strange question

      Чимин залетает в клуб через восемнадцать минут тридцать семь секунд. В помещении мерзко воняет дешевыми сигаретами и алкоголем. На танцполе двигаются пьяные тела, сливаясь в подобии танца. Пак морщится, он никогда не любил подобные заведения.       Парень вглядывается в толпу, щурит глаза, пытаясь сквозь пелену сигаретного дыма рассмотреть силуэт своего непутевого одногруппника. Через несколько минут, когда глаза уже начинают слезиться от напряжения, он наконец замечает Чонгука, очень пьяного Чонгука, за барной стойкой. Чимин, стараясь дышать через раз, потому что от здешнего запаха уже сильно тошнит, пробирается к Чону.       — Чон Чонгук, сейчас же идем домой! — Пак еле сдерживается, глядя как макнэ переводит на него мутный взгляд и расплывается в совершенно дебильной улыбке.       — Хен, привет, — Чон моргает глазами, словно пытаясь сфокусироваться на старшем.       — Я говорю, домой! Быстро! — Чимин тянет младшего за рукав и чуть ли не рычит от досады и раздражения, когда тот валится на него как мешок с рисом.       — Х-е-ен, я не пойду домой… Я пойду танцевать! С тобой! Пошли! — Чонгук, каким-то чудом, встает на ноги и, шатаясь, пытается увести старшего на танцпол.       — Нет, Чон Чонгук, мы возвращаемся в общежитие! А завтра я такое тебе устрою… — последнее Пак уже бурчит себе под нос, таща неадекватного макнэ на выход.       Чимин с великим трудом запихивает тушку Чона в такси, где тот сразу же отрубается, роняя голову на плечо хену. Пак на это лишь глубоко вздыхает и треплет младшего по волосам.       — Глупый маленький макнэ…

***

      Утро встречает Чона-младшего пронзительным визгом Джина — похоже, Ви снова стащил что-то из продуктов для готовки завтрака, ну или Намджун-хен опять что-то разбил. Чонгук открывает глаза, тут же закрывая их, потому что солнце, пробивающееся сквозь неплотные занавески, слепит нещадно. Парень приглушенно стонет от впивающейся в мозг головной боли и посильнее заворачивается в одеяло.       — Проснулся, алкоголик? — мягкий, серьезный голос рыжего хена, раздавшийся над ухом, заставляет Чона снова попытаться открыть опухшие веки.       — Чим-хен? — Чонгук щуриться, фокусируя расплывающееся зрение. — Воды…       — Воды? — усмехается старший, — Ну, на тебе воды!       В тот же миг на голову макнэ выливается кувшин ледяной жидкости. Чон с оглушительным криком вскакивает с кровати и, давя в себе все нецензурные слова, которые так и рвутся наружу, пытается отряхнуться.       — Выглядишь сейчас как собака, — смеется Пак и присаживается на сухую сторону постели младшего, внимательно рассматривая парня.       — Чимин, ты совсем охренел что-ли?! — Гук пытается сдерживаться изо всех сил, чтобы не высказать парню напротив все, что он о нем думает на данный момент.       — Чимин-хен, — привычно поправляет старший и тут же его взгляд становится серьезным и даже слегка злым, — Это я-то охренел? Напомнить тебе, кто вчера без разрешения ушел из общежития, нажрался в долбанном клубе, как последний алкаш, что на ногах стоять не мог, а потом еще и вырубился в такси, из-за чего мне пришлось тащить этого кого-то на себе на четвертый этаж! — Пак выглядит разозленным и расстроенным, из-за чего младшему становится слегка стыдно, но лишь немного, сильнее его задевает этот «родительский» тон и нравоучительные слова. Сколько уже можно считать его ребенком?!       — Спешу напомнить, хе-е-ен, что я уже совершеннолетний и официально могу посещать такие заведения, пить алкоголь и заниматься кое-чем еще… — Чон хищно улыбается, глядя на растерянное лицо Чимина, который явно не такой реакции ждал от макнэ.       — Ч-Чего? — весь пыл старшего мигом сходит на нет, а в голове почему-то становится пусто после этих слов.       — Того, хен, того, поговорим, когда перестанешь строить из себя мою мамочку, с этой ролью у нас превосходно справляется Джин-хен, и когда начнешь уже воспринимать меня как взрослого человека, — поставив своеобразную точку в этом диалоге, Чонгук выходит из комнаты, намереваясь принять душ и найти таблетку от головы, ибо боль становилась тем временем все сильнее и сильнее.       Чимин еще минут пять сидит в ступоре на кровати младшего, осмысливая его слова и прислушиваясь к шуму воды, доносящемуся из ванной. Затем парень встает и выходит из комнаты, игнорируя призыв Джина к завтраку. Чимин накидывает куртку, скрывает глаза солнечными очками и выходит из общежития, так и не сказав никому ни слова. Паку нужно подумать над всем этим и пустой зал для практик сейчас просто идеальный вариант.