strange question

      Намджун выходит из душа, вытирая влажные волосы и непринужденно насвистывая мотив новой песни AOA. Сегодня был довольно насыщенный день, и усталость, скопившаяся за день, заставляет лидера думать лишь о постельке, мягкой подушке и теплом тельце любимого Джина под боком. Мон улыбается своим мыслям, проходя мимо комнаты Хоупа и Шуги. Удивительно, но после того, как группа переехала в новое, более просторное общежитие, все как-то негласно разделились по парочкам. Хосок и Юнги, Намджун и Джин, Чимин и Чонгук, ну и Тэхен, который, не успев толком переступить порог нового дома, унесся в самую дальнюю комнату, и закрылся там, заявляя, что это теперь его личные апартаменты. Да никто особо против и не был.       — Намджун-а! Нам срочно надо поговорить! — в комнате лидера встретил возбужденный Джин, который разве что не подпрыгивал в нетерпении на кровати.- Что происходит с нашими детьми?! Сначала Хоби и Юнги, теперь и 95-лайн, еще и малыш как-то странно себя ведет. Джун-и, скажи, я старый? — неожиданное окончание монолога старшего, заставило Мона остановиться посередине комнаты и удивленно уставится на возлюбленного.       — Чего? Джин, с тобой все в порядке, ты чего за бред только что на меня вывалил? — нервно усмехается Нам, присаживаясь осторожно на край кровати. Точнее кроватей, двух, сдвинутых вместе, кроватей. — Наши, как ты выразился, детки уже взрослые парни, а «малышу» уже двадцать первый годок идет. И причем тут старый-то? Ты у меня самый молодой, самый красивый и вообще идеальный! — лидер улыбается, берет руки парня в свои и целует каждый пальчик. Успокаивая и одновременно вызывая дрожь желания в теле любимого.       — Но они же еще такие маленькие! Чимин и Ви еще совсем глупые и наивные, а Гукки, хоть и строит из себя альфа-самца на самом деле очень стеснительный и неуверенный в себе мальчик… — под конец предложения голос старшего переходит в шепот, ибо губы Джуна начинают путешествовать по шее блондина, осторожно покусывая, стараясь не оставлять следов.       — Я поговорю с ними завтра, хорошо? Постараюсь выяснить, что там у них за любовные треугольники с квадратами, а сейчас я хочу попробовать кое-что, о чем мне вчера рассказал Джексон, — Нам ухмыляется и затыкает собирающегося возразить Сокджина поцелуем.       — Хорошо? — после нескольких минут жаркого, глубокого поцелуя, переспрашивает лидер.       — Хорошо, — задыхаясь, отвечает блондин, сам уже притягивая любимого к себе.

***

      — Чон Чонгук! — Пак с горящими глазами влетает в комнату, чуть ли не с ноги открывая дверь.       Его встречает абсолютно пустая спальня. Чимин расстроено плюхается на кровать и обводит пустым взглядом помещение. Чонгука в общежитии нет. Ну, если только макнэ не прячется где-нибудь под кроватью или в шкафу, в чем рыжий очень сомневается, это явно не в характере их своенравного Чонгука.       — Ну, вот! А я только собрался с духом для разговора, — Пак грустно усмехается и поднимается с постели, собираясь пойти в комнату к хенам или Ви, говоря себе, мол «Не судьба, Пак Чимин».       Уже подходя к двери, Чимин вспоминает о таком великом и очень полезном изобретении человечества, как телефон. Рыжеволосый чуть не прикладывается головой об дверь, сокрушаясь своей тупости.       — Чимин-а, ты и правда дебил, — вспоминает парень высказывание лучшего друга.       Пак хватает свой смартфон, валяющийся на полу возле кровати, и как никто на него еще не наступил, и чуть подрагивающими руками, ищет в списке контактов нужный.       После почти десятка монотонных гудков, в трубке раздается раздраженный и слегка нетрезвый голос их макнэ, заглушаемый громкой музыкой:       — Слушаю, хеен, — последнее слово Чон противно тянет, явно издеваясь над старшим.       — Чонгук-а, где ты? — удивленно выдыхает Чимин, понимая, что нормального разговора сегодня точно не получится.       — А тебе какая разница? Твой Тэ-Тэ сегодня занят и не может уделить тебе внимание, хеен? — макнэ смеется и, похоже, выходит из помещения, потому что музыка сменяется шумом транспорта и громкими голосами людей.       — Где ты, Чон Чонгук? Не заставляй меня идти к менеджерам или Намджун-хену, говори сейчас же! — Пак злится. И непонятно, то ли от того, что Чон сейчас развлекается, по всей видимости, в клубе и там стопроцентно есть подвыпившие девушки, готовые со всеми и на все. То ли потому что просто волнуется за малыша Гукки, ведь мало ли что может случиться с парнем в половину первого ночи неизвестно где.       — «Octagon Club», жду полчаса и выключаю телефон, хен, — парень пьяно смеется и сбрасывает.       — Маленький… сученыш, — шипит Пак, хватая со спинки кровати парку и натягивая снэпбэк, который вот уже вторую неделю забывает отдать Юнги-хену.       Чимин без стука залетает в комнату старших, и тут же смущенно пищит из-за открывшейся перед ним, картины. Пак резко разворачивается на сто восемьдесят градусов и закрывает глаза ладошками.       — Я-я п-пойду прогуляюсь, — смущенно шепчет рыжий, сгорая от стыда и смущения, — П-простите, что помешал.       Чимин выбегает за дверь. До него доносится громкий смех Мона, потом звук шлепка и возмущенный возглас Джина, после которого смех лидера обрывается.       — Ну и дурдом, — тихо бормочет парень, подставляя горящие щеки ветру, в надежде хоть немного их остудить. Через двадцать минут он должен быть на другом конце города.       И да, он точно убьет этого окончательно потерявшего совесть макнэ!