Недосказанное

Высокое небо звенит оглушительным стоном, растекаясь куполом едкой синевы. Здесь, среди холмов, она слышит это особенно чётко. Там, где ветер срывает голос, где едва слышно ему в ответ гудит и дрожит земля — там она слышит небо, бесконечное и неподъёмное. Посреди этого гула она стоит, ногами не чуя земли. Она приходит сюда во сне и наяву, мыслями и телом — она всегда находит это место. Потому что здесь её место. Здесь, среди холмов, где плачет земля и стонет небо. Он сдержал клятву, данную на своем клинке — он не мог её не сдержать. Те, кто видел его тогда, до сих пор произносили ставшее легендарным имя с придыханием, со страхом близким суеверному. Как будто он мог их слышать. Ей до сих пор кажется, что он её слышит. Что стоит только позвать — и он тут же появится, абсолютно неуязвимый. Стоит только позвать — и он тут же откликнется. Ей до сих пор кажется, что он её слышит. Особенно здесь, среди холмов... когда небо над её головой так давит своей синевой... И она зовет его. Уже только в мыслях, не в голос, но до сих пор — зовет. Она сжимает камень на шее и долго стоит, поддаваясь давлению неба, позволяя ему вытеснить все мысли из головы. Она сжимает камень на шее, бывший когда-то теплым, бывший оберегом. Согреть его теперь у неё не хватает тепла. — Принцесса! Она неохотно оглядывается. У подножья холмов её ждут и ждут уже довольно долго. Но ей не стыдно. Не сегодня. Не за это. — Мама! Гудение небес все ещё слышно, но камень на шее кажется легче. Она последний раз оглядывается, прежде чем начать спускаться. Она знает, что снова придет — и однажды наберется сил привести сюда ребенка с глазами цвета лазурита. И наберется смелости, чтобы рассказать ему, отчего так гудит это синее небо.