monster

      — Бэкхённи! Эй, Бэкхённи!       Чанёль совсем не понимал, почему Бэкхён тащит его за руку и бежит к машине со всех ног, да ещё и плачет горькими слезами. Он ожидал немного другой реакции от адвоката. Ёль хотел улыбок Бёна, чтобы счастье блестело в его глазах, поэтому он кинулся к нему, распахнув руки, а не плакал. Ёлю никогда не нравилось это, даже тогда, когда он совсем ещё не знал человеческие чувства и не разбирался в них, а теперь вернулся с немаленькими знаниями. Он не просто отматывал свой срок там, где его «воспитывали» хорошему поведению и манерам, а многому учился. И ему не терпится похвастаться своей новой личностью перед Бэкхёном, который сажает его в машину и плюхается рядом. Бэк прижимается к нему и теперь только часто шмыгает носом.       Чен, наблюдавший данную картину всё это время, со всей силы сжимал руль и пытался дышать ровно. Он не ревнует друга, ему просто не хватает его внимания, а Чанёль выводит его из себя за то, что сделал из Бёна ходячего мертвеца.       Чанёль ловит в зеркале заднего вида суровый взгляд Чена и сам решает перевести взор на всхлипывающего Бёна. Тот прижимался к плечу Чанёля, словно искал тепло и добивался ласки, как бездомный щенок, и Ёль приобнимал его.       — Бённи, ты не скучал по мне?       Бэкхён не отвечает ничего и закрывает глаза. Ему ещё больнее, когда он рядом и так близко. Все произошло слишком неожиданно, резко, и он не успевает осознать в полной мере суть происходящего. Чен с Чанёлем часто переглядываются, будто соревнуясь, у кого в глазах будет больше злости и ненависти. Такие «гляделки» продолжались у них до самого приезда, но Бёну это сложно было заметить. Он, кажется, вовсе не открывал глаза всю дорогу, не спал, но сил еле хватало на то, чтобы сдерживаться: не плакать и не кричать. Даже если бы он заметил эту ядовитость между ними, не произнес бы ни слова.       Резко воспрянувший Бэкхён выходит из машины самым первым. Крутится вокруг обоих парней и очаровательно улыбается, как бы пленяя каждого согласится на любое желание и просьбу. Что он и делает — просит Чена зайти к ним домой и посидеть за чашечкой чая. Чондэ был будто оскорблён его желанием, но внешне оставался невозмутимым и культурно отказал. Его разозлило то, что Бён, зная их отношения, просит зайти к ним, а после отказа пытается уговорить. Он хотел хоть как-то сблизить их: пару раз Бэк доверял Ёля другу и оставлял их вдвоем, хоть тот и не всегда мог справиться с ним.       — Ты же знаешь, как мы общаемся. Он даже рычит на меня!       — Он просто с тобой играется.       — Так играйте вдвоем, Бэкхён. Я третий лишний среди вас. Со стороны мы выглядим педиковатым любовным треугольником, причём один из углов натурал.       Бён хотел привести ещё аргументы, по причине которых Чондэ должен был остаться с ними, чтобы как-то оправдать поведение Ёля, но Чен выходит в подъезд, кидает пару фраз и закрывает за собой дверь.       — Удачи вам. Я всегда на связи.       Бэкхён внезапно чувствует себя одиноким щенком в квартире с огромной овчаркой. Теперь они одни. И пока Чанёль раскладывает вещи в комнате и переодевается, Бэк идёт на кухню готовить завтрак.

***

      Они едят в тишине, и это чертовски бесило. Ёль хотел начать разговор, но Бэкхён выглядел не очень-то настроенным на беседы. Он выглядел напряженно и задумчиво. Всё влияло так на него: коллизия с Чондэ и то, что они с Паком сейчас наедине. Последнее не могло уложиться в голове до сих пор, Бэк бы почти до потери пульса напился сейчас, потому что ему хотелось забыться и отречься от всего, что происходит вокруг. Он просто, казалось, настолько увлечён размышлением о своей жизни, что не слышит то, что ему рассказывает Чанёль о своей мучительной жизни в камере.       Бэкхён в этой прострации находился весь вечер. И когда уже мыл посуду, почувствовал руки, обводящие его талию, и начал отходить от всей этой подавленности. Чанёль умещает подбородок на плече старшего, приобнимая крепче. Он повторяет тот же вопрос, что задавал в машине и во время ужина, но тогда Бён просто не слушал его.       — Ты скучал по мне?       — Да.       Парень хотел сейчас высказать всё, что приготовил для него за пять лет, и хотел сказать это так эмоционально и искренне, чтобы самому Паку стало так же больно, но тогда Бён не сдержал бы слёз и истерики, поэтому ограничился таким коротким ответом. Но для Ёля он показался холодным и безразличным, что его и не удовлетворило, поэтому парень спрашивает ещё раз, уже повернув Бэкхёна к себе лицом. Он смотрит в глаза в упор, а Бён к такому пристальному зрительному контакту ну совсем не готов.       — По тебе не видно. Ты не рад меня видеть?       — А ты скучал? — резко перебивает Бён, чем и загоняет Пака в тупик. Он бесспорно сходил с ума каждый день и каждый вечер перечитывал те сказки, что подарил адвокат. Забыть о нём было непросто, вовсе не возможно.       Чанёль впивается в губы Бэкхёна совсем неожиданно и без ответа, старший к такому был не подготовлен, и он отчасти благодарен как Чанёлю, так и себе, что никто из них не поддался чувствам и не углубил поцелуй. Ёль отрывается и вжимает Бэкхёна в угол столешницы, что больно упирается в его поясницу, но эту боль он совсем не замечает, когда ощущает укусы на своей шее. Чанёль словно «помечает» Бэкхёна, но делает это не совсем нежно. Следы синеют и превращаются почти в синяки.       — Я вижу, ты тоже скучал, — томно тянет Бён, жмурясь и всё ещё чувствуя последний болезненный и сильный укус Пака. Ёль ведет языком по всем своим меткам, оставленным на шее парня.       — Безумно, — парень зацеловывает каждый укус в качестве извинения, а Бёну от этого ещё больнее. Ему бы попытаться понять и переварить сегодняшний день, а озверевший Пак страшно искусал шею да ещё забрался руками под домашнюю свободную рубашку. — У тебя же никого не было, Бэкхённи?       Бэкхён на вопрос Чанёля замирает и отводит взгляд. Ему стыдно, что он жалуется на то, как больно было без Пака, а сам каждую неделю трахался с любым, кто привлечет его внимание по пьяни. Ёль не выдерживает этой паузы и хватает старшего за воротник, он повышает голос.       — Бён Бэкхён, — сейчас старший не скажет Ёлю ни слова, если он будет груб с ним или изобьет. — Отвечай.       — Был.       Чанёль замирает на секунду. Он опускает голову и ослабляет хватку на воротнике Бёна. Адвокат ожидал ярость и кулаки, а вместо этого Ёль крепко обнимает его, и тот поднимает пару удивлённых глаз. Младший читает это удивление, обнимает крепче и вздыхает.       — Я не смогу ударить тебя. Нет, если бы ты занимался этим не с одним, я бы дал тебе пощёчину, — Чанёль дует щёки, как ребёнок. Эти эмоции всё же остались неизменны. — Ты же не такой, да?       Бёну, кроме как лгать, не оставалось ничего.       — Было пару раз и только с одним, я…       Снова Чанёль впивается во влажные от недавнего поцелуя губы старшего, и поцелуй становится с каждым уверенным действием Ёля более интимным и страстным. Бэкхён всегда помнил, какие трепетные поцелуи у них были, они вкладывали в поцелуй всю нежность и любовь, но сейчас этот — самый возбуждающий в его жизни. Ёль целует настойчиво, пошло, и Бён чувствует это животное желание.       Чанёль — это Чанёль, поэтому он, не заботясь о том, удобно Бэкхён чувствует себя или нет, может нагло целовать его и получить ответ. Это для него как красная тряпка для быка. Он воспринимает это как согласие. Старший совсем не против, но ему ужасно стыдно и неловко, и если бы Чанёль был другим, Бён бы сказал, что нужно остановиться. Но для него это не будет причиной, поэтому он молчит и отдаётся желаемому; терять им нечего.       С Бэкхёна исчезает рубашка, и остаётся почти без пуговиц из-за нетерпеливости Пака. Они еле доходят до дивана в прихожей, так и не разорвав поцелуй. Бёну ужасно не хватает воздуха, а Ёль ещё больше забирает его, когда углубляет поцелуй, бродит руками по телу и страстно сплетает языки. Бэк не может найти себя в тумане удовольствия от прикосновений, которые дарит Ёль. Стоит ему только затронуть эти эрогенные места, погладить спину и поцеловать шею, и Бэкхён издаёт очередной тихий стон. На любое касание и жаркое дыхание Бэкхён тает и не чувствует себя, а сознание приходит, когда он видит уже полностью обнажённого Пака, который стягивает его боксёры. Бёну стыдно, и он краснеет, когда видит жадный взгляд Чанёля и ремень в руке. Ёль же сейчас чувствует полную власть над телом старшего, жадно осматривает его, гладит мягкую кожу. Бэкхён весь извивается, скулит и покрывается мурашками от малейшего касания и поцелуя. Ёль мучает себя и это срывает ему все пределы: что можно, а что нельзя.       Чанёль девственник, и Бэкхён уверен в этом на все сто. Сейчас его первый раз, да ещё такой необычный, немного не по стандарту. Бён должен был помочь, направить, но Ёль лишил его права на действия, завел руки за спину и туго закрепил на них ремень из собственных брюк. К такому повороту старший был совсем не готов и даже немного растерялся. Секунды, и Ёль с лёгкостью устраивает Бёна на четвереньках, надавливает на позвоночник так, что Бэк ахает и прогибается. В то время, пока он краснел от смущения, младший принялся осыпать поцелуями спину, горячо посасывая и покусывая кожу, оставляя алые следы. Чанёль сжимал бёдра Бэкхёна и жадно целовал поясницу, а сладкие стоны только прибавляли желания. Они были для него словно комплиментом. И Пака вполне можно назвать зависимым и азартным, для него это как игра, замкнутый круг. Ёль целует Бёна, тот стонет. Желает целовать и трогать больше, — Бён стонет громче…       Первый толчок Пака был с нескрываемой грубостью. Парень даже не растянул Бэкхёна, но сам адвокат оправдывает его перед собой тем, что он просто не знал, а пока Бэк скулил от боли, вытаскивал из прикроватной тумбочки тюбик со смазкой. Чанёль миловидно улыбается и извиняется, а затем проделывает нужные действия более сдержанно и мягко. Он двигается плавно и медленно, каждое его действие сопровождалось протяжным стоном Бёна. А потом Чанёль просто обезумел. Он видит Бэка под собой, извивающегося от удовольствия, слышит тяжелое дыхание и стоны, и ему рисуется картина Бэкхёна с совершенно чужим незнакомым мужчиной. В голове что-то переключается, теперь Бён кажется ему грязным и осквернённым. И тот непорочный верный цветок, каким он представлял его ранее, сейчас вянет в его глазах. Чанёль видит его именно таким и с яростью хочет добить и уничтожить. А Бён не успел ничего сообразить. Без причин и предупреждений Ёль снова становится диким зверем. Бэкхён сжимается от боли, и смазка уже не помогает облегчить её. Чанёль не замечает этого, ускоряет темп и ударяет такого раздражающего его и дрожащего Бёна по плечу, потом следует удар сильнее, по спине. И Бэк, не удержавшись, падает.       Когда Пак прекращает, он запрокидывает голову назад и прикрывает глаза, наконец оставляя Бэкхёна. Адвокат больше не плакал и почти не издавал никаких звуков, кроме хриплого мычания; он оставил бесполезные попытки о просьбах остановиться, потому что так и не смог докричаться до него. А Чанёлю происходящее начинает приносить больше удовольствия, и он буквально теряется в нём, не замечает ни скулящего Бёна, ни его жалобный шёпот. И когда оргазм накрывает Чанёля с головой, он тонет в волне наслаждения и ещё долго не может отойти от эйфории. Но сознание медленно начинает приходить к нему. Пак слышит тихий плач Бэкхёна (явно не от удовольствия). Младший больше не видит его уродливым цветком или неверным любимым человеком; измена Бэкхёна задела его чувства, разозлила до бесов в глазах так, что он даже не мог держать контроль над собой. Но вернёт ли такое оправдание слёзы Бёна обратно или облегчит ему боль? Он и так выглядел неживым, сильно похудел, а здоровья вовсе не было; сломить его морально и физически запросто можно таким поступком. Ёль не хотел приносить боль Бэкхёну, он не любит этого, но обида сорвала крышу, хотелось просто выбить из него и из себя весь тот ужас, что они оба пережили за пять лет.       Бэкхён дрожал, будто бы ожидая новую порцию злости, что вот-вот обрушится на него. И, на удивление, даже не начал испытывать к Чанёлю злость или обиду, Бён понимает все действия и реакцию, и сам себе становится противен, так же, как и Ёль. А того самого начинает колотить не меньше старшего. Лихорадочно дрожа, он пытается взять себя в руки, чтобы напоить Бэкхёна водой и заботливо укрыть одеялом, когда тот уже, просто потеряв все силы, засыпает. Но это похоже больше на потерю сознания, нежели сон.       Безусловно, Чанёль ещё никогда не был так груб к Бэкхёну, если не брать в счёт некоторые аспекты. Когда манерами и мышлением он больше походил на животного, он мог разозлиться и прижать Бэка к стене, что неслабо пугало. Ёль мог небрежно оттолкнуть его, иногда не рассчитав силы, или повысить голос. Всё это было, но единично.       Чанёль дрожит, когда прижимает к себе мирно сопящего парня, но температура тела по-прежнему была низкой, несмотря на то, что Пак накрыл его тёплым одеялом и пледом. Если бы Ёль когда-то не был так сильно увлечен глазами и голосом Бэкхёна, в котором забывался когда тот что-то рассказывал, то помнил бы, что Бён слишком чувствителен к холоду. Любое дуновение может заставить его покрыться мурашками от холода, потому-то он и спасался тёплым свитером, пледом и кружкой горячего молока. Иметь температуру меньше тридцати шести никогда не было для него чем-то из ряда вон выходящих, в то время как Чанёль пытался всеми способами согреть эти холодные руки, отдавал ему все одеяла, а потом просто заменял их собой.       Пак засыпает у Бёна на плече за несколько минут до того, как тот пробудился ото сна. Небольшая боль пронзает всё тело и стягивается тугим узлом в промежности, и Бэк хрипло мычит сиплым голосом. Возможно, всё дело в размерах Пака, что и так был не мал. А потом Ёль стал слишком быстр и резок в ритме, отчего осознание происходящего совсем было потерянно. Бэкхён видел испуганные глаза Чанёля, но уже не реагировал, когда тот звал его. Для него и так сегодняшний день был какой-то революцией, что мозг немедленно потребовал паузы и отключился. Тем самым Бэк перепугал Ёля до чёртиков.       Им понадобилась вся ночь на разговоры, в которых Чанёль часто извинялся за грубость и несдержанность, но Бён просто отмахивался, ему было важнее и интересней другое. Он задавал бесчисленное количество вопросов, Ёль даже не успевал задать свои, едва успевая ответить Бэкхёну, у которого в глазах блестел нескрываемый интерес. Но удовлетворить адвоката коротким ответом было непросто, поэтому Паку приходилось подбирать слова, чтобы унять любопытство.       — Как ты терпел это, Ёлли?       — Так же, как и ты. Было больно.       Парень притягивает Бёна ближе и устраивает его голову на своей груди. Ёль начинает говорить, и тот прикрывает глаза, чтобы слёзы не дали знать о себе и не испортили всё.       — Я думал о тебе. У меня не получалось насильно выкинуть тебя из головы или сердца. Значит ли это, что я слабак? — Ёль грустно усмехается и теперь наблюдает за Бэкхёном даже в темноте. Рука Бёна лежит на его плече, успокаивающе поглаживая. Как бы спокойно он ни выглядел, в душе у него были вихри счастья и боли одновременно. Он кусал губы и подбирал слова, но ни одной рациональной мысли, которая может уверить и успокоить, не было, и он просто тяжело вздыхает.       — Если бы перестал думать обо мне, возненавидел бы. От любви до ненависти один шаг, а так ты всегда держал меня в сердце, как и я тебя.       Бён переворачивается на живот, чтобы смотреть на Пака в упор.       — Мир словно перевернулся, когда я остался без тебя. Всё, что меня окружало, было связано с тобой, и забыть о тебе было невозможно.       Чанёль смущенно улыбается и сильнее обнимает Бэкхёна. Было прозрачно видно, что он смущается таких открытых признаний и пока не готов говорить об этом так просто. Бёну нечего стесняться, а для Чана это новые эмоции. Парни просто обнимались и не говорили, пока Бэкхён, смотря в потолок, не вспоминает кадры такого жаркого вечера и сорвавшегося с цепи Чанёля.       — Ёлли, мне казалось, у тебя не было ни с кем близких контактов.       — Не было, — мурлычет младший, зарываясь носом в волосы Бёна, который уже смотрит на него.       — Где же ты набрался опыта?       — О… — Ёль почесывает затылок и выглядит немного виноватым, но всё же старается как-то лукаво улыбаться, — мы ещё жили вместе, и когда я брал твой ноутбук…       — Ты открывал мою голубую папку, да?