Аритмия

      Семецкий очнулся уже в избе, где Шухов как раз примерял новый черный кожаный плащ. Новый - в смысле, без дырок. А еще неудобные в такую жару, но опять-таки без дырок кожаные штаны, навроде ковбойских. На плаще было нашито и наклепано чересчур много начищенного до блеска металла: бляшек, шипов, замков-молний, пуговиц-кнопок.       - Быстро обернулся. Как там, на той стороне? - усмехнулся Рэд. - Кстати, зацени. Поймал, не соврать бы, гота. Салага и дурак. Предлагал забрать его жизнь во славу Великой Смерти или как-то так.       - А ты что? - спросил Семецкий, поднимаясь на ноги в своем привычном облике: вот она, винтовка, вот он, пистолет, вот ножичек, и подсумок с инструментами и мелким скарбом на месте.       - Забрал его душу, - глухо и страшно пробасил Шухов, а потом рассмеялся, завидев в пыльном зеркале растерянный взгляд Семецкого: - Да пальцем не тронул! Явился по всем правилам - со спецэффектами, представился честь по чести, затребовал дань. У меня теперь есть свой культист, это точно. Не первый, да и не последний, кстати. Ты в курсе, сколько сюда прет молодых, наивных фанатов, - тут он снова понизил голос до устрашающего рокота, - «Мстительного Духа, Мрачного Жнеца Зоны» и прочая, прочая?.. - он хохотнул, - там еще куча эпитетов, серьезно!       - Ага, еще я недавно на «Ростке» посвященный тебе алтарь сжег, - кивнул Семецкий. И замахал рукой в ответ на нарочито обиженный взгляд. - Случайно, честное слово! Вообще-то он довольно стильный был - ножи там, черепа… Мне понравилось.       - Эх, гибнут только слишком быстро эти восторженные, - пожаловался Рэд, - поэтому мне даже часовенки не поставили. Но прикид-то каков! Кожа, нах!       - Вспотеешь...       - Не потею, если не заметил. Как там у Флинта? «Мертвые не потеют...»       - Мертвые не кусаются...       - Это у Стивенсона. А в истории: «Мертвые не потеют», - уверенно сказал Шухов, и Семецкий не стал с ним спорить. - В конце концов, парень отдал все это добровольно.       - Снял бы с бандита какого-нибудь...       - Плюгавые. Не мой размер. А эти смертолюбы, как на подбор, длинные. Но я не об этом хотел поговорить... - Рэд дернул плечами, и его новый плащ тихо и мелодично позвякал металлом.       - О чем тогда? - Семецкий потянулся, пару раз присел, проверяя, как работает свежевоскресший организм.       - У нас есть мы, у нас есть сом в бочке, - радостно сказал Шухов, - И у нас есть деревня, в которой живет совершенно необычный контролер. Очевидно, что сейчас мы пойдем в гости к контролеру.       - Сом? - переспросил Семецкий.       - Сом. Прикольный, злющий парень, - Рэд рассмеялся. - Ну, из пруда-охладителя. Неужели не помнишь?       - Помню, - поднапрягшись, сказал Семецкий. - Да, точно, в бочке.       - Так чем займемся?       - Контролером, - выдохнул он. Возможно, излишне торопливо. - Сом - потом.       Где-то внутри еще не растаяло ощущение счастья, что было плотно завязано на чувство общности, нераздельности, и атака на контролера казалась Семецкому хорошей ситуацией, в которой сохранится, а то и окрепнет это самое счастье. Главное - общее дело, где можно даже не слушать друг друга, обходиться без слов. Просто делать, что нужно, как две руки одного огромного человека.       - Тогда - за мной, мой юный падаван! - воскликнул Шухов и открыл пузырь пространственной аномалии.       Семецкий ощутил себя школьником. Вот его школьные десять рублей уже отняты старшеклассниками - на собранные деньги они купят те же жвачки, только не с машинками, а с жопами и сиськами топ-моделей. А он в одиночестве шляется по улицам, не зная, куда податься, потому что домой не хочется.       И вдруг его зовет не просто человек. Устами этого человека говорят чудеса и приключения.       Он помедлил. Положил ладонь на поверхность бочки, и сом, как верная собака, ткнулся в нее лбом, пустив по воде некую вибрацию, которая показалась приветственной, или, может быть, одобрительной.       А потом Семецкий шагнул в аномалию вслед за Черным Сталкером.       Они оказались в той самой деревне.       - Тихо, - Шухов приложил палец к губам. - Этот гад сечет территорию покруче радара. Вообще не думай, если получится. Прикинься грибом. Или крапивой. И не отсвечивай, ради бога.       - Ладно, мы на охоте. Не талдычь лишнего, я тоже не вчера здесь появился, - ответил Семецкий.       Рэд на подначку не отреагировал. Он шагал по тропке, протоптанной меж двух рядов дворов, взяв на изготовку свой жуткий нож, который, скорее, меч или мачете, и хищно оглядывался по сторонам.       Семецкий снял с плеча винтовку. Передернул затвор. Всякий раз, когда он воскресал, с ним оказывалась именно эта «деревяга» с нацарапанным на прикладе: «Best Wishes to Charlies by Sgt. Bradley. Merry VW, bitches!»*, и всякий раз в патроннике было пусто. Неведомый сержант Брэдли, кажется, был полным лохом, если не готовил оружие к немедленной, буквально навскидку, стрельбе.       Ох, припомнить бы, откуда у него эта винтовка... Еще до того, как он пошел к Монолиту, он забрал ее в обмен на аптечку и один звонок с КПК у... наемника? Нет, тот человек не был похож на наемника. Скорее на попавшего в беду туриста. А откуда у него такой карамультук?       Семецкий смутно припоминал, как давнишний сон: это был американский морпех. Тогда американцы вторглись через Дитятки, с территории Украины, единственное: чтобы оттормозить излишне резвого сталкера Романа Бабуина. Ромка шел к Монолиту, и Семецкий вместе с ним... Драка тогда случилась знатная. Группа прорыва, как ее называл Бабуин, потеряла четверых. Морпехи, которых изначально было двенадцать - восьмерых. После этого и «приросла» к Семецкому трофейная американская «дубинка» с оптическим прицелом.       - Сейчас осторожнее, - прошептал Шухов, поводя ножом вокруг себя, будто целясь в кого-то невидимого. - Есть в запасе что-нибудь от головной боли? Хотя бы анальгин?       - Нет, - признался Семецкий. - Разве что пистолет.       - Хреновая шутка, - Рэд усмехнулся, но в его улыбке не было ни грамма веселья. Он был напряжен едва не до предела.       И от этого Семецкому стало не по себе.       - Я серьезно: не вздумай самоубиться. Ты мне нужен, ясно? - строго и требовательно сказал Шухов.       Семецкий кивнул. Он знал, что это - дешевый трюк мелкого полевого командира, но с радостью повелся. Ему стало и бодро, и захотелось действия: вот прямо сейчас - вынь да положь врага! А всего-то: осознать, поверить хоть на минуту, что он и правда необходимо нужен Рэду.       - Не подведу, - пообещал Семецкий.       - Твой фанат тоже здесь. Горлум, мать его, - понюхав воздух, сказал Шухов.       Они медленно и осторожно двинулись вдоль дощатых заборов в сторону бывшего правления колхоза.       - Думаешь, там сидит?       - Я его слышу, хоть и обрывками, - Рэд щелкнул себя по виску, и Семецкий кивнул: опять его особая уличная магия, пора бы уже привыкнуть. - Он хочет, чтобы его называли Председателем. А где заседает Председатель?       Шухов красноречиво потыкал лезвием ножа в направлении приземистого и основательного кирпичного здания с розовой тряпкой выцветшего флага над входом.       - Ясно, - кивнул стволом винтовки Семецкий.       Он и сам чувствовал контролера. Возможно, не так, как Рэд, но все же.       Какая-то злая и вместе с тем парадоксально прекрасная воля мягко вторглась в его мозг.       Он словно воочию увидал, как контролер ПРИГЛАШАЕТ тех, кого хочет потом съесть. Но съесть - это и вправду лишь «потом». А до того... блин, от такого и впрямь не отказаться.       - Дим, это неправильно, но...       - Тебя приманили? - буднично и просто спросил Шухов, явно не понимая главного.       Семецкий наставил на него винтовку. Опять.       Самое смешное, что он хотел всадить пулю. Не одну, конечно. Он знал: пуля в шею, потом - в руки и ноги, и финально - сразу три в живот. Получится прекрасно: временно недвижный, парализованный Рэд - и весь в его власти!       Семецкий отбросил винтовку. Подумал пару секунд и добавил к ней пистолет.       - Он предлагает вкусно тебя убить. Слишком вкусно, - признался он. - Забери это, пока я не соблазнился.       - Я рад, Юрка, очень рад, что ты не повелся, - сказал Шухов, закидывая на спину «вьетнамскую» винтовку Семецкого. - Держись. Председатель силен, как ходячий армагеддец.       Они шли, и с каждым шагом чуждый, нечеловеческий разум в голове становился все сильнее.       - Диман, мать твою, поясни мне, зачем мы здесь? Я запамятовал! - крикнул Семецкий, когда Рэд ушел от него, не оборачиваясь, шагов на пятнадцать вперед.       - Пришли в гости, кажется, - неуверенно ответил Шухов, и в это самое время на него кинулся кровосос, притаившийся за прогнившей, осевшей почти до земли скирдой сена, прикрытой дырявой черной толью.       Семецкий был без оружия, и совершенно не представлял, что будет делать. Но организм подумал за него: он вписал кровососу увесистый апперкот под щупальца, а потом добавил классический «ногой-с-разворота», и мутант оказался где-то в высокой траве в глубоком нокауте.       Самое странное: Рэд-то мог его разделать даже без ножа, но не стал.       Блин, думать в этом месте толком не получалось. Наверное, и у Черного Сталкера эфир забивается. Потому и не отреагировал на кровососа. Или, может, просто дал ему проявить себя?       Слишком много мыслей. Слишком кучно возникают они в голове.       - А ты неплох! - похвалил Шухов.       - Иди в задницу, - скривился Семецкий.       - Я вообще-то серьезно, - сказал тот. - Ты и впрямь здорово его уделал.       - Голова сейчас взорвется. В мозгах будто восточный базар поселился, - пожаловался Семецкий. - И, блин, Диман, ты же сам мог его отмудохать. Почему просто стоял?       - Тебе это было нужнее, - как-то загадочно ответил Шухов и больше ничего пояснять не стал. Вот и понимай его, как хочешь!       Они пошли дальше, на этот раз куда осторожнее.       С каждым шагом давление чуждой воли нарастало, и идея поохотиться на контролера уже не казалась Семецкому такой уж хорошей. Он часто спохватывался, обнаруживая, что непроизвольно хватается за нож или тянется к Рэду, чтобы схватить его за горло. И он не чувствовал, что это неправильно - вот что было по-настоящему страшно. Снова одержимость? Чертовы фокусы со вселением? Впрочем, нет. Сейчас все иначе: Семецкий не мог с уверенностью сказать, что ему не нравится то, что с ним происходит.       Действительно сильный контролер этот Председатель. И силен не только своей мощью, но прежде всего подходом. Он не просто ломовой гипнотизер, он - искуситель, и знает, на что ловить хоть людей, хоть мутантов, хоть бессмертных Легенд Зоны. Похоже, жертвы его были на седьмом небе от счастья, когда он их поедал.       Шухов обеспокоенно поглядывал на Семецкого. Нет, он не боялся его. Он боялся за него, и Семецкий это понимал. Еще час назад он был бы благодарен за такое, но не теперь. Теперь эта скрытая опека раздражала. В конце концов, он не маленький мальчик, за которым нужен присмотр.       - Мы сейчас зайдем в дом, и ты немного придешь в себя. Отдохнешь, - категорично сказал Рэд и, помолчав, пояснил: - Выглядишь хреново. Бледный дрожащий полутруп.       - От полутрупа слышу, - ответил Семецкий и вдруг захохотал. Какой восхитительный каламбур получился: Шухов - полутруп! В смехе слышались истерические, злые нотки, но он их не улавливал.       Рэд схватил его за шиворот и потащил к какому-то дому. Даже не дому, а домику, похожему на дощатый дачный сарай. Семецкий хотел воспротивиться, но не мог: хохот его обессиливал, практически парализовал. И его было никак не унять.       Пинком открыв дверь, Шухов буквально зашвырнул Семецкого внутрь, зашел сам, а потом запер вход на тяжелый засов.       - Не подходи к окнам, - приказал он. - Старайся думать о чем-нибудь нейтральном. Займи мозги арифметикой. Перемножай двузначные числа.       Семецкий с трудом заставил себя последовать совету, а не кинуться наружу. В помещении почему-то стало попроще, хватка контролера ослабла. С чего так происходит? Неужто пси-излучение можно экранировать обычными досками? Или, может, иллюзия защищенности работает, как плацебо?       - Перемножай, говорю, - Шухов встряхнул Семецкого за шкирку. - Тридцать четыре на восемнадцать, начни с этого.       Думалось туго, как с похмелья или с колоссального недосыпа, но он старательно морщил лоб и считал в уме. Правда, контролер, хотя и слабо, но все же настырно лез в голову.       - Цепкий, как клещ, - пожаловался Семецкий, потирая виски. - Опять сбился. Сейчас...       Рэд внимательно смотрел на него, ловя малейшие изменения. Это пристальное сверление взглядом сбивало с толку не хуже контролеровой мозгомойки.       Сколько так продолжалось, сказать трудно. Минут пять, не меньше. Наконец, Семецкий высчитал и понял, что все правильно.       - Шестьсот двенадцать! - обрадовано выдал он, и радость эта была словно мощная таблетка. Сознание стремительно прояснялось, хотя голова раскалывалась жутко. Сейчас бы еще обычную, нормальную таблетку...       В соседней комнате скрипнули половицы, что-то негромко стукнуло.       - Горлум, - убежденно сказал Шухов. - Ему нужен ты, живой, - тут он улыбнулся и пожал плечами, - Ты слишком вкусный для Председателя. Настоящий деликатес.       В темный межкомнатный коридор выскочило странное существо: это был снорк, только без противогаза, тощий, белобрысый и бородатый.       А еще он пытался говорить.       - Дураки! Дураки! - скрипел он, скача по углам комнаты, как гигантская ящерица.       Рэд хотел его убить. И убил бы, но Семецкий его придержал.       Он сам уловил это существо за остатки разгрузки, и рывком ссадил на уровень пола, к самому плинтусу.       - Кто ты? - требовательно спросил он.       Бывший человек лишь мычал, кричал и пытался вырваться, до крови раздирая предплечья и бедра Семецкого окаменевшими и весьма острыми ногтями на ногах.       - Горлум, - пожал плечами Шухов. - Дай, я его прирежу. Всем спокойнее будет.       - Кто! Ты!? - раздельно, едва не по буквам рявкнул прямо в лицо тощему доходяге Семецкий, и для убедительности сильно дернул за бороду.       А тот вдруг улыбнулся.       - Старший брат, - сказало нечто, бывшее некогда человеком, и...       У него будто зубастое щупальце из руки выросло - даже Черный Сталкер с его противопульной реакцией опоздал - нечто пилообразное захлестнулось вокруг правой ноги Семецкого! Потом - быстрый, сильный рывок. «Горлум» задохнулся от натуги, но дернул, как надо.       И нога отпала от тела чужеродным элементом. Шлепнула на пол окровавленным обрубком, а Семецкий даже боли не почувствовал: тут сказались и скорость, и контролерово влияние.       Какое-то время он сидел и с вялым интересом таращился на ботинок, на штанину выше ботинка, на скальпельно срезанные мышцы и сухожилия. А потом заорал.       Это стало словно приказом Шухову. Мелькнул черной молнией его силуэт, и спустя минуту - или час, или сутки - он принес на вытянутой руке, брезгливо и вместе с тем «похвастаться» освежеванную до минимума голову и грудную клетку бородатого снорка.       - Юрка, просить прощения или сосать прощения? - хищно усмехнулся он, встряхнув странно живой органокомплекс.       - Правду говорить, - слабо произнес Семецкий, на грани потери сознания.       - Этот тип, твой Горлум, знатный изобретатель! - похвалил Рэд. - Ногу он тебе отхряпал - мама дорогая! Антенной Куликова с зубьями! То есть, это как пила Джильи, но жестче, представляешь? Я в восхищении!       - Пока жив - не отдам! - рявкнул в его руке получеловек. С него струилась кровь, причем, пульсовыми такими толчками, но он и не думал умирать. Даже дернул шеей и попытался укусить Шухова за руку.       - А, между прочим, хозяина своего сдал с потрохами, - Рэд улыбался счастливо и радостно, словно получил гигантский юбилейный торт.       - Вам пиздец, граждане! - обрубок в его руке сипло засмеялся. - Я еще жив, и это - его власть! Он даст мне новое тело! А это - на свалку!       - Ты понял, как Председатель работает? - сказал Шухов, встряхнув непослушную и говорливую болванку. - Он же каждому бессмертие обещает! Вечность не пойми чего! Молодец, бродяга!       Он зааплодировал, не выпуская стремный обрубок из рук, и тот болтался из стороны в сторону, ругаясь и завывая.       - Пристрели его, - попросил Семецкий. - Заодно и меня. Мне не привыкать, да и на кой я тебе, безногий?       - Его-то? - Рэд весело и брезгливо поднял обрубок. - Легко!       Он взмахнул ножом, и безумная гневная голова осталась висеть, а весь ливер упал на пол и еще некоторое время пульсировал, вызывая у Семецкого рвотные позывы.       - Лучше бы в окно выкинул, - скривился он.       - Ты видал, что он смастрячил, Кулибин на вольном выпасе, а?! - с неподдельным восторгом воскликнул Шухов, продемонстрировав ту самую хреновину, что походя оттяпала Семецкому ногу. Нога, кстати, так и лежала, бесхозная, на полу, а бедро выше колена он туго перетянул автоматным ремнем - Доктор наверняка подсказал бы что получше, но пока и так сойдет.       Рэд размотал «Куликовку», брякнул ей по полу. Парадоксально живая голова завопила:       - Сука, это мое! Бошки вам отхряпать! Жаль, Хозяин сказал вас в живых оставить...       - Заткнись, - поморщился Шухов и, открыв дверь, зафутболил болтливую голову в соседний огород. - Так спокойнее.       Антенна Куликова, и без того страшное оружие: тросик, на который нанизаны мелкие костяшки-звенья, похожие на пустые катушки от ниток. Удобная антенна - и куда более удобная плеть длиной в полтора метра. И этот... кем бы ни был фарш на полу и голова в соседнем дворе - умудрился сделать ее еще страшнее, унизав звенья кусочками бритвенных лезвий, зубьями ленточной пилы, тонкими стекляшками.       - Сохраню для тебя, - пообещал Рэд. - Ну или себе оставлю - как скажешь.       И вдруг помрачнел. Присел рядом на корточки.       - Ты только не дохни. Я знаю: тебе плевать. Полчаса - и снова огурчик. Но ты мне сейчас и правда нужен. И... - он смутился, отвел взгляд, - я не хочу тебя терять, Юрка. Мне все время кажется, что где-то есть счетчик, и он вот-вот упадет до нулей, и тебя больше не будет.       Шухов взял его за руку, крепко сжал пальцы.       - Я постараюсь, - устало улыбнулся Семецкий. - А этот ампутатор... Тебе, Дим, он куда больше подойдет. Ангел Смерти с Кнутом Погибели - самое то: плюс двести к адептам сразу.       - Юра, не смей, - грозно сказал Рэд. - Я один его не одолею.       - Ты?! - Семецкий удивленно приподнялся на локтях. - Ты серьезно?       - Ну, возможно, и одолею, - уклончиво ответил он. - Но не уверен.       - А что с тобой может случится?       - Представь, если он все-таки меня «возьмет», а? Зона станет реальным адом на земле, и я здесь буду самый адский сатана. Хочешь этого?       - Я без ноги. Крови - гляди, как со свиньи нахлестало. Убей меня и дождись, пока воскресну.       - Считай это моей... как ты это называешь?.. уличной магией, но я чувствую: мы должны его ущучить сейчас, пока ты жив. Иначе не срастется.       - Иначе не срастется... - пробормотал Семецкий.       А потом попытался встать и трижды, как минимум, падал, пока Шухов не подсунул ему печной ухват, здорово подходящий в качестве костыля.       - Ловко, - признал Семецкий, выпрямившись.       И только он это сказал, как зазвенели в домике разбитые стекла, а в окна полезли самые разнообразные твари: пара снорков, кровосос, собаки несчитанным количеством.       Черный Сталкер орудовал, точно палач, только что вернувшийся из отпуска. Он не убивал - он в прямом смысле казнил.       Одному снорку походя срезал противогаз - до самого мозга. Мозг выпал и плюхнулся на пол, разлетевшись скользкими брызгами. Другой снорк прыгнул на него, и Рэд, изящно откинувшись назад, сунул нож прямо под подбородок мутанта, а тот, на одной лишь инерции прыжка самостоятельно вскрылся от горла до паха, как в морге.       Кровосос попал очень кстати: Шухов, продолжая свое смертоносное движение, ухватил его за сосательные щупальца и отсек их, будто побрил. Собак он встречал пинками и короткими тычками ножа, отчего они порой распадались на две независимые половинки, которые еще пытались бежать по раздельности, но падали на пол и скребли лапами, втирая в половицы собственную кровь.       Семецкий ковылял до винтовки, висящей на плече Рэда. Тот вертелся, изгибался, рубил и кромсал: танцующая мясорубка. Но он все же доковылял. Отнял сперва пистолет - и тут же срезал двух матерых псов.       - В норме? - не оборачиваясь, спросил Шухов.       - Без понятия, - честно ответил Семецкий. - Но драться буду.       Рэд, подрезая очередную собаку, сунул ему винтовку.       - Куда лучше, - улыбнулся он и принялся выщелкивать мутантов через окно. Лавина была невообразимая: кабаны, псы, еще снорки...       Но если обычно все было просто и понятно, то сейчас...       Начать с того, что ухват - не лучший костыль. Наверное, это вопрос привычки, но ведь именно в правое плечо приходилось упирать винтовку. Семецкий справлялся, хотя как - и сам не знал. Его словно чужая рука вела: гранц! - труп, гранц! - труп, гранц! - подранок, и его уже встречает трофейным хлыстом Шухов. Взмах, рывок на себя - и голова катится по полу, еще не понимая, что мертва. Черенок ухвата скользит по залитому кровью, мозгами и содержимым кишечников полу.       Винтовка работала, как швейцарские часы. Снайпер был плох. Семецкому казалось, что он убивает своих близких, неких собратьев, хотя и сам не понимал близости с этими тварями.       Он стрелял, как механизм, а в голове колотилось изматывающее, тягучее чувство вины.       - Диман! - крикнул он, посылая очередную пулю в очередную собаку. - Я не справляюсь!       - Держись, Юрка, держись, мать твою! - рявкнул тот, не оглядываясь и даже не задумываясь, как тяжело Семецкому стрелять, опираясь на ненадежный костыль.       Лавина мутантов, наконец, иссякла. Остались только горы воняющего кровью и нечистотами мяса. Шухов деловито расхаживал по разгромленной комнате и с бесстрастностью автомата или, может, гигантского насекомого приканчивал тех, кто еще пытался шевелиться.       А Семецкий, повесив винтовку на плечо, доковылял до низенькой лавочки, стоявшей в темном углу, неловко опустился на нее и, привалившись к стене, закрыл глаза. Если бы только можно было рассказать, насколько он устал - и от этой бойни, и от тихого, но зудящего присутствия контролера в голове...       - Вот это свита у товарища Председателя! Свитища! - с наигранным весельем сказал Шухов, прирезав последнего, еще сучившего ногами снорка. Семецкому показалось, что этим он пытается подбодрить его, дать сил и веры, чтобы закончить начатое.       Культя - странное дело! - не беспокоила. Возможно, он уже просто привык к боли, в любом ее проявлении. А может, Председатель ворожит.       - Думаю, теперь стоит ждать самого хозяина, - сказал Рэд. - Вряд ли у него еще кто-то остался.       - К черту, Димка, к черту, - устало вздохнул Семецкий. - Пристрели меня. С меня толку, как с козла молока, с такой-то ногой.       Шухов посмотрел на него гневно и вместе с тем озабоченно.       - Ну-ка брось это. Привык, понимаешь ли, к бессмертию. Любую проблемку решаем самоубийством, да? А когда до конца идти нужно, через «не могу»? Слабо?       - Можно подумать, у тебя вообще бывают такие проблемы, - Семецкий кивнул на окровавленную культю. Взгляд невольно перескочил на ногу в высоком ботинке, лежащую на полу - его собственную ногу! Ту самую, что росла вот тут, на своем месте и еще недавно была частью его, Семецкого, тела. И как он нашел ее среди кровавого месива на полу? Наверное, родственное чувство, вроде притяжения.       Его вдруг замутило, и он едва сдержал рвотный позыв.       - У меня бывают другие, - спокойно ответил Шухов. - И для решения одной из них мне нужен рядом ты. Живой. Именно сейчас, а не... когда и если воскреснешь.       - И что же это за проблема такая? - спросил Семецкий, не сводя взгляда со своей отрезанной ноги. Она будто гипнотизировала его, вызывая одновременно сильнейшее отвращение и нездоровый интерес.       - Морально-этического плана, пожалуй, - подумав, ответил тот. - Но при этом... - он замялся, подбирая слова.       - Ладно, неважно, - Семецкий помотал головой, вытряхивая из мозгов навязчивую зацикленность на куске собственной плоти. Рэда он слушал вполуха, да и вообще не знал, зачем спросил. Как-то автоматически, словно это была заранее заготовленная фраза на случай ссоры. - Ты можешь ее выбросить?       Шухов не стал уточнять. Молча нагнулся, подобрал ногу с пола и вышвырнул в окно.       - Так легче? - спросил он.       - Спокойнее, пожалуй, - сказал Семецкий и со вздохом поднялся. - Ладно, пойдем делать дело. Время дорого.