Когда взойдет солнышко

- Мы просрали наш самолет. - Гущин. - Мы... проебали наш самолет. - Гущин! - Природа красивая. Я в таких местах еще не был. Природа и впрямь была красива: сосны торчали сплошь из пепельного цвета песка, бросая на проплешины редкой травы сизые тени. Кажется, за окном дул освежающе прохладный ветерок, принося с собою терпкие нотки далекого моря. Кабина давным-давно нагрелась, но по какому-то неясному наитию летчики так и не смогли ее покинуть даже через полчаса после аварийного приземления. Топливо покидало баки слишком быстро, чтобы сослаться на перерасход, и когда самолет начал пикировать прежде, чем ближайший частный аэропорт дал бы разрешение на посадку, красная кнопочка сверкнула еще разок, жалобный сигнал пиликнул в последний раз, и система испустила дух. Они даже не попрощались. Просто крепче сжали штурвалы и как-то синхронно матерились, когда туманные облачка ускользали, разрезаемые накренившимся носом, как прокручивались винтовые двигатели, будто шутливые детские пропеллеры, создавая призрачную тень надежды на то, что сильнейшие потоки воздуха все же заведут их вновь, и летчикам удастся спастись и в этот раз. Зеркальная лента речки показалась совсем близко. Гущин коротко посмотрел на Зинченко, и то ли и правда услышал, то ли пронеслось в голове начальское "давай попробуем". Брюхо самолета разрезало беспокойную водную гладь, насмешливо поприветствовавшую небесное судно белыми солнечными бликами, последующий всплеск воды был настолько обилен, что с легкостью оросил крутые берега... И вновь судьба была к ним благосклонна. - Надо что-то делать, - философски изрек Зинченко, промакнув платком лоб. Только сейчас ему пришла в голову шальная мысль. Ни разу за год не попадал Леонид Саввич в передрягу тяжелее грозового фронта, а стоит только летать ему с Гущиным - так тут если не Канву, так чудесная посадка на воду посреди, скорее всего, Турции. Без связи, без малейшего представления о своих координатах, словом, совсем безо всего. Лишь умиротворящее журчание речки, еле слышимый шелест леса да они вдвоем. - Надо, Леонид Саввич. Можем на веслах, например, - отозвался Гущин даже с нотками какой-то истеричности, - а то скоро сдохнем тут от жары, как в банке мухи... Зинченко неопределенно пожал плечами: действительно, вариантов спасения тут было немного. Стоит открыть дверь - вода начнет заливать внутрь, но и сидеть тут дальше смысла нет. Зинченко решительно поднялся с места, пнув ногой уже бесполезные ремни безопасности, отозвавшиеся жалобным взбрякиванием пряжки по полу. - Леонид Саввич! Стойте... куда Вы?... Давайте... хоть план продумаем, - развел руками долговязый Гущин, преданно исполняя свою негласную команду "К ноге!". Зинченко злобно зыркнул на подчиненного, снимая с себя китель и прокручивая рычаг аварийного выхода... Вмиг в лицо ударил свежий воздух, правда, уже нагретый жадным солнцем. - Леонид Саввич, я хотел сказать... - промямлил Гущин, наблюдая, как Зинченко выползает на крыло. - Что соскучился и что пиццы привезли? Невовремя, Гущин. - кряхтел мужчина, поднимаясь в полный рост и чуть потирая обожженые об нагретое крыло пальцы. - НЕТ! - вскрикнул Гущин, вызвав у Зинченко непроизвольную улыбку: вот этому лишь бы о еде думать, хотя, в такой ситуации это бы пригодилось. Однако улыбка эта стерлась с его лица мгновенно: мертвенно бледное лицо Гущина, невесть как оказавшегося спереди и с силой оттолкнувшего Зинченко в воду, мелькнуло в лучах солнца прежде, чем этот ладный, здоровый парень, держась за окровавленный живот рукой, плашмя упал в воду. Эхо выстрела долетело до уха Зинченко запоздало...