Часть 4.
6 августа 2016 г., 06:06
Чимин не появляется в общежитии до самого вечера, у ребят сегодня долгожданный выходной, поэтому особых проблем, связанных с его отсутствием не возникает.
Волнуясь за согруппника, остальные мемберы и менеджеры целый день обрывают телефон парня. Однако, ни на один из сотни звонков ответа так и нет.
Пак возвращается в начале одиннадцатого, выдохшийся, и, отказавшись от ужина, сразу же закрывается в комнате, падая на кровать и втыкая в уши наушники, ясно давая понять, что видеть он сейчас никого не хочет.
— Что за херня творится с малым? — озвучивает, наконец, мучающий всех вопрос Юнги после почти получасового молчания.
Парни, все, кроме Тэхена, который был на съемках своей дорамы, и, естественно, Чимина, сидели в гостиной. По телевизору шла очередная муть, на которую никто не обращал внимания.
— Не знаю, хен, — как-то растерянно отозвался лидер. — Похоже, вчера или сегодня утром что-то произошло. Что-то такое, что выбило его из колеи. Ты же знаешь, Чимин слишком впечатлительный и принимает все близко к сердцу.
— Ты обязательно должен поговорить с ним завтра! — строго смотря на Намджуна, говорит Джин.
Лидер отвечает кивком, и задумчиво поглядывает на самого младшего, слегка хмурясь.
Чонгук, вслушиваясь в диалог хенов, старательно делал вид, что ни при чем. Хотя внутри его сгрызало чувство вины.
— Я спать, — буркнул остальным младший, поднимаясь с кресла. Если он останется тут еще хоть на пару минут, его совесть точно заставит сознаться, что это из-за него Пак расстроен. А он не хотел еще и осуждающих, или хуже сочувствующих, взглядов от старших.
— Чонгук-и, ты плохо себя чувствуешь? Обычно ты не ложишься спать так рано, — Джин, как всегда, слишком внимательный и чересчур заботливый.
— Все в порядке, хен, просто хочу выспаться перед завтрашней фотосессией. — Чон, натянув фальшивую улыбку, пожелал всем спокойной ночи и поплелся к себе.
Уверенный, что Чимин видит десятый сон, парень тихонько заходит в темноту комнаты и аккуратно, всеми силами стараясь не разбудить старшего, проходит к кровати.
— Чонгук, — доносится голос с противоположной стороны комнаты, совершенно не сонный, надо заметить, голос.
— Хен? Не спишь? — удивленно, чуть запинаясь спрашивает макнэ.
— Не могу уснуть. Подойди сюда, — слышится шорох одеяла, Пак приподнимается на кровати и тянется рукой к настольной лампе, стоящей на тумбочке возле кровати.
— Не включай! — рявкает Чон, выкидывая руку вперед в останавливающем жесте.
— Что? Почему это? — удивленно спрашивает старший, но послушно убирает руку от лампы.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, но мне будет легче это сделать в темноте, — почти шепотом произносит Чонгук и подходит к кровати хена, аккуратно опускаясь на нее.
Чонгук даже на довольно большом расстоянии от Чимина чувствует тепло его тела, чувствует, как он нервно подергивает ногой под одеялом и слегка шипит от боли — похоже, снова потянул мышцы.
— Так что ты хотел сказать?
— спрашивает Пак, пытаясь рассмотреть лицо донсена в темноте. Он удивленно охает, когда чувствует длинные пальцы Чона на своей стопе.
— Что ты делаешь?
Гук не отвечает, лишь улыбается в темноте. И крепко держит ногу хена, когда тот пытается вырваться.
— Я хотел извиниться. Чимин, прости меня за сегодняшнее утро, я не хотел. Я был зол, и у меня было жуткое похмелье, — младший усмехается и переходит на лодыжку, аккуратно разгоняя кровь и массируя напряженные мышцы, — И я просто сорвался на тебе, прости меня, я дурак. — Чонгук виновато улыбается и поднимает, уже привыкшие к темноте, глаза на Чимина. Тот сидит с шокированным выражением лица и не поднимает взгляд от одеяла. — Чимин?
Неожиданно, до Чона доносится тихий всхлип и полузадушенный стон. Старший тут же испуганно двумя руками закрывает рот и поднимает ошарашенный взгляд на макнэ.
Через секунду Чимин резко дергается и вскакивает с кровати. Чонгук, распахнув от удивления глаза, наблюдает за тем, как хен, ничего не сказав, вылетает за дверь.
— Как же надоели эти догонялки! — рычит младший и следует за хеном, выбегая из комнаты.
Чон успевает в последнюю секунд просунуть ногу в закрывающуюся дверь ванной.
— Нет, хен, мы не договорили! — Чонгук зол, снова. Парень сам не понимает, почему все чувства в разы усиливаются, когда он рядом с этим рыжим хеном. Чимин для него будто транквилизатор. Злость, радость, раздражение, удивление, — все ощущается в разы острее. И вся эта мешанина эмоций, что испытывает Чон находясь с Паком безумно бесит и пугает одновременно.
Макнэ вталкивает старшего внутрь, проходит сам и защелкивает замок.
— Чонгук-и, что ты делаешь, — на выдохе шепчет Чимин, а у Чонгука от этого шепота и вида хена, который стоит сейчас перед ним в одной лишь длинной майке, с красными щеками и растрепанными волосами внутри все переворачивается. Хочется обнять это чудо, а потом целовать, целовать, пока эти потрясающие губы не нальются алым цветом и не распухнут. Чон заворожено смотрит на старшего, сам не замечая, как слова слетают с языка.
— Я… я люблю тебя, кажется…хен, — Чонгуку самому смешно от этого блеяния, это выглядит и звучит настолько глупо, нелепо и по-детски, что хочется засмеяться в голос.
— Ч-чего? — ошарашенно переспрашивает Чимин, поднимая глаза на стоящего напротив парня.
Чон резко выдыхает и делает шаг вперед, крепко обнимая стоящего перед ним парня.
— Чимин-и, хен, давай встречаться? — шепотом произносит младший прямо в, стремительно краснеющее, ушко Пака.
— Просто скажи да или нет.
— Да, — через несколько секунд молчания так же тихо отвечает рыжий и прячет лицо в сгибе чужой шеи, обнимая Чона в ответ.
***
— Хм, все-таки Нам был прав, дело действительно было в макнэ, — усмехается Юнги, отходя от двери ванной комнаты. Старший продолжает ухмыляться, проходя в темную кухню, остальные уже разошлись, поэтому теперь можно, наконец, расслабиться. Парень достает пачку Мальборо и зажигалку из кармана любимой толстовки и открывает окно. Первая струя дыма тает в холодном осеннем воздухе. — Снова куришь, — раздается позади мягкий голос, а затем чужие руки обвивают талию. — Да, — отвечает Мин и накрывает руки Хосока, сцепленные у него на животе, своей ладонью. Парни вместе наблюдают за тем, как сигаретный дым растворяется на ветру, пока Юнги неожиданно не поворачивается, расцепляя объятия. — Что ты?.. — хочет спросить Чон, но его прерывает бледный палец, опустившийся на его губы и приказывающий молчать. Юнги проводит кончиками пальцев по чужим губам и опускает их на подбородок, сжимая и заставляя Хосока приоткрыть рот. Мин наклоняется, Чон прикрывает глаза, ожидая поцелуя, и слегка подается вперед. Однако, вместо прикосновения губ, он чувствует, как его рот наполняет горький привкус табака и удивленно распахивает глаза. Юнги растягивает губы в усмешке и увлеченно наблюдает, как серая струйка медленно перетекает в рот донсена. Хосок судорожно вдыхает, наполняя легкие сигаретным дымом, смешанным с дыханием самого любимого человека, и еле слышно шепчет на выдохе: — Я люблю тебя… — И я тебя, — отвечает Юнги, притягивая парня ближе к себе и прижимаясь своим лбом к его. Мин легко касается все еще приоткрытых губ Хосока, во второй раз смешивая их дыхания. — Безумно…
