Наш личный остров

Дни летели незаметно за погружениями, просмотрами фильмов, прогулками и рисованием. Дин практически не заметил, что прошло две недели. Он наслаждался обществом этих людей, которые стали ему друзьями. После двух лет жизни со своей семьёй он с интересом наблюдал, как Кас поддерживает Адама и Бенни, последний становился хмурым с каждым днём, боясь, что его жена, оплакав его, может найти утешение в чужих объятьях. Он уговаривал Адама, что мама станет самой счастливой в мире, когда увидит его живым. А девушка, если и стала встречаться с кем-то, во что он не верил, то нужно будет простить ей и попытаться начать всё сначала. И сам он часто грустил, не озвучивая о ком именно, но Дин знал, что он переживает за своего отца и младшую сестру. Иногда он шептался с Бальтазаром и утешал его. Брат в ответ гладил его по волосам и притягивал к себе. Они оба волновались за Анну, ведь она была ещё подростком и потеря двух братьев могла сломать её. Единственные, кто сохранял невозмутимость — это Руфус и Белла. Они оба были одиноки, ни семей, которые могли бы их оплакать, ни друзей, кроме тех кто были здесь и сейчас. Руфус вообще относился ко всему более, чем спокойно и даже равнодушно. Дину иногда казалось, что он бы остался тут, на острове. И печально ухмылялся себе, что жаль у Каса нет такого порыва. Он так сильно хочет вернуться домой, так скучает по всем, кто оплакивает его смерть. Он однажды рисовал его, когда Кас не видел. Они сидели в гостиной, он продул все ракушки в покер, немного намеренно, немного не повезло и залез на диван с альбомом. Кастиэль играл, уже не так как в первый раз. Он был внимательным, сосредоточенным и грустным. Дин знал, что помимо покера он думает о чём-то совсем не весёлом. И рисунок получился катастрофически тяжёлым. Но он ему нравился. Он видел в этих эмоциях себя. В гостиной было трое. Адам, Дин и Кас. Они разбирали фотографии на ноутбуке и сортировали по темам. Подводная съемка, лес, обрыв, водопад. Кастиэль наделал кучу фотографий со всеми ними. Они сводили к водопаду Бальтазара и Беллу, устроили им там целую фотосессию, после которой Бальтазар пригрозил Касу, что заставит его отрастить волосы и будет вплетать в его косы цветочки, если он выложит это в сеть. Дин предложил устроить лав-стори на берегу. За что получил: «Пф, два сапога пара. Почему я даже не удивлён?» Две недели Дин старался получать удовольствие без примеси отчаянья и ему практически удавалось. Они проводили с Касом каждую ночь вместе, даря друг другу жар и наслаждение. Днём они развлекались и разговаривали обо всём и не о чём. Дин рассказывал смешные истории со времён учёбы и практики, Кас вспоминал свой колледж и находил его скорее скучным. Они даже помогали Сэму и Джоди в огороде. Ну, помогал Кас, а Дин только воровал у них морковь и скармливал её Хаосу, который вертелся рядом. Несколько раз возвращался Счастливчик, видимо у него был брачный период и он предпочитал жить в лесу. На прогулки к рифу или водопаду Дин всегда брал с собой альбом и карандаши. И периодически отстранялся от общей компании, рисуя Каса. Иногда он рисовал их всех. Но чаще всего пытался запечатлеть разные эмоции любимого человека. Он не высказывал в слух свои чувства, помня об их неуместности, но постоянно ловил на себе чужие взгляды. То Сэма, то Бальтазара, то грустную улыбку Джесс. В один из дней они повели всех на его берег и он смотрел за Кастиэлем, убеждаясь в том, что тому нравится тут и их ощущения совпадают. Они долго смотрели, как волны бьются о скалы и Дин хотел рассказать парню, как иногда ему хочется стать такой вот волной. Но он молчал, такие мысли совершенно ни к чему в общем гомоне веселья. Бальтазар целовался с Беллой, Адам и Бенни решили поиграть в бадминтон, который предусмотрительно захватили с собой. Сэм с Джессикой сидели на покрывале и брат кормил любимую жену фруктами. Идиллия, она так не вязалась с этим местом и чувствами, которое оно вызывало у Дина. — Здесь потрясающе красиво, Дин. Странно, что они не замечают некоторой мрачности. — Просто никто не любит мрачность. Даже Хаос, смотри, он пасётся отвернувшись от берега. Ему он не нравится, я давно заметил. — А мне нравится. Тут приятно и спокойно, и даже не так жарко, как на другом берегу. — Тут всегда ветерок и тень от леса. И нет песка. — Нарисуешь меня здесь? Кас краем глаза посмотрел на мужчину и улыбнулся, видя его согласие, без слов. У него получился замечательный рисунок, цельный, подробный, Кас позировал, стоя в пол-оборота к океану и его волосы развевались, завораживая глаз художника. Он пожалел, что не взял краски. Но дал себе слово нарисовать по памяти. *** Адам сбегал на кухню, принёс им упаковку пива. Дин и Кас не возражали, в девятнадцать можно и покрепче чего-нибудь выпить. Руфус заглянул к ним через час, чтобы оправить Адама спать, тот и правда клевал носом. Дин откинулся на спинку кресла и отдал ноутбук Касу, который сидел напротив в таком же кресле и увлечённо просматривал фотографии с цветами на фотоаппарате. Получив ноут, он вытащил карточку, чтобы переписать и рассортировать их по папкам. — Покажу их Люси, а то у неё все цветы красные, как-будто других красок нет. Дин допил пиво и поставил бутылку на столик. Пока тянулся к новой, кто-то вошёл в комнату и обошёл его кресло. Бальтазар. Он уселся на подлокотник около Каса и тот стал показывать ему фотографии. Благо без его участия, а то ноут бы постигла не весёлая участь. Дин смотрел на них и что-то переставало ему нравится в этой ситуации. Бальт провёл рукой по волосам Каса, взъерошил их пуще прежнего. Дин отхлебнул прохладное пиво. — Да, Касси, это очень понравится детям. Когда рука переместилась с волос по шее на плечо и он прижался к брату, у Дина неприятно шевельнулась ревность. Бальтазар последнее время стал часто дотрагиваться до Каса и Дин каждый раз ощущал неясные уколы ревности. Кастиэль, захваченный интересным делом, то ли не понимал, что его так трогают, то ли считал это нормой. Дин сощурил глаза и пытался просверлить в Бальтазаре дырку. Какого хрена он трогает парня так интимно? — Вот эта фотография, Бальт. Правда шикарная? — Да, Касси. Дин чуть не подавился, столько нежности прозвучало в его голосе. — Я думаю, что тебе нужно продать эти снимки в журнал, Дин, — Кас перевёл на него глаза и развернул ноут, на мониторе была фотография акулы на фоне кораллового рифа. — А следующая просто нереальная. Он перелистнул и Дин увидел фото, на котором тоже была акула и Бальтазар на заднем плане. Получилось гармонично, и так словно акула это нашивка на гидрокостюме. Он сделал это фото, когда Бальт отважился покружить вокруг хищника и он сам считал фотографию отличной. Но какому журналу это нужно? Дин пожал плечами: — Ерунда, таких фоток завались. — Ты совершенно не ценишь свои таланты, Дин. Бальтазар кинул на него короткий взгляд, но промолчал и только лишь провёл пальцами по чёрным волосам. Аккуратно, хотя рана на голове брата давно зажила и не вызывала больше дискомфорта. — Зачем ему продавать картинки в журнал, у него и так всё в порядке с деньгами? — Просто, чтобы люди могли прикоснуться к этой красоте. Делиться красотой это прекрасно. Дин ведь и рисует отлично. Ты же видел. — Сплошной талант, зарытый в песке. — Не говори так, Бальт. — А то, что Касси? Твой бойфренд расплачется? Дин посмотрел в его ухмыляющееся лицо и пожал плечами. Он уже смирился, что Бальтазар периодически ведёт себя как заноза в заднице. Называет бойфрендом, переходит личные границы и достаёт его, но совсем не так, как в начале. Он продолжил пить пиво, стараясь выглядеть равнодушно. — Дин не плачет, просто прекрати. Бальтазар, не отводя взгляда от Дина, продолжал гладить брата по плечу, вверх по шее, перебирать тонкими пальцами его волосы. Кастиэль откликался на его действия, в какой-то момент он закрыл глаза и чуть закинул голову наверх, а брат поцеловал его в то место, где был шрам. У Дина внутри боролись два чувства, смущение и ревность. Какого хрена сейчас перед ним происходит? Бальтазар ласкает Кастиэля, своего брата, а тот откликается на его ласки и это выглядит так интимно. А что дальше, они начнут целоваться прямо перед ним? — Кажется, мы его нервируем. Кас очнулся и посмотрел на Дина, у того непроизвольно сжимались кулаки. — Что-то не так, Дин? — Ты мне скажи. Кас отставил ноутбук на столик и внимательно посмотрел на него. — Не обращай внимание на Бальта, он просто дразнит тебя. — Это не моё дело, — он резко встал, поставил бутылку на столик и пошёл на веранду, с неё почти бегом спустился вниз и пошёл быстрым шагом по тропинке к берегу. Какого хрена сейчас было? Ещё немного и они бы поцеловались. Кас нагнал его около последней пальмы и поймал за руку. — Дин, что случилось? Он резко обернулся и отдёрнул руку. — Слушай, это не моё дело, правда. — Ты про Бальтазара? — Он трогал тебя! — Ох, — Кас прозвучал смущенным, но в неровном свете Луны было плохо видно его лицо. — Дин, это не то, что ты подумал. — Да, а что я подумал? — Ты подумал, что у нас с ним не братские отношения. Дин вспыхнул, как легко он произнёс это и как точно в точку попал. — Вот именно, Кас. — Дин, всё совсем не так. Позволь мне наконец-то всё тебе рассказать. Пожалуйста. Он снова взял его за руку и потянул в сторону дома. — Я туда не хочу идти, Кас. Я, кажется, сожгу кресло, в котором вы сидели. Парень рассмеялся и пошёл через деревья к лодке. Тут было намного светлее и он оглянулся, чтобы убедиться, что Дин идёт за ним. — Посидим здесь, я не против. Он опустился на песок около шлюпки, Дин сел рядом. — Прости, что так получилось. Я просил его не делать этого перед тобой. — Так он часто ласкает тебя вот так? Кастиэль вздохнул: — В твоих словах скользит осуждение. Но быть ласковым человеком не преступление, Дин. И наши с ним отношения, это не простые отношение двух братьев, как у вас с Сэмом. Ты старший брат и я надеюсь ты поймёшь, что я сейчас расскажу тебе. Дин закусил нижнюю губу, а хочет ли он услышать о не простых отношениях? Видимо да, раз он кивает в знак согласия. — Я уже говорил тебе, что мы родные по отцу. Когда я появился в их доме, мне было семь лет, Бальтазару десять. И он принял меня как родного, как горячо любимого брата. Я до сих пор помню его восторг, как он потянул меня в свою комнату, прося отца поставить там вторую кровать, чтобы мы всегда были вместе. Он расспрашивал меня о том, что я люблю, чем увлекаюсь, какие хлопья на завтрак предпочитаю, кто мои любимые супергерои и показывал своих. Я никогда не ощущал такой заботы от другого человека, кроме мамы. И я полюбил его. В первые недели мы были неразлучны. Только вот Наоми, его мать, ей не нужен был подкидыш от разлучницы. Она терпела какое-то время, но сразу же запретила нам спать в одной комнате. Отвела мне другую, в дальней стороне дома и была очень холодна. Но Бальт постоянно приходил ко мне перед сном, читал сказки, рассказывал о том, как он хочет пойти с папой в поход, но тот всегда занят. А потом... — Кас запнулся. — Она начала ломать его. Она говорила ему про меня гадости, подставляла меня. Делала так, что я вроде как вредил ему, ломал его игрушки и портил тетради. Он начал отдаляться от меня, закрылся. Ему было так обидно, что я предал его заботу и любовь. Мне было больно, потому что она не разрешала мне оправдаться перед ним. Не подпускала к нему. Через два года родилась Анна и Наоми переключилась на заботу о ней. Я смог попытаться наладить отношения с Бальтом. Мы ходили в одну школу и мне здорово доставалось от его друзей. Я был слабее их и они частенько избивали меня, пока Бальт делал вид, что не замечает этого. Но со временем я смог поговорить с ним, объяснил, что не виноват. Что никогда ничего не делал против него. Он был недоверчив, но пытался поверить мне. Когда мне было пятнадцать, он поступил в колледж. Больше свободы, больше собственного мнения. Он извинялся, что не защищал меня, что позволял друзьям колотить меня и признался, что ненавидел себя за это. Он снова полюбил меня как брата, доверился мне. Сказал, что мы братья, самые близкие друг другу люди, но предложил скрывать это от его матери, чтобы она не догадывалась. А потом произошло кое-что. Мы задержались после какой-то вечеринки и пришли вместе, нам было слишком хорошо и мы потеряли бдительность. Он был немного пьян, я меньше. Наоми встретила нас и пришла в ярость. Она хотела избить меня, обвиняла, что я краду любовь её сына и мужа, но Бальт вступился за меня и она избила его. Он не смел защищаться, а я мог только рыдать, боясь прийти ему на помощь. Я умолял её остановиться, но чем больше говорил, тем сильнее она била. Потом он признался, что она избивала его и раньше, когда он говорил ей, что я хороший. Он мог бы уйти в общежитие или на квартиру, как многие студенты, но он остался, чтобы защищать меня. Наоми была крайне неуравновешенна. В детстве она делала вид перед отцом, что мила со мной, но была холодна и агрессивна. Часто повторяла мне и брату, что я такой же как моя мама и хочу украсть у них отца. После этого случая, отец отдалился от неё и отправил на принудительное лечение. А Бальтазар разрывался между тем, что много лет вколачивала в него мать и тем, что он сам чувствовал. Он любил её, она его мама, но и меня он любит. Поэтому я позволяю ему быть таким. Иногда, когда он злится или сильно волнуется, то срывается и говорит, что мы не родные. Я огорчаюсь, но не обижаюсь на это. Потому, что знаю, он любит меня, как только старший брат может любить младшего. Дин сглотнул, он уже давно дышал через раз. Такого он точно не ожидал услышать. — А что касается его нежности ко мне. Он всегда был ласковым, тискал меня, говорил что у меня слишком милое лицо, как у ангела, — Кас вздохнул и облокотился на дно шлюпки. — Мне было плохо, когда меня начали гнобить за то, что я гей. Но Бальтазар поддержал меня. Когда меня избили первый раз, он всю ночь просидел около моей постели в больнице. Потом ухаживал за мной дома, я две недели был на больничном. Это было в школе, в выпускном классе. И на выпускной бал я пошёл с ним. Может показаться странным, но с ним мне было не страшно, я знал, что он защитит меня от всего. Видел бы ты лица тех, кто доставал меня. Бальт предлагал даже поцеловаться во время медленного танца, чтобы их всех разорвало от шока. — Кас тихо рассмеялся. — Приятные воспоминания. Когда меня избили во второй раз, в колледже. Он нашёл их и заставил принести мне извинения. Он часто трогает меня так, как сегодня. Это просто поддержка, восполнение тех объятий, что мы не могли дарить друг другу много лет из-за его матери. Я не вижу в этом сексуальной подоплёки, потому что её просто нет. — Чёрт, Кас. Чувствую себя мудаком. — Не стоит. Я давно должен был объяснить тебе. — Но почему он всё время так стебал тебя по поводу того, что ты гей? Если он поддерживает тебя в этом, то к чему такие пошлые намёки? — Вот чёрт, надеялся, что ты не спросишь, — Кас смущенно заёрзал. — Понимаешь, он мой второй пилот, так сказать. Он часто говорит такие вещи, когда мы ходим в бар. Жёстко, обличающе, но так, чтобы парень понял, что я гей и даже проникся ко мне сочувствием что ли. Это стиль Бальтазара. Дину стало противно от этого признания. Значит, они часто ходят в бар и брат помогает Касу снимать парней. И здесь он тоже помог ему снять Дина. Внутри всё неприятно покрылось холодком. Но по сути он ведь сделал то же самое. Снял парня, когда ему дико захотелось секса. И пусть сейчас он чувствует, что Кас дорог ему, это не меняет правила съёма. — Значит, между вами всё более, чем хорошо? — Да, Дин. И более того, сейчас он показал тебе, что доверяет. Он привык ко всем, видит, что меня не нужно защищать от тебя. И позволяет себе немного приласкать меня. Это не инцест, Дин. Это просто странные, сломанные и исцелённые отношения двух братьев. Ты понимаешь? — Я понимаю. В детстве я постоянно тискал Сэма. Таскал его за собой, целовал, заботился. Потом он правда вымахал в этого лося и я перестал проявлять свои нежные чувства к нему. Хотя мы неприлично часто обнимаемся, он вообще постоянно лезет ко мне. Кас засмеялся и взял его за руку: — На самом деле я его прекрасно понимаю, тебя хочется обнимать. — Вступай в его фан-клуб, он будет рад. — Обязательно подам заявку. Дин отпустил его руку и придвинулся ближе, чтобы обнять. — Спасибо, что рассказал, Кас. Я правда не знал, как вести себя с ним. Но он хороший человек, самый лучший старший брат. — Да, мне здорово повезло. Он может говорить и делать, что угодно, но я доверяю ему. Он никогда не предаст меня, он пошёл против родной матери, а это стоит абсолютно всего. — Она умерла? — Да, несколько лет назад. У неё было больное сердце, она сама себя изводила и подозреваю, что причиной всему послужил именно я. Я похож на свою маму, у неё были такие же синие глаза, чёрные волосы. И я всегда напоминал ей о той, кто хотел отнять у неё мужа. — А она хотела? — Я не знаю. Они встретились и полюбили друг друга, мама часто рассказывала каким хорошим был мой отец. Что он не хотел обижать её, но чувства взяли вверх. Он хотел оставить Наоми, не смотря на маленького ребёнка. Когда мама узнала, что та пыталась перерезать себе вены, она уехала. — Это она тебе рассказала? — Нет, отец. Когда я подрос. Мама же рассказывала, что у папы уже была семья и он был им нужен, потому что он очень сильный, а мы могли прожить и вдвоём потому, что я её голубоглазый ангел. Она и назвала меня в честь ангела. — Она очень любила тебя. — Да, очень. Отец поставил её фотографии у себя в кабинете. Он тоже её любил. Кас шумно вздохнул и положил голову на плечо Дина. — Грустно всё это. У меня каждый день разрывается сердце от одной только мысли, как он сейчас страдает. Он думает, что потерял нас с Бальтазаром, оплакивает нас. — Всё будет хорошо, Кас. Он будет счастлив, когда снова обнимет вас. — Главное, чтобы ничего не случилось. Отец сильный человек, очень сильный. Он не особо ласковый, может даже показаться деспотичным, но всё равно он любит всех нас. И меня он любит по-особенному, я знаю это. Дин погладил его по плечу, у него внутри плескался целый океан нежности и желания защитить Кастиэля. Спасти его от переживаний, от терзаний и волнения. Как же ему хотелось прошептать слова утешения и признания. Сказать ему, что такого как он невозможно не любить. В нём сочеталось столько всего, что у Дина вело разум, когда он перебирал в уме каждую его ипостась. Вот он вежливый и начитанный, вот он смеётся и шутит, вот он нежно гладит его, а вот пошло совращает. Он удивлялся, как один человек может быть таким. И сожалел, что этот человек не принадлежит ему и душой, и телом. И рвал себя изнутри, чтобы не умолять его остаться. Он бы спас его, заполнил своим светом всю ту тьму, что живёт внутри. Но кто он такой, чтобы его спасал ангел? Он всего лишь очередной парень, которого не спасти. И он снова обнял его, прижал к себе, в попытке запомнить и этот кусочек счастья. Только его счастья. — Пойдём в пещеру? Кас потёрся щекой о его нос и чмокнул в щёку. — Пойдём. Когда? — Завтра с утра. Хочу кое о чём попросить тебя. — Попроси, — Кас затаил дыхание и пытался всмотреться в его глаза. — Дин? — Завтра, хорошо? Идём спать. — Хорошо, идём. Они поднялись и, держась за руки, пошли к дому. У Дина была самая смелая просьба, которую он вынашивал уже много дней. Завтра он попросит Каса о том, что хочет сохранить в памяти на всю оставшуюся жизнь. Жизнь без него. *** — Мы идём нырять, вы с нами? — Сэм посмотрел на брата и продолжил чистить фотоаппарат. Это было их третье погружение после ночного, Джессика разрешила делать это днём и даже присутствовала на берегу. Видимо, боялась повторения ситуации с акулой, но они больше не заплывали на риф. Белла ныряла с Бальтазаром и была в полном восторге. Дин даже забыл, что она когда-то была с ним, что он хотел жениться на ней. Это словно было из другой жизни, какой-то нереальной. Сейчас он смотрел на неё и не чувствовал никаких особых эмоций, кроме разве что радости, что она встретила достойного парня и завязала с преступным прошлым. Видимо, у него от всей этой романтики мозг повредился. Кругом сердечки, рыбки, цветочки, а его даже не тошнит радугой. Дин покачал головой: — В этот раз без нас. Мы пойдём к водопаду. — О, свидание? — Сэм, мы договаривались. Хватит мне Бальтазара, который постоянно тычет в меня своими остротами про бойфренда. Сэм пожал плечами: — И правильно тычет, может ты идиот начнёшь понимать, что к чему. — Это что ещё значит? — Ничего. Ты просил не разговаривать с тобой на эту тему. — Вот и не разговаривай, придурок. Сэм даже не стал отвечать. Дин знал, что имеет в виду его брат, но упорно игнорировал все намёки. Он поднялся в свою спальню и на минуту застыл в дверях. Эта комната больше никогда не будет только его. Теперь, когда он несколько недель жил тут с Касом, это их спальня. Кастиэль собирал рюкзак, упаковывая одежду, полотенце и средства гигиены. На полу стоял ещё один рюкзак, уже упакованный. — Все идут опять на риф. Ты как? — Никак, мы идём с тобой к водопаду. Я упаковал чистое бельё, кстати, — он кивнул на второй рюкзак. — Класс. Дин подошёл к нему и, обняв со спины, поцеловал в шею. — Ты понимаешь, что я не просто так тащу тебя туда? — Понимаю. Там никто не услышит наших криков. — Да, — Дин провёл носом по волосам и зарылся в них лицом. — Никто не услышит моих криков, потому что я буду кричать очень сильно. Кастиэль напрягся от этой фразы и, кажется, перестал дышать. — Что ты имеешь в виду? Дин смутился и погладил его по животу, опуская руку вниз на пах. — Я хочу попросить тебя кое о чём. Кастиэль остановил его движение своей рукой и приглушённо спросил: — Ты скажешь мне это сейчас? — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, Кас. Дин покраснел от собственных слов. Он хотел этого уже много дней, но не решался сказать вслух. Кастиэль громко выдохнул и повернулся к нему лицом. — Повтори. — Чёрт, — Дин смотрел на его губы. — Не заставляй меня это повторять. — Пожалуйста, Дин. Мне кажется, что мне кое-что послышалось. Я бы не хотел ошибиться. — Я хочу почувствовать тебя в себе, Кас, — он шептал это ему в губы, не в силах поднять глаза. — Хочу, чтобы ты трахнул меня. — О, Господи, — у Кастиэля подкосились ноги и он впился Дину в рот, прижимаясь всем телом. — Повторишь это в пещере, сто раз. Будешь кричать это, стонать. Его губы покрывали лицо Дина тёплыми поцелуями. — У тебя такая реакция, будто я тебе пони на Рождество подарил. — Это лучше, Дин. Ты хочешь подарить мне себя. И мне бесконечно приятно, что ты настолько мне доверяешь. У Дина защемило сердце от того, как нежно это было сказано. С каким чувством, пылом, любовью. О, чёрт. Кас любит его? Он заглянул ему в глаза, в почти чёрных от страсти зрачках полыхало желание. Кас рассматривал его лицо, словно пытаясь считать каждую веснушку и запомнить её. Дин покачал головой, сбрасывая наваждение. Нет, он не любит, но определённо хочет. И снова их желания совпадают. — Я буду очень нежен, Дин. Тебе понравится, обещаю. — Я знаю, Кас. Идём, а то у меня сердце скоро остановится. Они зашли на кухню и Джоди дала им пару ланч-боксов, улыбнулась и потрепала Дина по волосам. Кастиэль убрал их в свой рюкзак и закинул его за плечи. — Я, кстати, решила тоже пойти, понырять. Дин закашлялся и изумлённо посмотрел на неё: — И дождалась того случая, когда меня не будет? Это не честно. Джоди улыбнулась и слегка смутилась, но тут же занялась нарезкой бутербродов и отвела взгляд. — Прости, Дин. Просто хочу попробовать, пока мы не уехали. Она запнулась и снова подняла на него глаза. Дин почувствовал, как земля уходит из-под ног, но взял себя в руки. Он ведь знает, что скоро останется один, нельзя так реагировать на желание других уехать. — Конечно, Джоди, развлекись от души. Он приобнял её, поцеловал к висок и они с Касом вышли. Хаоса решили не брать и пойти пешком. Они шли уже довольно-таки долго, когда Кас решил нарушить молчание. — Ты расстроился из-за слов Джоди? — Нет, всё в порядке. — Дин, ты можешь говорить, что всё в порядке, но за эти два месяца я изучил тебя вдоль и поперёк. Ты расстроился. — Немного. Не бери в голову, Кас. Просто она ни разу не ныряла с нами, а тут вдруг решилась. Потому, что скоро у неё не будет такой возможности. Кас несмело взял его за руку и Дин переплёл с ним пальцы. — Мы можем вернуться и догнать их. Дин затормозил и повернул его к себе лицом: — Нет, ни за что. Если она использует эту возможность, чтобы сделать что-то новое, то я точно свою возможность не упущу. Он впился в губы озадаченного Кастиэля и прижал его к себе. — Дин, не кусайся. — Ой, извини, — Дин зализал свой укус и виновато посмотрел ему в глаза. — Я очень хочу этого. И не хочу ничего обсуждать. Хорошо? — Да, Дин. Они продолжили путь и Дин пытался успокоиться. Нет ничего страшного, что он немного запаниковал. Но он определённо хочет быть сегодня под Касом. Потому, что он доверяет ему, он хочет отдать всё, что у него есть, в надежде, что тот останется. И зная, что этого не случится, он всё равно хочет, чтобы у них были эти воспоминания. Они занесли рюкзаки в пещеру, разделись там же и, пройдя сквозь водопад, нырнули в реку. Хотелось освежиться, привести мысли в порядок и начать прелюдию. Дин подготовился к тому, что хотел сделать ещё утром, но уверенности сейчас немного поубавилось. Словно бы чувствуя его изменения, а скорее всего точно о них зная, Кас подплыл к нему и прижался телом. — Привет. Дин ухмыльнулся: — Привет. — Познакомимся поближе? — Кас, серьёзно? Так ты к парням в баре подкатываешь? — Нет, но мы не в баре. Мы в реке и ты предложил мне то, о чём я уже больше часа стараюсь не думать, чтобы штаны не натёрли член. Он провёл руками по спине Дина и опустил ладони на ягодицы. Провёл пальцами и чуть скользнул между ним, чтобы дотронуться до ануса. Касание было на контрасте и Дин ощутил прохладу от воды и жар от пальцев. Он выдохнул и почувствовал, как напрягся его член. — Ты хочешь меня? — его голос упал до сексуальной хрипоты и он знал, что Кас сходит от этого с ума. Он провёл языком по его шее и всосал мочку уха. Кастиэль так томно вздохнул, что у него ещё сильнее напрягся член. — Хочешь трахнуть меня? Кас застонал и сжал его ягодицы, разводя их в стороны. — Я хочу больше, Дин. Намного больше. И я сделаю это медленно, так что ты кончишь, даже не трогая себя. У Дина подкосились ноги от такого обещания. — Идём, а то я сейчас кончу прямо тут, — он потащил Каса за собой, но на камни они влезли по отдельности. Он предусмотрительно оставил около водопада сланцы и полотенца. Они вытерлись и Дин первым зашёл в пещеру. Там уже горел масляный фонарь и на одеяле валялся тюбик крема. Новый. Кастиэль обнял его сзади и прижался чуть опавшим членом к ягодицам, начал целовать его спину и гладил руками грудь. Дин заводился и, чем больше Кас гладил его, тем сильнее он уверялся в правильности своего решения. Он сам задвигал задницей, когда почувствовал упёршийся в неё член. Кастиэль застонал и тоже задвигался, потом развёл ягодицы в стороны и провёл нижней стороной члена между ними. У Дина вырвался вздох и стон. — Ка-а-ас… — Да, Дин. Можешь говорить всё, что хочется. Я хочу слышать твои желания, твои ощущения. — Пожалуйста, Кас… просто возьми меня… — Нет, — он отступил чуть назад. — Сначала я доставлю тебе наслаждение. Он ударил Дина по ягодице и тот ощутил явное удовольствие. — О чёрт, Кас. Сделай так ещё раз. — Что? Отшлёпать тебя? — он взмахнул рукой и второй удар получился покрепче. — Так? Дин застонал и кивнул головой. Кас снова ударил его и сжал ягодицу, так сильно, что следующий удар вызвал облегчение. Затем он прижался к нему всем телом и, обхватив за торс, опустил руку вниз на член. Дин вздрогнул, его член был настолько возбужден, что он боялся кончить, если Кас начнёт сейчас дрочить ему. — Да ты просто на пределе. Мне это нравится, — он целовал его плечи и тёрся членом о ягодицы, затем чуть провёл рукой по паховым волоскам и мягко оттолкнул Дина в спину. — Встань на колени и немного раздвинь ноги. Дин оглушённый кончившейся лаской, покорно выполнил приказ. Снял сланцы и залез на матрас, убрав крем чуть в бок, и встал на колени, разведя ноги немного в стороны. — Наклонись и упрись на локти. Дин улыбнулся и ещё раз повиновался. Он был в предвкушении, подкинул крем к своим ногам, чтобы Касу было удобно сразу же начать его растягивать. Он был так уверен, что сейчас его ануса коснутся пальцы, что чуть не задохнулся, когда матрас за ним прогнулся и его сфинктера коснулось что-то горячее и влажное. Он дёрнулся и получил шлепок по заднице. — Не взбрыкивай, ты не конь. — Кас, ты какого хрена творишь? — Тебе понравится, Дин. Просто расслабься, — его руки развели ягодицы в стороны и он влажно лизнул по сморщенной дырке. У Дина вырвался вздох, но он зажался от смущения. Он совершенно не ожидал, что под ласками Кастиэль подразумевал то, что он вылижет ему анус. Он ощущал нежные движения и горячее дыхание. Это и возбуждало его, и заставляло паниковать. — Успокойся, Дин. Это ведь приятно? — Да, — Дин снова не узнал свой голос, настолько хриплым он был. — О, Господи, когда ты так хрипишь, я готов вылизать тебя с ног до головы. Давай, детка, постони для меня, — язык начал лизать усиленно и пытался проникнуть во внутрь, Дина затопила волна дикой страсти. Он зажмурился и попытался не зажиматься. Язык Кастиэля был нежен и требователен, он хотел доставить ему наслаждение и с каждым движением Дин ощущал нереальную волну удовольствия. Он отпустил себя и расслабился, почувствовал, как сфинктер стал мягче и язык проник в него буквально на миллиметр. Его член болезненно сокращался и он понимал, что ещё немного таких ласк и он запачкает пододеяльник. Кас уверенно вылизывал его, то по кругу, то тыкался в самую дырочку. Чужое дыхание опаляло влажные следы и язык пытался проникнуть глубже. Наконец ему стало это удаваться. Дин принимал его ласки. Он стонал и начал двигать бёдрами, пытаясь получить ещё больше языка. — Кас, Кас… Боже… Это, это… Господи, засунь его целиком. Когда Кас вставил в него палец и попытался туда же вставить язык, Дин понял, что всё. У него сейчас остановится сердце. Он почувствовал, что член живёт отдельно от его мозга и на краю сознания ощутил, что кончает. Язык проник в него и вылизал нежный край сфинктера. — Ка-а-ас... — Дин сжимал одеяло и, не выдержав, зажал его зубами. Кастиэль провёл языком по раскрытой дырочке и опустился вниз, поцеловав поджатые яйца. — Оу, Дин. Ты кончил. — Блядь, Кас. — Ты потрясающий. А ведь я только начал, — он выпрямился и огладил ягодицы, затем облизал два пальца и проник ими в анус. Дин вскрикнул и замер. — Да, кричи, Дин. Нас никто не услышит. Покричи для меня. И он кричал, громко, страстно. Когда Кас растрахал его анус двумя пальцами, он снова наклонился и всунул туда свой язык. Он вылизал внутри и Дин практически сошёл с ума. Его член снова наливался возбуждением. От какофонии ощущений он давно потерял способность мыслить и только двигал задницей и низко постанывал. Язык Кастиэля творил что-то нереальное. Он вылизывал, проникал и снова лизал. Иногда Кастиэль помогал себе пальцами и пытался достать ими до простаты. Он сгибал их, крутил и раздвигал анус в стороны. — Ты такой тугой, Дин. Тебя ведь никто не трахал, да, Дин? Он покачал головой, говорить он не мог. — Скоро я порву тебя. У меня не такой огромный член, как у тебя, поэтому тебе будет не больно. Совсем не больно, обещаю, — он облизал свои пальцы и всунул уже три, Дин выгнул спину и вскрикнул, но от наслаждения, боли он не чувствовал. — Вот так, хорошо, детка. Твои крики музыка для моего члена. — Он снова наклонился и всунул язык так глубоко, как смог. — Сладкая дырочка, Дин. И она почти готова. Дин поднял голову и поводил бёдрами: — Хорошо, Кас. Я хочу тебя. Полностью. — Попроси меня. — Кас, пожалуйста, трахни меня. Кастиэль провёл рукой по бедру, по боку, выше по пояснице и прижался членом между раздвинутых ягодиц. Дин хотел этого, ещё как хотел. Он тут же начал ёрзать и тереться о его член. — Ты истечёшь от желания, — Кас обнял его и начал целовать вдоль позвоночника. — Сейчас всё будет, Дин. — Он целовал его и гладил, сжимал ладонями соски и жарко дышал в шею. В какой-то момент он отстранился, взял тюбик в руки и выдавил немного крема. Лизнув анус напоследок и проникнув в него пару раз, начал смазывать его и вставил четыре пальца. Дин снова выгнулся, он почувствовал, что это много, но хотел ещё большего. — Кас, пожалуйста, трахни меня. Я готов, прошу тебя. — Сейчас, Дин, сейчас. Не торопись, я хочу, чтобы ты получил максимум удовольствия. Дин сходил с ума, если сначала и были какие-то неприятные ощущения, то сейчас он хотел немного боли, может быть она спустит напряжение с члена, потому что он снова был готов кончить. А когда Кас начал трогать его и дрочить, то с уст снова начали срываться пошлые крики. Он умолял его, срывался на стоны и сжимал одеяло, ноги немного разошлись и он понимал, как развратно сейчас выглядит. Это сводило с ума ещё больше. — Ещё немного, Дин. Щелчок тюбика и Дин почувствовал, как что-то горячее и толстое упёрлось в его раскрытую дырку. Когда Кас скользнул в него головкой, он почти потерял сознание. Это было так, как он и представить себе не мог. Смесь боли, кайфа, страсти и белых вспышек. Он двинулся навстречу и разочарованно прорычал, когда не ощутил продолжения. — Кас, ну же. — Господи, ты ненасытный ублюдок, думаешь мне легко сдерживаться? Дин обернулся через плечо, Кас весь дрожал и в его глазах был дикий блеск. — Трахни меня, я хочу этого. — Я тоже хочу, но если тебе будет больно и ты оттолкнешь меня, я не переживу. — Я не оттолкну. Дин отвернулся и снова двинулся на встречу. — Либо ты сейчас же вставишь свой член мне в задницу, либо я свяжу тебя и сделаю это сам, — он прорычал это с реальной угрозой. — Господи, какие мы нетерпеливые, — Кас провёл членом между ягодиц и немного скользнул в дырку, вошло идеально и он медленно просунул член глубже. Дин расслабился, он хотел этого и не собирался зажиматься. — Давай, я готов. Глубже. Кастиэль чуть вынул и ещё раз вошёл, затем снова, и снова. Дин раскрывался ему и стонал от проникновения. — Да, да… Кас… Боже, ещё… Боль вызванная вторжением уступала наслаждению и он уже отчаянно стонал, призывая любовника к активным действиям. И Кас сорвался. Его размеренные движения стали грубее, он начал толкаться сильнее и резче. И Дин закричал, сжимая одеяло и слыша звонкие удары потного тела о свои ягодицы. — Вот так значит ты хотел, Винчестер? Нравится? — Да, Кас, да… Он двигался навстречу удовольствию, но в какой-то момент сдался, его ноги разъехались шире и он только пытался удержать себя, чтобы не рухнуть, пока Кастиэль втрахивал его в матрас, совершенно потеряв голову. Он до боли сжимал его бёдра и натягивал на себя, двигаясь в чётком ритме. Потом он затих, движения стали медленнее и Дин ощутил странный привкус во рту. Словно бы он прокусил себе губу от напряжения. Кас двигался в нём медленно, наслаждаясь каждым входом, пытаясь достать поглубже и задевая простату, от чего у Дина всё тело пронзала яркая вспышка. Он тяжело дышал и переводил дух. Дин почувствовал, что это затишье перед бурей. Движения стали более частыми, твёрдыми и резкими. Они двигались на встречу друг другу, сгорая в абсолютной страсти и доводя друг друга до края. Кастиэль обнял его, не прекращая трахать, он сжимал его тело и двигался внутри, жёстко вдалбливаясь по самые яйца. Дин уже не слышал своих стонов, он растворился во всём этом и ему казалось, что они одно целое. Рука Кастиэля скользнула вниз, несколько быстрых движений и Дин кончил, кажется, он кричал его имя. Кас со стоном изливался в него. Он ничего не слышал, даже, как Кастиэль кончает с его именем на губах. Он, кажется, потерял сознание и на мгновение покинул своё тело, потому что вспышка белого света была просто нереальной. Очнулся он от того, что Кастиэль лежал рядом и покрывал его лицо поцелуями, чередуя с какими-то словами, он напрягся, чтобы понять их. — … только мой, Дин. — Кас... — Он смог разлепить губы и ощутил, что лежит на животе в собственной сперме и у него ноет задница, но слишком приятно, чтобы это вызывало разочарование или сожаление. — Что? — Я, кажется, вырубился. Кас улыбнулся и прижался к нему всем телом. — Рад слышать, что тебе настолько понравилось. Как себя чувствуешь? — Охренительно. Кас поглаживал его по спине и, приподнявшись на локте, покрывал поцелуями его плечи и шею. — Ты потрясающий, Дин. Он немного приподнялся и подставил губы для поцелуя. Кастиэль нежно припал к ним и проник языком в рот. Дин со стоном ответил ему. Ему хотелось отблагодарить Каса за столь яркие ощущения, за нежность и смелость. Такого оргазма у него не было никогда в жизни. — Сейчас отдохнём немного, перекусим и продолжим, — Кас откинулся на спину и закрыл глаза. — Ничего себе, я думал, что мы как минимум поспим. — Ты устал? — Немного. — Значит поспим, а потом продолжим. Мыться пошли. Дин усмехнулся и попробовал встать, анус отозвался приятным дискомфортом. Как такое может быть, чёрт? Он застонал и перевернулся на спину. — Больно? — Есть немного, но это приятно. — Я знаю. Через несколько минут станет ещё приятнее. Когда боль совсем утихнет, тебе захочется добавки, — он повернул голову и посмотрел в зелёные глаза. Дин смотрел с ухмылкой и примесью нереальной нежности, он и сам не знал, что его глаза могут передавать огромный спектр его чувств. — Я не могу встать, ты меня сломал. — Тогда полежим ещё немного. Тебя не смущает, что ты весь в сперме? — Нет, а вот бельё придётся стирать в отдельной машинке и под покровом ночи. Они оба рассмеялись и Кас придвинулся ближе, чтобы положить голову ему на грудь. Дин прижал его к себе и прикрыл глаза. От пережитого напряжения его тут же унесло в сон. Кас не стал его будить, хотя они оба знали, как потом будет неприятно смывать высохшую сперму. Он проснулся со странным ощущением, что-то происходило с его ногами, он приоткрыл один глаз, соседняя подушка была пуста. И до него дошло — Кас решил воспользоваться тем, что проснулся раньше и сейчас сидел около его ног и мягко массировал их. За прошедшие пару недель он несколько раз просил Дина поиграть с ним в этот фетиш. Дин садился на постель, Кас вставал перед ним на колени обнажённый, и он гладил его член пальцами ног, потом Кастиэль срывался и, сжав ступню, тёрся о неё членом, закусывая губу и стараясь не стонать. А после этого, он вставал, оттопырив свой зад и принимался лизать его ноги, чередуя с поцелуями. Дин находил это настолько возбуждающим, что пару раз кончал от неспешной дрочки, прямо себе на ноги. А сейчас Кастиэль сидел около его ног, прикасаясь к подошве пальцами и массировал их. Он застонал, чтобы показать, что не спит и ему нравится. Кас перешёл к пяткам и сжал их. — Доброе утро, Дин. — Ага, доброе. Ты что-то задумал? — Ну да. Нам же не нужно никуда торопиться? Я бы хотел осуществить свою мечту и трахнуть твои сексуальные ноги. — Не представляю даже, что ты имеешь в виду. — Сейчас поймёшь, подними их. Дин лежал на животе и согнув ноги в коленях, приподнял их над постелью. Кас встал за ними и, обхватив руками, провёл членом по пальцам, затем между ними. Он наклонился и облизал ступню, вызвав у Дина приятные, щекотные покалывания, затем провёл языком по пальцам на левой ноге, обхватил большой палец губами и пососал его. Дина пронзили тоненькие иголочки удовольствия. Ему нравились эти ласки, он никогда не делал ничего подобного ни с кем. И спокойно относился как к своим ногам, так и к чужим. Но Кастиэль сходил с ума, когда ласкал его так. — Боже, Дин. Это так сексуально. Твои ноги это нечто. — Ага, кривые ноги это так заводит. — Ты ничего не понимаешь. У тебя сексуальные ноги, очень… Он продолжал лизать его пальцы, поглаживая ступни и тихо постанывая от удовольствия. Дин послушно принимал его ласки, позволяя себе громко вздыхать и чуть ёрзать членом о постель. Кастиэль наигрался языком с пальчиками и выпрямился. Член заскользил между ступней и Кас сжал их посильнее. Он застонал и начал двигаться быстрее, Дин не сопротивлялся и хотя ощущения стали размытые, он радовался, что Кастиэлю хорошо. Через пару минут тот кончил ему на пятки и протяжно выдохнул. — Само совершенство. — Рад, что тебя это так заводит. — А тебя нет? — Когда ты лижешь мне ноги, я кончаю на раз, так что ты знаешь ответ. — Знаю. Кастиэль отпустил его и лёг рядом, целуя в плечо. Дин повернул к нему голову: — Мы вчера всё съели? — Господи, ты можешь думать ещё о чём-нибудь кроме еды? Дин пожал плечами: — Могу, о сексе. С тобой. — Ладно, меня это устраивает. Кас провёл рукой по его спине и прижался всем телом. Дин наслаждался его объятиями, уже много дней он сам притягивал его к себе, чтобы почувствовать тепло и нежность. Он старался насытиться каждой минутой, каждым мгновением. И прошедшая ночь была тому доказательством. *** — Надеюсь, Сэм не снарядил поисковый отряд, потому что нас не было почти сутки. — Вряд ли, он знает куда мы пошли. Дин с Касом подходили к дому, держась за руки. В огороде никого не было, Хаос прогуливался в загоне и лениво обмахивал себя хвостом. «Нужно будет прогулять его, а то совсем загрустил», — подумалось Дину. Они зашли на кухню, никого. Дин хотел было залезть в холодильник, но Кас потянул его дальше. Они вышли из кухни и до них донеслись голоса. Кас почему-то напрягся и сжал руку сильнее, он потащил Дина за собой и они дошли до дверей гостиной. Дин остановился, как вкопанный. В гостиной были все, взволнованные и радостные. Все оглянулись на них и у Дина оборвалось сердце. Около дивана стояли двое незнакомых мужчин в военной форме. — О, Дин. Вы пришли, — Сэм нарушил внезапно повисшую тишину. Кастиэль отпустил его руку и с вопросом посмотрел на брата. Дин тоже посмотрел на брата, который вроде бы обращался к нему. Медленно понимание доходило до его сознания. К ним приплыли военные. Их хватились и приплыли проведать. И теперь Кас покинет остров. Он перевёл взгляд с Сэма на Кастиэля и увидел в синих глазах то же самое. Это конец.