Аритмия

      Тоннель они прошли уже слегка за полдень. Почти километр в полной темноте, петляя между ржавых трупов автомобилей, рискуя нарваться на аномалию - это, в первую очередь, касалось Семецкого. Изредка мрак тоннеля рассеивал факел «Жарки» или искристая «Электра», и тогда из-под автомобильных днищ, из темных щелей, из груд ветоши выскакивали с трескучим писком стаи тушканов. Уродливые зверьки бросались под ноги, прыгали по ржавым капотам и крышам, но нападать даже не думали: их пугал неожиданно разрезавший привычную темноту свет.       Шухов походя отшвыривал их пинками, особо рьяных, из тех, что пробегали по машинам, хватал за хвосты и, раскрутив, словно пращи, забрасывал далеко во тьму. Одним таким тушканом он даже умудрился попасть в «Жарку», и тварь с отчаянным визгом сгорела в тугом огненном столбе.       Доктору от этой ненужной жестокости было не по себе, но он понимал: таковы здесь правила жизни. Это Зона, а не курорт, не светский раут, не общество по защите животных. И Шухов - закономерный продукт этой Зоны. Набившая оскомину фраза «не мы такие - жизнь такая» - как раз про него. Будь он средневековым рыцарем, ему бы следовало написать это на своем щите в качестве девиза.       Когда, наконец, они вышли из тоннеля, Доктору поначалу было больно от слишком яркого солнечного света. Им даже пришлось остановиться на краю обширной транспортной площадки, метрах в тридцати от тоннеля, и ждать, пока он снова привыкнет нормально видеть и не зажимать глаза ладонью. У Семецкого с Шуховым таких проблем не было, и Доктор позавидовал им, всерьез так позавидовал.       Эта зависть к чужому здоровью очень его огорчила. Он всегда был по-хорошему самокритичен и склонен анализировать себя, и сейчас понимал: что-то и с ним самим не в порядке. Не только с организмом, но и с тем, что называется душой.       - Прогнило что-то в Датском королевстве, - невесело усмехнулся он.       - Что? - спросил Семецкий встревожено.       - Прогнило, говорю, что-то... Шекспир, «Гамлет».       - Гамлет прогнил? Гангрена? - сострадательно уточнил Юра.       - Да нет, это цитата. Означает... - тут Доктор осекся, догадавшись даже с закрытыми глазами, что Семецкий пытается шутить, и сейчас наверняка широко и открыто улыбается.       - Паразит ты, Юр, - Доктор невольно рассмеялся, и та самая душа, о состоянии которой он только что беспокоился, словно бы наполнилась теплым солнечным светом. - Экая шельма! Славная, добрая, глупая шельма.       Семецкий положил ладонь ему на плечо и слегка сжал, подбадривая.       - Не раскисай, Док, и не вешай нос, - тихо сказал он. - Могу еще что-нибудь придумать, если хочешь.       - У вас, молодой человек, шутки дурацкие, поэтому не стоит. Но, Юра, спасибо тебе.       Минуты через три Доктор сумел открыть глаза и не ослепнуть при этом.       За транспортной площадкой начиналась территория недостроенного железнодорожного терминала. За бетонным забором высились и готовые темные здания, и похожие на скелеты каркасы, кажущиеся полупрозрачными и воздушными. Краны, вышки, нагромождения плит, колонн и балок, вагоны и локомотивы, приржавевшие к рельсовым путям - и все это в невообразимом хаосе. Лабиринт, в котором легко потеряться и где обитают свои минотавры, порой опаснее того, что был зарезан Тесеем.       - Здесь, Юрка, закрывай Дока собой, если придется, - предупредил Шухов. - Местный контингент обожает пострелять, и с боеприпасами у них полный порядок. И, да, тут-то твой карамультук будет очень кстати, - он взглядом и кивком головы указал на винтовку Семецкого. - Только не начинай палить, пока не скажу. Может, еще удастся договориться.       - А может, и по-тихому пройдем, - сказал тот с надеждой. - Я никого не вижу.       - Это пока. Здесь они, собаки. И их много, - Шухов потянул носом воздух. - Обрати внимание на четырехэтажный каркас справа.       Доктор ощущал себя в этой напряженной ситуации совершенно лишним. Балластом, грубо говоря. Наверное, это читалось и на его лице, потому что Шухов внимательно посмотрел на него и вдруг сказал:       - Док, даже не думай. Ты не балласт. Ты - ценный груз.       Неужели он все-таки настолько телепат? Доктор удивленно уставился на него, хотел уже что-то спросить на этот счет, и подбирал слова поаккуратнее, но Дима его опередил.       - Нет, Док, это не телепатия. Разве что самую малость. Просто ты думаешь всем лицом сразу, - словно извиняясь за что-то, сказал Шухов. - Тебя и младенец прочитает за милую душу. Достоинство и проклятие всех честных людей. В этом смысле вы с Юркой - два сапога пара.       - Пожалуй, да, - Доктор коротко рассмеялся, смутившись.       Они втроем упихались в тесный закуток между двумя стопками бетонных плит, сходящимися под острым углом: получалось нечто вроде клиновидного окопа полного профиля. Сверху на плитах в беспорядке громоздились деревянные катушки из-под кабеля, пустые бочки и еще какой-то трудно опознаваемый хлам.       - Неплохая позиция, - оценив беглым взглядом закуток, сказал Семецкий. - Почти крепость.       - Так и есть, - кивнул Шухов. - Когда я проходил этой дорогой в прошлый раз, здесь заседали два очень назойливых товарища. У одного даже гранатомет был.       Доктор обнаружил в закутке старый, но еще крепкий, не изветшавший деревянный ящик и сел на него, привалясь спиной к прохладному бетону. Сейчас ему и впрямь было нечего делать. Только наблюдать и ждать. И не путаться под ногами, раз уж на то пошло.       - Значит, Юр, план такой: берешь под наблюдение меня и тот самый каркас, - деловито сказал Рэд. - Подозреваю, нас уже «срисовали», поэтому я пойду поговорю насчет безопасного прохода. Если кому-то захочется в меня пострелять - ну, ты знаешь, что делать.       Семецкий лишь кивнул.       - Следи за тылом. Береги Доктора, - Шухов вздохнул. - Ну, и сам берегись.       - Поберегусь, - пообещал Семецкий.       Рэд вышел из закутка, обошел плиты и, демонстративно расставив руки, двинулся в сторону бетонного каркаса. Семецкий нашел среди хлама удобную и глубокую «бойницу», через которую хорошо просматривалось почти все недостроенное здание от первого и до последнего, четвертого этажа. Он не заметил ни единой живой души, ни малейшего движения. Бетонный скелет выглядел совершенно безжизненным. Но Шухов, похоже, знал, что говорит и делает - и значит, расслабляться нельзя.       Он уже прошел половину расстояния до каркаса. Остановился, не опуская разведенных в стороны рук. Медленно покрутился на месте, показывая, что и за спиной ничего не прячет. Потом крикнул громко и, как показалось Семецкому, весело:       - Не хочу вас расстраивать, мужики, но я вас уже сосчитал. Трое на четвертом, трое на третьем, трое на втором. Двое из троих на втором могли бы потише тапками шуршать.       Похоже, это была еще и подсказка Семецкому, скольких человек и на каком этаже искать. Он снова зашарил оптикой по этажам, но опять никого не заметил. Что бы там Шухов ни утверждал, а эти ребята умели прятаться.       - Мне бы поговорить, пока кровопролитие не началось, - продолжал Рэд. - Как видите, стрелять я не собираюсь, ибо не из чего.       - А два твоих кореша тоже стрелять не собираются? - пряча за насмешкой звенящее напряжение, громко спросил кто-то с третьего или четвертого этажа. Скорее, с четвертого: на долю секунды Семецкий заметил там слабое шевеление. - И о чем с тобой говорить?       - Мы бы просто по своим делам прошли, да и ладно, - вполне миролюбиво ответил Шухов. - Мы вас не трогаем, вы нас не трогаете. Все честно.       - Не прельщает, - сказал тот же голос. - Территория закрыта. Собственность чэвэка «Крюгер и Стамп», ясно?       Так и есть, наемники. Да еще и «Крюгер и Стамп». Семецкий сталкивался с этими неприятными типами: высококлассные профессионалы, готовые за свою зарплату на все, что угодно, от заказных убийств до работорговли и массовых казней. Но - именно и исключительно за зарплату. Южноафриканские боссы обеспечивают их лояльность самой твердой валютой: золотом и алмазами.       - А если вам дать мзды? Я где-то слыхал, что если угадать с количеством и качеством мздюлей, можно и на атомной подводной лодке на рыбалку сплавать.       - Хохмач, да? Считай, что посмешил. Пора закрывать концертную программу. За две секунды здорового смеха от меня спасибо и возможность аккуратно и быстро свалить отсюда в обратном направлении вместе со своими сморчками.       И тут произошло нечто неожиданное, во всяком случае, для Семецкого.       Один из наемников «Крюгер и Стамп», прятавшийся среди колотого кирпича на третьем этаже, вскочил на ноги и заорал. В оптику было хорошо видно, как парень весь трясется, едва не подпрыгивает на месте, брызгает слюной и вообще потерял над собой контроль.       - Это он! Он, блядина! Вы мне не верили, и вот он!       - Эй, чудик, мы знакомы? Что-то я твоей рожи не припомню, - спросил Шухов, все не опуская рук. Семецкому он отчего-то сейчас напоминал распятого Иисуса.       - Сука, ты должен был добить меня! - вскричал наемник и вскинул винтовку.       Семецкий отреагировал моментально. Ему не пришлось даже задумываться, настолько все получилось автоматически. Резко и сочно щелкнула его М21, приклад мягко ткнулся в плечо - винтовка была куда тяжелее СВД, и потому отдача, по сравнению с «эсвэдэшной», казалась почти что ласковой.       «Картинка» в прицеле дернулась вверх, а когда вернулась на место, крикливый наемник повалился на спину с развороченной пулей головой.       - Носил бы каску, - тихо проворчал себе под нос Семецкий, - может, и уцелел бы. Придурок.       Наемники не торопились стрелять в ответ. Выжидали, незаметно меняли позиции - все, что угодно.       - Мужики, он первым начал, ничего личного! - изображая из себя наивного дурачка, крикнул Семецкий. - Что на него нашло? Не представляю вообще.       - Я представляю, - мрачно и грозно сказал тот, что разговаривал с Рэдом насчет мзды. Похоже, он и был здесь командиром. - Это же ты две недели назад наш пост вырезал, тварь? Костика ты недорезал, вот он тебя и запомнил.       - Надо взять за правило контрольное отпиливание головы, - негромко сказал Шухов, обреченно уронив руки. Сказал-то он негромко, но Семецкий каким-то макаром его услышал.       - Хочешь еще поговорить насчет прохода? Или рассчитываешь просто уйти? - продолжал командир наемников. - Ни того, ни другого не получится.       Словно сам собой на четвертом этаже подпрыгнул не то камушек, не то кусок железа, и, взвившись в воздух, застыв на секунду, устремился вниз, к ногам Рэда.       «Граната!» - запоздало подумал Семецкий.       Шухов, похоже, соображал быстрее. Он подхватил падающую на него гранату, словно мячик, и хотел было зашвырнуть ее обратно, но в этот момент она резко и дымно взорвалась. Рэда, будто тряпичную куклу, отбросило куда-то в сторону, за штабель пустых бочек.       - Инерционный взрыватель, сука! - радостно воскликнул один из наемников.       - Заткнись, - глухо, но отчетливо оборвал командир.       Семецкий ощутил странную тоску и горечь. То, что Шухов «кончился», он и в мыслях не допускал, но все же чувствовал боль от невозвратной утраты, правда, какую-то жидкую, словно разбавленную. Так, наверное, бывает, если на экране погибает любимый персонаж фильма.       - Что-то взорвалось? Дима в порядке? - спросил с тревогой Доктор.       - Граната. Не знаю, - не отрываясь от прицела, коротко бросил Семецкий. - Надеюсь, в порядке.       Визгливо хрипнул мегафон. Потом заквакал искаженным голосом командира наемников:       - Теперь вы двое. Хотите жить - выбрасывайте свои мушкеты, чтобы я видел. И выходите с поднятыми руками. Иначе церемониться не будем, жахнем из «Шмеля».       Ну «Шмелем», положим, они Семецкого не испугали. Он успеет заметить и «снять» огнеметчика прежде, чем тот сможет хотя бы прицелиться. Ситуация получалась патовая: он не даст этим парням и носа высунуть, но и они воспользуются моментом и пристрелят его, едва он попытается сменить позицию.       Вся надежда на то, что Рэд оклемается после взрыва и слегка расшевелит этот муравейник.       - Минута на размышление, васьки! Время пошло! - проскрежетал мегафон.       Доктор молчал, но Семецкий буквально спиной чувствовал его напряжение и, возможно, даже страх. Хотя, признаться, не мог себе представить, как вообще можно чего-то бояться после вчерашнего дьявольского тумана.       Прошло секунд пятнадцать, и кто-то из наемников истерически заорал. Кажется, Шухова они увидели раньше, чем Семецкий.       Черный Сталкер медленно и демонстративно вышел из-за бочек, и вид у него был в самом деле пугающий. Плащ, некогда черный, стал буро-серым от пыли и крови. Руки, разлохмаченные взрывом, словно их запихнули в мясорубку, все же каким-то чудом сжимали два ножа: его огромный, «фирменный» боуи в правой и что-то похожее на кукри - в левой. Голова Рэда выглядела кровоточащим комком смятой бумаги, а когда он шагал, Семецкому было видно, как ниже ремня его свисают, будто парадная цепь или вычурный аксельбант, сизые кишки.       - Вот теперь я обиделся! - громовым голосом проревело окровавленное чудовище.       На голос высунулся какой-то неосторожный наемник на втором этаже, и Семецкий тут же попытался его «срезать». Поторопился: пуля выбила бетонную крошку в нескольких сантиметрах от головы, и мужик поспешно скрылся.       Вниз полетела еще одна граната, но на этот раз Шухов был наготове. Стремительно, как олимпийский спринтер, он скользнул за колонну на первом этаже каркаса, и граната, ударившись о землю, произвела лишь много шума и подняла кучу пыли.       - Черт, едва видно... - пробормотал Семецкий, и тут рядом с ним в кабельную катушку ударила первая ответная пуля, за ней вторая и третья. Похоже, стреляли короткой очередью с отсечкой и замедлителем спуска. Если так, то стволы у наемников - из самых новомодных.       Он дважды выстрелил наугад, лишь бы только не давать врагам расслабиться.       В ответ пули зацокали по бетону куда чаще, и стало их куда больше. Семецкому пришлось спрятаться за плиты с головой: будет не очень-то приятно, если его сейчас подстрелят, пусть даже случайно. Кто тогда прикроет Шухову спину? Кто защитит Доктора?       Он едва успел перевести дух: сердце отчего-то бешено колотилось, и перехватывало дыхание. Доктор, скрючившийся на своем ящике, поднял голову, обеспокоенно глянул на него, и тут со стороны здания-скелета раздались первые истошные вопли и частая беспорядочная стрельба. Семецкий вскочил и снова приник к прицелу.       Не так давно он видел, как Шухов картинно и сверхъестественно ловко расправляется с полутора десятком бандитов. Сейчас происходило что-то похожее, разве что на этот раз он выглядел не роскошно-скульптурным суперменом, а уродливым разгневанным зомби. И враги его действовали куда слаженнее, чем недотепы-бандиты.       Он орудовал на втором этаже, и уже подбирался к одному из наемников. Тот отступал к лестничному маршу, стреляя короткими очередями, а Рэд со свойственными ему нечеловеческими ловкостью и проворством то укрывался за штабелем кирпичей, то просто уклонялся в стиле Нео из «Матрицы». Кишки его при этом развевались в стороны, словно он размахивал ими на манер флага.       Второй наемник, куда более осторожный, подбирался к Шухову с тыла, и между ними оставался лишь один бетонный простенок. Причем, этот второй, похоже, помнил, что жуткого вида кадавра прикрывает снайпер, поэтому очень старался спрятаться еще и от Семецкого то за одной, то за другой колонной.       Он подобрался уже совсем близко и приготовил к броску гранату. Оставался лишь один шанс и один выстрел. Если не получится, Рэд вполне может стать очень и очень злой кровавой кашей.       Семецкий был дурнем во многих житейских моментах, но только не в стрельбе. Выстрел слегка на упреждение, и граната безвольно падает под ноги наемнику.       Бах!       Цементная пыль пополам с кровавыми брызгами. Плюс один труп на личный счет Семецкого. А Шухову на это - щупальце положить. Он развлекается.       - Дурак, Димка. Дурацкий дурак, - выругался Семецкий, не отрываясь от прицела.       Второй этаж был практически зачищен: остался лишь хладнокровный тип, поливающий Черного Сталкера в страшном обличье растертого зомби пулями, словно патронов ему выдали на целую армию.       - Сэр, прошу помощи! - напряженно взывал он на корявом русском в гарнитуру, задом наперед поднимаясь по лестнице. Рэд так и не давался ему в прицел и разве что не по стенам бегал. Но наемник, верно, полагал, что тот во всем своем Восставший-из-Ада-великолепии мог бы и по стенам, окажись они в здании, где имелось чуть больше стен.       Шухов метнул в него кукри, и почти одновременно с этим выстрелил Семецкий.       Наемник не умер, конечно, но ссыпался с лестницы форменным трупом: пуля разбила ему шею и основание черепа, надежно парализовав, а лезвие глубоко прободало грудную клетку. Рэд на лету выдернул из него нож и отсалютовал Семецкому, даже поклонился картинно.       - Тупой позер, - сквозь зубы процедил он.       - Димка, что ли? - спросил Доктор.       - Нет, блядь, Микки Маус! - рявкнул Семецкий, и в ту же секунду устыдился, заговорил куда тише. - Прости, Док. Диман лезет на рожон, а мне приходится за ним подтирать.       - Ребята, когда все закончится, вы будете говорить. При мне, - пригрозил Доктор.       - Не вопрос, - сказал Семецкий и снял еще одного наемника. Вовремя: тот как раз прицеливался в закуток меж плитами агрессивно-зеленым «Шмелем». Зеленая труба взвилась в воздух и, ударившись о бетонные конструкции, выстрелила, устроив на третьем этаже пламенеющий ад.       Оттуда метнулся обезумевший от жара и боли наемник. Прыгнул, как на «тарзанке», но ударился об угловатые бетонные конструкции и стих. Секунд на пять: потом взорвался - громко, дымно и кроваво. Похоже, тоже собирался пустить в ход гранату.       Шухов ринулся на третий этаж. Тут же, на подъеме, его встретили зарядом дроби, и он пересчитал собой все лестницы до самой земли.       Семецкий поймал в перекрестье наемника с дробовиком. Машинально накрутил поправки на дистанцию, на превышение, на вороватый ветер, исподтишка дующий слева направо, на сосущий воздух тоннель. Ошибки быть не должно.       - Юра, ты побереги себя, - печально сказал Доктор.       Наемник выскользнул из-под прицела и удрал на четвертый этаж.       Семецкому вдруг очень захотелось поделиться с Доктором своим словарным запасом - кроме сталкерского, ему был знаком соленый и едкий жаргон мореманов. Доктор не поймет.       Он выстрелил, несмотря на причитания за спиной.       Еще один - последний из тех, кто был на третьем - перекочевал в тяжело раненные. А Шухов, кроваво-мясное чудище, уже полз вверх по лестнице.       - Не смущайся, Юра. Они знали, на что шли, и за что душу свою продавали, - горестно и не очень убедительно сказал Доктор.       - Я - агностик, - ответил Семецкий. - Насчет души предпочитаю не рассуждать.       Пальцы его звенели ожиданием новой жертвы.       Но на четвертом этаже он никого не мог разглядеть: попрятались и не подходят к краю. Сколько их там осталось? Трое?       Шухов тем временем был уже на третьем и, грохоча по ступеням ботинками, поднимался дальше. Он и не думал таиться. Наоборот, шумел и матерно ругался. И в этом была своя логика: он демонстрировал свою неуязвимость и форменный пофигизм, и это должно было здорово перепугать противника, если уже не перепугало.       - Чего это он горланит? - спросил Доктор.       - На испуг берет, наверное, - ответил Семецкий, по-прежнему не отрываясь от прицела, - Или просто дурачится. С него, бессмертного идиота, станется.       Снова захрипел мегафон наемничьего командира.       - Эй, кто там снайпер? Уймите свою зверушку! Потолкуем...       Шухов победно захохотал смехом профессионального опереточного злодея.       - Поздно, мужики, - тихо сказал Семецкий, - Теперь вам только молиться.       На этот раз обошлось без взрывов. То ли у наемников кончились гранаты, то ли они осторожничали, боясь самим попасть под осколки или спровоцировать обрушение здания. Зато стреляли и орали они люто, стоило только Рэду подняться на их этаж. Снизу Семецкому ничего видно не было, но, судя по звукам, сражались парни с отчаянием камикадзе.       Потом один из наемников, уже без винтовки, покачиваясь, словно пьяный, подошел к краю плиты, но Семецкий не стал тратить на него патрон. И без того ясно: не жилец. В оптику было отлично видно, как мужик пытается одновременно удержать вываливающиеся кишки и придержать наполовину отрезанную голову. Он, конечно, был еще каким-то чудом жив, но стоит ему пошевелить головой, и она непременно отвалится.       Да, была у Шухова склонность к людоедскому шику и выпендрежу. Вот и еще один образчик, скажем так, его творчества.       Наемник постоял на краю секунд десять, а потом раскинул руки в стороны и шагнул вперед. Он падал, и голова его запрокинулась на спину. Кажется, о землю он ударился уже мертвым.       Потом с четвертого этажа полетела вниз рука. За ней - нога в тяжелом ботинке, отрубленная ниже колена. Похоже, Рэд разбирал кого-то, как конструктор «Лего».       Стрельба стала куда реже, вопли - жалобнее. Наконец, раздался вскрик, пронзительный и страшный - а за ним тишина.       - Вот и все, - мрачно сказал Семецкий. - Расчет окончен, как говорится.       В поле зрения появился Шухов. Жуткий, окровавленный и довольный, как сытый кот. В каждой руке - по отрезанной голове, которые он, за дефицитом волос, держал за уши. Пинками, словно футбольные мячи, он отправил вниз сначала одну, потом другую. Снова взялся за нож, обрезал собственную болтающуюся кишку, посмотрел на нее, будто прощался с чем-то милым сердцу, и бросил через плечо за спину.       А затем прыгнул вниз, расставив в стороны руки и ноги. Ляпнулся плашмя, лицом в грунт, совсем рядом с трупом наемника, и какое-то время лежал без движения.       - Кажется, все закончилось? - спросил Доктор.       - Да, похоже на то, - согласился Семецкий, подумав, что неплохо было бы, едва Рэд поднимется, влепить и ему пулю промеж глаз - исключительно в воспитательных целях. Но не влепил. Как только тот зашевелился, Семецкий поставил винтовку на предохранитель и повесил на плечо.       Черный Сталкер поднялся на ноги уже в своем обычном виде. О недавней бойне напоминал разве что изодраный в лохмотья и залитый кровью плащ. Улыбаясь открыто и радостно, он двинулся обратно к бетонному закутку, и Семецкий, ворча себе под нос, вышел ему навстречу.       Наверное, Шухов что-то почувствовал - он же все-таки пси-активный - потому что, не дойдя пары шагов, перестал улыбаться и остановился. Семецкий сделал эти два шага сам - чай, не гордый! - и от души врезал ему в глаз. Рэд не пытался ни увернуться, ни закрыться, хотя, видит бог, мог бы. Удар свалил его с ног, и Семецкого этот факт слегка порадовал.       Он оглянулся на секунду, воровато, словно собирался сделать что-то постыдное и незаконное. Из-за плит на них встревоженно и, пожалуй, осуждающе смотрел Доктор. Что ж, пусть смотрит.       Семецкий наклонился к лежащему на земле Шухову, протянул руку и помог ему подняться. Но руку не отпустил.       - А теперь слушай меня, клоун, - тихо и строго сказал он. - Тебе, наверно, было очень весело. Но подумай вот о чем: сколько седых волос прибавили твои художества Доку? И что случилось бы, не успей я снять мужика с шайтан-трубой? А что было бы... - голос Семецкого наполнился гневом, - если ты вдруг помер бы, как обычный человек?!       Рэд попытался выдернуть руку, но Семецкий держал крепко.       - Улыбайся и маши, сукин сын. А теперь запоминай: никаких больше понтов, вроде прыжков с крыши. Никакого развлекалова, типа получить заряд картечи в пузо. И ставишь меня в известность насчет своих планов. Если ты хотел поиграть в зомби-убийцу, ты выбрал не то время и не ту компанию. Мы ведем Дока - это главное. И он, в отличие от нас, довольно-таки смертен. Не подставляй его. Понял?       Шухов молчал. Но на лице его снова расползалась улыбка, а в глазах плясали озорные черти.       - Я тебе сейчас опять врежу, - предупредил Семецкий.       - Юра, мальчик мой, ты так возмужал! - Рэд дурашливо шмыгнул носом. - Признаться, это даже возбуждает. Саме-эц!       - Пошел ты, - Семецкий отбросил его руку. - Бить и то лениво, ибо бесполезно. Шут гороховый.       Он круто развернулся и направился к Доктору. В конце концов, он может и сам провести его до Армейских складов, если придется. Без Шухова пройти территорию наемников будет даже проще...       - Эй! - окликнул его Рэд. - Я не очень понял, в чем моя вина, но извини. Впредь обещаю быть аккуратнее. Честное извращенское! К тому же, ты первый стрелять начал. Я здесь ни при чем.       Он догнал Семецкого, хлопнул по плечу.       - А ты и впрямь как-то... ну, возмужал. Я и не знал, что ты настолько крутой снайпер. Да и сила такая в голосе появилась, властность прямо.       - Подлизываешься или придуриваешься? - уточнил тот флегматично.       - Не поверишь - восхищаюсь!       Семецкий усмехнулся. Злиться на этого клоуна дольше пары минут у него не получалось. Наверное, шутовство было для Шухова чем-то вроде защитного рефлекса. Так он берег себе нервы: вечно бродить с мрачной рожей задолбает даже живого мертвеца.       - Ладно, анилингус засчитан, - сказал Семецкий. - Вынь язык из моей задницы и хватай рюкзак. Нам еще топать и топать.       - Да, масса Юрий. Как прикажете, масса Юрий, - Рэд закланялся, и он поневоле рассмеялся.       - Черный Сталкер корчит из себя черного раба. Какой пошлый каламбур! - Семецкий незаметно для себя словно бы подхватил бациллу дуракаваляния.       Доктор смотрел на них, улыбаясь с явным облегчением.       - Что, парни, поговорили? Все нормально?       - Юрка - тиран и узурпатор, - пожаловался Шухов. - Так что разговор не задался. Но с ним не забалуешь! Так ведь, Юр?       - Ты сегодня заткнешься, а? - поморщился Семецкий.       - Вот, Док, о чем я и говорю! - Рэд экспрессивным жестом ударил кулаком в ладонь. - Зажимает свободу слова, деспот! Но сколь величественен он в праведном гневе своем! Громовержец! Ты зацени, Док! Это же поэзия! В бронзу - и на пьедестал просто!       - Тьфу на тебя, балабол. Хватай, говорю, рюкзак, и вперед. Кстати, раз уж мы на заведомо враждебной территории, всю электронику выключаем. Режим радиомолчания, - Семецкий покосился на Шухова. - И аудиомолчания тоже.