Он - самое дорогое, чего у меня нет.

POV Тема. Среда. Самый трудный день в школе. Семь уроков, и сегодня у нас три контрольных: по геометрии, химии и географии. Ну, с геометрией нормально, на четыре напишу, с географом у нас взаимная ненависть, но свою «законную» четверку я получу. Спросите, почему я так уверен? Ну так вот. В прошлом году я сильно заболел и всю последнюю четверть пролежал в больнице, а по географии не было ни одной оценки, и мама пошла попросить контрольную, доклад на дом, чтобы хоть как-то аттестовали. Владимир Валентинович поначалу маму в наглую отправлял домой и говорил, чтобы приходил и сдавал все, но… Но разве что-то у моей мамы бы не получилось? Она его очень «культурно» попросила, а он ответил: « - Но ведь он все из интернета спишет! » А мама ему очень оригинально ответила, да так, что он сел на стул. Мамуль, я тебя обожаю! « - Нет, из учебника. » И после этого, даже если я и получаю три за эти ужасные, ненавистные самостоятельные и контрольные, он спрашивает меня на следующем уроке самые легкие вопросы и я, ответив на них, получаю четыре. Скажите, жульничаю? Не, не слышал. А вот с химией все очень плохо. Ведь я ее с первых уроков не понимаю, но надеюсь, Гоша поможет. И ведь просился, чтобы он мне ее объяснил, а он ответил, что хочет позаниматься с Васей. Наедине. Предатель, вот ты кто. Так что с этим сложнее…. - Тем, привет. Как там Филипп? – запрыгнув на меня, спросила Вася, сияя от счастья. А вот это «счастье» сняло куртку и подошло к нам, держа Сиэля. - Привет, - сонно сказал Гоша и облокотился на стену раздевалки. Но тут руки на моей шее ослабли, и я перевел взгляд с «предателя» на подругу, которая произнесла: - Значит, ничего… - Ты о чем? – поинтересовался я, но, увидев, куда устремлены темно-серые глаза, отвернулся, - да он пришел, выздоровел. - И что? Прогресс? – услышал я голос, но это не Васин! Я и подруга резко посмотрели на обладателя пшеничных волос и открыли рот. О-он это спросил? – Что вы на меня так смотрите? Просто хочу, чтобы и у тебя все наладилось, - покраснев, сказал он и пошел к лестнице. - Тем, что это? – спросила Вася, и я только покачал головой. Надо же, Гоша за меня так переживает. Приятно, но какой тут прогресс. Но вот, что меня волнует - Кира к нему больше не приходила, да и Филипп о ней не говорил ни слова. – Кстати, он, что, не это? - Нет. Я же уже говорил, что он ничего не говорил! И про валентинку не вспоминал! – не выдержав, прикрикнул я, Вася вжалась, - прости… Просто очень тяжело. - И ты меня, - прошептала она с грустью, но через несколько секунд на ее лице засияла дьявольская улыбка, и я сглотнул, - знаешь, я тут подумала… - Не думай, - перебил ее я, подняв руки в знак того, что сдаюсь. Я вообще больше не хочу пытаться что-либо изменить. Слишком больно. Не хочу больше этого! - А вот ты мне тут не командуй! – крикнула она и, состроив обиженную мордочку, пошла вперед, - я вообще-то тебе помочь хочу. - Вась, я все понимаю. И мне приятно твое стремление, но не надо, - когда я это сказал, она остановилась и посмотрела на меня с такой грустью, что я устремил взгляд в пол, - мне очень больно каждый раз проигрывать. Я устал от этого. - Тем, - произнесла она и, подойдя, положила руку мне на плечо, - ты не… Так вот что! - Что?! – вскрикнул я, и посмотрел на нее. - Вот из-за чего он так думает. Нет, все же он тупой. Пассивный семе блин! – со злостью говорила она, смотря на Филиппа. - Да что такое? - Да то! Ты бы видел его взгляд, когда я до тебя дотронулась. Он все думает про Новый год? – сама у себя спросила Вася, а Филипп завернул за угол. Новый год? Новый год… Тот поцелуй и жуткая боль. Интересно, может быть еще больнее? Не знаю. Тогда мне казалось, что у меня раскололось сердце. - Вася, пойдем, - видимо Гоше надоело ждать, и он, схватив свою девушку и меня, потащил нас в кабинет химии. Все моя смерть настала… - Да куда ты меня тащишь!? Пусти! Вася! – кричал я, а Василиса бегом бежала по коридору, крепко держа меня за руку. Вот же сильная. – Куда мы? Она ничего не ответила, но через несколько кабинетов остановилась за углом и отряхнула юбку, убрала черные волосы за ухо. Затем лучезарно улыбнулась, очень тихо прошептала: - Подыграй мне и все будет хорошо. Просто скажи, что все отлично. Давай! После ее слов я услышал голос Филиппа, который говорил, судя по всему, по телефону и Васин: - Тем, я подумала над твоими словами… - сказала она грустно, и я застыл, даже, кажется, дышать перестал, голос Филиппа тоже затих, - мне было приятно это слышать, но… Я люблю другого, прости. - Эм.. ну… - и что я должен сказать? Но увидев, как она подмигнула, я с большим трудом произнес, - это ты меня прости, я не должен был. Но мы же останемся друзьями? - Конечно. И я надеюсь, ты найдешь того, кто будет достоин тебя, - сказав это она показала назад, типа где стоит Фил и подмигнула, - а теперь пошли на урок, а то звонок скоро! Когда мы уходили, я все оглядывался, но его не было. Он не вышел, и от этого очень заболело в груди. Сколько можно? Мне так все это надоело, но… Я не смогу его разлюбить. Я с каждым днем все сильнее влюбляюсь в него. Что мне делать? Как мне перестать испытывать это запретное чувство?! Мы же братья. Братья! Я это понимаю, но… Но тогда почему? Почему? Почему я его люблю?! - Тем, не переживай. Он слышал, - уверенно произнесла Вася, а у меня кольнуло в сердце. А что, если нет? Да и зачем все это? Мне надоело! Как бы я хотел перестать чувствовать. Но это, наверное, невозможно. Невозможно - страшное слово, по своей природе. Оно означает, что ты никогда не сможешь осуществить то, что хочешь. В моем случае мои чувства – невозможны… Конец POV Тема. POV Филипп. Что это было? Тема все-таки ей признался? К-когда? Как, почему? Зачем!? И почему меня так разрывает? Почему мне хочется схватить его и спрятать? Спрятать так, чтобы никто не нашел, не видел, чтобы он был только моим. Чтобы никто на него не смотрел, чтобы он никому кроме меня не дарил свою улыбку, слезы, дыхание, взгляд своих сизых глаз. Что это? Почему я все это чувствую? Что это такое? Братская ревность? Н-нет.. Это не то. Но это ведь… Этого не может быть! И как эта Василиса посмела ему отказать? Он же такой красивый, добрый, милый, честный. Так, что-то я уже сам себе противоречу. То хочу спрятать его ото всех, то хочу, чтобы ему так жестоко не разбивали сердце. Он же правда ее любит. Но тогда почему в той валентинке: «Так я молчу, не зная, что сказать, Не оттого, что сердце охладело. Нет, на мои уста кладет печать Моя любовь, которой нет предела » Почему я так хочу, чтобы эти слова, написанные на клочке бумаги, были именно для меня? Почему? Как мне найти ответ? И подпись: «Вставай!» Он же всегда меня будил этим словом, а тогда: « - Филипп, просыпайся. - Хватит спать! - Вставай! Ой! » Эти слова. Он начал с «просыпайся», а затем было «хватит спать», и только потом «вставай». И это его «ой». Что это было? Было ощущение, что он прятал это слово «вставай». Или мне показалось? Скорее всего. Но после того, как я посмотрел на него, он улыбался. А ведь если подумать, я давно не вижу его улыбку, которая обычно всегда была адресована мне. Но это странно. Я не понимаю сам себя. Хорошо, что сегодня нас пораньше отпустили. Пять уроков – это очень хорошо. Последний раз это, наверное, было где-то в пятом классе. Ммм, холодно. Конец февраля, а воздух вперемешку с легким холодным ветром и снежинками. Но это даже приятно, когда по лицу бьет такой холодный ветер. Он как будто хочет тебе мозги на место поставить. Только вот где их место? У меня, кажется, они скоро кончатся, так как я настолько идиот, что думаю, что в меня влюблен родной брат. Нет, нет, я же решил, что это все было шуткой. Издевкой. Местью. Но тогда… Почему от этих мыслей настолько больно в груди? Почему, когда я думаю, что валентинка была для меня, по телу разливается тепло, а сердце замирает? Что это? - Фили! – слышу голос, который очень хорошо знаю, а обернувшись, вижу бегущую ко мне Киру. Черное пальто, высокие сапоги в клетку и в тон им шарф «Burberry». Она уже выздоровела? - Привет. Ты откуда? – спрашиваю, когда она подбежала. Она отдышавшись поправила шарф и, улыбнувшись, сказала: - Привет. Я из поликлиники, со справкой, я здорова. - Это хорошо. Да и ты выглядишь здоровой, - с мягкой улыбкой на губах произнес я и дотронулся кончиками пальцев до ее прохладной щеки. К морозному румянцу прибавился ее собственный, но затем улыбка сменилась на грустную. – Зая, что-то не так? - Да, мне нужно с тобой поговорить. Зайдем в кафе, заодно и согреемся, - сказала она, отводя глаза и показывая на кафе в нескольких метрах от нас. - Хорошо, - согласился я, и мы вошли в кафе. Я помог ей раздеться и, сев за столик у окна, Кира заказала креольский горячий шоколад, а я кофе с корицей. Пока мы ждали наши напитки, Кира безотрывно смотрела в окно, казалось, что в одну точку, но изредка она прикусывала губы. Она казалась очень взволнованной и растерянной, напряженной. Я не понимал, что произошло, и ее состояние передалось мне. Выпив несколько глотков, она поставила чашку на блюдце и сжала ее. - Филипп, я скучала. Мы не виделись всю твою болезнь? – не понял, это был вопрос? Но интонация была точно вопросительной. - В каком смысле? – спросил я, а она прикусила нижнюю губу. - Я к тебе приходила, пока ты болел… - она опустила глаза, через несколько секунд подняла и посмотрела в мои, - не помнишь? Как это? Она не приходила. Я бы это запомнил. Все время моей болезни я видел только Тему и родителей. Она не приходила. - Прости, но ты действительно не… - Приходила! – прикрикнула она и спрятала сизые глаза за челкой, - я была у тебя в комнате, и ты… - по ее щеке потекла кристальная слеза. - Кир, что такое? Не плачь, - с испугом я протянул руку через стол, но она сильнее отвернулась, - прости, я… Я, наверное, просто из-за температуры… - Ха-аха… - она начала тихо смеяться, - просто перепутал, - она посмотрела на меня глазами полыми прозрачных слез, - перепутал с Темой. - Что? – спросил я и подсел к ней, обнял за плечи, - зайка, что произошло? - Ты поцеловал меня. Из-за этого я и заболела, - тихо прошептала она и уткнулась мне в шею, - и прошептал имя. - Поцеловал? Имя? – спрашивал я, и мне почему-то все страшнее становилось от ее слез и слов. - Да… Имя… - она подняла сизые глаза и одними губами сказала, - после поцелуя, перетекающего в боль, ты произнес… Тема… - А? Где? – я посмотрел в окно, а Кира засмеялась и начала плакать еще сильнее, - Кира, что такое, я не понимаю! - Ты прошептал имя – Тема! – крикнула она, посмотрев на меня пронзительным взглядом, - когда я была у тебя, ты поцеловал меня и сказал «Тема»! Ты целовал не меня! Ты думал, что это он!!! - Нет, это.. – этого не может быть. Как.. Как.. КАК!? – Кир, я этого даже не помню. - Ты не мог врать в таком состоянии. Ты любишь… - я не дал ей договорить, сжав ее руку и обняв сильнее. - Зайка моя, не надо. Мне нравишься только ты. Я.. – прижав ее еще сильнее, и почувствовав как она сжала на спине мою кофту, - я знал, что это ты, просто.. Прости… - Не знаю, - прошептала она, и отодвинулась от меня, посмотрев в глаза. Изучая. – Я просто не знаю. - Прости, я поступил ужасно, умоляю, - я взял ее за руку и поцеловал тыльную сторону, - я не хочу тебя терять, Кира… Любимая… - Правда? – спросила она, легонько сжав мою руку, - ты не врешь? Ведь я правда… Правда люблю тебя! Ты даже не представляешь, что я тогда чувствовала! - Прости, зайка, родная, - шептал я, обнимая ее, проводя пальцами по красным от слез щекам, вытирая слезы, - я больше так не поступлю. Ты мне тоже очень дорога… Прости. - Любимый, - сказала она, - знаешь, мне очень трудно… Но я хочу. Я молча смотрел на то, как она протерла изящными пальцами слезы, провела по волосам и сжала кофту на груди. Затем спрятала глаза за сизой челкой и произнесла, нежно, но с болью в голосе: - Приходи ко мне.. в эту субботу… С ночевкой. Конец POV Филипп. POV Тема. - Мам, я дома, - произношу, закрывая входную дверь. Классно сходили в кино. Но я все же был чуть-чуть лишним. Вася с Гошей сидели, взявшись за руку, а в самый «страшный» момент Вася чуть ли на него не прыгнула. Правда это еще цветочки, так как Вася в момент, когда главные герои обнимались… Она на весь зал кричала, что они должны быть вместе, а девку на мыло. Да…. Вот так вот. Но в целом фильм понравился. В субботний день самое классное – это сходить в кино. - Тем, привет, - выйдя из кухни, сказала мама, а за ней вышла женщина с каштановыми волосами, собранными в низкий хвост и серыми глазами. Хм… Первый раз ее вижу. - Что ж, спасибо за все. Документы все в папке есть, - произнесла мама и пошла провожать женщину, которая очень странно, оценивающе смотрела на меня. Пройдя в свою комнату, я кинул телефон на кровать и решил зайти к Филиппу. Спросить, что будет на ужин, так как сегодня готовит он. Когда я зашел в комнату, он натягивал белую футболку. Что-то он как-то слишком празднично одет. - Филипп, а что у нас… - начал я, смотря на него, но затем перевел взгляд на стол где лежали… Презервативы?! Н-нет это не.. Нет! - Я приготовил курицу, а сейчас я убегаю, - сказал он и положил презервативы в карман черных джинсов. - К-куда? – Господи, прошу только не это. Нет! Прошу, умоляю, нет! Филипп, не ходи к ней. Нет! - К.. Никите, - ответил он, но, проходя мимо меня, шепнул на ухо, - это для мамы, а так к Кире. Я думаю, ты меня понимаешь… Как только он вышел и закрыл дверь, я упал на пол. Меня всего затрясло, а сердце то замирало, то начинало биться так, что готово было выпрыгнуть из груди. Руки, которые била сильная дрожь, я сжал в кулаки и, резко встав, побежал к входной двери. Я не хочу этого! Я не могу его отпустить! Не могу! Не хочу! Прошу, Филипп останься, не ходи к ней. Не надо. Не разбивай мне сердце окончательно. Умоляю, нет.. Я не смогу этого пережить. Схватив его со спины за куртку, обнял, но молчал. Он замер, и я тоже, сердце билось очень быстро, но тихо. Оно ждало его решения. Я тоже жду! Почему я могу только молиться, надеяться? Почему? Я настолько слабый? Или глупый? Но, Филипп, я же люблю тебя. Умоляю, не ходи. Останься со мной. Ведь если я тебя сейчас отпущу, ты навсегда от меня уйдешь. Прошу! - Тем, отпусти меня, - произнес холодный голос, и он без препятствий вырвался из мои рук, которые отпустили его, услышав холодный тон. Дверь закрылась. А я смотрел на нее и не верил. Но через секунду по щекам потекли горячие слезы, ноги подкосились, я упал. Закрыв лицо руками, я тихо заплакал, но сил сдвинуться просто не было. Нет! Нет! Не правда! Это же просто кошмар? Сон! Он не мог… Он… Он ушел к ней… К ней! А я один. Остался совсем один. Боль с каждой мыслью распространялась по телу, заставляя скулить в голос. Он с ней, а я один. Один… Я знал, что это конец. Что он останется с ней рано или поздно. И моим чувствам тоже конец! …Всему есть свой конец… Сделав над собой усилие, я схватил куртку, надел кеды и выбежал на улицу… Я не помню, куда бежал, что кричал, как плакал…. Конец POV Тема. POV Филипп. Когда я зашел к Кире в квартиру, она нежно улыбалась, а на ее щеках был румянец. Нежно-сиреневое платье с рукавами-ленточками подчеркивало ее тонкую талию и грудь. Платье оголяло тонкие, стройные ноги, на одной из которых, на лодыжке, была золотая цепочка. Сизые волосы были заколоты невидимками, а челка спадала на глаза, которые стеснялись смотреть на меня. Она проводила меня в свою комнату, и я застыл в дверях. Ее двухместная кровать была застелена спальным бельем белоснежного цвета, а перед кроватью стоял маленький стол. На нем были расставлены свечи, бутылка шампанского, металлическая тарелка с фруктами, в которой отражалось пламя свечей. Два бокала, перевязанные красной лентой. Основной свет был выключен, и комнату освещали лишь свечи, шторы были вздернуты. - Прости, наверное, слишком слащаво, - тихо произнесла она, но я обнял ее со спины, и прошептал: - Да нет, мне нравится. И ты сегодня очень красивая. - Ты тоже, - сказав это, она покраснела. Я отпустил ее из своих объятий, взял за руку и поманил к столу. Сев на ковер, я посадил ее спиной к себе, между ног. Почувствовав, что ее сердце сейчас просто выпрыгнет, я решил ее немного отвлечь, и, открыв шампанское, разлил по бокалам, затем развязал ленточку и отдал ей один бокал. Выпив по глотку, я оторвал ягодку черного винограда и поднес к ее губам, Кира смущено прикрыла глаза, но все же съела сладкую ягоду. Ее глаза красиво блестели от света свечей, руки нервно, но стараясь как можно незаметней, теребили ткань платья. Нервничает. Понимаю, но сам я спокоен. Наверное, девушке сложнее это все переносить. - Зайка, - успокаивающе произнес я, взял ее руку и перецеловал ее пальчики, - все хорошо, - обнял, и чуть развернув ее к себе лицом, поцеловал в губы. Нежно, успокаивающе, показывая, что все хорошо, стараясь ее смягчить. Оторвавшись от ее губ, посмотрел в сизые глаза, в которых прочитал «люблю», и снова накрыл ее губы. Этот поцелуй был более настойчивым, но не менее нежным, сплетая наши языки, я обнимал ее сильнее, стараясь стереть расстояние между телами. Кира ласково мне отвечала, через пару поцелуев ее руки обвили мою шею, а мои очерчивали ее позвоночник через тонкую нежно-сиреневую ткань платья. Разорвав поцелуй, когда нам уже стало не хватать воздуха, я взял ее лицо в ладони и, смотря в эти сияющие глаза, прошептал: - Кирочка… Зайка моя, я.. Но тут раздался звонок моего мобильника, прервав меня и разрушив эту романтичную атмосферу. Она кивнула, показывая, что бы я взял трубку и я, злясь на себя, полез в карман джинсов. На дисплее светилось «мама», подняв телефон, я услышал запыхавшийся голос мамы: - Филипп, Тема! - Что? – меня как ледяной водой окатили, - что с ним?! - Он не вернулся. Уже полпервого, а его еще нет. Телефон он оставил дома, и он не предупреждал меня, - мама плакала. - Мама не переживай. А во дворе смотрела? – на меня обрушился такой страх, что аж руки затряслись, а Кира смотрела растерянно и, кажется, тоже боялась. - Да. Мы с отцом везде возле дома искали. И Гоше с Василисой звонили, у них его нет. Ф-филипп, что если… - я перебил маму, так как не хотел слышать этих ужасных, страшных слов: - Нет. С ним все будет хорошо. - Но.. но он никогда так не вел себя. Всегда ходил с телефоном и предупреждал, а сейчас даже не сказал, когда ушел… - мама уже в открытую плакала, - можешь прийти? А то отец и так уже звонил на студию, но нас просто некем заменить. Сынок… - Не волнуйся, сейчас приду, - сказал я и положил трубку, взглянул на Киру, - прости, Тема ушел и до сих пор не вернулся. Что же могло случиться.. - Угу, - промямлила она и, встав, пошла за мной. Я быстро накинул на себя куртку, но тут почувствовал, как ее руки обвили мою шею со спины, она прижалась всем телом. Я чувствовал ее дыхание на коже, стук ее сердца и голос, нежный: - Останься со мной… Услышав это, я резко развернулся и, схватив ее за руки, поцеловал. Страстно, кусая губы, сплетая языки. Обнял ее за талию, и продолжил целовать, обнимать… Конец POV Филипп.