Крылья расправить в огне

      — Дождь пошёл! Погода радует всё больше и больше! — вещает Четыре из своего укрытия в кустах, где-то за контейнером, на котором лежу я, следя за территорией.       — В конце игры будем потрепанными мокрыми крысками, — присвистываю. — Главное, воспаление не подхватить, — слышу скрежет, навожу ствол на появившуюся моську. — Стой! Кто идёт?       — Не тыкайся дулом мне в лицо. Свой! Да опусти ты его! — держась за край контейнера, пыхтит на меня собрат по команде.       — Не-а, ручонки вверх! — продолжаю вредничать. Четыре лишь злобно смотрит на меня, бурча «Издеваешься, что ли?». Убираю оружие, возвращаясь на место, а тот ложится рядом, так же держа на прицеле подход к пирсу. — Кайфолом! Скучно, два часа уже сидим. Начинаю подумывать, что Эрик своих уже прибил.       — Да и наших за компанию, — отвечает Четыре, видно не только у меня подобные мысли закрадываются.       Ребят, вы довольно прилично пропустили и поскольку заняться всё равно нечем, ладно, слушайте! И так, четыре месяца назад Эрик получил в тык за то, что влез в мини-бар к Максу и вскрыл какой-то до жути редкий бутыль. Осатаневший Генерал первым делом дал леща, а после обещал его на кол посадить, если не признается, где вчухал, а главное, кто сказал как вскрывается его заначка. И тут Эрик меня удивил, ведь я уже готовилась к четвертованию за раскрытие особо важной тайны, но как уже и сказала, удивил.       — Я не раскрываю своих источников, Макс! И не дам их жизнь подвергать опасности!       Ни-чё-се! Мой Герой! У Макса чуть ли из попы пар не прёт на такой ответ. Но видно, Жертва пьяной акушерки ему ещё нужен живым, поэтому отпускает эту тему. И тут, когда вроде опасность отступила от моей задницы-затейницы, как Эрик кивает мне, мол, «Не благодари». Ну, пиздец, товарищи, герой! Макс пообещал расправиться с Вредителями после того, как закончим обучать новеньких.       — Макс! Тебя от лифта слышно, что… — в кабинет заходит Дом, но быстро оценив степень угрозы «красный». — Не обращай внимания, я тут с креслом сольюсь, — садится рядом. — Что учудили? — интересуется друг, но ответить нормально у меня не выходит, только прочавкать, что «это не я!» — А ну, делись добычей, — Доминик протягивает руку, на что показываю фигушку.       — Раз такой умный, сам себе достань! — складываю руки на груди, закрываясь.       — Если хоть ещё одна Падла! Меня все поняли? — Макс зол.       Киваем, как болванчики — ага-ага-ага, больше не будем! Палиться мы больше не будем! А так — ага-ага-ага…       — Так! Начинаем с того, что сегодня к нам прибыли неофиты. Все вы об этом знаете: кто-то встречал, а кто-то сопровождал. Все прибыли в штаб?       — Все, — рапортует Четыре, ведь он вёл список переходников, отмечая прыгунов.

***

      Прыгаю с пролетающего поезда на крышу, где нас уже ждут Бесстрашные, приветствуя новичков. На парапете стоит мой новый друг, Злобный Лидер — Эрик. Улыбается гад и машет ручкой. Ну привет, Придурок, провожу по волосам рукой, показывая средний палец, думая, что никто не видит. Иду к двери, чтобы спуститься вниз и узнать, все ли прибыли, кого мы забрали из Втулки. Дом открывает передо мной дверь, пропуская вперёд.       — Это ты его? — торможу, обращаю внимание, куда указывает друг, отвечая «Угу». — А красиво получилось, узорненько! — улыбается и машет в ответ лидеру, а тот уже начинает подгонять перепуганных детишек и кошмарить их.       Спускаемся вниз, обсуждая, что старые уже для поездов, ведь мы привычные к личному транспорту. Когда свободны, то мы такие лентяи, вечно пытаемся отфилонить от бытовухи, за что нам прилетало с детства. Ну, уж извините, какие есть. Дойдя до сети, вижу, что новички стоят у стенки и ждут, когда их инструктор закончит возиться с бумажками и поведет их дальше. Подхожу к нему, чтобы узнать число неофитов, а он поднимает на меня глаза в немом шоке, а следом начинает прищуриваться. Я, не дойдя до него двух шагов, встала в ступор, смотря в его глазенки цвета космоса. Класс! Вот бы и мне такие!       — Привет, Глазенки! По выходу было сорок шесть, сколько прибыло? — тот лишь стоит, продолжая сверлить на лице дыру взглядом. Ой! Кажется, не тот вопрос задала, в следствии чего он завис. Если сломаю операционку, думаю, Макс меня опять накажет. — Эй, — машу перед носом и щелкаю пару раз пальцами. — Отвисни! Что, с женщинами себя немного не уютно чувствуешь? Да?! — при этом медленно кивая головой, чтоб хоть как-то спровоцировать на перезагрузку, на что он чуть кивает и вторит мне «да». О, пошёл процесс, — Когда видишь самку богомола, наверно, вообще убегаешь с криками? Да? — медленно киваю, и он опять вторит мне.       — Да! Что? Нет! — быстро подобрался и тряхнул головой, давая понять, что процесс перезагрузки выполнен успешно. Ну и чудненько.       — Сколько прибыло? — опускает глаза в лист, пробегая ручкой.       — Сорок шесть.       Все добрались. Разворачиваюсь, кивая, что услышала, направляюсь к Дому, который уже приглядывается к новым потенциальным визитершам на ночь.       — Ники?!       Чего? Смотрю на Космоглазого, кивая, что он прав, спрашивая: «Знакомы?»       — Нет. Меня зовут Четыре, а не Глазенки, будь добра, запомни! — парень произносит на полном серьёзе. Умилительно! Он как котенок, уцепившийся за штанину, промурлыкав «Ты моя добыча». — Вот теперь знакомы.       — Знакомы, Глазенки. Знакомы, — хмыкнув, иду дальше по своим делам.       — Четыре! — повышает голос мне вслед.       — Глазенки!!!

***

      — Хорошо! В этом году почти рекордное количество неофитов, поэтому число обучающих инструкторов тоже увеличивается. Эрик, Четыре! Вам в помощь даю Командиров Корпуса. Вы! — тычет в нас пальцем Генерал. — Помогаете обучению. На тренировках ставите стойки, отрабатываете улучшение приемов и сопровождаете на всех выездных мероприятиях, параллельно оценивая своих подчиненных, которых примете в отряды. Я решил, что целесообразнее отозвать вас в Яму, за Кордоном пока спокойно… — поднял руку на наши возмущенные мурзилки. — Если будет необходимость — вы отправитесь решать проблему, а по завершению которой вернетесь снова домой! Бойцы ваших отрядов, которые прибыли с вами, пойдут на повышение, и они заслужили освобождения от службы до военных действий, но так же под вашим началом остаются группы Быстрого реагирования. Следите, чтоб не потеряли форму. Это приказ! — рявкает лидер на наше выражение лиц «Какого Хуя?!».       Подобное повышение — что-то вроде счастливой пенсии. Каждый выбирает то, чем хочет заниматься, но по приказу Сбора обязан прибыть на службу. Ну, Пиздец! И чем себя теперь развлекать? Хорошо, что Сет остался там, а то мы теперь тут со своими замами. Если раньше следить за порядком в рядах бойцов было нашей работой, к которой мы относились серьёзно, но без фанатизма, то теперь нам гайки-то закрутят…       Следующие полгода мы будем помогать обучению инициируемых. За это время привьем им базовые навыки. Эти шесть месяцев будут для них адскими, но потом им уже будет легче. За пару месяцев нельзя воспитать хорошего солдата, даже если они будут жить в спортзале, хотя они и так будут там обниматься с грушей и целовать пол.       — А теперь встали и ушли по-английски, пока я не послал вас по-русски. Съебались в Ужасе! А то мне трупы уже прятать некуда, — приоткрывает шкаф. — А, нет! Есть еще местечко.       — Да всё поняли, — встаю подняв руки в жесте "сдачи" и иду к выходу. Он пристрелит, а потом скажет, что так и было.

***

      — Они ещё не готовы, — протестует Четыре.       — Настоящий воин не боится «возможного поражения», не откажется от схватки, — вообще без интереса заявляет первый Инквизитор, давая понять, что ему вообще похер, насколько сильно могут покалечиться в первом же бою неофиты. Эрик идёт к рингу выставлять пары самостоятельно, так как наверняка, думает, что Дом сам не справится без его ужасно необходимой помощи.       — Почему ты молчишь? — Четыре начинает уже грузить меня своим морализмом, надеясь увидеть на моем лице поддержку к его раннему высказыванию. Но вместо разыскиваемых на нем следов участия в происходящем, мои лицевые мышцы сковывает зевота.       — И что я должна сделать? Золотое правило тренировок гласит: не жмись, не злись и не проси пощады… — опять зеваю, спала плохо этой ночью. Ведь вернувшись домой в свою старую квартиру, которая находится на одном этаже со всем командным составом, увидела, что всё так, как было в тот последний раз, когда я выходила из этих дверей. Пыли нет. Макс говорил, что держит её в полном порядке, но чтоб так… Все напоминает о прошлом, поэтому решила сделать ремонт и как раз сегодня закончила его под утро.       — Тебе вообще плевать на происходящее? Плевать на то, что методы Эрика ломают детей?! Ведь ты заботишься только о себе, всегда приглядываешь только за собой! И ты всегда на первом месте. Разве не так?       Что, блять?! Я аж проснулась от этого блядского шипения прихуевшей няньки.       — Я тебе мошонку в глотку запинаю! Не забывай с кем говоришь! — мой голос тихий, от которого окошко с другой стороны закрыть хочется.       За последние три недели мы с Эриком начали довольно неплохо общаться. Оказывается, приручать дикое зверьё весьма интересно, и он не такая уж сволочь, если рассматривать под микроскопом. Конечно, у нас своя атмосфера. Я задираюсь, а он терпит, стараясь не переломить мне мою лебединую шейку… Обычно выражается так: «Смотри, как бы не взял тебя за твою блядскую шейку и не придушил в порыве нежности», такой обходительный… Вот и мой голос сейчас звучит в его стиле, переняла манеру речи.       — А правда, с кем? Со зверем пострашнее Бретсона? Кем нужно быть, чтобы сотворить подобное с человеком? А сейчас стоять и нихуя не делать?! — Четыры исчерпал лимит моего терпения. Вот теперь, хуйло, держись.       — Остановились! — командую первой паре бойцов. — Отставить! Сегодня у Вас боев не будет! — Эрик недовольно сверкает глазами, а Дом непонимающе смотрит, мол, с каково пинка меня несёт и потряхивает. — Сегодня, вы увидите мастер-класс! К концу первой ступени вы должны научиться хотя бы подобию того, что вам сейчас продемонстрируют. Четыре, не составишь мне компанию? — «ты что делаешь?», шипит доебистая сволочь. — Ты же хотел оттянуть их бои? Ты же хотел от меня действий… — говорю так, чтобы только он меня слышал. — На ринг!       Поднимаемся на ринг. Скидываю куртку, и Четыре делает то же самое, встает в стойку, начиная идти по кругу, отступаю. А что ещё делать? Всё же не хочу калечить раньше времени, даю ему ещё минутку, а вдруг случится чудо и дойдет до него. Смотрит с недоверием, с нежеланием навредить мне. Ты как вообще инициацию прошёл? Нет понятия "бой с девчонкой". Все мы здесь солдаты! Нападать не спешит, хоть что-то… Сначала нужно оценить противника, но и затягивать нельзя, даёшь шанс оппоненту! В глазах целый ураган эмоций и вот то, что нужно — намерение победить.       — Чему собрался научить, инструктор? Уж прости, что поломала ублюдка! Если бы знала, насколько нежные чувства ты к нему испытываешь…       — Плевать я хотел на него! Меня волнуешь ты, твоя человечность! И если мне придется выбить из тебя всю ту хуйню, чтоб достучаться, я сделаю это!       А не сильно ли тебя волнует наличие моей души, а?       — А силушки Богатырской хватит, Глазёнки?       Начинает с вертушки, удары ногами, выпады. А молодец, хорош! Кажется, его даже приглашали в Корпус, но он послал нас… О-оу-у, кажется, сейчас желудок выблюю. Сгибаюсь пополам от его удара с ноги в живот. Надо было снимать берцы. Не успеваю выпрямиться, как получаю серию ударов по корпусу и по лицу с вертушки. Благо по касательной прошло, задев лишь скулу, а не такой уж ты и правильный! Грязные приемчики и в твоем арсенале есть. Сплевываю кровь, выпрямляясь и поворачиваясь к нему, выставляю блок, захват руки. Хватит, наигралась! Бью коленом в солнечное сплетение, на что он отшатывается на несколько шагов. Получилось сильнее, чем планировала, поэтому обхожу кругом, ожидая, когда выровняется его дыхание. Что, уже? Выпрямившись, не обнаруживает меня перед собой. За твоей спиной, парень! Поворачивается и получает правый хук по роже, кренит влево, а я продолжаю идти вкруг. Да, у меня отлично поставлен удар правой, но левой… Бью, по инерции его голову откидывает вправо, и он встаёт на колено, пытаясь удержаться, вертушка и пластом на ринге… Сажусь сверху, забирая его руки в блок ногами, и давлю на нерв, что он телом пошевелить не может, лишь малозаметный нервный тик ног. Он все же пытается высвободиться, на что усиливаю давление, отчего теперь его бьёт всем телом. Отпускаю захват, после этого приёма он не сможет пошевелить конечностями минут пять, чуть наклоняюсь:       — Выбить из меня хуйню? Это не хуйня! Смотри на жизнь реально! Единственное правило за стенами этого города «Убей или будешь убит!». Поблажки?! Слабость убивает. Жалея их, ты не делаешь одолжения. Пойми, ты отвечаешь за них, ты обязан научить их сражаться! Их нужно сломать, чтобы превратить в солдат. Или ты собираешься закидать врага мясом?! — его глаза расширяются и приходит осознание. Жаль, что не сам допёр до него. — Тебе не идет Оранжевый, Четыре! Пойми, наконец, частью какой фракции ты являешься, — встаю и иду на выход.

***

      Сегодня воскресенье, а значит выходной, тренировок у мелкоты нет, и я провожу вечер в баре. Нет, я не накидываюсь. Я — бармен! Макс же сказал, что мы остаемся, и каждый волен заниматься тем, что попаньке угодно.       Народу сегодня, что не протолкнуться, все веселятся, даже неофиты что-то алкогольное поцеживают. Вдруг, как ветром сдувает всех разом. Бросаю взгляд на вход. Ясно, Бабайка пришла!       — Почему Капитан Белой Гвардии подался в бармены? Что, место получше не нашлось? — присаживается на стул за мою часть бара.       — Ну, в кресле, которое мне могло приглянуться, уже красуется твоя задница. Что налить? — поднимаю бровь в вопросе.       — Удиви, — Эрик постукивая по столешнице в нетерпении, начинает окидывать бар взглядом. — Ты как? — с чего это вдруг его это волнует? Брякнув что-то вроде «я в норме», ставлю перед ним стакан с бурбоном. — Так почему бар? М-м, отличный выбор алкоголя, Конфетка!       — Пиздюк! — подмигиваю ему, Лидер же салютует мне стаканом. — Этот бар принадлежит моей семье. С трёх лет умею мешать «Кровавую Мери», а ты что сегодня в хорошем настроении? Угробил кого? Если я недосчитаюсь в понедельник неофитов, пиздану тебя так, что почувствует твоя мамаша.       — Как может такой ротик говорить такие гадости? Нонсенс просто! — покачивает головой стараясь понять.       Как он может быть таким разным? Великим и Ужасным почти со всем миром, а со мной вполне реальным и даже нормальным человеком.       — Ты что, уже ужратый приперся? Уу-у, а ну верни! — пытаюсь забрать стакан, но тот допивает его раньше.       — Не ругайся, лучше прикинь, с кем можно провести пару часов, трезвея от активных действий? — подмигивает.       — Так! Ну, смотри, — облокачиваюсь на стойку, чуть прогибаясь. На что ты, Сучонок, уставился? — А ну глаза на место закатил и зыркай туда, — указываю на грудастую рыжую тёлку.       — Не в моём вкусе! — морщится, глядя на неё. Он что, сейчас понюхал меня?       — Я тебе сегодня больше не наливаю, — смеюсь над ним. Весь вечер мы стебались над кем только могли, перед закрытием спихнула его на Брана и Веню. Парни — наши с Домом заместители и также помогают в обучении инициируемых. Отличные бойцы и в общем хороши парни. Веном, правда, слегка специфичен, но вполне забавный. А Бран первый ловелас в моем отряде, медаль выдам той, кто завоюет его сердце.       — Мы закрыты! — не оборачиваясь, продолжаю выкидывать пустые бутылки.       — Поговорим? — оборачиваюсь и вижу Четыре, который садится за бар. Ставлю перед ним бутылку текилы и два стакана.       — Правила такие: сказал — выпил! Ясно? — решаю не гнать его. А сильно я его приложила о моську, но так и он меня не слабо.       — Прости что накинулся, обвиняя… — Четыре начинает извиняться, но перебиваю его.       — Я тебе сейчас такого пинка дам! И бухло отберу… — выпивая рюмку, смотрю выжидающе. — Ну что? То ты со мной почти не разговариваешь, а потом наезжаешь так, как будто знаешь всю жизнь, и то, что ты увидел, разочаровало тебя. Выкладывай! — Да, — смеётся. — В глотку запинаешь, я помню, — выпивает, на что я фыркаю. — Ты напоминаешь мне одну девочку, которую я знал. Мы играли вместе. Она всегда так улыбалась мне, и её ямочка на щеке…       — Она была очень дорога тебе, — смотрит, не отводя глаза. — И я очень похожа на неё? — кивает. — И видя меня, точнее насколько я груба, образ той девочки рассыпается, а ведь воспоминание о ней единственное, что позволяет тебе все еще верить в этот мир. Что где-то там есть она? Та, что когда-то была твоим другом?       — У меня что, на лбу бегущая строка? — усмехается он. — Друзья?       — Не такая уж ты и загадка, Четыре!       — Ты назвала меня Четыре? Оо-о-о… Ты моя прелесть! — умиляется, а глаза уже пьяные. А я смотрю, тебе не много-то и надо, чтобы окосеть.       — Четыре? Что это вообще? — выпиваю очередную рюмку, садясь на стойку в позе лотоса.       — Отличная растяжка, кстати, — опрокидываю очередную, приговаривая «У тебя тоже ничего». — Четыре страха. Четыре.       — Мило! Ладно, мы — друзья, а если пообещаешь, что перестанешь быть таким раздражающим и вредным пиздюком, то разрешу прихватить бутылку с собой, — киваю за бар на ещё один бутыль текилы.       — Согласен, — пьяно пытается подмигнуть, такую детину и так быстро срубило, наверное, усталость берёт своё… Мы все устали.       — На кулачках? — прощаюсь, отдавая ему бутылку, бьём кулачками, и он выходит.       — Да и мне в кроватку пора! Спатеньки охото, — мурчу себе под нос, закрывая бар. Иду по Яме, у моста вижу картину маслом. Эрик зажимает ту самую грудастую рыжую блядь. Ахуеть просто! Что это ещё за уебищное чувство? А хрен с ним! Текила, наверное…

***

      И так прошло три месяца, а сейчас мы на игре «Захват Флага». Мы с Четыре охраняем наш флаг, в начале пирса сидят в засаде около десятка неофитов, остальных отправили под началом Брана на захват флага вражеской команды, которую в бой ведет Эрик. Но вот что-то ни хрена он не торопится. Я себе уже задницу на этом контейнере отморозила…       — Ты очень нравишься мне, — вдруг прерывает молчание Космоглазый. Что? Может, всечь ему? Друг, блин… Ну, приехали.       — Ты тоже мне очень нравишься, ты такой лапусичный и стесняшка. Но, прости… Не думаю, что у нас что-то большее выйдет, чем дружба.       — Дело не в тебе, а во мне? Не думал, что сам когда-нибудь услышу эти слова. Обычно их говорю я, щадя чувства девушек. — горько усмехается и толкает меня плечом.       — Не совсем так! Просто у меня не стоит на тебя. Хотя, да! Дело во мне, а не…       — Оу! Ау-у! За что ты так? Что я тебе сделал? Женщина, нельзя так с мужиками. Боже, какой удар по самолюбию! Моя мужественность умирает…       — Дамы и Господа! Королева драмы! — закатываю глаза, подыгрываю. — О, да! Злодейка! Я убила в тебе Мужика. И поэтому ты ноешь как тёлка? Или есть какая-то другая причина для…       — Тише-тише, разошлась! Ты наступаешь мне на яйца, — шутливо сокрушается тот. — Оставь хоть что-то от моей самооценки, раз отвергла. И правда, вариант, что лучше выйдет дружба, теперь кажется был не так жесток.       — Хватит давить на жалость, лишь усугубишь мои высказывания. Вдруг и женское начало в тебе зарублю прям на корню, — ржём в голос. Вдруг раздаются хлопки выстрелов.       — Понеслось!