monster

      — Может быть, Вы ответите на этот вопрос, господин Пак?       Чанёль сначала долго смотрит на Бёна, который глядел в ответ с нескрываемым удивлением. Бэкхёну прекрасно известны расстройства Ёля. Адвокат уже давно знает, что его шизофрения проходит в лёгкой форме: бывают приступы, при которых он делает что-то плохое неосознанно. Как, например, он совершал убийства или как однажды чуть не задушил спящего Бэкхёна, который даже не подозревал, что Паку приснился страшный сон — фрагмент ужасного происшествия в детстве, отчего и начался приступ. У Ёля антропофобия. Она в несколько раз сильнее шизофрении. Чанёль боится людей и одного их взгляда. О суде стало известно ещё за месяц, и этот месяц Чанёль соблюдал постельный режим в больнице. И Пак, и Бён знали, на что шли, и Бэкхён уже начинал вести беседы о поведении и тренировать оставаться спокойным (хотя бы внешне) в обществе, но как бы подготовлены они ни были, Бён не мог быть на сто процентов уверен. Он не может отвечать за режим этих его приступов и поведения в целом. И, несомненно, для него было огромным удивлением увидеть Чанёля в зале суда так внезапно. Бэк надеялся, что он поймёт его взгляд, но что-то он понял совсем не так. Ёль не хотел врать, — адвокат запретил ему делать это. Теперь он смотрит только на судью и не видит взгляд изумлённого Бэкхёна. Если бы он только видел.       — Один человек всегда говорил мне: «Ложь может спасти тебя однажды, и принести множество проблем в будущем», но я всегда думал, что «ничего плохого не случится, если я солгу всего один раз». За первым разом следовал второй, а потом я стал лгуном. Этот человек всегда четко понимал, когда я привирал, а когда — нет, и он всегда с лёгкостью, будто видел меня насквозь, повторял: «Ты слишком читаемый».       Бэкхёну кажется, что это конец. Но вдруг слова Чанёля станут важнее и эффективней, чем его?       — Я тот убийца, это правда. От голода я ел людей, выбора не было. Я просто пытался выжить, — Ёль низко опускает голову, как провинившийся. — Мои родители были убиты, а я сбежал. Я жил на улице, меня били, поэтому я стал таким. А потом меня спас тот человек; он не похож на других. Он вытащил меня из того хаоса, в котором я жил, как животное. Он изменил меня и научил быть тем, кем я являюсь, — человеком. Теперь я понимаю все свои ошибки, всё это я делал не по своей воле, а по воле инстинктов.       — Кто же этот человек?       Ёль поднимает голову и смотрит на судью большими глазами маленького ребёнка.       — Я должен сказать, кто это?       — Этого человека мы должны допросить и решить, что делать в итоге.       Пак поворачивает голову в сторону Бэкхёна, и тому нужно лишь слабо кивнуть, чтобы он заговорил.       — Бён. Бэкхён.       Судья одаривает того взглядом.       — Это действительно так, адвокат Бён?       — Да, Ваша честь.       Судья выслушивает мнение присяжных, перед тем, как вынести приговор. Так уж оказалось, что из тринадцати человек восемь были тронуты историей Пака и даже изменили свое мнение, встав на его сторону. Они сами говорили слова в его защиту, и Бёну казалось, что всё выходит лучше, чем он ожидал, но позже он удостоверился, что лишь казалось. Прокурор и его сторонники взяли своё уже в самом конце. Получив разрешение судьи, прокурор выдает:       — Наказания ему не удастся избежать в любом случае.       — Ваша честь, все преступления совершались в связи с тем, что подсудимый имеет умственные отклонения, которые возникли в результате детской травмы. Подсудимый также признается в содеянном.       — Подсудимый Пак Чанёль, вы сознаетесь в содеянном?       — Да, Ваша честь.       Адвокат с прокурором переглядываются. Если бы Бён не был строго воспитан, и у него не была бы отточена, как лучшее лезвие, самодисциплина, он бы не смог промолчать и показал свои эмоции. В итоге он теряет землю под ногами, когда оглашают приговор.       — Суд постановил: признать Пак Чанёля виновным и назначить наказание в виде шести лет принудительной госпитализации в психиатрической больнице для заключённых в связи с заключением врачебной комиссии. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

***

      — Я обязательно заберу тебя отсюда. Скоро мы будем вместе, — Бён пытается улыбнуться, чтобы поддержать и успокоить Ёля, но это сложно как никогда, особенно когда парень, сидя за решёткой, смотрит в его глаза с надеждой, которой у них нет.       Бэкхён кусал нижнюю губу, а слёзы лились беспрестанно. Ёль заставлял одним своим взглядом стать слабым и сломленным. Руки Бёна лежат поверх рук Пака, что схватились за холодные прутья решётки. Бэкхён никогда бы не подумал, что станет причиной таких неприятностей. Но суд особо не разбирался и признал Пака «недееспособным». Его лишили права на собственную жизнь и тем более на мнение. Бэкхён не успел ничего придумать и возразить, но если бы мог, поменяло бы это что-то? Внезапно он оказался бесполезным.       — Я не хочу туда.       — Обещаю, я что-то придумаю. Я не останусь в стороне, наблюдая за этим.       Он прекрасно знает, что у психически больных практически нет надежды на нормальную жизнь. Вытащить кого-то из психиатрии сложно, даже несмотря на положение Бёна; ему это не под силу. Бён Бэкхёну нужно чудо, не иначе. Раньше чудеса мог сотворить для него Чондэ.       Чондэ, который так изменился с тех пор, как Бэкхён стал увлечён именно Чанёлем, не мог поддержать и помочь достойно. Всё, что Бён слышал от него о Чанёле:       — Да что с него взять? Он же псих.       Это распространенное мнение многих парень слышит от своего близкого друга.       Бёна разочаровало и ранило это глубоко внутри, а Чондэ аргументировал своё состояние тем, что Бэкхён однажды полностью отдал своё внимание и время только этому «Ёлли». Ему было так же обидно, как Бёну больно, потому что он до сих пор хорошо помнил, как каждую субботу приглашал друга отдохнуть от работы в каком-нибудь непафосном баре, а воскресенье меланхоличный Бён проводил исключительно дома, и ни один аргумент Кима не мог заставить его провести последний выходной с пользой. Но даже так он всё равно приглашал Чондэ, если не был слишком сильно истощен. Во времена, когда он не мог чувствовать себя и своё тело, он прятался от всего и просто проводил день в одиночестве.       Но когда Бэкхёну в один момент нужна помощь, он просит, и слёзы льются непроизвольно. Ему нужна помощь, которую может предоставить только Чондэ, но он так легко отворачивается от него из-за обиды и ревности к этому резко появившемуся Паку. Он понимает, как эгоцентрично относится к нему, приносит ещё больше боли и заставляет страдать. Но разве ему самому легко? Когда Бён просто произносит имя Чанёля в присутствии Чена, бьёт по его сердцу и вероломно оставляет боль от обиды: он нашёл человека, с которым ему лучше. Чондэ не какой-нибудь гей, который внезапно влюбился и ревнует. Он скучает по тому времени, когда они с Бёном были так близки, совсем как братья. А сейчас своими глазами видит, как для Бэкхёна всё крутится вокруг Чанёля. Бэк просил помощи для Чанёля, поэтому Ким не хочет помогать. Всё, что связанно с ним ненавистно Чену. У Бёна вечно из глаз слёзы водопадом по этому Паку, и Чондэ ненавидит их обоих за это. За то, что парень однажды наплевал на его предупреждения и просьбы, а теперь страдает, но не признает этого. Он скажет, что счастлив только с Паком, и ещё раз попросит помощи за его свободу. Чондэ не первый день бьет кулаками стену от злости на Бёна и на этого поехавшего Чанёля.       Весь последующий год Бэкхён не оставлял попыток добиться того, чтобы Чанёлю хотя бы уменьшили срок. На протяжении года он ходил не на один суд. Они все проходили без самого подсудимого — Пака. Адвокат тщательно готовился к каждому суду и был настроен уверенно, но так и не смог доказать, что Ёль якобы здоров и больше не принесет вреда обществу, это было ложью, и он сам это понимал. У Чанёля психические отклонения, и вряд ли за год (или максимум два) он сможет полностью восстановиться, чтобы в суде точно и уверенно смогли сказать: «Этот человек здоров». Бён также не может быть уверен, что если спустя год Чан выйдет, то не принесёт кому-то вреда. Бэк ходит к нему на нечастые встречи и с каждым новым разом видит в его глазах больше печали и боли; он боится, что в какой-то момент это станет яростью и сумасшествием. Потому-то он и пытается вытащить его из вечного кошмара, который затянулся уже на год, как можно скорей. Бэкхён боится не успеть. Он боится, что Чанёль потеряет эту нежность в себе. Он всегда знал, что Пак не ненавидит людей и убивает не по воле душевной, а из-за страха, что убьют его, что сделали и с его семьей в детстве. Это было большим потрясением, которое оставило огромный след на психике ребёнка. К этому человеку появляется жалость, как бы он ни заслуживал наказания.

***

      А сегодня Бэкхён в последний раз навещает Чанёля. В результате того, что Бён такой упёртый и сдаваться не думает, суд решил изолировать Чанёля в отдельные апартаменты. Место, в которое изолируют Пака, хуже тюрьмы — это пожизненная тюрьма. Его нельзя будет посещать, он будет жить в небольшой камере с бетонной мебелью. В таких условиях можно сойти с ума еще больше, а не излечиться. Бэкхён всю ночь кормил подушку слезами, но не давал об этом знать нервному Чондэ, который сам вызвался подвести его. После их последнего неудачного разговора, который превратился в огромную ссору, им неловко находиться друг с другом. Чондэ, признав себя виноватым и неправым, начинает разговор как можно вежливей, но никто из них так и не извинился.       — Как ты?       — Тебе прямо сейчас припёрло узнать, как я? — совсем не живо отзывается Бэкхён, даже не поворачивая голову в сторону друга. Круги под глазами и бледный цвет лица говорили Чену обо всём, что с ним творится, лучше слов.       — Да, — спокойно выдает Чондэ и сжимает руль руками из-за всех сил. Всё ещё он держит злость.       — Я в порядке.       — Могу я спросить тебя кое о чём?       Чен едва не пропускает поворот, но вовремя резко поворачивает, заставляя Бэкхёна наконец посмотреть на него и лишь кивнуть на вопрос.       — Почему ты так трясёшься за него? — паркуется у лечебницы, смотря на друга в упор.       — Чен…       — Скажи, — Чондэ повышает голос, и Бэкхён поднимает на него совершенно пустые глаза. Нет той радости, которой заряжал его Чанёль, находясь рядом.       — Это сильная привязанность и ответственность за того, о ком волнуешься.       — Зря ты ругался, когда я спрашивал, не влюбился ли ты.       Бэкхён хочет возразить, но Чен, будто предвидев это, резко перебивает.       — Ты влюблён в него.       Бэкхён следил за нервными движениями друга. Было ясно, что Чанёль — обуза для него и их дружбы. Он мешал Чену, когда был с Бэкхёном, а теперь, когда оторван, делает ещё хуже. Чену обидно, что кто-то встал между ними, и он чувствует ревность, как маленький ребёнок. Бён решает оставить друга, так как не раз замечал в его глазах искры злости, и направиться к Ёлю. Он даже не прощается, молча выходит из машины и направляется к двери, провожает взглядом машину Чондэ и только после заходит в лечебницу.       К Чанёлю его пускают не сразу. Только после подтверждения личности и предъявления своего удостоверения его пустили, но ненадолго. Им дали полчаса. Бэкхёну нужно сказать только пару слов, передать пару предметов, и запомнить его глубокие тёмно-карие глаза. Ему нужно запомнить его за полчаса, чтобы лить ведра слёз оставшиеся пять лет.       Бэкхёна заводят в камеру, откуда веет чем-то тяжёлым и жёстоким. Ему внезапно становится грустно и одиноко, словно душу вырвали. Эти полчаса будут для него мучительными, но важными одновременно. Чанёль сидит в смирительной рубашке на каком-то разваливающимся стуле, за старым столом. Всё вокруг подобно зоне, даже хуже. Бён присаживается напротив, держа в руках рюкзак.       — Привет, Чанёлли. Как ты? Я очень волновался о тебе.       На слова Бэкхёна Чанёль даже не дрогнул. Он сидел с низко опущенной головой и, кажется, даже не дышал. Внутри Бэкхёна крики боли и внутренняя борьба с самим собой и мыслями, которые навязываются автоматически. Он боится, что Чанёль изменится и станет намного хуже, намного грубее и безумнее.       Его голос звучит мягко, и от этого веет теплом. Пак так однажды повёлся и просто пошёл за ним домой.       — Я принёс тебе подарок. Помнишь, как тебе понравились те сказки, что я читал? Теперь это твоё, забирай, — Бэкхён протягивает стопку книг, около трёх потолще, а остальные — поменьше, с укороченным сюжетом. Чанёлю всегда нравились те, что больше, потому что он очень любил читать.       — Спасибо, — парень наконец поднял голову, растягивая губы в слабой улыбке. Бэкхёну даже эту уставшую улыбку приятно видеть. Он хочет крепко обнять, но знает, что для него это будет болезненней. Возможно, само его присутствие сейчас рядом приносит боль, но он тоже не железный. Для него всё, что связано с Чанёлем проходит болезненно. Казалось бы, каждую ночь засыпая на своей кровати, плачет от боли, потому что в его памяти есть все моменты с ним. Он спал вместе с ним, а теперь вторая половина кровати пустует. Они почти никогда не занимались там чем-то неприличным, но, будучи просто верным другом или «мамочкой», Бён позволял целовать себя, тем самым связывая их какими-то неопределёнными отношениями. Чанёль был слишком невнимателен к таким мелочам, он не знает в каких отношениях можно быть с людьми и, скорее всего, не догадывается, что сам отчасти является нетрадиционной ориентации. Он просто познакомился с мужчиной, который чересчур ласков к нему, и хотел ответить ему взаимными действиями. Он нисколько не виноват в том, что такими темпами полюбил его. Они решают посидеть в тишине, оба отсчитывали каждую минуту. У них не так много времени.       — Твой друг ещё злится на меня?       — Ему нужно время. Когда он перестанет эмоционировать и примет мои чувства во внимание, он поймёт.       — Из-за меня он злится на тебя.       — Не надо думать об этом. Только не тебе, — губы Бёна образуют любимую улыбку Ёля. Тот смотрит на него, и нутро заполняется теплом; хочется непроизвольно улыбнуться в ответ, несмотря на ситуацию, в которой оказался. Бэкхён улыбался всё так же, но Ёлю чего-то не хватало в нём. Счастья.       Он знает, что сегодняшний день для адвоката — один из важнейших, а ещё знает, что он достаточно разбит, поэтому запросто принял такое решение, как отстраниться или уволиться, но, будучи более трезвым, передумал. Теперь просто временно не принимает участие в судебных заседаниях — ушёл в отпуск. Ёль не настолько глуп, чтобы не распознать очевидное и не понять, что видит Бёна в последний раз. Но всё же очень надеется, что не в последний, а они просто расстаются на некоторое время. Бэкхён всё это время будто бы чего-то ждал. Смотря на Ёля, он смог понять, что тот хочет задать какой-то вопрос или завести какой-то разговор, но ему неудобно делать это и создавать неудобства. Бэк знает его тонкую натуру наизусть, но иногда совсем не может предсказать его слова и действия.       — Бэкхённи больше не вернётся ко мне? — парень резко поднимает голову, и Бён, словно до этого долго задерживая дыхание, выдыхает. Он ждал этого.       — Я старался, Ёль. За этот год у нас прошло около пяти судов, но ни на одном я не смог убедить присяжных, что, несмотря на твои психические расстройства, ты можешь жить полноценно. В твоём деле есть заключение врачебной комиссии, оно не даёт тебе права на личную жизнь. И чтобы мы больше не могли связываться, тебя изолируют. В том месте, куда тебя переведут, ты будешь один, и я хочу попросить тебя…       — Не проси меня ни о чём. Что бы ни было в твоей просьбе, не проси, потому что я не смогу выполнить.       Бён перебивает Ёля сразу, когда тот набирает в лёгкие воздух, чтобы сказать что-то ещё.       — Ты должен дать мне обещание, Ёлли.       — Что мне делать без тебя?       Брови адвоката приподнимаются, а взгляд смягчается. Он касается щеки Чанёля пальцами, вытирая свежую дорожку слёзы.       — Я рядом. Я всегда буду рядом с тобой и всегда буду думать о тебе. А теперь пообещай, — Бён запинается и тяжело выдыхает, он даже не пытался вытереть обильные слёзы, что бежали ручьём. — Обещай мне, что будешь вести себя хорошо, чтобы тебя не мучили.       Пак опускает голову, качая ею. Теперь слёзы сложно прятать и ему.       — Я не могу. Я не отпущу тебя.       — Я больше не вернусь, Чанёль. Сегодня у нас последняя встреча, и тебе лучше хотя бы в последний раз поступить правильно, а не приносить мне боль. Дай мне обещание.       — Обещаю, — сухо отвечает Ёль.

***

      Обычное утро воскресенья проходит у Бёна так же банально, как любой другой день недели. Он откровенно признается, что ему скучно жить и он не видит смысла в этих повторяющихся раз за разом дней, которые проходят в серых тонах. Он просыпается невыспавшимся каждое утро, а каждый вечер вместо чая в его кружке спиртное. Он уже даже к своей работе относится ветрено, и все замечают эту несерьёзность и безразличность. Его рейтинг адвоката значительно снизился, клиентов становится меньше, а существование более бессмысленным. Парень стал каким-то душевнобольным. И что говорить о его личной жизни? Единственный человек, с которым он общается — это Чондэ, его верный друг, который, несмотря на все пройденные ссоры, остаётся рядом, но и он не может стать для него огромным обезболивающем. Его сердце плачет из-за давней влюблённости, Ёль не даёт ему покоя.       Уже теряя силы и ложась в девять (или десять), Бэкхён просыпается уставшим, потому что видит Пака во сне, но даже не может определить, что есть сон, а что — реальность. Он помнит, как прощался с ним, словно это было пару дней назад. Перед ним образ Чанёля и спустя пять лет остаётся неизменным. В нём всегда было что-то такое особенное и волшебное, что согревало Бёна и поддерживало изнутри, но это было только тогда, когда и между ними было это тепло. Если они находились в ссоре или небольшом разладе, он долго-долго обдумывал всё, а успокаивался только когда это тепло между ними возрождалось. Тогда он мог и на расстоянии быть согретым. Но их последняя встреча закончилась, мягко говоря, неудачно. Бэкхён обидел Ёля и точно понимал этот факт, но сделал он это не для того чтобы принести ему боль специально, а чтобы он увидел его таким холодным. Он хотел оборвать эту связь между ними и думал, что забудет всё, а оказалось, что до этого совсем не разбирал своих чувств к нему. Он любил его.       Бён Бэкхён — парень нетрадиционной ориентации, который вовсе не хочет, любя, зависеть от кого-то, будь то мужчина или женщина. Пусть он и являлся чёртовым геем, ему нужна была семья, которую он пытался создать, но тут же бросал это дело. Его взгляды на это примитивны. Ему нужна была карьера, которую он благополучно строил, и удовольствие на одну-две ночи, которое он также получал. У него были совсем недолгие и несерьёзные отношения как с мужчинами, так и с женщинами (с мужчинами определённо больше), но уже тогда он точно понимал, что это ему не нравится, и он не хочет этого. Удовольствие на одну ночь или семья? Он выбирал первое. Но мы не виноваты в том, кого нам выбирает сердце. Бэкхён влюбился в душу Чанёля и больше не смог насильно разлюбить его и влюбиться в какую-то длинноногую красотку, живущую в соседней квартире. Он и спустя пять лет продолжает зависеть от него.       Проводя ночи со множеством парней, Бэк не мог переключиться на кого-то. Бесспорно, все были красивы, успешны, и многие не отказались бы от серьезных отношений с ним, дело в самом Бэкхёне. Как бы ни пытался, он приносит себе этим только боль. А доходя до постели, не контролирует себя и представляет Чанёля. Как бы странно ни было, но в действительности видел его, вглядывался в лицо этого парня, нависавшего над ним и целовавшего его; лицо и имя которого уже даже не помнил, но отчетливо видел силуэт. То ли алкоголь дарил ему эту эйфорию и миражи, то ли он сходил с ума, и сейчас ситуация только усугубилась. Бэкхён страдает от депрессии из-за Чанёля. Худеет всё больше. И уже давно убит морально, а теперь умирает его душа.       Для Бёна, Чондэ был и родителем, и другом. Он никогда не знал, как благодарить его за всю заботу, поддержку и любовь, кроме как упасть перед ним на колени, плакать, то ли от своей никчемности, то ли от счастья, что у него есть Чен. И знал бы Бэкхён, как выглядит со стороны, тогда бы понял, почему так важен другу, что так яро прогоняет его депрессии. Ким видит, как он теряет к жизни всякий смысл. Блеск счастья давно потух в его глазах. Его напрягают эти слова Бёна, которые он произносит так легко: «Если бы был шанс умереть, я сделал бы это, не раздумывая ни о чём». В момент он просто потерял себя, и Чондэ винит во всем Чанёля снова. Для него несложно было догадаться, что Бэкхён влюблён. Он видел, как он смотрит на Пака, и это далеко не материнская любовь или привязанность. Все мужчины Бёна были безразличны Киму, только к Ёлю он относился с опаской и подозрением, а потом, нутром чувствуя, что он не принесет ему счастья, возненавидел. Он испортил его.       Чену приходится приходить к Бёну чаще, чем к себе домой, чтобы позаботиться. Больше некому делать это. Как обычно Чондэ застает его на кухне у открытого холодильника. Он осматривал большой ассортимент, все продукты были куплены Кимом ещё вчера вечером. Лишнего нет, он знает предпочтения друга и купил всё нужное, но он со вчера ни к чему и не прикоснулся. Лишь устало улыбнулся и поблагодарил, затем ушел спать, ссылаясь на то, что плохо чувствует себя. Ещё бы, он слабеет с каждым днём, потому что не ест вовсе. Пьёт алкоголь, а при друге что-то из молочного. Он выглядит так слабо, что, кажется, подует ветер и сломает хрупкого парня.       Чондэ пытается быть строже, но стоит другу поднять пару потерянных глаз, и он не может позволить себе повысить голос, это сделает только хуже. Парень усаживает Бэкхёна за стол и садится рядом, смотря строго, но говоря мягко, с нескрываемой заботой.       — Ты почему не ешь?       — Не голоден.        Чондэ хмурится, а когда приподнимает его футболку, щипает за кожу поверх выпирающих ребер, и Бён хватается за покрасневшее место.       — Синяк останется!       — Останется, потому что ты ничего не ешь, — Чондэ встаёт со стула, а потом перед Бэкхёном оказывается тарелка пасты в соусе и с овощами. Адвокат чувствует какие-то рвотные позывы и отворачивается, заставляя Чена нервно вздыхать.       — Ты меня в могилу загонишь, Бён Бэкхён.       — Чен, — перебивает его тот, — я хотел попросить тебя кое о чём, и когда я скажу, не отказывай сразу.       Ким кивает и садится напротив.       — Пять лет уже прошло, и Ёль, должно быть, вышел, — Чондэ догадывается о его просьбе и уже хочет отказать, но Бэкхён прижимает палец к своим губам, заставляя друга дослушать молча. Он накрывает его руку своей, потому что чувствует, как в нем рождается злость. — За эти пять лет я не просил тебя ни о чём, а теперь прошу всего лишь отвезти меня к нему. Я должен хотя бы проститься с ним, потому что больше не могу, не могу, — Бён хватает руку парня двумя своими и слабо сжимает, опуская голову и старательно держа слёзы, пока возможно. — Сделай это для меня, Чондэ. Это всё происходит со мной… из-за него. С каждым днём я всё яснее понимаю, что это не жизнь и даже не существование, это тюрьма, где я сгниваю в муках. Я не знаю, Чанёль ли проклял меня и пожелал мне такую жизнь. Но мне нужно увидеть его, потому что он единственный человек, о котором я не могу забыть до сих пор.       — Нужно ли мне винить твою ориентацию во всех смертных грехах? — в сотый раз тянет Чондэ, когда они уже сидят в машине, направляясь к месту своего назначения. Бён в первый раз за день улыбается. Несмотря на все отказы, Ким согласился на просьбу Бэкхёна. Он хочет, чтобы такой несчастливый Бэкхён стал счастливым, и, очевидно, что этот Пак одним своим появлением заставит того растянуть широкую улыбку до ушей, для Чена он улыбается слабо, как будто делает одолжение, чтобы друг не чувствовал себя бесполезным и ничтожным. А для Ёля самой широкой улыбкой. Отдаёт ему всю душу. Но Бён не слишком счастлив и рад душой, каким выглядел снаружи, он боялся. Боялся, что пять лет прошли не так, как он ожидал и Ёль точно натворил каких-то глупостей. Или же прошли нормально, только теперь он вышел другим человеком, и Бён делает ошибку сейчас. Что встретившись с ним, обречёт себя на смерть, потому что своим появлением разозлит его и разбудит ненавистного убийцу. И да, Бэкхён всё время боялся только этого. Он прекрасно осознавал, что своими словами может ранить его, потому что он не так поймёт, и это сподвигнет его на что-нибудь безумное. Бён ожидал от него хоть какую-то реакцию и протест, а услышав сухое согласие, был поражен. Потому что Ёль был совсем не такой. И последующие годы он жил в вечном страхе. Ёль стал его фобией и его ночным кошмаром. Он насколько преувеличивал всё в своей фантазии, что дошло до какого-то безумия. У него пропал сон из-за страха, что Пак сможет убить его во сне, и не ел, потому что еда вызывает у него отвращение из-за бессилия. Банально открыть глаза и встать с кровати становилось всё сложнее для него, и он гадал. Любит его Чанёль или ненавидит? Или чувствует к нему какие-то амбивалентные чувства ненависти и любви одновременно. Бэкхёну сложно будет поверить в то, что Пак разлюбил его, потому что он помнил его наполненные любовью глаза.       Бэкхёну не нужно говорить Чену что-то ещё, поэтому он просто молча выходит из машины и направляется ко входу в лечебницу. Внезапно сердце начинает колотиться, и он слышит этот один стук за другим и приподнимает уголок губ в незаметной улыбке. Ещё утром, проснувшись, но не открыв глаза, он старался не делать лишних движений, потому что ему едва хватает сил на то, чтобы билось сердце, а теперь он стоит в паре шагов от пока неизвестно чего. Либо он увидит Чанёля, либо уедет ни с чем. И если уедет ни с чем, несомненно, проплачет всю ночь. Это будет последним ударом для него.       Он поднимается на три ступеньки, приближаясь к входной двери, на секунду задерживается. Слышит удары сердца громче, а дыхательные пути перекрываются, но эта нехватка воздуха доставляет какое-то извращённое удовольствие. Поднимается ещё на две ступеньки, и внутренний убитый мир начинает поглощать его в себя. Он не готов. Не сможет. Внутреннее существо, словно червь, уверяет его о полном провале и велит отступить назад, и Бэк хочет ступить на одну ступень ниже, но вместо этого поднимается ещё на одну, и что-то резко заставляет его буквально полететь вниз. Ступени под ногами он совсем не ощущал.       Запястье парня грубо сжимают до боли, а потом тянут, и Бэкхён с трудом удерживает равновесие, чтобы не полететь вниз со ступенек к хренам собачьим. Он ударяется лицом о, как ему показалось, каменную стену, но когда открывает глаза, видит человека. Бён врезался тому в грудь, и ему стыдно поднять глаза, чтобы принести извинения. Ему легче стоять с низко опущенной головой, чтобы человек видел, что ему действительно жаль, но не заговорить и посмотреть на него. Сейчас Бён — ходячий и говорящий труп, и даже если хватит уверенности что-то сказать, то это будет неживой хриплый шепот.       Бэк хотел поднять голову, что-то невнятно пролепетать и убежать со всех ног, даже если бы он потратил тогда все свои силы, такие ситуации ему совсем не нравились. Он всегда хотел либо ущипнуть себя и проснуться, потому что когда всё слишком плохо и доходит до предела, он не упускает надежду на то, что это сон, либо густо краснеть от стыда за свою неловкость и исчезнуть в мгновение ока, иногда забывая кинуть такое простое «извините». Но сейчас его лишают всех действий. Мужчина не держит его, но у Бэкхёна припирает дыхание, когда он узнает этого мужчину и смотрит теперь на него в упор, как и тот на него. Бэкхён не любит всякие сопливые истории про любовь и трепетную «влюблённость», он не понимал этого глупого поведения влюблённых в фильмах или книгах. И как можно хранить чувства к одному человеку на протяжении многих лет, если он предал и причинил боль? Всегда ему казалось что-то такое невозможным, потому что перенести предательство, боль и невзаимность отнюдь не легко. Но он не замечал себя и свои чувства все эти годы. Он хранил свои чувства, и глупцом был уже он, потому что, перетерпев всю эту боль, увидел Чанёля перед собой, ещё и так близко, а все чувства и сердце сдавило какой-то ядовитой проволокой с шипами. Ему было больно и сейчас, но эта боль не может добить его. Внутри всё просто взрывалось от происходящего и от взгляда Ёля в его глаза. В глазах можно было увидеть другого Чанёля, но некоторые детали оставались для Бэкхёна запечатлены. Длинные спутанные ресницы, пухлые покусанные губы, родинка на носу. Он делает акцент на губах. Они выглядят мягкими и тёплыми, и он не упускает тот момент, когда в его голове проскочила мысль о поцелуе. Бэкхёну стоит лишь пошатнуться и отмереть, часто моргая и отрываясь от его глаз, потому что сдерживать слёзы становится труднее с каждой секундой. Не только Бэкхён разглядывал Чанёля, но и Чанёль искал что-то исключительно в его глазах.       Бэкхён первый пытается заговорить, даже не смотря на собеседника. Он едва успевает произнести «Привет» с натянутой улыбкой, и Пак хватает его лицо. Бён чувствует, как что-то мягкое и тёплое сминает его губы очень трепетно. И когда он был готов потерять сознание то ли от нехватки кислорода, то ли от нахлынувшего счастья, руки Пака обхватили его талию. Тогда Бэкхён мог наконец не тратить силы на то, чтобы не упасть из-за дрожащих ног и просто полностью отдаться чувствам, жадно отвечая на поцелуй и держась уже за пиджак Чанёля. Бэкхёну нужна ещё минута их поцелуя, и он отрывается, чтобы жадно вдохнуть воздух. Глаза полны слёз, и чтобы Пак не заметил этого, Бэк крепко обнимает его, утыкаясь носом в шею. Парень вдыхает запах, дарящий эйфорию, совсем не изменившийся, и прикрывает глаза. Слёзы падают на кожу Чанёля, и он обнимает Бэкхёна крепче. А сам Бён не может сказать, от счастья или боли плачет, но слёзы настолько стали обыденны для него, что он сравнивает их с такой же нужной ему потребностью, как моргать. Так же и для Чена. Бэкхён плачет — ничего необычного, даже пытаться успокоить не нужно.       Бён хнычет, скулит, всхлипывает и получает от Чанёля ещё больше ласки. Тот поглаживает парня по затылку, чуть разлохмачивая волосы, гладит плечи, а когда перемещает руки на спину, касается как-то интимно медленно, Бён притихает. Он отрывается и смотрит на Чанёля в упор красными заплаканными глазами. Ёль даже с небольшим испугом в глазах рассматривал слабого хрупкого Бёна.       — Ты… Мы едем ко мне.       Ёль распахивает глаза.       — К тебе?       — Да, — Бэкхён протирает глаза ладонями, размазывая слёзы по щекам, как ребёнок, и продолжает говорить твёрдо. — Ты должен быть со мной. Мне… трудно без тебя.       Чанёль до конца старался не заплакать, но не смог не смотреть в глаза Бёна. Это не заставило его оставаться таким бесчувственным, и он спрятал слёзы, утыкаясь в плечо Бэкхёна.