Новый альфа

      Темнота.       Я никогда не боялся темноты. В принципе, и не любил её особо. В то время, когда Мейсона пугали бабайкой в шкафу, я тренировался. Лакросс-лакросс-лакросс. Тренировал выносливость, меткость. Но я никогда не учился убивать. Причинять людям боль. Людям? Не подходит. Каким-нибудь монстрам? Скорее всего.       Но думал ли я когда-либо о том, что нападу на Скотта? Всерьёз, с безумным желанием разорвать на части. Не думал. А это по-настоящему страшно. Страшно до дрожи в коленках, до нервного тика. Было темно. И эта тишина. Когда Скотт лежал на ступенях, без движения, стояла тишина. Мертвая, нарушаемая лишь моим хриплым дыханием. Ужас сковал мне тогда сердце. На тот момент я думал, что из-за Хейден. А потом пришло понимание.       Я боялся, что будет дальше. Как стая будет смотреть на меня. В первую очередь Стайлз. И я впервые стал задумываться, почему мне так важно его мнение. Почему в животе порхают бабочки, стоит нам столкнуться. Помню, я лежал на диване и бездумно смотрел в потолок. Помню, как пытался отрицать очевидное. Ведь я познал эти чувства в шестом классе. И имя им любовь. Это я написал Ромеро в одной из записок.       Хотелось выть в голос, рвать обои, крушить мебель. Мне плевать на то, что тот, в кого я влюбился, парень. Нужно поблагодарить Мейсона. Но ведь это Стайлз. Почти идеальный парень, имеющий почти идеальную девушку. Ни разу не гей. В тот день я убежал в лес. Обращение произошло непроизвольно, память отшибло напрочь.       На следующее утро я узнал о неопознанной катастрофе, разрушившей часть леса рядом с шоссе. В самой дороге пробоины, деревья на обочине повалены.       Тогда Стайлз впервые пришёл ко мне после суперлуния с ящиком пива и сборником Звёздных Войн. Мы весь вечер молчали. И все было замечательно. Но стоило мне закрыть за Стилински дверь, и тишина из уютной превратилась в давящую.       Около часа я крутился в кровати. Небо заволокло тучами, дождь мерно стучал в окно. И я не выдержал. Набросав под одеяло тряпья, я вылез на улицу и побежал к дому шерифа.       Очень скоро я стоял на его крыльце. Дождь усилился, с меня текло ручьями. Было холодно.       Я залез на Стайлзов подоконник и просидел там всю чёртову ночь. К утру из сухого на мне не осталось ничего, и ветер продул насквозь.       В школу я не пошёл. А потом вообще свалился с ангиной и 38,4 на градуснике. Отец шутил, что я выхаркаю лёгкие, а мама грозила ему полотенцем и пыталась успеть накормить меня и собраться на работу. К девяти они ушли. И опять стало тихо. Ненадолго.       Ближе к полудню, видимо, наплевав на Харриса с контрольной, ко мне заявился Стилински. Я понял это, как только входную дверь попытались вскрыть с помощью допотопной отмычки. Не выдержав издевательств, она открылась. Парень метеором залетел внутрь, и его язык заработал со скоростью ветряной мельницы. Слова сливались в один звук, а человек никак не замолкал. Я тихонько застонал и прикрыл глаза, намекая о своём состоянии. Это сработало — Стайлз заткнулся. Помявшись на месте, он тихо спросил:  — Ты чего, болеешь?  — Да. А ещё ты сломал замок.  — Э…       И мы рассмеялись. Стайлз — громко и задорно, я — хрипло кашляя.  — А разве оборотни болеют? — вдруг озадачился Стилински. А ведь и правда. Стайлз сел рядом, беспардонно подвинув мои ноги. Он внимательно вглядывался в моё лицо и хмурился. Уродливая морщинка пролегла между бровей. И я почти с мазохистским наслаждением прикусил язык, до крови, настолько это было сексуально.  — У тебя есть молоко? — неожиданно спросил парень. Я едва заметно кивнул и, напрягшись, встал. Медленно ковыляя на кухню, я слышал за спиной шаги человека, который почему-то ступал очень тихо. А может, мне так казалось из-за пульсирующей в ушах крови. Перед глазами запрыгали белые мушки, и я почувствовал, как теряю равновесие. Глаза закрылись сами собой. Но удара о пол не последовало. Стайлз подхватил меня.  — Лиам! Лиам! — звал он. Я это прекрасно слышал, но ответить не мог. Не мог даже пошевелиться или открыть глаза. И я понял, что тишина не самое страшное. Темнота ужаснее.       Не получив отклика, Стилински куда-то понёс меня, подхватив, как невесту, под колени.       Сгрузили уже в джипе, судя по хлопнувшей дверце и запаху дешёвого бензина.  — Я отвезу тебя к Дитону, — почти спокойно сказал парень, заводя машину.       Было непонятно, откуда он знает, что я слышу. Или же он просто пытается прийти в себя.       Через некоторое время, точно не скажу, мы остановились. Меня опять подняли на руки и, судя по всему, ногой распахнули дверь. В нос ударили запахи животных, крови, рябины.  — Дитон! Сюда! — закричали над ухом. На этот раз я услышал проскользнувшие нотки паники в его голосе. Меня положили на жёсткую поверхность, и опытные пальцы проверяли состояние организма. Закончив осмотр, ветеринар сел и начал рассказывать:  — Ты зря беспокоишься, Стайлз. Лиаму ничего особенного не угрожает. Послушай! — обрывает он подростка. — Я знаю про эту, как бы сказать, болезнь. Его состояние означает, что волк нашёл свою пару. Да, Стайлз, ту самую истинную пару. Насколько я знаю, сейчас Лиам слышит нас, но освободить его от оцепенения может лишь поцелуй второй половинки и её полное принятие волка.  — Хорошо. — Кажется, Стилински заёрзал. — Тогда я приведу Хейден. Она… Они… В общем, вы поняли. Я пошёл. — Скрипнул стул, но голос Дитона остановил подростка.  — У меня сейчас клиенты. Найди кого-нибудь, дабы присмотреть за ним.  — Да, сейчас. — Парень зашуршал одеждой, и через несколько секунд я услышал бодрое, — Малия, подойди к Дитону, ты нам нужна.       Захотелось застонать. Только не она.