Он - самое дорогое, чего у меня нет.

POV Филипп. Интересно… Я идиот? Кретин? Или просто у меня крыша поехала? Наверное все сразу… Вот зачем я это сделал? Зачем?! Просто так захотелось… Минутку, а что значит «так захотелось»? Он же мой брат! А я не гей… Да причем тут это?! В первую очередь он мой брат! БРАТ! И у него уже есть любимая… И у меня тоже… Но тогда почему.. Почему я не могу смотреть на него рядом с ней? Почему сердце так сжимается, болит от этого? Почему вчера мне хотелось ее просто убить? Почему я испытывал такую ярость, боль, ревность, ненависть и жуткое одиночество? Одиночество… Почему именно оно? Ведь я не один. У меня есть родители, друзья, любимая девушка и… брат? А есть ли он у меня? Нет формально да, но… Вдруг из-за того, что я его поцеловал, он возненавидит меня? Нет, нет! Он… А ревность? Почему она? Ага, "бьет, значит любит", "ревнует, значит не все равно", ревность - это чувство собственника... Так что ли? Но ведь я не… Но его вчерашнее выражение лица меня поразило. Я еще никогда не видел столько боли и страха, сколько увидел вчера после поцелуя. Ему было неприятно, что я его поцеловал? Ему так хотелось поцелуй от нее? Или я его просто напугал? Но… Мне было не противно и даже приятно прикасаться к его губам. ААААА!!!! Все, хватит! Я и так не спал всю ночь, а теперь еще и.. - Филипп, сынок, просыпайся, уже два часа дня. И хоть сегодня и первое января, это не дает тебе права столько спать, - строго сказала вошедшая мама, а я прикрыл глаза, притворившись спящим, - нет, ну что за ребенок. Мама закрыла дверь, и я смог выдохнуть. Но тут я услышал крик: - Тем! Вставай и подними Филиппа, а то он и всю жизнь проспать может. Блин… Мне сейчас только Темы не хватало! А вот как мне с ним себя вести? Может стоит извиниться, хотя за что, я же всего лишь… Не, не, я себя не понимаю. Что же делать? Может просто вести себя как будто ничего не случилось? Да! Это выход! Просто буду делать вид, что ничего не было. Конец POV Филипп. POV Тема. Лежу на кровати и смотрю в потолок. Весь такой белый. Чистый. Ощущение, что есть только белая полоса, и нет черной. Но ведь это всего лишь потолок. А в жизни есть и черная, которая у меня, по-моему, всю жизнь. А белая вообще будет? Или мне так и нужно страдать? Это у меня в программе? Мало того, что всю ночь и глаза не сомкнул, так теперь еще и себя накручиваю. И как ни странно, спать совсем не хочется. Может из-за слез, которые, кажется, до сих пор текут из глаз, а мокрые дорожки холодеют от чуть приоткрытого окна. Провожу кончиками пальцев под глазами и спускаюсь вниз. Действительно слезы. Дотрагиваюсь до губ, и меня как током прошибает, а вся боль сосредотачивается в груди. Поцелуй.. Мой первый поцелуй был таким. Поначалу сладким, но когда пришло осознания с какими чувствами он меня целует, и пришла жгучая, острая боль. Отголосок этой боли все еще чувствуется в груди. Сжимаю рубашку, которую так и не снял вчера. Просто не мог. Двигаться не хотелось. Думать и чувствовать тоже. И сейчас я бы отдал все, лишь бы перестать испытывать все эти душераздирающие чувства. Но.. Они по-прежнему во мне, в моем сердце и душе. И они рвут меня на части. Рвут мое и так слишком израненное сердце. Как же мне это надоело. Неужели так будет всегда? Почему я должен испытывать такую боль? И не только с ней. У меня слишком большой коктейль чувств: боль, любовь, обида, вина, ярость, восхищение, радость, жалость, зависть, интерес, разочарование, раздражение, ревность, ненависть. И это далеко не все. Но что же мне с ними делать? Как избавиться от них? Как разлюбить его?! Как мне с этим справиться? Что делать? - Кто-нибудь, ответьте, - прошептал я в пустоту, а через секунду улыбнулся. Никого. Да и кто может здесь быть? Кто может дать мне ответ? Никто… Во всем виноват только я. И больше никто. Я сам должен справиться. Но что делать, если нет ни желания, ни сил? Как жаль, что я не могу просто так лежать всю жизнь. Сейчас все будет по старому, хоть и пришел Новый год. Я встану, приведу себя в порядок, поздороваюсь с родителями и… Мне опять будить Филиппа. А как мне с ним теперь? Он же не был серьезен.. Да какой серьезен!? Он вообще думал о другом! Он ревнует меня как брата, а не как парня. Ага, парня! Какой из тебя парень, когда ведешь себя как девчонка?! И плачешь постоянно!? Ответ. Просто так удобнее. Удобно выплакаться. Становится легче. Но как же мне плохо.. Почему боль полностью не проходит? Из-за него. Я думаю о нем постоянно. Его глаза… Его руки… За что мне эти муки? Филипп… Прости. Я не должен любить тебя. Моя любовь запретна. Прости за то, что я не могу забыть тебя. А хочу ли? Конечно, конечно хочу! Но где-то глубоко в сердце я знаю, что не хочу. Не хочу забывать это чувство. - Тем! Вставай и подними Филиппа, а то он и всю жизнь проспать может, - слышу крик мамы. Не могу. Сил нет. Сажусь на кровать и оглядываю комнату. Все тоже самое. Я тут вырос, но тогда почему? Почему сейчас моя светлая комната кажется такой темной. Она пропитана болью, страданиями и слезами. Но это я. Моя комната и мои чувства. Встав, я вышел из комнаты, прикрыв дверь, и на ватных ногах дошел до ванной. Открыв кран, я умылся ледяной водой и, подняв глаза, посмотрел на свое отражение. Ну и видок. Волосы растрепаны, спутаны. Глаза красные от слез, и жуткие синяки под ними. А губы все искусаны. Я их кусал? На автомате видимо. Какой же я жалкий. Самому себя жалко и противно. Пока я шел к его комнате, я даже не знал, как мне повернуть ручку двери, открыть ее, войти и начать будить брата. А ведь я не могу отрицать, что он мой брат. А как жаль… Черт, теперь я уже не рад этой своей привилегии! - Тем, ты чего дверь гипнотизируешь? Она сама все равно не откроется, - слышу голос отца за спиной. Повернув голову, начинаю глупо улыбаться: - Не, просто интересно, вдруг Филипп сам встанет. - Ну-ну, - как то очень вяло ответил отец, и пошел в гостиную. Чувствую, меня скоро к психологу поведут… Хотя может хоть он всю дурь из меня выбьет? Или это психиатр? А пофиг! Пойду к обоим! Я поднимаю дрожащую руку и дотрагиваюсь до ручки двери, поворачиваю. Войдя, понимаю, что у него тоже ничего не изменилось. Та же комната, та же кровать. И он, укутанный в одеяло, спит. Так. Ничего вчера не было! НИЧЕГО! - Филипп, вставай! – крикнул я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Тишина. И вправду, все как обычно… - Вставай! - Ну еще чуть… - протянул он и накрылся с головой одеялом. - Никаких «еще чуть»! Вставай! – сказал я и распахнул шторы, - ты как маленький, честное слово. - Угу, кто бы говорил, - промямлил он и, сев на кровать, протер глаза. - А я.. – я хотел возразить, но мой взгляд упал на его губы, которые он облизал. Сердце пропустило удар, а рука сжала ткань на груди. Вот черт. Только от этого. Я глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая сердцебиение. Нет, я точно влюбленный идиот. – Я пошел, а ты вставай. Я уже закрывал дверь, как услышал вопрос, который прозвучал больше как утверждение: - Ты так сильно любишь ее. Инстинктивно сжав дверную ручку, я прикусил нижнюю губу. И что ему сказать? Правду? Или соврать? Но хочется, чтобы он просто отстал от меня. - Это не твое дело, - ответил я как можно тише, глотая слезы. Я не увидел его лица и даже не понял, слышал он или нет. Да и не особо хотелось. Выйдя, я пошел к себе и взял телефон. Включив его, увидел, что еще вчера мне пришло сообщение. Я открыл его и отправителя я, как ни странно, угадал. Вася. «Ну что? Что там у вас? Надеюсь, гениальная актриса Василиса поразила одного упертого барана, и он перешел к решающим действиям? Ладно, не буду отвлекать от процесса… Позвони мне завтра!» Как ни странно, но я совсем не злюсь на нее. Хотя многие бы скинули всю вину на нее, но я ей даже благодарен. Но какой процесс? Вася, о чем ты там думаешь? Хватит фантазировать, а? Я набрал ее номер и после нескольких гудков я услышал визг, крик подруги: - Что? Как? Когда? Чем?! - Не ори так! - Ну е мае, мне же интересно! Что у вас вчера было?! – не унималась она. - Да так… - ЧТО?! - Да ничего! - Эээ.. КАК? Как ничего? - Вот так. - Не, ты чего-то не договариваешь. Слушай, меня мама выгоняет гулять, буду ждать на площадке! Ах да, Гошу прихвати! – сказала она и бросила трубку. Вот же! Я тут же набрал телефон друга и мне послышался голос: - Я так и не понял, тебе жить надоело? - Конечно, - ответил я. - Конечно что? – переспросил он. Но по голосу было слышно, что его просто разрывает. - Конечно нет, - после моего ответа послышался облегченный вздох. - Вот и хорошо… - Ну, все могло зайти дальше… - ЧТО?! Ты.. - Да не переживай. Я же сказал, что только МОГЛО! – сказал я, выделяя интонацией ключевое слово, - пошли, погуляем на площадку. Твоя обожаемая Вася зовет. И отговорки не принимаются. Одевайся! – произнес я и положил трубку. А что? Значит, Васе можно, а мне нельзя? Я быстро оделся и попытался незаметно уйти, но мама засекла и начала убеждать, что я должен поесть. И как вы думаете, что я сделал? Конечно, пошел на кухню. Мама налила мне чай с лимоном и поставила передо мной тарелку с кашей. Опять… Но за тарелкой я увидел несколько бутербродов с колбасой и сыром, видимо приготовленные для папы. И я схитрил. Съел несколько ложек этой отравы и размазал ее по краям тарелке, чтобы был вид «аля я ел». А затем глотнул чай, поцеловал маму и, схватив бутерброд, выбежал в прихожую. Одев верхнюю одежду, я вышел на улицу и понял… Очень холодно. Идет легкий снег, а солнце светит ярко-ярко. Морозный день. Я быстро добежал до площадки и увидел очень смешную картину. Гоша лежит в снегу, а на нем сидит Вася и победно сыпет ему на шапку снежинки. Вау, никогда бы не подумал, что Гоша позволит кому-то с собой так обращаться! - Привет, вы тут развлекаетесь, может я лишний? – подойдя к ним, поинтересовался я, а на меня смотрели покрасневшие друзья. Может это из-за мороза? Хотя… - Привет, как… - начал Гоша, но тут на меня с визгом кинулась Вася, и я, не удержавшись, упал. - Ну что?! Давай рассказывай в мельчайших подробностях! – кричала она, а я посмотрел на Гошу, от которого мне, кажется, ОЧЕНЬ сильно достанется. Я отодвинул от себя Васю и, сев на качели, которые скрипели от мороза, стал смотреть на друзей. Так не хочется им говорить. Но ведь не отстанут. - Что, так интересно? – спросил я, смотря на друзей, в глазах которых был такой интерес, что «ой мама». Даже Гоше интересно? Все, апокалипсис! - Ага, - в один голос ответили они. Не, ну точно парочка. - Ну… он меня… поцеловал, - еле выдавил из себя я и почувствовал, что к щекам прилила кровь. - И только? – спросила Вася разочарованным голосом. - И только? Что значит «и только»!? – крикнул я. Она, что, вообще не понимает, в какой ситуации я нахожусь? - Да то! Он так тебя утащил, что я надеялась… - начала она очень уверенно, но под конец прикрыла глаза и залилась краской. - Извращенка, - сказал Гоша и сверкнул глазами. Ой, что сейчас будет… - … Какая есть, - ответила Вася, опустив голову и отведя свои черные глаза. Мы с Гошей смотрели на нее, наверное, так, как будто видим в первый раз. Офигеть! Она.. она, что серьезно, не разозлилась? Не накричала на него? Не ударила? - Ребят, вы чего вчера, напились? – с надеждой спросил я, а они посмотрели вначале на меня, затем друг на друга и отвернулись. Весело… - Нет, и вообще… - начала Вася и взяла снежок в руки, - получи! – крикнула подруга и залепила снежок мне в живот. - Ну держись! – прокричал я и стал бегать за ней, подхватывая снег со скамеек и веток деревьев, кидая в нее. Она в свою очередь пряталась за всем подряд и тоже пыталась лепить снежки, но я старался попасть именно по ее рукам, чтобы она уронила снег. Через пару минут такой беготни, у нее была очень плохая позиция. Сзади высокие колючие кусты, покрытые снегом, по бокам деревья, а впереди я. Слепив большой снежок, я уже хотел кинуть в нее, но тут мне в голову влетел такой же холодный комок снега. - Ай! Холодно же, прямо в ухо! – крикнул я и, сняв шапку, стал выбрасывать из нее снег и протирать ухо. Гоша только ухмыльнулся, и в нас полетели горы снежков, которые он, видимо, все это время лепил. Вот же гаденыш! Но надев шапку и взяв снежки в руки, мы с Васей нападали уже на него…