Западня

      Хаширама замер. Костяшки пальцев едва коснулись двери, да так и застыли. Несколько часов назад Анбу доложили о Мадаре, но приближаться не рискнули.       Он медленно выдохнул. Сердце отбивает дробь, словно в груди идет сражение и каждая секунда на счету... как в тот день, когда Изуна едва не умер.       Хаширама помнил, как успел сделать шаг навстречу прежде чем стало поздно. Просто почудился грубый толчок в спину, а над ухом проревел голос брата: "Иди и не мотай мне нервы"       Удивление сменилось легкой паникой, Хаширама заметил брата на другом конце поля. Да и голос звучал, будто Тобирама постарел лет на двадцать.       Додумать не дали Учихи. Мадара колебался всего секунду, рука уже рванулась в подсумок, но Хаширама успел перехватить запястье. Кожа под пальцами была бархатная и холодная, будто рука выточена изо льда.       Мадара мог напасть. И Хаширама бы понял, правда бы понял. Он поступил бы так же, вздумай враг протянуть руку, пока поддерживаешь раненого брата... но Мадара не сделал этого.       Он просто посмотрел ему в глаза. Иногда Сенджу задумывался, было бы хуже, если бы Учиха напал? И никак не находил ответа.       В тот день Хаширама понял, насколько взгляд Учихи может быть опасен даже без шарингана. Он будто заглянул в сердце самой бездны и остался жив. В этих глазах нет ничего, даже зрачок сливается с радужкой. Бесконечность. Ничто       Изуна закашлялся, и мир вновь обрел краски, закружился водоворотом. Воздух будто выкачали, Хаширама старался не смотреть Мадаре в лицо, но взгляд против воли цеплялся за копну волос, бледную кожу... В потеках крови, встрепанный и перепуганный за брата, Мадара был совершенством. А потом раскрыл рот.       И оказалось, что если Сенджу сейчас же не вылечит Изуну, то Мадара лично проследит, чтобы он засунул свой "мир между кланами" в... гм, впрочем, такие вещи не стоят того, чтобы их помнили приличные люди.       И Хаширама ведь никогда не боялся конкретных вещей, но стоит подумать, что от Мадары его могла отделять не хлипкая дверь, а стена непонимания и недоверия – становится по настоящему страшно.       – Эй? – грудной голос коснулся слуха, словно бархат, но потом превратился в наждачку, – Чего завис под дверью? Учти, еды в доме нет, сам голодный.       Завеса воспоминаний спала, перед глазами возник Мадара. Жесткие волосы напитались водой, осели, а с колючих прядок на широкие плечи падают капли. Под глазами три яруса темных кругов, кожа на скулах натянулась, того и гляди порвет. Шаринган вращается в глазах кровавым водоворотом. А сам Учиха небось уже подумывает, как бы убить Хокаге, чтобы в деревне не заметили? По лицу видно.       Капли воды свободно гуляют по бледной коже. Пласты мускул сошли бы за доспехи, перекатываются и вздымаются, словно у льва, что стремиться козырнуть силой. Взгляд поймал крупную каплю, что очертила торс от плеча до пупка, задержалась на небольшом шраме и утонула в махровом полотенце, крепко повязанном на узких бедрах.       Хаширама поднял взгляд и сразу же пожалел. Мадара смотрит в глаза.       – Мадара… – язык скользнул по сухим губам, Хаширама улыбнулся. – Привет.

***

      – Пока. – Он захлопнул дверь.       Учиха нахмурился. Словно ил со дна, из глубин сердца поднялось раздражение. Но не на Хашираму, хоть его тоже успел помянуть… гм, не совсем добрым словом. Мадару злит собственная реакция.       Стоило Сенджу улыбнуться, и сердце подскочило к горлу, словно ошпаренное. Да чему тут радоваться?! Этот идиот постоянно улыбается каждому столбу! Подумаешь…       Брови сомкнулись на переносице. Учиха поймал себя на мысли, что не хочет быть как все. Ему нужно, чтобы Хаширама видел в толпе только его. И чтобы улыбался лишь ему.

Глупый Сенджу.

Как же он его ненавидит.

Вот бы поцеловать его…

      Стоп! Ладонь хлестнула по лбу, будто булыжник, Мадара мотнул головой. Еще чего не хватало! Он не станет портить отношения с другом из-за прихоти. Нужно только переждать, и все образуется… не мог же и впрямь влюбиться? Правда ведь..?       Мадара силой затолкал скулеж обратно в горло. Он Учиха, черт возьми! Люди его клана не могут… о Ками-сама, да какого вообще происходит?!       – Эй! – дверь хрустнула под напором Хаширамы. – Я по делу! Мадара, открой!       – А хрен, – буркнул Учиха. – Вот кто тебя просил лезть ко мне в том лесу, а?       – Что ты там бурчишь, Мадара! Открой! Нам нужно поговорить!       – Свежий воздух полезен для здоровья! Выздоравливай, Сенджу!       Мадара подавил желание распахнуть дверь, притянуть Хашираму к себе и целовать, пока два дыхания не потеряются в жаре тел. Только вот «друг» бы этого не одобрил, как пить дать не одобрил… Учиха вздохнул и заставил ноги двигаться в сторону лестницы.       Грохот за дверью продолжался недолго, все затихло. Спины коснулось неприятное предчувствие, будто нож приставили. Чакра Сенджу возмущенно забурлила на втором этаже.       Едва переступил последнюю ступеньку, а взгляд уже прикипел к Хашираме. Хокаге спрыгнул с подоконника, губы дрогнули в улыбке. Нервничает.       Мадара осклабился.       – Мадара, нам нужно поговорить.       – Да иди ты, – Учиха послал его привычно, даже чуть по-домашнему. – И закрой за собой окно, дует.       – Что-то случилось? – голос дрогнул в беспокойстве. – Мадара, ты заболел? Тебя уже неделю нет в деревне, а последний раз на собрание вообще Изуна пришел! Признайся, там, в лесу, ты что-то подхватил? Это заразно? Или… смертельно?       Учиха почувствовал, как его начинает бить нервная дрожь.       «Да, заразился. Нет, к сожалению, не заразно. И если ты сейчас же не уйдешь, то станет смертельно для тебя!»       – Отвали! – Мадара вскинулся. – Я тебя самого сейчас заражу, если не заткнешься!       – Прости-прости, – Сенджу рассмеялся, поднял руки, якобы сдаваясь. – Я все время забываю о твоем неврозе.       – Хаширама!       – Ха-ха-ха, только не бей меня! – он заливался смехом, а Мадара со злости не знал, чем кинуть побольней.       Сердце пылает в груди, едва получается дышать. Желание прикоснуться невыносимо жжет руки. Хаширама... его запах, его голос и эта совершенно невероятная улыбка.       А чакра Сенджу словно кошка ластится к рукам, теплая, как кружка с горячим шоколадом, и обволакивающая, как мягкий плед... в жизни Учихи было так мало этого тепла и мягкости, тех доверительных бесед у реки и греющих душу взглядов... наверное, слишком мало, если сейчас шагнул навстречу.       Мысли закрутились вокруг единственного человека и растаяли, как снег поутру. Вздумай кто помешать сейчас, не глядя бы убил.       Хаширама замолчал, смотрит серьезно и внимательно. Чувствует что-то? А сердце... сердце заходится бешеным скачем, стоит лишь вдохнуть запах Сенджу.       – Мадара, я же вижу, тебя беспокоит что-то, – Хаширама шагнул навстречу. – Мне ты можешь рассказать все. – На губах появилась улыбка, но было за ней и еще что-то... горькое? – Мы же друзья.       Нужно уйти. Да, он сейчас полоснет по Сенджу взглядом, развернется и уйдет. Мадара повторял себе это, все ближе и ближе подходя к Хашираме.       Мысль билась на краю сознания, когда из груди рванулся низкий рык:       – Сколько тебя знаю, никак не пойму… идиот или прикидываешься? – почти ласково прошептал Учиха.       Мадара словно в атаке метнулся вперед, губы накрыли губы всего на секунду, но этого хватило, чтобы мир померк, будто в монохроме. Затерялись звуки, и лишь два начисто выбитых дыхания разорвали тишину.       Мадара поймал шаринганом ошарашенный взгляд Хаширамы и приказал застыть. Зубы с поразительной легкостью прокусили его нижнюю губу, язык очертил линию. По ушам мазнул сдавленный выдох, Хаширама дернулся, но Мадара не позволил технике развеяться.       Язык юркнул в рот. И поделом, мелькнула злорадная мысль, будет теперь знать, когда нужно вовремя захлопнуться.       Сбитое дыхание приятно щекочет лицо, ладони Сенджу сжаты в кулаки. Привкус крови на губах отдает приятной кислинкой. Мадара почти мурлычет, словно огромный кот.       Губы отделились со смачным звуком, повисла ниточка слюны. Ну чем не мост между кланами, мелькнула едкая мысль.       Шаринган потух и Хаширама вновь смог двигаться. Взгляд скользит по Сенджу с внимательностью хирурга, Учиха не сдержал усмешки. Зрачок расширен, руки подрагивают, но Хаши все еще твердо стоит на земле... жаль. Нужно будет исправить.       – Мадара, – прошептал Сенджу. – Ты… ну точно головой ударился. Прости что не уследил, ну, тогда, в лесу, когда ты с дерева упал… – Хаширама опустил взгляд, ладонь взъерошила волосы на затылке, а губы так и не смогли сложиться в улыбку. – Ну… или там, на последней миссии не ел ничего подозрительного? А еще знаешь, есть еще такие цветы... ну, которые выделяют ядовитый пар, если на них наступить...       Хаширама болтал и болтал, а на загорелых щеках расцвел румянец. Бровь Мадары дернулась, взгляд упал на диван. Действительно хороший, добротный такой диван. Со стальными ножками.