monster

      С момента начала проживания парня в доме Бэкхёна прошло уже полторы недели. Медленно, но верно он доверяет адвокату и раскрывается для него. Он даёт себя мыть, помогает с уборкой и готовкой как может, но Бэкхён замечает, что большинство времени он ведёт себя не как человек, а как дрессированная собака. Если раньше он ничем не отличался от настоящего хищника, типа тигра или льва, то сейчас он как домашний питомец. Он позволяет себе лечь на кровать или диван только с разрешения Бёна, выполняет его просьбы как приказы, и рычит на Чондэ, который пытается ступить на порог квартиры, но всё же резко успокаивается и выглядит провинившимся, когда Бэкхён говорит «Плохой!».       И, сидя с парнем на полу за японским обеденным столиком друг на против друга, Бэкхён бросает детские кубики с алфавитом. Парень наблюдает за тем, как буквы снова меняются в рандомном порядке. Он поднимает брови, взяв пару кубиков и прокручивая в своих руках, и Бэкхён подкидывает ещё пару.       — Выложи из них своё имя.       Парень сначала глупо хлопал глазами, но быстро сообразил и, подвинув все кубики к себе, прокручивал каждый несколько раз, выстраивая в неровный ряд.       Он отползает и позволяет Бэкхёну сесть на его место и прочесть.       — Тебя зовут Чанёль? — он переводит взгляд с ряда кубиков на парня, а когда тот смущенно опускает голову и слабо кивает, Бён улыбается. — Чанёль.       И в процессе игры парень, чьё имя не котик и не эльф, а Чанёль, выкладывает рядом в ряд ещё пару кубиков, и с одним в руке засыпает прямо на полу у дивана. Бэкхён укрывает его пледом, а сам тихо закрывается в комнате с ноутбуком. Он сумел прочесть то, что собирался снова выложить тот, и это была его фамилия.       — Пак Чанёль…       Это было большой победой. В базе данных для Бэкхёна личность каждого как на ладони; а пока парень, назвавший себя неким Пак Чанёлем, спит, он может узнать побольше о его личности. Поиски оказываются для него не такими лёгкими, ибо это далеко не единственный Пак Чанёль. Но когда он всё же находит его, сомневается, что это вообще он. По имеющейся фотографии лет ему дашь не больше шестнадцати; потерянный взгляд и какое-то безумие в глазах. Информацию о нём он получает лишь до восемнадцати, а после он остаётся считаться пропавшим. На данный момент парню девятнадцать, с Бэкхёном их разделяют целых девять лет.       Бэкхён думал, что найдёт достаточно информации о нём, но после изучения того, что было доступно, он понимает, что этого никак не достаточно. Он так и не смог узнать о том, что случилось же с Чанёлем. Нет информации о прошлом семьи Пак, её будто и не было, они словно выдумка. Сначала Чанёль находился в клинике «Северанс» в Сеуле, потом в медицинском центре «ASAN» там же, и заключает всё это психиатрическая клиника медицинского центра в нескольких десятках километров от города. Он чиркает на листочке последний адрес, где проходил лечение Пак и, тихо прихватив толстовку и укрыв хмурящегося во сне парня одеялом, перед выходом закрывает все окна и выходит из квартиры, запирая парня там.       Он надеется, что эльф проснётся ещё не скоро. Бён только около двух часов добирался по адресу, а когда наконец оказался перед клиникой, внезапно понял, что не лучшая была затея появляться тут спонтанно, без подготовки. Бэкхёна всегда немного пугали люди с расстройствами психики, но тем не менее, эльф произвел на него иное впечатление, Бэкхён понимает, что он чем-то болен, но верит ему, несмотря на странное порой поведение. Выйдя из машины, он привлекает к себе множество взглядов людей, бродящих по округе за оградой. Бэкхён неблизко, и разделяет их ограждение, но он всё равно ёжится и сглатывает ком в горле, когда глаза пациентов застывают на нём. Всё их внимание сейчас — это Бэкхён. Взгляд у всех разный. Кто-то выглядит обезумившим, кто-то напуганным, кто-то потерянным, а о некоторых совсем не скажешь, что они больны. Но всё же есть у них всех что-то такое, что вселяет ужас в Бёна, как раньше это делал Пак.       Встречает Бэкхёна один из врачей, он миловидно любопытничает, что интересует его, и предлагает свою помощь. Мужчина соглашается на сотрудничество, когда Бэкхён предъявляет своё адвокатское удостоверение. Тогда врач относится к нему более серьёзно: разрешает ступить на территорию и велит идти за ним. Подтверждает, что действительно пять лет назад у них лечился такой пациент, как Пак Чанёль. Без лишних слов врач просто отдаёт ему историю болезни Пака, и Бэкхён начинает изучать её уже выходя из больницы, потому что свежий воздух ему необходим. У Чанёля было психическое расстройство, которое обострилось на фоне сильного стресса и потрясения, что вызвало у него антропофобию — страх и недоверие к людям; он полностью пытался отречься от общества, считая его угрозой для себя. А ещё у него легкая шизофрения. Просто отлично. Бэкхён только сейчас понимает, что действительно приютил психически не здорового человека — есть документ, подтверждающий это. Ждать от Чанёля можно буквально всего и вечно оставаться напряженным рядом с ним. Со страхом Бён понимает, что ему до смерти страшно возвращаться домой.       Он отвлекается на пару больших глаз, что разглядывали его, вздрагивает и отходит на пару шагов назад, пока парень перед ним пристально изучал его лицо, а после имя Чанёля, которое, как оказалось, очень знакомо ему. Он говорит с сильной тревогой, на грани паники, и хватается за историю болезни в руках адвоката.       — Откуда это у тебя? Тебя нанял кто-то?! — парень повышает голос и пытается забрать историю болезни Чанёля, но Бэкхён, как бы ни боялся, отступать не собирается. Он грубо дёргает рукой, освобождая её от хватки, и отходит от пациента несколько шагов назад.       — Это исключительно моё дело, и не думаю, что вас должно касаться это.       Санитары подоспевают тут же, хватают парня под мышками, но Бён жестом останавливает их и даёт понять, что он в порядке и справится сам. Агрессивный пациент, вроде как, успокоился, но Бэкхён всё равно не отводит от него взгляда, и когда он уже собирается уходить, парень останавливает его, перехватив запястье и больно сжимая его. Бён морщится от лёгкой боли, и в глазах полное непонимание.       — Пак Чанёль, — парень так и замирает, глаза стекленеют, а губы подрагивают. Он говорит неуверенно и приглушенно, и Бэкхён настораживается. Мысль о скорейшем уходе с этой территории останавливается мгновенно. Кажется, он наконец поймал зацепку. Адвокат утвердительно кивает на вопрос, и они отходят чуть в сторону, прячась за углом. Бэкхён ёжится от огромных пронзающих глаз.       — Тебе следует знать больше, чем написано тут.       Бён смотрит на историю болезни Пака в своих руках, но всё же не вполне понимает, что пытается донести пациент.       — Вы что-то знаете о нём?       Парень прищуривается, и в глазах читается недоверие.       — Пак Чанёль… — Бэкхён на пару секунд останавливается, но всё же продолжает, — он живёт у меня, но ничего не говорит, а я бы хотел знать о нём что-то. Если вы сможете помочь — окажете мне огромную услугу, — он запускает руку в карман, после чего показывает своё удостоверение. Не уверен, что этому парню вообще когда-нибудь понадобятся его услуги, но он готов спеть и станцевать, чтобы получить информацию. — Всё, что угодно для вас.       Пациент смотрит с какой-то брезгливостью, а Бэкхён с чистой надеждой. Парень всё же начинает разговор:       — Я находился с ним в одной палате и был ему другом, пока он не начал это.       — Что «это»?       Кёнсу, так впоследствии назвал парня врач, поворачивается к Бэкхёну, устремляя всё своё внимание на него. Тогда Бён видит сумасшествие в глубоких карих глазах; Кёнсу надвигается на него, и тот оказывается прижатым к стене. Он склоняется над ним, долго шепчет что-то на ухо, от чего глаза Бёна увеличиваются всё сильнее и сильнее. Все эмоции — это страх, жалость и ступор.       И домой Бэкхён возвращается в таком же ступоре. Этот пациент, конечно, очень помог ему, но рассказал о таком прошлом Чанёля, какого Бён и представить не мог. Неужели на самом деле всё вышло так? И он не знает, как теперь относиться к нему. Он абсолютно невинен, безжалостен, но прошёл через то, что самого Бэкхёна заставило трястись, а он за всю карьеру адвоката, кстати, немало увидел, но даже эта информация, которую так легко открыл для него парень, потрясла и взяла за живое. Пару минут он думает о том, чтобы обхитрить Пака и определить в лучшую психиатрическую клинику Сеула, также чтобы он был под его наблюдением. Если он, пускай самую малость, доверяет ему, то легко было бы определить его на лечение, но Бён тут же выбрасывает эти мысли из головы и ругает себя за такое. Не выйдет. Бэкхён не сможет его перехитрить.       Те документы, что лежат на соседнем сидении в машине, пока парень едет до дома, — история болезни Пака, но даже эти бумажки, которые казались ему такими важными и, якобы помогли бы рассказать о нём многое, — ничто, по сравнению с тем, что выдал пациент. Он одновременно очень рад и благодарен, что тот помог ему, но в то же время и жалеет, что начал это всё и узнал обо всём. Он был гораздо спокойней, когда думал, что Чанёль просто жертва, чья психика нарушилась из-за поступков похитителя. Меньше знаешь — крепче спишь.       И всё то, что проделал Бэкхён за сегодня, отняло у него немало времени. Он вовсе не поздно выехал, но дорога заняла достаточно. Уже сумерки, и он действительно сильно пугается, когда вспоминает о том, что Чанёль в доме один, а Бэкхён внезапно пропал. Он просто в ужасе, поэтому старается ехать домой как можно быстрее.       Врывается в квартиру так же быстро, тут же кидая успокаивающие фразы типа: «Меня вызвали по работе, но ты сладко спал», или «Я не хотел тревожить тебя или оставлять на Чондэ». Но когда слышит мёртвую тишину, паникует. Вспоминая те пару раз, что Пак оставался с Ченом, стоило Бёну только подойти к двери, он бежал и крепко обнимал его прямо в подъезде. Они стояли так долго, пока не вмешивался Чондэ. И когда гробовая тишина и глубокая темнота окутывают Бэкхёна страхом, он хочет проснуться от этого кошмара. Включить свет банально не может, хочет скорей найти парня и успокоить волнующееся сердце. Но Чанёль находит Бёна первым.       Бэкхён и опомниться не успел, как Чанёль выпрыгивает из неоткуда, набрасывается на него; в следующую минуту он оказывается намертво прижатым к стене. Пак вжимает его в стену, давит на него, и ему остаётся только поднять руки.       — Это я! Посмотри на меня!       Но Пак и этого слушать не собирался. Он перехватывает его руки, заводит за голову и сжимает тонкие запястья до алых следов. Его лицо освещает свет из окна, и мимолетно Бэкхён может разглядеть его эмоции. И лучше бы он не делал этого. Пак в ярости, и когда наступает этот апогей его ненависти и злости, он начинает громко рычать как животное, кричать и ударять кулаками стену, в паре сантиметров от лица самого Бэкхёна.       Адвокат начинает плакать, он напуган. Но парень и этого словно не замечает. Он хватает ноутбук и рычит на него, показывая Бёну. Там информация в базе данных о Чанёле. Теперь Бён понимает причину злости, но не может отключить собственные эмоции, чтобы успокоить Чанёля, который пытается ругаться, вместо этого рыча, сдавленно крича и ломая всё, что попадётся, и ноутбук попал в это число. Когда он ломает его, отделяя клавиатуру от монитора, голос Бэкхёна срывается, и он выбивается из сил, чтобы Пак заметил его. Он верит, что хорошего в нём определенно больше, и до последнего надеется, что он опомнится, прекратит всё и снова станет тем милым, вечно заведённым щенком, он ожидал совершенно иного. Он просто не знал, насколько зол Пак.       И когда Бён подрывается, сам не зная, почему не в силах успокоиться, хватает в тиски его со спины. Он чувствует, как трясётся тело Пака от нахлынувшей ярости, как температура резко поднимается и дыхание учащается. Пытаясь успокоить, он, сам того не осознавая, ещё больше разозлил его. Ёль хочет остановить Бёна, чтобы держался подальше, поэтому решает отпихнуть, но, не рассчитав силы, делает это гораздо грубее и сильнее, чем хотел и, оттолкнув, вбивает в стену. Бэкхён совсем не успел сообразить что-то и ударяется затылком о стену; не может устоять на шатающихся ногах, поэтому падает на пол, а Ёль видя все это, замирает.       В голове Пака что-то щёлкает, когда он видит Бэкхёна, сидящего на полу и низко опустившего голову. Осознание происходящего полностью доходит до него, а ярость и ненависть постепенно уходят. Если бы у Чанёля были уши, как у настоящей собаки, он обязательно опустил бы их. Он скулит и выглядит провинившимся, поэтому опускается рядом с Бэкхёном, склоняется перед ним, подобно рабу, а когда сам Бён поднимает голову и устремляет на него удивленный взгляд, Чанёль скулит громче, но не получает от Бэка ответной реакции, когда сжимает его руку, или обнимает голову. И когда страх дурманит и заставляет представить себя без Бэкхёна в общем, он начинает плакать. И это удивляет и пугает адвоката ещё больше, он резко оживает и сам начинает обнимать того, заботливо поглаживает по спине, чуть похлопывая, но всё равно говорит тихим и заплаканным голосом. И Паку от этого больнее осознавать содеянное, он плачет только сильнее.       — Все хорошо. Успокойся, — Бэкхён снова повторяет, но в голосе неуверенность и страх. Он бросает взгляд на собственную дрожащую руку и прикрывает глаза. — Прости.       — Прости.       Резко подняв голову, Бён смотрит широко распахнутыми глазами, полными удивления. А в провинившихся глазах Чанёля, наполненных слезами, отчётливо читается печаль и боль от своего поступка.       — Прости, — тихо повторяет Чанёль. Ужасно хриплый голос дрожит и срывается, и он начинает плакать, крепко обнимая Бэкхёна и лишая того возможности отстраниться. Он даже при желании не стал бы отталкивать, ибо у него до сих пор шок от голоса Пака, который он наконец подал. Такой хриплый и тихий, сказанный таким мягким испуганным тоном. Он боится самого себя, и не прекращает извиняться до тех пор, пока Бён не отвечает долгожданное «Прощаю».