Крылья расправить в огне

       — Я только что понял, что еще не получал по морде на этой неделе, — задумчиво чешет тыкву Веном.       — Сейчас только четверг, еще есть время! — тот лишь пожал плечами, авось пронесёт…       И пронесло! Народ! Слушаем быстрый ввод в курс дела, что было и что вы пропустили, и какой херней мы сейчас страдаем. Итак! Мы стоим посреди сектора Черно-Белых, а точнее на их главной улице «Улица Правды», иронично, не находите? Не так далеко от главного здания Искренности «Безжалостный Март», у правдолюбов, как я понимаю, полет фантазии ограничен или просто невысок. Стоим мы посреди анонимного кружка «Лицемеров» — конечно, речь обо всем секторе искренних. ТОВАРИЩИ! Все ЛГУТ! Абсолютно все, точно вам говорю! Всеми силами держим полностью невозмутимый вид, когда все быстрее обходят нас, зажимая нос по причине того, что Лидер, проводящий инициацию этого года, решил преподать урок молодняку. Урок правильного питания!       — Вот Нахуя? — не выдерживая, заговариваю с ним, уже всю голову сломала о мотивах, подвергших его на такой садистский урок. Почему садистский? Как по мне, это полный садизм над личностью подростков. Восемнадцатилетних, конечно, трудно ими назвать, но после выбора фракции их личность и характер еще формируются пару лет, и главным аспектом является инициация! Она дает старт тому, как они обживутся во фракции. Детишкам пообещали, что они поучаствуют в мини параде, что-то вроде репетиции перед тем, как на настоящем празднике идти по городу в форме с гордо поднятой головой. Но ведь всех нас учат, что нельзя доверять с виду доброму дяденьке с конфеткой в руке. К тому же они перешли в Бесстрашие, тут вообще за своей жопой нужен глаз да глаз, а то Чпок! И привет!       — А чтоб за рационом смотрели! — совершенно обыденным голосом отвечает мне лидер. — Жрут, что попало!       — Как? — не отстаю я.       — Отдал приказ! — пожимает плечами тот. — Сказал, что витамины…       Вот, значит, как… Ну, как знала, прям, про конфетки, в смысле! Прям чувствую негодование, раздражение и… Жалость? Исходящие от Четыре, старается даже не смотреть на «Сладкого доброго дяденьку», он явно не местный. В смысле не тут в Искренности, а в принципе… Урожденные в Бесстрашии как-то больше по жизни циники, чуть-чуть, совсем немножко. Мы не бесчувственные и не презираем общепринятые нормы, просто с детства видим опасность работы наших взрослых, и это учит нас брать от жизни всё. Всё, пока можешь. Бесстрашные переживают терзания души, страдания и прочие малоприятные эмоции быстро, не оглядываясь на них, ведь они могут и убить, если зависнуть надолго. Идут вперед, стараясь пережить как можно больше положительных и счастливых эмоций.       Веном первый сдает свою показную, безразлично невозмутимую маску.       — Нет, ну зла не хватает! Свалка же в двух минутах ходьбы отсюда по параллели. Бесчеловечные твари! Что, добежать сложно было? — кричит он Уткам, наверняка неофиты себя именно так и ощущают. Утки, которые обосрались.       — А ты в штаны срал… Частенько! И пойди-разбери, было это от дебильной привычки жрать все, что увидишь, не посмотрев на срок годности, или же со страху, — огрызаюсь, вступаясь за молодняк.       — Ну да… Но в том, чтоб обосраться в портки, все же есть хоть какое-то достоинство, а в том, чтобы на улицах срать во всеобщее обозрение — нет!       Ооооо… Принесло лихо куда не звали! Заместитель Кана, значит, и он недалеко… Чтоб заниматься ему всю жизнь пассивной некрофилией!        — Какого? Что с ними? — размахивая руками, как крыльями, орет он лидеру. Мужики правдолюбы все так эмоции выражают? Хуже телок, честное слово!        — Обсерают честь фракции! — отзывается Эрик, даже скорее не ему, а просто констатируя факт! А факт в том, что смысл его урока таков — смотрите, что едите! Боец обязан быть в хорошей форме и следить за здоровьем, а за желудком в первую очередь, питаясь правильно, чтоб не прихватила какая-нибудь болячка, и солдат не выпал из строя, подставляя напарников. Вот он и дал им под видом витаминов какую-то ересь, от чего их начало выворачивать наизнанку, когда вышагивали посреди улицы. Хоть к зданию подбежали, а то так и сели бы посреди, где встали.       Ох, Мамонька! Дай мне сил не переехать Подонка разок-другой, а потом еще разок и еще разок. Даже знаю, что ответить Максу на его мат о том, что сделала с его замом: ЭТО НЕ Я! ОНО САМО! ТАМ ВЕДЬ ТРИ ПЕДАЛИ, А НОГИ У МЕНЯ ДВЕ! Я РАСТЕРЯЛАСЬ, НЕ ЗНАЛА, ГДЕ ТОРМОЗ! Главное, не забыть глазенки сожаления и полного непонимания строить.        — Неофиты! Вам дали шанс сделать что-то хорошее, изменить жизнь других людей к лучшему. Показать молодым людям, которые находятся в смятении перед своим выбором, выбором своей дальнейшей судьбы. Выбором Фракции! И знаете, что? Вы облажались! А вся прелесть в том, что этот момент, здесь и сейчас — пик вашей никчемной жизни!        — Пиздец! — опуская голову, закрываю глаза рукой, вот это речь Лидера, которая должна внушать бойцам уверенность, чтоб те шли в бой. Как? По блату в Лидеры не пролезть, да и не за красивые глаза берут в командиры, а вот за его попку может быть… Вай-вай! Хороша чертовка! Ой, нет! Не смотреть на нее! Не-не-не… Одним глазком… Красотища! Да и за жопу бы не взяли, Макс не педик. Все-таки, выходит, доказал, что может и достоин, есть за что просиживать своей Красоткой лидерское кресло.        — Ваши Инструктора! — показывает Задница на нас. Ой! Не надо! — На войне сражались! В плотном строю на пузе ползли по грязи, крови и страху. И за что, а? За пацанов, которые глаза подводят? За девок, у которых жопы из леггинсов свисают? — с меня хватит этой поеботы, делаю шаг вперед.       — Закончили парад! Пять минут до поезда! Бегом!       Подхожу в плотную к «Гитлеру Хуящеру»       — В чем твоя проблема? О, знаю! Хер маленький! Угадала? — не забывая повертеть у него перед носом мизинчиком, разворачиваюсь и иду в сторону платформы, как…       — Что тебе мешает проверить свою догадку?       Меня как вкопало у платформы! Что, Блять? Поворачиваюсь лицом к нему и… Какого??? Да он, блять, на полном серьезе, стоит, заведя руки за спину, и зыркает на меня! Серьезен, как… Вот же «Редиска». Сволота какая!« Не играй в ЕГО игры!» слышу голос Макса. Да-да! Отмахиваюсь от ненужного воспоминания, возвращаюсь к нему на прежнее положение.       — Трезвость мысли! Да и пребывание в разумном осознании ситуации в общем… Давай так?! Согласна! Я пересплю с тобой! — заканчиваю это говорить прямо у его губ, отстраняюсь, чуть прихватывая зубами за подбородок, на что тот улыбается. Вдруг улыбка сходит с его лица, что? Словил подвох?       — Но? — кладет руки мне на талию и приподнимает бровь со штангой.       Умный, оказывается, у нас тут представитель «Drittes reich». Третий рейх, ребят! В случае, если вы прогуливали в школе историю старого мира или профильный предмет Бесстрашных, Военная История Третьего рейха — это аж отдельный курс. Где до нас доносят идею, что даже в военное время нельзя чудить и повторять ошибки прошлого. Эрик, видимо, подтянул из него другие идеи. Что-то вроде: «Садизм над всеми без разбора, всегда и везде», «Человек не нравится?! Так его мордашкой об асфальт, еще и еще» или «Все вокруг гандоны, один я воздушный шарик!»       — Но, как я и сказала, осознание происходящего не даст мне этого сделать. Твой шанс, О Великий и Ужасный! — делаю шутливый поклон. — Настанет тогда, когда я нахуярюсь до полной потери сознания! — разворачиваюсь и иду на платформу, к которой уже должен подъехать поезд.       — Ты за кого меня принимаешь? — ровняясь со мной, говорит Ящер. Ох! Если бы ты мог слышать все, о чем я думаю. — Я галантен, когда мне нравится девушка! И раз без алкоголя никак, начнем с предложения выпить!       Обгоняет меня, закрывая собой дальнейший путь, что я чуть не клюнула его носом в грудь. Это у него что? Сколько надо под штангой потеть, чтоб накачать такую грудь? А дай потрогаю… Ой, нет! НЕТ! Дернулась рука у меня и зависла в воздухе, быстро опускаю ее обратно. Надеюсь, он подумал, что у меня нервный тик, уж лучше так!       — Ты выпьешь со мной, Би?! Выпей со мной!       — Что за безобразие? Вы так все ЭТО и оставите? Просто свалите? Кто убирать будет? Господин Кан…       Завелся, блин, как там его зовут… Ван? Вен? Вун? Ой, да нахуй!       — Сейчас очки в два кармана положишь, если звук не убавишь! — рычу, поворачиваюсь к нему, и щёлкаю в нос.       — Правда в том, что мир— дерьмо! — говорит Эрик, так же обращая на него внимание. — Считай, что все ВЫ Мухи!       Опля! А кто-то сегодня получит ремня… Без сомнений Глист узнает, почему в его фракции несет хуже, чем в сортире. Сектор Искренности стоит на самом краю города, в низине, отчего почти не продувается ветром, здесь всегда пахнет чем-то, а сейчас точно улавливается чем. Вот Эрик Жук! Ведь он точно знал, целенаправленно вывел молодняк сюда, чтоб подосрать правдолюбам!       — Хее-хе-хе… — начинаю тихо посмеиваться, а Вен! Вун! Ван! Да нахуй его, уже бежит, пятками сверкая, докладывать начальству о спланированном акте агрессии в сторону их «Храма Истины», до Безжалостного Марта мы, конечно, не дошли… — Что, с дозировкой ошибся? — смотрю в красивые серые, но такие хитрющие глаза. Пожимает плечами, мол, конкретного плана не было. — Благо не в Эрудицию повел, Сусанин!       — У Джанин не все нормально с чувством юмора! — как и у Макса, на что я улыбаюсь ему в ответ. — Поезд! — заходим на платформу и запрыгиваем в вагон.       — Господа! Булки напрягли и подтянули! В связи с вашим положением, до фракции едем на всех парах! Так что не вздумайте! Кроме Вас убирать будет некому! — грожу пальцем. — Все, что произошло, останется между нами, не думайте об этом и сосредоточьтесь на втором этапе инициации! Он начинается завтра!       Слышу, как Жук переговаривается с Веномом, а точнее «Такая добрая, прям хуею! Вот только не со мной…». Ребятки совсем раскисли, но вздыхают с облегчением, ведь все прекрасно понимают, что Искренность будет держать язык за зубами, слух о таком позоре для фракции… Имидж для Кана на первом месте, но обязательно припомнит. Злобный Глист с хорошей памятью. Если в Отречении сработали чисто, и нас никто не видел, то тут… Нафиг! Иду в противоположный конец вагона, встав рядом с Четыре.       — Какой же он дурак! — выдыхает Четыре, потирая лицо рукой. — Чтоб его! Теперь весь вечер отмываться… — а ведь он прав! Там такой духан стоял, поднимаю лапку и начинаю принюхиваться…       Фырк! Фырк! Апчхи! Фу, блин!       — Расти большОй и тОлстой!       Веня-Сука!       — И тебе, чтоб в жОпу не кончАли! — отвечаю другу.       Эрик, стоящий рядом с ним, поднимает руку и легонько хлопает его внешней стороной ладони, мол, и что ответишь… У Венома туговато с остротой языка, так что он поднимает руку и простым движением показывает все, что думает, а думает он средним пальцем. А я обращаю внимание на Космоглазого парнишку.       — Дурак?! Да не хрена! Мозги есть у всех! Вот только не все разобрались с инструкцией по эксплуатации и пользованию! — с полной серьезностью заявляю ему, а он не выдерживает и начинает тихо посмеиваться. — А он всегда был… был… таким?       — Каким-таким? — немного не въезжает в мою мысль. — Точно могу сказать, что он всегда был чудным! — уже смеясь в голос, выдает Глазастый.       — О! Стало быть, а ты, блин, нормальный? Человек без имени, слушай секрет, — подзываю его ближе, чтоб сказать на ухо. — Число количества страхов не является именем! — отстраняюсь. — Я про то, что он всегда был «Ночным Кошмаром Всея Лихость»? Или все начиналось проще? Со «Страшилки», например?! Каким он был, перейдя в Бесстрашие?! М?! — по мере развития моей мысли Четыре округляет глаза еще шире и начинает ржать на весь вагон, прикрывая рот рукой и хрюкая в нее. Мда… Вроде нормальная беседа, может, в клоуны податься? Смотрю на Страшилку, а он смотрит на меня, причем не как обычно, выпучивая глазенки. Нет! Конечно, сейчас он их пучит, но как-то… Ревнует, что ли? Мистер! Кто скорчил Вам такую рожу?       — Неет! Он всегда был «Кошмаром Ночным Лихачей», — «Ночным Кошмаром Всея Лихость» поправляю его, и предупреждаю о том, что кто тащит мои остроты, долго не живет. — С чего ты взяла, что мы не урожденные? — спрашивает, просмеявшись, на что бурчу себе под нос, что с моими мозгами все нормально. Вмиг становится серьезнее. — Ты действительно меня не помнишь? — качаю головой. — Мы встречались раньше! Тебе было года три… — а? О чем он? — Ники… Я… — проводит по лицу рукой, да что такое, блин? — Давай потом поговорим! — делает два шага вглубь вагона, но я останавливаю его, ловя за локоть, и вдруг все внимание присутствующих наше.       — Бесстрашный бы не сбежал от ответа, а трус не берет храбрость извне! Кто ты? Мы были знакомы, это ясно, так же как и то, что ты другой, какой цвет ты носил?       Из-за его спины выходит Эрик, но я не смотрю на него, меня съедает неприятное чувство того, что друг мне не доверяет. Друг… Доминик мне друг, я знаю его лучше, чем себя. Ящера могу назвать другом, даже он мне больше открывается, а он… У меня есть тревожное ощущение, что правда не понравится, но раз он мне друг, то должен доверять.       — Итон! Замыкаешь! Все на выход, приехали! — и он выпрыгивает из моего поля зрения. А мы так и стоим, смотря друг другу в глаза.       — Итон? Итон?! Тобиас, МАТЬ ТВОЮ, ИТОН?! — к этому моменту мы уже остались одни, проехав платформу, отправляясь в депо. Убираю руку, отшатываясь и отворачиваясь от него, закрывая лицо. ВОТЖЕШЬ СРАНЬ ГЛАЗАСТАЯ!!! — Почему сразу не сказал, как тебя зовут?       — Ники! Ты даже не представляешь, как я хотел! — его рука ложится мне на плечо в напрасной попытке развернуть. Я тебе сейчас так развернусь вертушкой по еблу! ЕБЛАН! — Мне так жаль, что все так вышло! Я не знал, как себя вести, ведь из-за моего отца ты… — скидываю с плеча его ладонь, разворачиваясь.       — Потеряла СВОЮ МАТЬ?! ИЗ-ЗА ТВОЕГО ОТЦА Я ПРОХУЯРИЛА СВОЕ ДЕТСТВО! ИЗ-ЗА ТВОЕГО ОТЦА Я ЧУТЬ НЕ ЛИШИЛАСЬ БУДУЩЕГО! ИЗ-ЗА ТВОЕГО ОТЦА ЕБАНУТОГО-ФАНТАСТА ГОРОД НАВОДНИЛА ШВАЛЬ! ИЗ-ЗА ТВОЕГО ОТЦА ПРОИЗОШЛО ДОВОЛЬНО МНОГО ХУЙНИ! ИЗ-ЗА ТОВОЕГО ОТЦА! НО НЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ! Не из-за Тебя, Злоебучий Ты Сукин Сын!       Сколько боли и вины в его глазах! Тобиас тащит все грехи своего отца на своей шее. Он что? Слезы в глазах? НУ, ПИЗДЕЦ, ПРИПЛЫЛИ! Сколько раз Сет меня отчитывал за то, что не держу себя в руках и свою «Супер способность». Всегда, когда срываюсь, отчитывая кого-то за проступок, все начинают сопли на кулак наматывать, даже взрослые бывалые мужики из моего подчинения вечно сопливят. Ну, что я за человек-то такой, чувствующий боль и переживания других, и обязательно именно за это мне надо их поддеть… Так! Это же не я Косяк!       — Так! Товарищ Рукожопый Соплежуй! — подхожу и обнимаю печальную Мурзилку. — Ты же знаешь, что дорог мне?! — еле кивает, обнимая в ответ. — Хорошо! Потому что мне Насрать посреди главной улицы Искренности на то, чей Ты сын! И на твои переживания! Просто доверяй мне! — Четыре отстраняется, смеясь, ну вот, уже лучше. — Не вини себя в его грехах! А по поводу несправедливости судьбы и в частности отношения к жизни, ты бросай Альтруизм и начинай вести себя как Бесстрашный! А Бесстрашные кладут ХУЙ на переживания! Живут для себя! Запомни! — тыкаю пальцем ему в лоб. — Запомнил?       — Запомнил! Тебе сам Черт не брат! — смеется еще шире Мурзилка, а он щекастый… Хм… Но все же ему сложно воспринимать мир по-другому, захочет жить — научится!       — О! Делаешь успехи в остротах, но в чем-то ты прав! Черт, действительно, мне не брат! Этот Уебок многим хуже, его черти боятся! Идем! А то опоздаем на порку Эрика, а мне страсть, как хочется посмотреть на это! — мммм… Красотка, жди, уже бегу!