Good boy

Рассказать Бэкхену о Ким Чунмене задача не из легких, поэтому Кенсу затягивает с этим делом, как может, но после всего, что произошло в тот злосчастный вечер пятницы, он явно задолжал парню. А еще он ему пообещал на мизинчиках, дал свое слово и далее по списку. Вся суть в том, что эта история не только заставляет Кенсу страдать, но еще и стыдиться. Стыдиться все еще хранящихся воспоминаний, стыдиться нежелания отпускать их. Стыдиться того, что он смог так сильно влюбиться в кого-то, а именно в того, кто (как утверждают) был единственным президентом школьного совета в истории школы, забывшим каждое слово своей вступительной речи на церемонии поступления. - Уау, - поднимает Бэкхен брови. - Тот самый Ким Чунмен? - Дай мне закончить. Год безответной любви Кенсу, затем год отношений, и затем Чунмен внезапно выкидывает все это в окно, потому что выпускается из школы, хотя по сути даже не собирается переезжать в другой город или типа того, так что на самом деле он поступил как последняя скотина. И после этого наступает то, чего больше всего стыдится Кенсу: годы, годы и годы – возможно, целая жизнь – мучающих его чувств, воспоминаний, попыток забыть, неуверенности в себе. Неужели это и есть причина, по которой он недостаточно привязывается к своим парням? Неужели из-за всего этого никто из них не чувствует исходящей от него любви? Неужели он до сих пор, спустя целых десять лет, тоскует по своей глупой школьной влюбленности? К концу рассказа Бэкхен успевает удивиться, посопереживать, а потом задуматься. Кенсу не уверен, что это хороший знак, но он сам разрывается между смущением и облегчением, что в конце концов смог выговориться. - Кто же знал, - наконец произносит Бен после долгих раздумий. - Кто же знал что, - безэмоционально спрашивает Кенсу. - Просто...кто бы мог подумать, - пожимает плечами юноша. - Ты не похож на человека с такой любовной драмой за спиной. - Это-то меня и беспокоит, - стонет До. - Я что, превратился в бесчувственного говнюка из-за Ким Чунмена? Я спрашивал себя об этом уже тысячу раз. Это мучает меня. - Я бы не сказал, что прямо "бесчувственный говнюк", но я понимаю, о чем ты, - пауза. Бэкхен задумчиво жует свою губу. - Ладно, слушай, что тебе нужно сделать, - и когда он это произносит, Кенсу начинает побаиваться. - Тебе нужно все рассказать Ким Чунмену. Ты же до сих пор что-то к нему чувствуешь, так? Кенсу морщится: слова Бэкхена протыкают его насквозь. Ему обязательно быть таким прямолинейным? Становится еще хуже, когда он воспроизводит в сознании момент их с Чунменом пятничной встречи – его похолодевшие пальцы, потные ладони, учащенное сердцебиение и ощущение, будто его давление резко подскочило и тут же упало вниз за какие-то три секунды. - Наверное, да, - признает Кенсу. - И у тебя сейчас никого нет! Видишь, есть и плюсы, что тебя бросил тот парень! - "подбадривает" Бэкхен, начиная улыбаться. - Ничего не делай. У меня есть план, так что жди моих указаний. До корчится: - У меня нехорошее предчувствие на этот счет. - Верь мне. Кенсу не верит, но у него нет выбора, потому что друг скрывается из его кабинки практически мгновенно. Хотя он так же быстро возвращается, чтобы сказать: - Будь свободен в эту пятницу! Когда Кенсу добирается до дома этим же вечером, он абсолютно вымотан и больше похож на привидение. После смущающего, неприятного и даже в какой-то степени унизительного разговора с Бэкхеном, ему пришлось сортировать кучу данных на тему исследований эффективности слайдовых презентаций в рамках системы образования. И не только само исследование было сделано абы как, еще и часть отчетов была подготовлена Чунменом, – имя авторов (хотя Кенсу бы назвал их грешниками) было всегда написано маленькими буквами под заголовком – и, конечно же, его отчеты были более аккуратными и хорошо подготовленными, чем у остальных. По-другому и быть не могло. Так что когда он заходит домой и видит в своей гостиной Генри Лау, который под аккомпанемент укулеле Чанеля играет на скрипке нескладный римейк Somewhere Over The Rainbow, у него даже не хватает сил как-то отреагировать. Он просто стоит у входа в комнату, глядя на парочку слегка нахмурившись, в ожидании, когда его заметят. К счастью, долго ждать не приходится. - До Кенсу! - прерывает их гармоничную игру Генри, чтобы поздороваться, широко раскрывая руки. - Ты дома! Хороший сегодня был день на работе, правда? - пока парень выглядит радостным от встречи с другом, Чанель выглядит шокировано и даже напугано. Он сутулит плечи и пытается слиться с диваном. Боже, он такой щеночек. - Ужасный день на работе, - признается Кенсу. К счастью, Генри подумает, что дело в отчетах. Хм, в какой-то степени дело и так в отчетах... - Что ты здесь делаешь? - Я встретил этого паренька у тебя дома, - указывает юноша своим смычком от скрипки на Чанеля, который все еще пытается превратиться в невидимку, - в прошлую пятницу когда доносил тебя до дома. Я все выходные пытался понять, мне привиделось или нет, так что сегодня заскочил проверить. Я думал, ты живешь один! - И ты решил заскочить и притащить сюда свою скрипку? - поднимает бровь Кенсу. - Вообще, не совсем– но, серьезно, разве ты не живешь один? - продолжал докапываться парень. До совсем не хотелось отвечать на этот вопрос, но выбора особо не было. - Он просто друг, остановился у меня ненадолго, - пренебрежительно говорит он, потирая уставшей рукой свои покрасневшие глаза. Ему нужен ужин, ванна и затем сон, а не музыкальные посиделки с коллегой. - Прекрати прикидываться мебелью, Чанель, я не злюсь. Тот с облегчением и одновременно смущением расправляет плечи. Взгляд Генри мечется от одного парня к другому, и сам он выглядит потерянным. - Я собираюсь готовить ужин... - говорит Кенсу без лишней мысли. Даже в таком уставшем состоянии он остается хорошим хозяином... - Есть какие-нибудь пожелания? - Не заморачивайся! Я купил пиццу. И пиво! - внезапно Кенсу становится очень благодарен за чужой визит. - Иди сюда, возьми кусочек. Ты выглядишь не очень. До чуть не отвечает "Я и чувствую себя так же", но вместо этого лишь устало вздыхает и позволяет себе упасть на пол, пока его руки тянутся за пиццей. - В общем, Кенсу, ты ведь знаешь Донхэ? Помнишь его? Он какое-то время работал в компании, был моим сонбэ. Немного проработал менеджером этажа, но потом... - как и обычно, Генри уже было невозможно остановить. Кенсу отключил этот белый шум, полагаясь на Чанеля в вопросе поддержания разговора, и просто ел, позволяя своим мыслям свободно блуждать в сознании. Боже, как же он устал. Он устал так, как не уставал уже долгое время, и, возможно, именно поэтому он не особо остро отреагировал на вторжение Генри. И еще где-то в глубине души До был рад видеть, что Чанель часто берется за укулеле, даже если его в этот момент нет дома. Даже сейчас, слушая бесконечный монолог гостя, юноша неосознанно проводил пальцами по струнам, как будто был не в состоянии отвести своих рук от инструмента. Кенсу купил его утром прошлого воскресенья в качестве благодарности за помощь, поздравления с выздоровлением рук и небольшое извинение за пьяный поцелуй. С тех пор Пак не выпускал укулеле из рук ни на секунду. Кенсу улыбается, вспоминая чужую реакцию, когда он пришел домой с инструментом. Улыбка Чанеля была такой яркой... как будто он сгорел от счастья и превратился в светящуюся оболочку, вырабатывающую свое личное сияние. Его удивительно легко читать, и так же легко порадовать. - ...Кенсу. До Кенсу! Хей! - парня вырвал из череды воспоминаний Генри, пихающий его своей ногой. - Только не говори, что ты не слушал! Ага, сидишь улыбаешься себе под нос, - с улыбкой произносит парень. - Думаешь о ком-то? - О своей кровати, - Кенсу отгрызает большой кусок от пиццы. - Так что ты говорил? - Я говорил, - обиженно начинает повторять друг, - что Донхэ разрешил Чанелю выступить в своем баре! Мы с ним собираемся сыграть какой-нибудь фолк и как раз репетировали, когда ты пришел. - В каком месте ‘Somewhere Over The Rainbow’ это фолк? - хмурится Кенсу, но затем до него доходит все сказанное, и его глаза расширяются. - И хей, поздравляю! Уау, и ты только недавно вылечил свои руки. - Я немного волнуюсь, - смущенно говорит Чанель, почесав нос. - Мои пальцы все еще плохо меня слушаются. Но Генри-шши записал, как я играю, и послал хозяину бара, и тот сказал, что я был неплох. - Тебе нужно лишь немного разогреться перед игрой, - жестикулирует Лау банкой пива в руке, его скрипка пока отложена на диван. Кенсу даже не знал, что парень играет на скрипке... - Да даже если ты облажаешься, что такого? Это маленький бар, никто даже не обратит внимание. - Ага... - пожимает плечами Чанель, отводя глаза, пока его пальцы теребят струны укулеле. Кенсу это как-то по-странному нравится, но он уже привык к этому чувству. Пак сам по себе необычно располагает к себе. - Так... эм, что ты думаешь? Проходит несколько секунд, прежде чем До осознает, что вопрос адресован ему. А. Чанель спрашивает его разрешения. Он все-таки его питомец, так? - Конечно, иди. Это замечательная возможность. Ты ведь всегда был музыкантом, - говорит парень без задней мысли, стараясь прозвучать бесстрастно, но на самом деле в глубине души он был искренне раз за юношу. - Точно, - вот оно, улыбается от уха до уха. - Ты прав. Я сделаю это. - Ураа! - Генри поднимает свое пиво, радуясь в одиночестве. - Ты же придешь? - опять пихает он Кенсу ногой. Это начинает раздражать. - Ты не можешь пропустить второй дебют своего кореша. Вы живете вместе и всякое такое, так что должны быть близки! Так ведь? С твоей стороны будет жестко просто так взять и— - Я приду! - До отталкивает чужую ногу от себя немного грубо. - Я приду. Обещаю. - Правда? - Чанель выглядит как ребенок, которому только что сказали, что Рождество в этом году придет раньше. Или что Рождество будет каждый день. - Правда, - сложно сказать "нет" этой мордашке. - Когда это будет? - В пятницу вечером! Прямо после работы, как раз, - сообщает Генри. - Я позже скажу тебе адрес. Уточню у Донхэ, это на второй или на третьей улице, потому что, по-видимому, когда он купил это место... И Кенсу вновь отключается, беря еще один кусок пиццы. Только лежа в кровати, накормленный, чистый и готовый упасть в объятия Морфея, Кенсу вспоминает, что не так с этой датой. - Оу, - бормочет он, выдернутый из дремы холодящим ощущением ужаса. Пятница наступает слишком быстро. Намного быстрее, чем хотел бы Кенсу, который все это время был занят работой, готовкой, уборкой в доме и наведением порядка в своем шкафу впервые за год, но далеко не решением проблемы занятого вечера пятницы. К тому же, словно издеваясь над ним, и Бэкхен, и Генри постоянно наведывались в его кабинку, чтобы сообщить детали предстоящего мероприятия, и... - Molto Buono, чтоб в восемь вечера как штык, - бесцеремонно заявляет ему Бен в среду. - И приоденься. - Короче, вышло так, что тот бар вообще на 4 улице, а не на второй, - объясняет ему Генри за обедом в четверг, как-то отыскав Кенсу в его укромном—эм, месте отдыха. - В общем, там где-то 5 минут от станции. Бар открывается в семь, но мы, скорее всего, будем играть ближе к восьми. Кто не придет, тот дурак! Кенсу, который уже почти что вздохнул с облегчением на слове "семь", пришлось проглотить разочарование. Оно было горьким на вкус. Так что да, пятница наступает слишком быстро, в три раза быстрее обычного. Когда он просыпается и понимает, что этот день настал, у него в горле встает такой ком, что завтрак остается практически нетронут. - Ну, так что, - внезапно начинает разговор во время трапезы Чанель с полным ртом риса (слегка подгоревшего) и жареного лосося (более-чем-слегка подгоревшего). - Ты придешь сегодня вечером? Ком в горле Кенсу разбухает. Парень внимательно смотрит на Чанеля, замечая, как тот буквально трясется от нетерпения. - Конечно, - становится даже немного трудно дышать. Затем под влиянием импульса он выдавливает ехидную ухмылку, превращая сказанное в шутку. - А что? Что если я не приду? Чанель тушуется. Кенсу вздрагивает. - Мне будет тебя не хватать, - ощущение, будто ему только что воткнули нож в грудь. Сам же Пак выглядит немного смущенным от своих слов, потому что опускает взгляд вниз, неизменно краснея. - Конечно, я бы хотел, чтобы ты пришел. Если бы не ты, я бы, скорее всего, потерял свои руки и никогда бы больше не смог играть. И—и это против правил, - добавляет он. - Одно из правил гласит, что я всегда должен быть дома, когда ты там, так ведь? Кенсу вздыхает: - Ага. - Поэтому если ты придешь домой, а меня там не будет, то это будет нарушением правил, - прозаично заканчивает от. Однако на лице Кенсу, видимо, читался неприкрытый ужас, потому что, взглянув на него, Чанель мгновенно исправляется. - Но все хорошо, если ты не можешь прийти. Или не хочешь. Я не так уж хорошо играю и практиковался совсем недолго— - Не глупи, - выдавливает До смешок, палочками уже превратив лосося в пюре. - Я приду. - Я не смогу прийти. - Потому что? - тут же докапывается до него Бэкхен. - Потому что, - начинает Кенсу, но, не в силах придумать достойную причину, не находит больше ничего, кроме, - потому что. - Прекрати быть таким трусом, это на тебя не похоже, - Бен складывает руки на бока, каким-то образом принимая на себя роль мамы Кенсу. - Ты от него вечно собираешься прятаться? Мы не знаем, как долго он будет здесь работать. - Во-первых, я от него не прячусь, - возражает До. - А во-вторых...эм, у меня другие дела. Бэкхен поднимает брови вверх, совершенно не убежденный. - Что еще за дела? - Это...ну... - Кенсу сомневается. Он должен быть осторожным, рассказывая парню любую вещь, связанную с Чанелем. Генри Лау, может, уже и знает про живущего у него Пака, но Генри Лау не пронырливый сплетник, постоянно сующий свой нос в личную жизнь Кенсу. - Мой друг, тот, которому я тогда звонил пару раз... У него сегодня одно очень важное выступление, он артист, и он пригласил меня— - Отмени, - пожимает плечами Бэкхен. До просто смотрит на него. - Я не за то, чтобы кидать друзей в важные моменты, но, реально, друг, ты плакался по этому парню десять лет! - он тянется через стенку кабинки, чтобы потрясти Кенсу за плечи. - Десять лет, Кенсу! Тебе нужно раз и навсегда разобраться со всем этим! - Ладно! Хорошо, я понял! - с трудом юноша отдирает чужие руки от своих плеч. Ему иногда очень интересно, сколько же сплетен и грязных историй должно пройти через Бэкхена, что тот каждый раз нависает над ним словно плохое предзнаменование. - Я...отменю встречу с другом. - Вот и отлично! - сияет коллега. Дьявол во плоти. - Сегодня вечером отведу тебя на место. Кстати, приятный одеколон! Кенсу чувствует себя подавляюще несчастным. - Спасибо. День пролетел так же быстро, как наступила пятница, настигнув Кенсу без какого-либо предупреждения. У него не было времени, чтобы придумать решение проблемы, зато время было у тяжелого чувства страха, обосновавшегося в его животе. Это так не похоже на До. Обычно он спокойный, собранный, рассудительный... эта ситуация заставляет паниковать его сильнее, чем он бы позволил ранее. - Готов? - Кенсу практически подпрыгивает, когда слышит голос Бэкхена. Он смотрит на друга, который не сводит с него глаз с выжидающей улыбкой, и затем на часы на компьютере. Черт. - Я...конечно, - врет он, быстро ставя своего малыша (компьютер) на спящий режим и хватает свой пиджак. Когда юноша встает и выходит в коридор, ожидающий его там Бэкхен кривит лицо. - Мы исправим твой вид по пути туда, - проговаривает он больше для себя, чем для Кенсу и начинает движение. - Пойдем. Линия метро, по которой они добирались до ресторана была, верьте или нет, той самой, по которой Кенсу бы доехал до бара Ли Донхэ, но только в другом направлении. Это лишь еще одно (совершенно необязательное) напоминание о том, что он кинул Чанеля в такой важный для парня вечер. Что он подвел его. Хотя погодите-ка. Подвел Чанеля? Он ему ни чем ему не обязан. Даже наоборот, Чанель обязан Кенсу – он позволил Паку остаться у себя дома и есть его еду на протяжении вот уже практически трех месяцев абсолютно бесплатно. С какой стати Кенсу так заботит, не расстроит ли он Чанеля? Когда он начал так беспокоиться о парне? Вполне ясно, что у Кенсу исключительно доброе сердце, но чтоб до такой степени? Это как-то чересчур. Пора перестать бегать вокруг юноши как наседка. - Ты чего притих? - говорит Бэкхен, вырывая До из своих мыслей. - Нервничаешь? Тот усмехается. - Нет уж. Просто... думаю. - Не думай слишком много, - Бен успокаивающе(?) похлопывает Кенсу по плечу. - Ты скоро с ним все прояснишь. Вы вдвоем будете идеальной парой, так что все в офисе сгорят от зависти, уверяю тебя. Вздох застревает у Кенсу в горле, а сердце на момент сбивается с ритма. Снова встречаться с Ким Чунменом... как часто он думал об этом? Как долго мечтал обо всех "что если" и "если бы только", раз за разом воспроизводя воспоминания о счастливых днях в своем сознании? Чунмен даже скорее не бывший, а травма. Травма, которой он собирается посмотреть прямо в глаза впервые за долгое-долгое время. Юноша начинает потеть. Он оказывается совершенно не готов, когда они добираются до ресторана, но высоко держит голову. Даже если Кенсу прямо сейчас рассыплется на кусочки от нервов, его гордость все еще будет при нем, а если упадет, то сделает это красиво. - Остальное оставляю на тебя, - произносит Бэкхен, поправляя внешний вид друга перед входом в ресторан: распрямляет галстук, приглаживает волосы, брызгает одеколоном... - Он уже внутри, тебе просто нужно его отыскать и сделать все как надо. Ты в порядке? Выглядишь бледным. - Тебе кажется. - Ладно. Но только не падай в обморок, - предупреждает Бен, оглядывая чужой внешний вид со всех сторон. - Теперь можешь идти. Удачи! - Спасибо, - безэмоционально произносит Кенсу, делая глубокий вдох, выпрямляя спину и входя в помещение без лишних сомнений. Сомнения появляются тогда, когда он замечает Чунмена, в одиночестве сидящиго за столиком в своем идеальном костюме и с убранными в элегантную прическу черными волосами. Ноги Кенсу силятся развернуть хозяина и пуститься бегом, но парню удается проконтролировать порыв и бесстрашно двинуться вперед. - Кенсу! - когда Чунмен видит До, его лицо заметно светлеет и он поднимается на ноги, чтобы поприветствовать парня. Кенсу кажется, что он пытается проглотить целое яблоко, которое заставляет его задыхаться, хотя их рукопожатие выходит чисто деловым. - Рад снова тебя видеть! Ты ушел рано в прошлую пятницу. - Эм, да, я... Я пообещал Бэкхену, что выпью с ним соджу, - немного неуклюже врет До, но большего и не нужно. - Погоди, ты же знаешь Бэкхена, да? - Да, знаю. Мы виделись на этой неделе. Он должен подойти попозже, да? - Чунмен оглядывается вокруг, чтобы посмотреть, не подошел ли Бен, и Кенсу оказывается впечатлен исключительной неоригинальностью своего "друга". - Надеюсь, он не придет, - слегка злобно произносит он и, к сожалению, осознает значение сказанного, только когда видит удивленное лицо Чунмена. - Потому что—потому что он жутко бесит! Да, не выношу его. - Но... ты только что сказал, что ходил выпить с ним в пятницу... Ощущение удушья усиливается с каждой секундой. - Ага. Мы вроде как друзья. Не могу понять, как это вообще вышло, - вздыхает юноша, любой ценой избегая смотреть на Чунмена, в ожидании, когда румянец сойдет с его лица. Ким хихикает. - Ты все такой же, как я вижу, - говорит он, и лицо Кенсу краснеет еще сильнее, чтоб его. - Ты всегда притворяешься, будто тебе все равно до самых дорогих тебе людей. - Это неправда! - Кенсу задумывается обо всех своих отношениях в жизни. Думает о своих парнях, о которых постоянно заботился всевозможными способами, о Бен Бэкхене, которого он обоснованно не может терпеть и на которого ему до фонаря, и о Чанеле, которого... До хмурится. Что насчет Чанеля? Он с ним довольно мил. Звонит ему каждый день, дает лекарства, даже купил ему укулеле, а Бог знает, насколько музыкальные инструменты дорогие. Но если быть честным, заботится ли он о Чанеле? Дорог ли он Кенсу? Парень украдкой смотрит на Чунмена, который пытается привлечь внимание официанта. Заглядывая во времена их отношений, Кенсу тогда в лепешку бы расшибся, чтобы понравиться юноше. Ким не требовал особого внимания или заботы, но До всегда старался слишком сильно, даже попадая в неприятности с родителями за побег из дома поздней ночью ради свидания. А что до Чанеля... тот почти ничего не требует. Нет, он вообще ничего не требует. Он лишь принимает всю доброту, что Кенсу ему дарит, хоть иногда и довольно равнодушно (как, например, дав парню футон, чтобы тот мог спать на нем, или купив ему зубную щетку), как будто это подарок с небес, благодаря До снова, и снова, и снова. Это всего лишь Чанель такой скромный и простой, или это Кенсу бессознательно слишком добр к нему? Нет, - добавляет он горечи своим мыслям, - такое вряд ли. В конце концов он отказывается дать Чанелю одну единственную вещь, о которой тот его попросил - свое присутствие на сегодняшнем выступлении в баре. И он никогда не поступал так с Чунменом ранее... Стоп, почему он сравнивает Чунмена и Чанеля? - Кенсу? - зовет парня Ким, и тот отрывается от своих размышлений. - Эм, ты не голоден...? Кенсу моргает. Меню лежит напротив него. - А, точно, - он слегка отстраненно хватает и открывает его. - Конечно, прости. - Ты ушел в себя, - широко улыбается Чунмен. - Думаешь о ком-то? В этот раз подобная шуточка задевает его сильнее, чем слова Генри. - Пф, я тебя умоляю, - усмехается До, краснея. - Конечно, нет. - Мм, - Ким делает глоток воды. - Понятно. Волосы Кенсу на затылке встают дыбом. Почему Чунмен так сказал? Понятно? Это было в хорошем смысле? Надписи в меню начинают скакать перед его глазами. Должен ли он что-то заказать? Он голодный, и, судя по всему, пройдет еще немало времени, прежде чем он сможет объясниться с юношей. Что он вообще собирается ему сказать? Возможно, если он скажет это сейчас, то еще успеет на выступление Чанеля... Подождите. Почему он опять думает о Чанеле? И как он собирается идти в бар, если с Чунменом все сложится хорошо? Неужели он надеется именно на это: что с Чунменом у него что-то получится? Кенсу вновь поднимает взгляд и видит, как юноша напротив теребит салфетку. Если ты пытаешься вновь сойтись со своим бывшим, то вполне логично хотеть провести с ним время, так? Это отличное завершение вечера: ты говоришь, что хотел, бывший принимает твои чувства, и вы оба проводите прекрасное свидание и, может, занимаетесь сексом для закрепления результата. Но вместо этого Кенсу сидит и думает о своем дурацком играющем на укулеле питомце, как будто тот намного важнее. И в этот момент он наконец осознает. - Слушай, - вдруг произносит До, кладя меню обратно на стол, не прочтя и слова оттуда. Это заставляет Чунмена поднять взгляд, возможно, немного изумленный. - Прошло очень много времени, и я был бы рад просто посидеть и поболтать о погоде или еще чем, но... мне правда нужно с тобой поговорить. Ким моргает. Он заметно озадачен и без понятия, что происходит. - О чем...? - Обо всем, - твердо говорит Кенсу наконец. - О нас Парень c трудом успевает на выступление. Когда он добирается до бара, неуклюже стараясь удержать в руках свой пиджак и проездной билет на метро, то небезызвестный дуэт в лице Генри и Чанеля уже душевно исполняет первый куплет Don’t Pass Me By. Это уж точно больше похоже на фолк, чем Somewhere Over The Rainbow. Кенсу не спеша заходит в бар, тяжело дыша от марш-броска, что он проделал от станции до заведения, и занимает место у стойки бара, заказывая кружку хорошего холодного пива. Когда он вновь смотрит на сцену, наблюдая за выступлением со своего места, Чанель внезапно поднимает глаза, и их взгляды тут же находят друг друга словно магниты. Широкая улыбка, появившаяся на лице Пака, получается довольно сдержанной, раз уж он на сцене, но без сомнений самой яркой, что Кенсу когда-либо видел. Когда парни заканчивают выступление, они все вместе остаются выпить немного пива. Ли Донхэ узнает Кенсу из компании и спрашивает До о его парне (последний, которого Донхэ помнит, был где-то два парня назад). Генри напивается так, что засыпает, хотя, на самом деле, много алкоголя ему не требуется. Выясняется, что он весь день пробегал между вторым и пятым этажами из-за совершенной кем-то ошибки в первоначальных данных исследования о слайдовых презентациях (Кенсу знал, что там что-то не так). А Чанель... Чанель очень много говорит. Много ест, мало пьет и в отличнейшем настроении всю оставшуюся ночь, даже когда Генри немного жестоко поджуривает его за сбившийся темп во время Billie Jean. В каком месте Billie Jean это фолк? Кенсу без понятия. Все, о чем он сейчас думает, это то, что Чанель опять это делает: ведет себя так, будто появление Кенсу, лишь небольшая ничего не значащая вежливость с его стороны, это лучшее, что когда-либо с ним случалось. По дороге домой, когда бар уже закрывается и они оставляют Генри в руках Донхэ, юноша все рассказывает Чанелю. Рассказывает о Чунмене, о разбитом сердце и причине, по которой он так напился в прошлую пятницу; о том, как наконец сегодня вечером пригласил Чунмена на ужин, чтобы высказать ему все за то отвратительное расставание: "Я выпускаюсь, поэтому мы больше не сможем так часто видеться, - да он даже не уезжал из города, просто поступал в университет. Так что, теперь мы не можем писать друг другу? Ходить на свидания по выходным? - Мне нужна передышка." - Это ужасно, - реагирует на историю Чанель, делая недовольное лицо. - Вот и я о том же. Придурок, - Кенсу начинает злиться каждый раз, когда вспоминает об этом. - Так что я высказал ему об этом прямо в лицо. И еще... А еще он довольно ясно выразился, что все, что он сейчас чувствует к Чунмену, это лишь остаточные чувства, которые мучали его долгие годы, и боль. Он все еще жутко расстроен из-за него, но в нем больше не осталось никакой любви или даже симпатии по отношению к юноше. На этом он заканчивает свой монолог. - А потом? - спрашивает Чанель, поглощенный историей. - А потом я оставил его. И побежал в бар, - пожимает плечами Кенсу. Теперь, когда дверь в прошлое наконец была закрыта, он вновь стал спокойным и сдержанным человеком, которым и был всегда. - Раз уж ты позвал меня, я пришел. Не говоря уже о том, что было бы против правил, если бы я пришел домой, а тебя там не было. Тишина. Холодный ночной ветерок проходит сквозь них, и Кенсу слегка дрожит, но все в порядке. Это была приятная ночь, несмотря ни на что. Он чувствует, будто с его плеч слетел огромный груз и в этот самый момент исчезли все заботы в мире. Когда он поднимает взгляд на Чанеля, однако, в удивлении видит бурю эмоций на чужом лице. Глаза юноши приклеены к земле и расфокусированы, когда он сам слишком усердно закусывает свою губу, как кажется Кенсу. - Тебя что-то беспокоит? - спрашивает До, чем застает Чанеля врасплох. Парень поворачивает голову, чтобы посмотреть на Кенсу, все еще прикусывая губу. - Ты выглядишь обеспокоенным. - Эм, просто... - его голос, обычно такой громкий, сейчас звучал очень мягко и тихо. - Я просто. Задумался. Капитан Очевидность. - О чем...? - подталкивает его Кенсу. - О... - Пак заламывает руки в попытке найти правильные слова. - Ну, знаешь... если... эм, когда у тебя появится парень... что мне делать? Теперь уже Кенсу тот, кого застали врасплох. Он моргает. - Чего? - Потому что, ты знаешь... не будет странно, если я до сих пор буду жить с тобой, когда у тебя будет парень? Он может не понять этого, и у тебя будут проблемы, - Чанель гримасничает. - Но... у меня нет денег или места, куда бы я мог пойти. В плане, я бы мог вернуться на улицу... Брови Кенсу складываются в две грустные линии против его воли. Волнения Чанеля оправданы, и До сам никогда об этом не задумывался, но... - Не беспокойся об этом сейчас. У меня нет никаких намерений в ближайшее время заводить отношения, - искренне произносит он, добавляя усмешку к последним словам. - У меня сейчас даже нет никого на примете. С кем мне вообще встречаться? Чанель широко улыбается, игриво пихая парня в плечо. - Со мной? Тот опять усмехается, на этот раз с чуть большим пренебрежением. - В твоих мечтах. Но после этого он все-таки улыбается, и уже ничто не может стереть эту улыбку с его лица на протяжении всей оставшейся ночи.