мученика за его спиной. Он прижимает колени к своей груди, старается быть маленьким и скрыться в тёмном углу, но свет просто не позволяет ему сделать этого. Человек боится его и яро пытается прикрыться, спрятаться ещё дальше, карабкаясь на стену. Бён сглатывает, смотря с широко открытым ртом. Он чувствует, как по его щеке бежит слеза, и убеждается в том, что тихо плачет, когда солёная жидкость попадает на его губы.       Он собирается подойти ближе, но вовремя понимает, что спугнет. Ему страшно, и он всё ещё пытается спрятаться, испариться прямо на глазах Бэкхёна. Смотря на все эти тщетные попытки, слезы непроизвольно льются сильнее, поэтому он быстро протирает глаза. А человек, видя свет, который из-за движений руки парня движется и будто «мигает», начинает плакать. Он прижимает колени к груди насколько может, и это становится похоже на позу эмбриона. Он плачет и громко скулит. Когда Бэкхён в растерянности и с удивлением смотрит на него и пытается подойти и успокоить, он рычит хриплым, низким голосом, заставляя остановиться и убрать телефон.       — Т-так лучше? — Бён убирает телефон в карман. Глаза привыкают к темноте, и в конце концов он смотрит в неизвестность. Теперь он ориентируется исключительно на слух. Всего лишь в паре метров от себя он слышит тяжёлое дыхание, заложенный из-за слез нос, которым человек пытается дышать, но в итоге ловит ртом воздух и пытается успокоиться, всхлипывая. Бён бы и сам не прочь успокоиться, его тело не перестает дрожать, и всё внутри сжимается от некого ужаса, хоть человек и не представляет угрозы сейчас для него, внутренний голос буквально кричит о том, насколько ужасно на самом деле существо перед ним.       Парень сглатывает, а когда слышит ровное дыхание и ловит пристальный изучающий взгляд на себе, делает медленный шаг вперёд. Он пытается говорить ровно, но сложно держать себя в руках и умять ужас изнутри.       — Как ты сюда попал? — он почти шепчет. Делает небольшие шаги и отчетливо слышит, как напротив него дыхание учащается и сбивается. Он ведёт себя так, будто Бэкхён — первый, кто заговорил с ним, как будто ему пришлось пережить неописуемый ужас. Парень вскидывает руками и останавливается, когда чувствует страх со стороны человека. — Я не сделаю тебе ничего плохого, клянусь.       Время будто останавливается, и всё затихает. Из темноты прекращают доноситься жалобные поскуливания, хищное рычание и всхлипы, но стоит в голову Бэкхёна прийти мысли о том, чтобы быть более настойчивым, и тогда результата будет больше, он начинает уверенно надвигаться, в пару шагов преодолевая и до того небольшое расстояние между ними. Он не обращает внимания на громкие невнятные крики, устрашающее животное рычание, но снова останавливается прямо перед человеком, выравнивает дыхание из-за вечного страха, но отступать не собирается — слишком бесстрашный, глупый, и нисколько не ценящий собственную жизнь. Если Бэкхён включает режим «матери», то не отступит, пока не выполнит свою, так скажем, миссию.       — Я не причиню тебе боли, слышишь? — медленно он опускается на корточки, смотрит в темноту точно на лицо человека, а протянув руку, подушечками пальцев касается его щеки. По ощущениям Бэкхёна, кожа человека жесткая, и причина этому — грязь, впитавшаяся глубоко в поры. Бён проводит пальцами по скуле, протирая грязь с кожи и ощущая, как сильно он дрожит, но не произносит ни звука. Человек резко дёргается и издает сдавленные тихие звуки, замирая вместе с Бэкхёном. Звуки страха напротив становятся громче, а движения активнее.       — Тихо-тихо!       Адвокат вскидывает руки, а когда человек затихает, и вовсе старается не дышать, образуя идеальную тишину, дабы не спугнуть вновь. Его глаза на мокром месте. Его сердце сжимается и изнывает, когда он смотрит на этого, совершенно незнакомого, боязливого и беззащитного парня, который до дрожи боится людей. Но к присутствию Бэкхёна, кажется, привык. Его больше не бьёт дрожь, он оставил все те тщетные попытки спрятаться, когда уже и так сидел в самом углу и сжимался. Теперь он изучающе смотрит на молодого человека, и, возможно, размышляет.       Рука Бёна ловко проскальзывает в свисающую на плече сумку. Хозяина здания насторожили действия перед ним, его глаза начинают сверкать, когда Бэкхён вынимает бутылочку воды, замечает любопытный взгляд на себе и чуть потрясывает бутылкой. Он почти незаметно пытается подползти ещё ближе, вытягивая из себя добрую улыбку.       — Хочешь?       Заинтересованно и в непонимании смотря, парень хлопает глазами, подобно ребёнку. Он вопросительно смотрит на бутылку воды в руке Бэкхёна и на него самого, будто ища какую-то подсказку.       — О… — Бён сводит брови к переносице и опускает взгляд на воду. Открыв её, подносит к своим губам так, чтобы парню напротив было отчетливо видно то, как он пьёт содержимое, после протягивая. — Это вода.       Всё ещё сидя на грязном полу, парень смотрит на протянутую руку. Он изучает изящные пальцы Бэкхёна и неуверенно принимает бутылку. И Бён чувствует, как страх, который юноша испытывал к нему, улетучивается. Он просто понял, что Бён не причинит ему вреда, и доверился. И пусть доверился всего ничего, он понимает, что этот смелый парень с красивыми руками и милыми щенячьими глазами, словно жалобными порой, не такой, как все люди.       Он повторяет всё в точности, как показывал ему Бэкхён. Точно так же попытался открыть бутылку, точно так же, чуть откинув голову и не сводя с парня взгляда, пил воду, только сделал не глоток, как ему показывали, а опустошил всю бутылку, застенчиво протягивая обратно владельцу. Чуть посмеиваясь, Бэкхён прячет её обратно в сумку, а парень напротив думает, что, наверное, так и должно быть. Он слишком давно был среди людей. И человеком тоже.       Бэкхён замечает то, как задумчиво в никуда смотрит парень, поэтому присаживается на корточки перед ним. Он сонно моргает, и ведь тот отлично понимает его. Утро подступает, а они оба и глаз не сомкнули. Бён потревожил чужой сон, и тем самым сорвал его и для себя. Этот ненавистный режим «опекающей матери» и глупейшее любопытство он терпеть не может. Грязное лицо — вот, что ещё волновало. Он просто обязан сейчас же вытащить влажные салфетки, даже не спрашивая разрешения, и уже без капли страха и волнения нагло протирать щёку, подсев слишком близко. А парень со смешными эльфийскими ушами, и, как с рассветом теперь видит Бён, большими глазами, смотрит на него взглядом ребёнка. Он дёргается каждый раз, стоит Бэкхёну прикоснуться влажной салфеткой, которая не без труда оттирает его щёку от грязи и пыли. После парень отряхивает голову и сам трёт щёку, снова марая её. Бэкхёну это, почему-то, кажется милым и забавным. Этот парень. Этот взгляд и действия кажутся слишком безобидными, и для Бёна это слабость.       Он и не замечает, когда эльф успевает улечься в углу и свернуться в клубочек. Бэку как-то обидно видеть незнакомца таким. Он даже его имени не знает, а уже хочется защитить его от каждого и порвать того, кто обидит, посмеет причинить боль и снова запугать вот так. Бён сам кого угодно за него запугает. И это странное чувство, словно материнское — защитить от всего и каждого. С легкостью снимая с себя пиджак, Бэкхён аккуратно укрывает сжавшегося от ночного холода парня.       — Ты должен находиться в тепле, — уже шепчет он, поглаживая его по голове, а когда ненароком задевает уши, тот дует губы во сне и что-то бурчит, и это заставляет Бёна непроизвольно расплыться в тёплой улыбке.       С той же ловкостью Бэкхён проскальзывает через заваленный вход, ещё раз заглядывает в щель между досок на заколоченном окне и светит фонариком телефона, прищуриваясь, изредка поправляя очки на переносице. Бэкхён думает о том, что не стоит портить его ночной покой, поэтому поспешно убирает телефон и ретируется подальше от заброшки.

***

      Ноги Бэкхёна совсем отказывают ему в просьбе пройти ещё пятнадцать метров до дома. Он готов вызвать скорую помощь и просить о том, чтобы они использовали носилки. Он совсем не чувствует ног, пошатывается, упорно игнорируя головокружение и тихо причитая о своей нелегкой судьбе. Случайно проходящий мог бы подумать, что он в самое дерьмецо. Даже после первого сексуального опыта с парнем ходить не было для него такой проблемой. С особыми усилиями добираясь до двери, он ликует в душе, примерно с восьмого раза попадает в дверную скважину и слышит долгожданный щелчок. У Бэкхёна должна была быть пятидневка — в субботу он должен был, как и все адвокаты, отдыхать, но он парень безотказный, что и возмущает его друга — Чондэ. Радует то, что безотказный пока не во всем. Тогда друг орёт во всю глотку на него за то, что он не может отказать кому-то в работе, но зато ноет потом ему на ухо о том, как не высыпается и «вообще работа не лихо потрепала, заебало, пошёл прыгать с моста!».       Следующий час он проводит под контрастным душем. Резко меняет температуру с холодной воды на горячую, такую, что обжигает его кожу, и он вынужден переключить на ледяную. Опускаясь по мокрому кафелю, он прижимает колени к груди и закрывает глаза, а капли воды ударяют по его лицу, заставляя хмурить брови. И почему-то тот бедный парень настолько въелся в его сознание, в его мысли, что голова уже раскалывается, потому что мозг кроме сна больше ничего и не просит, а Бэк так и не может прекратить думать о нём. Хочется накормить. Когда он ел последний раз? Такой худой и беспомощный. Бэкхёну грустно вспоминать то, каким шуганным он был, стоило только сделать шаг. А ведь он даже и слова не произнёс, только скулил и плакал. Бён обнимает свои ноги и прячет лицо в коленях. До чего же он, должно быть, много ужасов пережил в этом кошмарном месте. Слишком жалко и несправедливо. Некоторые по уму не работают, зарабатывают миллиарды и их почитают, а этот парень… Сложно представить, кто и как мог его запугать настолько. Что вообще делал с ним тот психопат остается под огромнейшим вопросом.       Решив, что душ всё-таки не соответствует месту для сна, Бэкхён еле перебирает ногами и накидывает полотенце на голову, шагая мокрыми босыми ногами по паркету. Выходной ведь нужен для того, чтобы отдохнуть и расслабиться? Так почему бы и не расслабиться, собственно?       — Ох… приятель, — достав бутылку виски и стакан, он лениво плетётся в прихожую, обнимая и целуя средство своего забытья. Там уже заранее включённый телевизор, который он и смотреть не собирается; это чтобы его одиночество в квартире скрасить. Тело буквально запело, стоило ему упасть на диван, при этом уже устроив перед собой на столе лишь бутылку виски. Даже при желании поесть, кусок в рот Бёна не полезет — состояние совсем не то. Думать уже физически не выходит. Хочется скорее опрокинуть в себя пару-тройку стаканов и почувствовать особенную легкость в затекших конечностях. Бён наконец-таки соизволил обвить полотенце вокруг бёдер, дабы скрыть все свои прелести. Он пьёт залпом уже четвёртый стакан, откидывается на мягкий диван и листает каналы. Веки тяжелеют, и Бэк закрывает глаза, что больно щиплет, спать смысла нет. Действительно, в чём смысл, если уже раннее утро? Его не очень-то возбуждает утренняя рань, чтобы ложиться в пять, к примеру. Но Морфей оказался сильнее, чем Бэкхён мог представить. Так сну наконец получается сломить его, и он засыпает на диване в холодном полотенце, перед включённым телевизором, держа пустой стакан виски в свисающей с дивана руке.