19 августа
28 июня 2016 г., 15:06
Что ж, всё могло быть и хуже, размышляла Эмма, наблюдая за первым танцем Дэвида и Мэри Маргарет. Первым в качестве жениха и невесты, разумеется.
Мэри Маргарет отлично выспалась, Дэвид был спокоен. Киллиан, к удивлению Эммы, обходился без своих шуточек и намёков, всем своим видом демонстрируя, что более идеального шафера и придумать нельзя. И если в начале дня Эмма косилась на него с подозрением, то после церемонии расслабилась. То ли дело было в его нормальном поведении, то ли в паре бокалов шампанского, она понятия не имела. Да это было и неважно, тем более сердце сладко сжималось от переполнявших чувств, а на глаза то и дело наворачивались слёзы счастья за сестру.
— С тебя танец, помнишь? — прозвучало над ухом, и Эмма повела плечами.
— Я передумала.
— Можешь считать, что тебе повезло, потому что я, — он интонационно выделил местоимение, — не передумал.
— Не знаю, куда деваться от счастья, — неохотно съязвила в ответ Эмма.
— Да ладно тебе, Свон! — настаивал Киллиан, опускаясь на стул напротив неё. — Неужели ты не можешь просто расслабиться на свадьбе сестры? Она ведь наверняка будет рада, когда увидит, что ты получаешь удовольствие от праздника, не думая о том, что нужно всё контролировать.
— У меня нет привычки всё контролировать!
— Ага, а у меня крюк вместо левой руки, — хмыкнул он и тут же поднял руки, демонстрируя, что обе кисти на месте. — Идём! Тебе понравится.
Этого-то Эмма больше всего и боялась. Вчера он вовлёк её в танец без музыки буквально на несколько шагов, и Эмма и за эти жалкие полсекунды успела понять, что что-то не так. А сегодня это будет полноценный танец, в котором она будет видеть напротив себя эти невозможные глаза никак не меньше четырёх минут. Поэтому...
— Нет.
— Сколько ещё шампанского тебе нужно выпить, чтобы ты согласилась? — осведомился Киллиан. — Или, может, стоит предложить даме ром?
— Киллиан, предложи себе оставить меня в покое! — не сдержалась Эмма. — Я оберегаю твою наверняка тонкую душевную организацию: ты бы не справился с таким потрясением.
— В самом деле? — уточнил Киллиан. — Может, это ты бы не справилась?
Эмма так и не поняла, что возмутило его больше: то ли то, что он был прав, то ли то...
Что он был прав.
И они оба это понимали.
Поэтому она залпом осушила оставшееся в бокале шампанское и, поднявшись, протянула Киллиану руку.
— Веди, пират.
— Виват, ваше высочество, — одобрительно произнёс он, тоже вставая.
Эмма пожалела о своём решении в тот же миг, как только они заняли место на танцполе, потому что мерзавец был хорош. Настолько хорош, что она и думать забыла о том, что не умеет танцевать, полностью отдавшись на волю музыке. И самую малость — умелым рукам. Поначалу она пыталась не смотреть ему в глаза и упрямо смотрела вперёд, но это продолжалось буквально несколько секунд: до тех пор, пока она не осознала, что смотрит на губы Киллиана, и не вздёрнула резко подбородок. Так что теперь он кружил её в танце, сжимая её пальцы, скользя рукой по талии и крепко удерживая взгляд. Его глаза, поначалу смеющиеся, с каждым шагом становились всё серьёзнее, и когда он в один момент подался ближе, Эмма широко раскрыла глаза, боясь, что он сейчас её поцелует. Но пока она пыталась сложить из мечущихся в голове мыслей хоть какое-то подобие решения, как же ей себя вести, Киллиан, склонившись к её уху и опаляя дыханием шею, вполголоса сказал:
— Язык танца — единственный из языков, которому не требуется переводчик.
Эмма была бы рада спросить у него, что именно он имел в виду, и обязательно бы спросила, если бы в эту самую секунду он не притянул её к себе так тесно, что между ними не проскользнуло бы и крыло бабочки, и не поднял ладонь чуть выше. Эмма вздрогнула, когда кончики его пальцев коснулись обнажённой спины в глубоком вырезе платья, но Киллиан не отпустил. И пока он водил одной рукой по её спине, а пальцами второй поглаживал тыльную сторону её ладони, она читала его взгляд, как раскрытую книгу. Очень, очень откровенную книгу, каждое слово которой заставляло краснеть и облизывать постоянно пересыхающие губы.
«Танец не лжёт», — мелькнуло в голове, когда музыка закончилась, а она продолжала испуганно смотреть на Киллиана.
Но уже в следующий миг отпрянула и, ухватившись за юбку, присела в нелепом реверансе.
— Свон, — приподнял брови он, когда она уже собралась бежать, и выразительно обвёл взглядом зал.
«Заметят. Конечно, заметят, если я сейчас сбегу!»
— Так-то лучше, — довольно кивнул он, беря её за локоть и снова привлекая к себе. — Я был прав, — произнёс скорее утвердительно и тут же пояснил: — Ты сама хочешь поцелуя со мной.
— Не больше, чем оказаться в ледяной пещере, — взяв себя в руки, с достоинством ответила она. — Спасибо за танец.
Остаток вечера Эмма его избегала. Пила шампанское, старалась не отходить далеко от остальных подружек и отчаянно сопротивлялась желанию найти его среди гостей. Поэтому когда Дэвид наконец объявил, что сейчас все гости приглашаются во двор смотреть фейерверк, с облегчением выдохнула.
Эмма, стараясь быть незаметной, вышла на террасу и заняла место у увитой белоснежными цветами колонны. Остальные парами потянулись во двор, и зал ресторана опустел, как и терраса. Эмма стояла здесь одна, осторожно, чтобы не помять цветы, прислонившись плечом к колонне и сложив руки на груди.
Когда справа от неё послышались шаги, она лишь устало вздохнула, осознав, что бежать больше некуда.
— Люблю фейерверки, — негромко сказал Киллиан.
— А я их боялась в детстве, — отозвалась Эмма. — Как только слышала залпы, сразу убегала в дальнюю комнату и пряталась под одеяло.
— Я жил в небольшом городке, у нас не устраивали таких праздников. Так что впервые я увидел фейерверк, когда поступил в колледж.
Эмма повернулась к нему и с сомнением вгляделась в лицо. «С чего вдруг такая откровенность?» — интересовалось язвительное сознание, пока сердце часто колотилось в груди: Эмма не могла вспомнить, чтобы человек, которого она знала второй день, был с ней настолько искренен. Она и сама не доверяла людям, потому что они умели предавать, в отличие от животных, и эти ощущения были для неё непривычны.
Первый залп фейерверка окрасил цветы алым, второй — синим.
В третьем отблеске — розово-фиолетовом — Эмма просто попросила:
— Киллиан, поцелуй меня.
Внутренне сжалась, ожидая ехидного замечания, но не дождалась: он сделал короткий шаг в её сторону и, приподняв её подбородок, поцеловал. Мягко, нежно до дрожи, словно пытаясь доказать, что вся едкая язвительность осталась за пределами этого поцелуя. Поцелуя, который становился всё более настойчивым, выбивая почву из-под ног.
Эмма обхватывала Киллиана за плечи, тянула за галстук, ерошила ладонями волосы, пока он одной рукой жёг спину, а второй под тканью юбки скользил наверх по бедру.
И когда он предложил ей уйти, она не стала спорить — лишь молча кивнула и на ощупь подхватила клатч со стеклянного столика, куда положила его, выйдя на террасу.
Эмма понятия не имела, что с мужчиной может быть настолько хорошо: казалось, что Киллиан чувствовал её лучше, чем она сама, и предугадывал каждое её желание. Его губы не оставили на ней ни одного живого места, а пальцы выжигали отметины по всему телу.
«Мэри Маргарет меня убьёт», — подумала она какое-то время спустя, ещё не успев отдышаться.
— Дэвид меня убьёт, — вторил её мыслям Киллиан, и она едва сдержала смешок.
— Может, всё будет в порядке? — предположила Эмма, поворачиваясь к Киллиану и вырисовывая круги на его груди. — Он может за нас порадоваться...
— С какого момента? — хмыкнул он. — С того, как я скажу ему, что уложил в постель младшую сестру его жены? Которую он уже давно, кстати, считает и своей младшей сестрой?
— Ха-ха, — скривилась Эмма, но тут же дерзко улыбнулась: — Можешь свалить всё на меня.
— А ты тоже немного пиратка, Свон, — одобрительно произнёс Киллиан, перехватывая её спускающуюся ниже руку.
— Быть пираткой веселее, чем принцессой, — подмигнула она и, приподнявшись на локте, потянулась за поцелуем.
