Good boy

Кенсу далеко не ранняя пташка. Первые 20 минут после выключения будильника он больше похож на живого мертвеца, функционирующего полностью за счет мышечной памяти. И, да, мышечная память не самый быстрый ученик. И вот, следующим утром направляясь на кухню, чтобы сварганить себе поесть, он запинается обо что-то необычно теплое и, напуганный и уже абсолютно бодрый, падает на пол. - Твою мать, - шипит парень, приземляясь на вытянутые руки. Боль простреливает его запястья, пронизывая до самых плеч. Не самая мягкая посадка. Когда он вскакивает на ноги, то в ушах гудит адреналин, и До яростно начинает искать причину своего падения, натыкаясь взглядом на... ноги. Жутко костлявая пара длинных ног. Это тут же все проясняет. Точно. Бездомный парень. Настолько быстрое пробуждение стало причиной накатившей головной боли. - Эй, - рычит Кенсу, хорошенько пнув Чанеля. - Что за фигня? Разлегся посреди коридора. Словно решив поиздеваться, тот начинает храпеть. Юноша не показывает никаких признаков пробуждения, а До обычно сразу такое распознает. Дыхание медленное, лицо абсолютно расслабленное. Парень просто... лежит за километр от футона, свернувшись на полу и выглядя при этом невероятно жалостливо. Кенсу благодарен себе за то, что впустил его. Он снова пинает Чанеля, в этот раз прямо под ребрами, в самое мягкое место. - Просыпайся, - требует он, но тот лишь вздрагивает во сне. Вновь пинок, но уже не такой сильный. - Просыпайся или останешься без завтрака. Это, похоже, возымело больший эффект, чем пинки. Пак двигается, разворачиваясь лицом к владельцу дома, и затем внезапно открывает глаза, выглядя совершенно испуганным. - Я не сплю, - объявляет он. Кенсу сдерживает смешок. - Отлично, - произносит он, потирая глаза и сгоняя остатки сна. - А теперь вставай и иди умывайся, я пока что-нибудь приготовлю. На его удивление, Чанель слушается моментально. Спотыкаясь и шатаясь, он поднимается на ноги и сонно следует до ванной комнаты, пока Кенсу ошеломленно наблюдает за этим всем в тишине. Хм, это было быстрее, чем он думал… Так, а теперь завтрак… Поразмыслив над этим пару минут, во время которых он неосознанно позволяет себе волноваться, Кенсу задумывается, что же ему приготовить – чего бы Чанель захотел поесть. Позже, осознав ход своих мыслей, он смеется. С чего бы ему переживать? - У тебя есть на что-нибудь аллергия? – кричит он, чтобы парень услышал. - Не хочу, чтобы ты отключился или помер, у меня нет времени везти тебя к врачу. И трех секунд не прошло, как Чанель показывается на кухне с умытым, но все еще опухшим лицом и едва открытыми глазами: - Яйца, - односложно отвечает он хриплым голосом. - Понятно. Что-нибудь еще? – Кенсу подумывает о жареной рыбе и рисе. Здоровое питание! И легко приготовить. - Нет. Только яйца. Даже отходы сойдут, - бурчит Чанель, прислоняясь к дверному проему и выглядя так, будто собирается заснуть прямо здесь и прямо сейчас. – Вообще-то я как-то… - Больше ни слова, - перебивает его Кенсу, уже начав поджаривать рыбу. – Не хочу знать. Пойди лучше… достань посуду… - он замолкает, бросая взгляд на чужие руки и вспоминая, что парень пока не особо дееспособен. – А вообще, иди телевизор посмотри, пока я готовлю. - Вас понял, - сонно кивает тот и проскальзывает в гостиную. Приготовить такой легкий завтрак для Кенсу не составляет труда; когда дело доходит до быстрой готовки, он в этом эксперт. Рыба выходит слегка подгоревшей, как в принципе и рис, который к тому же еще и безвкусный, но кому какое дело. Это съедобно. И не претендует на рождественский ужин. Когда он заходит в гостиную, то находит там включенный телевизор с типичным утренним шоу и Чанеля, в дреме распластавшегося на полу. Его лицо начало вновь приобретать свою привычную форму и не выражало никаких эмоций. Он выглядел блаженно спокойным. Кенсу… он ведь всего лишь человек и не может противиться порыву, поэтому решает воспользоваться ситуацией. Он подходит к юноше, осторожно ставя еду на кофейный столик, и, присев на корточки и приблизившись достаточно близко, запускает пальцы тому под ребра. Чанель начинает брыкаться. - ДЖЛУПТМЖЫКПА, - вырывается у него, когда он со всей силы ударяется локтями о столик, и если бы Кенсу оказался хоть на одну секунду медлительнее, то завтрак ожидал бы бесславный конец на полу. - Эй, аккуратнее, - ворчит парень, проверяя, не выпало ли чего из тарелки. – Вставай и ешь. Мне нужно на работу. - Встаю, встаю, - объявляет Чанель, неуклюже опираясь на предплечья, чтобы сесть. Пока он этим занят, Кенсу поглядывает на его руки, замечая, насколько лучше выглядят повязки, хотя даже они, будучи относительно новыми, уже испачканы в гное. - О, тебе же нужно пить лекарства… - До умолкает, в уме вспоминая свое расписание на сегодня. - Я куплю их, когда буду возвращаться с работы домой. Если у тебя начнется температура, позвони мне, мой номер записан рядом с телефоном, – для давно забытых бывших парней. Кенсу просто лень было убирать его оттуда. – Еда в холодильнике, если проголодаешься. И не стесняйся бродить по дому, но НИКОГДА, - он поднимает палец для пущего эффекта. - НИКОГДА. Не заходи в мою комнату. Ни при каких обстоятельствах. Понятно? - Так точно, - твердо кивает Пак, сидя смирно, как примерный ученик. После этого между ними на короткий момент повисает молчание, и тогда Кенсу осознает, что юноша ждет разрешения начать есть. - А теперь давай завтракать, - позволяет он, и Чанель мгновенно подбирается к еде. Господи, наблюдать за ним так забавно. Он с трудом может взяться пальцами за палочки. Это так грустно, что он оказался в подобной ситуации, но Кенсу данная картина не может не веселить. Он слышит тиканье кухонных часов и тут же перестает наблюдать за Чанелем, фокусируясь на своей тарелке. Завтрак вышел довольно неплохим. В этот раз Пак ел намного медленнее, но все еще продолжал осыпать готовку Кенсу комплиментами, – "это так здорово, вау", "серьезно, это так вкусно, не могу поверить", "даже рис сам по себе такой вкусный!" – хотя До начал подозревать что-то неладное. Это были всего лишь жареная рыба и рис, далекие от шедевров кулинарного шоу. Может ли быть, что Чанель просто издевался над ним? Но все же... пока что он благодарно принимал все комплименты. Они быстро закончили, не прерываясь на разговоры, кроме поклонений Чанеля еде, и До забрал их тарелки, чтобы унести на кухню, пока парень виновато шел позади. - Прости, - пробормотал он, выглядя в точности как побитая собака. - Не бери в голову. Сфокусируйся на лечении своих рук пока что. Чем дольше они в таком состоянии, тем это проблемнее для меня, - заверяет его Кенсу, неуверенный, смог ли выдержать достаточное равновесие между беспокойством и безразличием. Хотя какая разница. Ему стоит поторопиться. Оставляя Чанеля на кухне, Кенсу бежит в ванную комнату, чтобы почистить зубы. Проделывая это, — чуть более грубо, чем советуют стоматологи — он задумчиво смотрит на дверь в свою комнату. Хм. Может, стоит что-нибудь сделать, чтобы по приходе домой после работы точно знать, послушался его Чанель или нет... Решение пришло с розовым стикером, свернутым вдвое и аккуратно просунутым между дверным проемом и закрытой дверью. Удовлетворенный, юноша заканчивает с чисткой зубов, влетает в гостиную, хватает свой пиджак с сумкой и бросает торопливое "пока-пока" Чанелю, прежде чем покинуть дом. До него доносится слабый голос "хорошего дня на работе!", и Кенсу оставляет его обладателя позади. Кенсу добирается до здания компании и видит Бен Бэкхена, который ждет лифт. Но ему тоже нужен лифт. Черт. Может, сегодня ему подняться по лестнице? Событие, когда первым человеком, что вы встречаете по прибытии на место, оказывается Бен Бэкхен, должно быть плохой приметой по крайней мере в двух культурах этого мира. До пытается игнорировать коллегу и свалить по-французски налево, но двери лифта из очень блестящего металла. Очень отражающего. - Хей, Кенсу! Доброе утро, - Бэкхен разворачивается, чтобы поприветствовать парня, и это конец для Кенсу. Он отвечает на чужое приветствие со страдальческой, заметно вымученной улыбкой. - Тьфу ты. Что с тобой случилось? Выглядишь так, будто не рад меня видеть. - Вы довольно проницательны, Бэкхен-ши, - говорит он в шуточно-формальной манере. - Мы должны использовать этот Ваш талант, чтобы расширить Ваши горизонты в компании. - А ты невероятно язвительный экземпляр по утрам, в курсе? Это должно быть новым мировым рекордом, - лифт дзинькает перед ними. Внутри слегка тесно, но что Кенсу, что Бэкхен довольно небольших размеров, так что им не составляет труда протиснуться. - Вот, наверное, почему— - начинает второй шепотом, но До вовремя бьет его промеж ног своей сумкой. Бэкхен сгибается в молчаливых страданиях. - Ты даже не дал мне закончить! - Я знаю, что ты собирался сказать, - шипит юноша в ответ. - Несмешно. Я пропустил работу ради того парня. Я до сих пор зол на его наглость. Пауза. Сложно понять, следит ли кто-нибудь еще в лифте за их разговором, но Кенсу говорил довольно образно, так что догадки это нестрашно. - Ну, - начинает друг, похоже, полностью восстановившись от удара, - бывает? Я не знаю. Хочешь, поговорим по душам? - Я пас, - строит До кислую мину, в то время как лифт снова издает характерный звоночек — третий этаж. Его остановка. - До свидания, Бен Бэкхен. - Увидимся как-нибудь попозже, я полагаю, - говорит тот, и Кенсу удается пролезть наружу, прежде чем створки лифта закрываются. Начав путь в сторону своего рабочего места, он вздыхает. Он абсолютно уверен, что Бен Бэкхен это предзнаменование чего-то плохого. Чего-то ужасного даже. Скоро случится нечто. И к его огорчению, он оказался прав. День на работе проходил хорошо. Обед был вкусным, хоть кофе и не особо, и Кенсу удалось исправить несколько безобразных отчетов (иногда ему хочется прикончить людей, ответственных за них) в аккуратные графики и столбики. Плюс ко всему, он сегодня больше не видел Бэкхена. Довольно приятный день, если вы его спросите. В метро было слегка людно, но недостаточно, для того чтобы испортить относительно хорошее настроение юноши. Он приходит домой в восемь вечера, думая, чего бы приготовить, пока открывает входную дверь. Там он натыкается взглядом на Чанеля, распластавшегося на полу. Кенсу морщит нос: - Тебе серьезно нужно избавиться от привычки спать на полу. Ты можешь простудиться, - только заходя в гостиную, он полноценно смотрит на чужое лицо. И когда он его видит, то хмурится. Что-то не так. Лицо Чанеля очень красное, а в глазах, прикрытых лишь наполовину, расфокусированный взгляд. - Добро пожаловать домой, - хрипит тот. Это почти что смешно. - Что с тобой? У тебя жар? - Кенсу приседает рядом с парнем, опуская ладошку на его лоб. Ответ приходит с касанием: ощущение, схожее с только что выпрыгнувшим из тостера куском хлеба. - Как давно? - Ух... - бормочет тот, пока До бегает за термометром. - Э... пару часов...? - Почему ты мне не позвонил? - сухо спрашивает он. В аптечке До полный беспорядок, но хотя бы термометр всегда на видимом месте. Он хватает его, будто на эстафете. - Я говорил тебе позвонить мне, если что-нибудь случится, говорил же? - Это всего лишь... температура... - Всего лишь температура. Ты с трудом разговариваешь, - Кенсу запихивает градусник подмышку Чанелю с чуть большей силой, чем нужно. - Не двигайся. У тебя серьезная инфекция, Чанель. Ты можешь умереть из-за нее. Это тебе не шуточки, хочешь умереть в моем доме и оставить меня разбираться с полицией? - Мне, - Пак опять делает То Самое выражение лица. - Мне жаль, - такое ощущение, что он не в состоянии чувствовать вину, не выглядя при этом как выкинутый на улицу щенок. - Помолчи, - Кенсу не отрывает взгляда от термометра. Когда тот пикает, он тут же вытаскивает его. - Сорок два градуса. Это в прямом смысле смертельно, Чанель. - Прости, - глаза юноши начинают блестеть, и на До накатывает паника. О нет, почему все так, он не хотел заставлять Чанеля плакать... - Я отвезу тебя в больницу. Давай, - Кенсу опять торопится, кидая градусник на диван со слабой надеждой, то тот не упадет на пол и не сломается. - Ты можешь идти? - Да, - подтверждает Чанель. Он начинает двигаться, пытаясь подняться без рук, но До довольно быстро теряет терпение и помогает ему, хватая за подмышки. Они очень потные. Он уже чуточку жалеет о том, что сделал это. - Давай же, - подгоняет он, и ему необходимо все свое самообладание, чтобы не выбежать через входную дверь и не оставить Чанеля позади. Он ненавидит заботиться о больных людях, по неясным причинам. Ему просто становится жутко неспокойно. Может, потому что в детстве у него дома били корабельную тревогу каждый раз, когда его отец подхватывал какую-нибудь инфекцию, болея СПИДом. Это бы объяснило, почему он становится таким взвинченным каждый раз, когда кто-то заболевает, и неважно, насколько банальна эта болячка. Хотя этот случай нельзя назвать банальным. Настолько сильная температура абсолютно небанальна. И когда они выходят на улицу, Кенсу понимает, что у них нет времени вызывать машину или спускаться в метро. - Пойдем на главную улицу, - пытается он достучаться до Чанеля, который идет качаясь по тропинке, поддерживаемый им. - Забирайся мне на спину. Это, похоже, заставляет юношу слегка проснуться. Он расширяет глаза: - Что? - Что слышал. Забирайся мне на спину, - Кенсу поворачивается, наклоняясь немного вперед. - У нас нет времени, а ты так далеко не пройдешь. - Я... Я же больше...тебя, - проговаривает Чанель очевидное. - Что, думаешь, я тебя не донесу? Ты тощий как палка, и весишь, наверно, как пушинка, - выпаливает он. - Давай уже. В конце концов Пак делает, как говорено. В один вялый прыжок он виснет на чужой спине, слабо обхватывая ногами талию, а руками шею Кенсу. Как тот и предполагал, Чанель не очень тяжелый, но и не совсем пушинка. Но ничего, он в состоянии справиться. Прикладывая минимальные усилия, он начинает идти. Они добираются до главной улицы за четыре минуты. За это время Кенсу выясняет, что тащить человека с такой высокой температурой, прижатого грудью к твоей спине, очень неудобно. Это все равно что готовить на протяжении трех часов в закрытой кухне. Его спина горит. Уже не говоря о том, что чужая голова упала на его левое плечо и горячее дыхание не только щекочет шею Кенсу с регулярными интервалами, но и заставляет его беспокоиться еще сильнее, не упал ли Чанель в обморок. Но они все же добрались до главной улицы, и До с огромными усилиями вытягивает руку, ловя такси. - Чанель? Ты еще здесь? - он поворачивает голову, чтобы позвать, и они практически касаются губами. Черт. Он поворачивает голову под лучшим углом. - Я поймал машину. Ты можешь стоять? К его облегчению, юноша открывает глаза и бурчит что-то нечленораздельное. Кенсу понимает это как "да", но все же помогает ему забраться в такси, в то же время прося у водителя отвезти их "в больницу, пожалуйста" и добавляя "как можно быстрее". Он занимает место рядом с Чанелем и они трогаются. До надеется, что его бумажник у него в кармане. И еще ему необходима духовная защита от Бен Бэкхена. Чанель проводит ночь в больнице. Кенсу под предлогом того, что парень, проснувшись, не сможет отыскать дорогу домой, остается там же. Он засыпает рядом с кроватью Чанеля, головой прислонившись к стене. Несмотря на немного беспокойный сон, ему все же удается отдохнуть. Опять же, если и это не подтверждение мягкосердечности Кенсу, то что же тогда? Инцидент с температурой служит уроком: если что-либо случается — что-либо, особенно жар — Чанель обязан позвонить Кенсу. Однако тот звонит так редко и чаще с какими-нибудь мелкими жалобами — как, например, он ничего не съел за весь день или видел короткую галлюцинацию, будто везде были пауки — что До заводит привычку самому звонить ему и проверять, как дела. - Ты принимал лекарства? - обычно это его первый вопрос. - Да! Я взял будильник из комнаты для гостей - прости, я не знаю, можно ли было, но я взял - и завел его на то время, когда нужно их принять, - бодро отвечает Чанель. После того как он начал пить лекарства, его состояние значительно улучшилось: уже реже случались приступы жара и лихорадки и были не такими сильными. Галлюцинации со временем тоже почти пропали. - Хорошо. А обедал? - Я поел немного риса с бобовыми ростками с завтрака. И добавил туда уксуса, - Кенсу морщится, а Чанель как будто слышит это. - Было очень вкусно! Твой рис вообще очень вкусный. От комплимента щеки До слегка розовеют. - Ну, если ты так говоришь, тогда хорошо. Еще что-нибудь, что я должен знать? - Хм. Вроде нет, - ему нравится говорить с Чанелем по телефону. Его голос звучит еще глубже, и это как-то успокаивает. - Я сейчас смотрю телевизор. Документалка про тропические леса. - Звучит интересно, - пауза. - Я тогда вернусь к работе. Береги себя. - Так точно! - обещает ему юноша, и Кенсу даже представляет, как тот кивает. - Постарайся на работе! - Постараюсь. Как и обычно. Пока. - Пока-пока! - и До вешает трубку. Он развернулся на офисном кресле, готовый снова погрузиться в графики, и чуть не схватил сердечный приступ, когда заметил Бен Бэкхена, наблюдавшего за ним через стенку его кабинки. - С кем ты разговаривал? - спрашивает Бэкхен с хитрой улыбкой. - А ты что здесь делаешь? - контратакует Кенсу. - Ты не работаешь на этом этаже. - Я пришел поговорить с директором. Но до этого я решил заглянуть и сказать привет! - Бен широко раскрывает руки, будто объявляя о большом призе в лотерее, в которой Кенсу никогда бы не стал принимать участие. - Ну так что? С кем ты так милосюсенько щебетал? - С другом, - невыразительно отвечает парень. - И "милосюсенько" это вообще не слово. - А теперь слово. С другом, говоришь? - Бэкхен играет бровями. Кенсу страдальчески вздыхает, чувствуя себя просто невероятно вымотанным. - Мой друг недавно очень сильно заболел. Я просто проверял, как у него дела, чтобы знать, умер он там или нет. Он живет один, - по крайней мере у До имелась Очень Полезная Способность: он отлично врал. Бэкхен казался потерянным. - Хм. Понятно, - он выглядел разочарованно. Кенсу в тайне ликовал. - Ладно, мне нужно идти к директору, - он подмигнул. - Я буду поглядывать за тобой, До Кенсу. - Чур меня, - и каждый занялся своими делами. Кенсу скорее умрет, чем кто-то на работе узнает про Чанеля. До слишком часто становится эпицентром слухов. По совершенно непонятным причинам, всем почему-то интересно, с кем он встречается и с кем расстается. Если они услышат, что кто-то еще живет у него дома, он знает, как это будет выглядеть для всех, и тогда никакие объяснения уже не сработают. Особенно, если он попытается дать название тому, кем для него является Чанель. "Домашний питомец". Да сплетням конца не будет. Хотя все же название это название, и Кенсу уверен, что относится к парню не иначе как с радушием. И каким это местом их разговор был "милосюсеньким"? Бэкхен просто хочет начать балаболить. Он поворачивается обратно к компьютеру, собираясь пробежаться по всей тем данным, что ему нужно рассортировать, но его пальцы лениво пролистывают вкладки в браузере, которые он открыл до этого. Одна из них привлекает его внимание, напоминая о его прошлых намерениях, когда он ее открывает. Столичная полиция Сеула. Пропавшие люди. Очень удобно, что у них есть онлайн-список, и даже обновленный (последние даты указаны прошлой неделей), хоть в нем немного сложно ориентироваться. Конечно, ему было интересно. Уже прошло некоторое время с тех пор, как он встретил Чанеля перед дверями своего дома, и все это время его посещали разные мысли. Откуда Чанель, почему оказался на улице, что с его документами и были ли они у него вообще? Может, он родился на улице? Иногда, когда на работе слишком скучно, он пытается найти ответы с помощью известной ему о юноше информации, но все безрезультатно. Так что он думает, что список пропавших на данный момент людей на сайте сеульской полиции это неплохое начало. Он уже просмотрел его пару раз, пока безуспешно, но он не сдается. Может, он что-то пропустил. Всегда есть такая вероятность. Поэтому нужно продолжить смотреть. Четыре часа спустя приходит время идти домой, и Кенсу уже запомнил добрую половину списка, а Чанеля все нигде не найти. Глаза До покраснели и устали, а работа так и осталась невыполненной - данные, которые он должен был рассортировать смотрят ему прямо в глаза. Может, стоит попробовать более простой метод. - А? - Чанель расширяет глаза, заметно застигнутый врасплох. Он сидел с полным ртом, набитым спагетти, прекратив жевать, но, похоже, сейчас он слишком удивлен, чтобы проглотить. - Что за внезапный вопрос? - Потому что, кроме твоего имени и возраста, которые вполне могут быть выдуманными, я больше ничего не знаю о тебе, - объясняет Кенсу последовательно, отрепетировав эту фразу бесчисленное количество раз в метро по пути домой. - Помнишь наше соглашение? Отвечай на мой вопрос. После упоминания соглашения Чанель слегка тушуется. Возможно, Кенсу не стоило упоминать о нем. Прозвучало ли это словно шантаж? Юноша продолжает жевать, проглатывает еду и открывает рот, чтобы начать говорить. - В общем, эм, я родился в пригороде. Выпустился из школы. И я не знаю, где мои родители, - он перечисляет все это с привычным выражением лица, но Кенсу напрягается на последнем предложении, и Пак это замечает. - Когда мне было восемнадцать, они съехали, не сказав мне. Я ушел в поход с моими друзьями, а, когда вернулся, их уже не было. - Но это... это смехотворно, - хмурится Кенсу. - Они оставили записку или еще что-нибудь? - Нет. Вообще ничего. Меня через какое-то время выселили из нашего дома. После этого я жил в разных местах, но постоянно что-то случалось, - пожал плечами Чанель. - Я попал в неприятности с ростовщиками. К счастью, они мне уже все простили, но... - он показательно поднимает свои руки, и Кенсу бледнеет. - У тебя это от ростовщиков? - Пак лишь кивает. - Ты серьезно?! - Они просто ударили по рукам молотком. Еще выдернули парочку ногтей, но они уже отрастают, - он взглянул на свои большие пальцы. Кенсу никогда не замечал, насколько короче были ногти на них в сравнении с другими пальцами. Ему становится нехорошо. - Ну, а сейчас это все в прошлом, это было в моих же интересах. Я заплатил то, что задолжал. Я почувствовал облегчение, хоть и оказался без единой копейки. Между парнями повисла тишина. В течение этого времени До просто в неверии пялился на Чанеля, пока тот глядел в ответ с маленькой улыбкой в ожидании других вопросов. - Что ты делал, чтобы прокормить себя? - то, что Кенсу спрашивает следующим. - Ох, я музыкант! - заявляет юноша, раздуваясь от гордости. Брови До грустно опускаются. - Что? Что плохого в том, чтобы быть музыкантом? - Ты, наверное, не очень много зарабатывал. Чанель гудит задумчиво: - Ты прав. На самом деле я учился на инженерном, но мне пришлось бросить учебу после всего случившегося. И тогда я решил, что, хэй, раз уж я свободен от родительского надзора, почему бы не последовать за мечтой? У меня была гитара, которою они подарили мне на семнадцатилетие, причем довольно крепкая. Хотя в итоге мне пришлось ее продать, чтобы оплатить их долги, - заканчивает он со вздохом. Кенсу никогда раньше не было так жалко человека за всю свою жизнь. - А сколько вообще стоит гитара? - вырывается у него без задней мысли, и Чанель тут же оживляется. - Если ты купишь мне гитару, я взорвусь от счастья, - начинает он, и До уже жалеет, что заговорил об этом. - Я был бы самым счастливым домашним питомцем во всей вселенной. - Домашним питомцем, - повторяет он, безрадостно усмехаясь. - Ты привязался к этому названию. - Ну, а что, оно мне подходит. Я не оплачиваю счета и не занимаюсь работой по дому. Все, что я могу делать, это любить и развлекать тебя, прямо как домашнее животное, - сияет Чанель. Загадка, что творится у него в голове. - Так что, да, я был бы самым счастливым среди домашних питомцев. Я бы все сделал для тебя. Все. Кенсу вздыхает: - Я не собираюсь покупать тебе гитару, Чанель, - говорит он, наблюдая как "питомец" заметно грустнеет. - Ты сейчас даже не сможешь на ней сыграть. Парень моргает. И затем смотрит на свои руки. - Точно... Теперь, когда Кенсу знает историю его увечий, то испытывает еще большую симпатию к чужим рукам. Его сердце уж слишком мягкое для подобной жестокости. Поэтому его следующий порыв оказывается сильнее его – он отставляет тарелку в сторону, опускается на корточки и взлохмачивает чужие волосы, как сделал бы это собаке. - Когда вылечишь свои руки, я куплю тебе гитару, - это звучит чересчур сентиментально для него, так что он добавляет, - игрушечную. Или, может быть, укулеле. Как тебе такой вариант? Не обращая внимание на вторую часть предложения, Чанель сияет словно лампочка. - Просто супер! Укулеле! Я на ней очень хорошо играю, правда! - Рад слышать, - закатывает глаза Кенсу и поднимается на ноги. Вот и все; теперь он знает историю Чанеля, и, наверняка, добавил себе очков к карме таким великодушным поступком. Время закругляться. - Положи все это в посудомоечную машину. И осторожно с руками. Я пошел спать. - Спокойной ночи! - говорит юноша ему вслед. - Я люблю тебя! - добавляет он, и губы Кенсу складываются в улыбку против его воли.