Sixteen years

Этим вечером Нико из Лондона позвонил маме. — Алло? — Привет, мама. — Как ты? — Хорошо, спасибо. Он сделал глубокий вдох. Он размышлял о том, чтобы позвонить маме, по меньшей мере 2 часа, прежде чем окончательно решил сделать это. — Мне нужно спросить у тебя кое-что. — Ты в порядке, Нико? У тебя взволнованный голос. Сина повернулась с Кеке, который смотрел на нее. — Да, все в порядке. Просто я хочу поговорить кое о чем с тобой, потому что я не понимаю, поэтому я подумал, что, может быть, вы с папой знаете, что делать. — Конечно, милый. Рассказывай. — Понимаешь, мой лучший друг… — Льюис? — она бросила обеспокоенный взгляд на мужа. — Да. — Что с ним такое? — Я не знаю. Вы оба знаете, что я знаком с ним очень давно. Он мне нравится и он единственный мой друг, которому я полностью доверяю. — Да, мы знаем об этом, Нико. — Я не понимаю, что с ним происходит. Всякий раз, когда я его вижу, я чувствую себя очень плохо. Как будто у меня все болит. Словно в меня вонзили нож. — Он подвел тебя или разочаровал как-то? — Нет. Нет, я говорил тебе, что мы очень хорошо ладим. Поэтому я и не понимаю. Он мне как брат, но мне больно видеть его. И все возвращается к нормальному состоянию, когда он уходит. Когда просто уходит из моего поля зрения в самом деле. — Понимаю. — Думаешь, я вроде как… ненавижу его, но не знаю об этом? — он не хотел рассказывать ей, что плакал недавно. — Нет. Она посмотрела на Кеке, а тот медленно покачал головой. — Я не думаю, что ты ненавидишь его, — женщина беззвучно проговорила губами «помоги мне» своему мужу, а тот проговорил в ответ — «не говори ему». — Знаешь, может быть, ты просто сильно устал из-за гоночного сезона. Ты чувствуешь огромное давление и просто бессознательно срываешься или вымещаешь злость на него. — Я не знаю. Но мне на самом деле больно, мам. Физически. — Я понимаю, сынок. Но не знаю. Что это может быть в таком случае. Мне жаль, Нико. — Можешь спросить у папы? — Да. Он услышал, как она его позвала. — Да, Нико? — Привет, папа. Мама рассказала тебе? — Нет, но я догадался, что это о том, о чем мы говорили несколько лет назад. — Да. Не знаешь, что я могу с этим сделать? — Ты ничего не сможешь сделать с этим, Нико. — Что? Что ты имеешь в виду? Мне будет больно каждый раз, когда я буду видеть Льюиса, на протяжении всей жизни? — Возможно. Слушай, у тебя есть девушка? — Нет. — Это хорошо. Тебе больно, потому что ты должен найти кого-то. — Что? — повторил Нико. — Мне нужно найти девушку, чтобы боль ушла? Это не имеет смысла, папа. — Это не обязательно должна быть девушка. Ты веришь в родственные души? — Не очень, а что? — Потому что тебе нужно найти свою вторую половинку. Это единственный способ избавиться от боли. — Что? Я не уверен, что понимаю. — Нечего понимать, сынок. Просто имей в виду, что твоя вторая половинка заставит боль исчезнуть. — Но как это связано с Льюисом? Нико был в замешательстве. Он никогда даже не интересовался этой историей о половинках. — Я не знаю, Нико. — Я даже не верю во вторые половинки. — Да, я знаю об этом, но я также знаю, что Льюис тебе дорог и ты не хочешь быть вдалеке от него, правда? — Правда. Они поговорили еще немного, и Нико вскоре повесил трубку. Все, что сказал его отец, смутило его. У него были девушки. Что, если он уже встретил свою вторую половинку, но не понял, что это она? Он вздохнул. В любом случае он ничего не мог поделать. У него не было никакого лучшего объяснения.