Где расцветет дерево Элементаль

      Они выехали, когда уже изрядно стемнело. После зеленой равнины дорога будет петлять между холмами, все время поднимаясь в гору. Они ехали на север – в страну фирболгов.       Джеффри остановил коня там, где с холма хорошо видно было всю Долину, чтобы оглянуться в последний раз на место, где в разгаре был Праздник. Внизу горели костры, играла музыка, и, несмотря на поздний час, останавливать празднование никто не собирался. Но все основные ритуалы, где необходимо было присутствие обоих Королей, совершены еще днем – это и богатырские игры, и соревнования по стрельбе из лука, и приношение Саламандру, Элементалю Огня, первого верескового эля, и преломление эльфийского хлеба, и первый хоровод вокруг главного Майского дерева, и много чего еще.       Поскольку жен у молодых Королей еще нет, по традиции, Майскую Королеву выбирали из самых красивых девушек. Кто бы мог сомневаться, что ею на этом Белтане станет Маккензи Эклз! Ее торжественно усадили на трон, на голову надели венок из цветов, переплетенных золотыми нитями, и она вручала призы эльфам, побеждающим на ристалище и в других соревнованиях, награждала лучшего кузнеца, лучшего певца и так далее, а также благословляла зеленой ветвью маленьких детей и принимала дары, которые вечером все вместе и ели за огромными праздничными столами. Каждая хозяйка гордо несла Королеве лучший копченый окорок, лучшую голову сыра, наисвежайшие сливки, самые сладкие орехи в меду, хозяева подкатывали дубовые бочонки наикрепчайшего эля и приносили ароматную смолу для Праздничных костров. Каждая семья считает за честь поставить на общий праздничный стол все лучшее, что есть у них в запасе, чтобы прославить хозяев, пожелать здоровья Королям, укрепить мир между народами и вообще приятно провести три дня и три ночи в веселом и дружелюбном обществе, чтобы потом со спокойной совестью на полгода погрязнуть в обычных каждодневных делах.       В этот раз Короли и Вторые Наследники объявили, что участвовать в соревнованиях не будут, чем сильно обрадовали остальных участников, потому что несколько лет подряд состязания на мечах, например, выигрывал кто-нибудь из братьев Падалеки – Джеффри или Джаред – по очереди, а в стрельбе из лука часто побеждал Джошуа Эклз. Своим отказом королевские семьи давали шанс другим, а заодно не сильно отлучались от стола, где восседали вместе с обоими друидами и молчаливым Дженсеном. То, что Джен ранен, никто так и не заметил – по прибытию на Праздник его быстренько переодели, замотали в теплую накидку до самого подбородка, и он так и просидел в ней до самого вечера – братья Падалеки от стола его не отпускали. А излишнюю бледность и молчаливость Хранителя Светлых эльфы приписывали тому, что он впервые провел всю ночь на Священном Утесе за ритуалами и беседой с Духами и сильно утомился.       Проблема возникла только тогда, когда нужно было готовить ритуальное блюдо – жертвенного животного же не было! Чтобы никто ничего не заподозрил, с Утеса вместо козленка привезли в мешке камень, обернутый в мох. Короли позвали вдовствующих Королев в шатер, куда Светлые эльфы еще рано утром, с песнями и весельем, затащили огромный Котел Дагды*(10), и рассказали пораженным женщинам, что произошло на рассвете. Донна Эклз начала плакать, испугавшись за сына, а Шерон Падалеки взяла ее за руку, успокаивала:       - Не плачь, Донна, все будет хорошо. Твоего мальчика у нас никто не обидит – я им этого не позволю! Давай так… пусть ваши ундины принесут устриц и… ну, что там у них есть с морского дна? Наши лепреконы притащат грибы…       - А друиды пряных трав… – плакала Донна.       - Да, и пряных трав, – согласилась Шерон, – и овощей всяких. С блюдом мы выкрутимся – по-своему, по-женски. Слава Создателю, у нас есть Котел Дагды – от него еще никто не уходил голодным или недовольным качеством еды! А остальное будем решать после Праздника, хорошо?       Так и сделали. Женщины приготовили такое блюдо, а травы и заговоры друидов и волшебный Котел настолько хорошо им помогли, что никто из эльфов даже не заметил, что в главном блюде не было мяса! Котел накормил всех, а эльфийский хлеб, козий сыр и прочие яства добавили ощущение сытости. Народ остался доволен и славил хозяек Праздника.       А обедали все вместе – за длинными столами, прямо под цветущими деревьями – Темные, Светлые, лепреконы, ундины и даже парочка крохотных кобольдов – все вперемешку. Поднимали чаши во славу молодых Королей, за Белтане, за будущий урожай, за Создателя и Элементаль. Не забыли и ушедших Королей помянуть.       К Дженсену никого не подпускали, ненавязчиво разворачивая желающих выпить с ним или пригласить на танец – отправляли восвояси, обосновывая это тем, что Принц очень устал. Даже Моргана и Донну к нему не подпустили, тем более что на их вопросы он все равно бы не ответил – парень по-прежнему сохранял гробовое молчание, сидел бледный и задумчивый, к еде и напиткам почти не притрагивался.       Но Праздник продолжался и в целом прошел очень хорошо – теперь эльфы будут вспоминать о нем все полгода и пересказывать друг другу, снабжая все новыми подробностями.       Самому Джеффри Падалеки больше всего запомнился момент, когда все уселись за праздничный стол, и Майская Королева поднесла Королям чашу первого эля. Сначала, по традиции, Королю, который получил Жезл Власти – своему брату Джошуа, хозяину Праздника. Брат и сестра обменялись теплыми улыбками. Джош смачно отпил и громко крякнул, вытирая губы ладонью, чем вызвал у собравшихся за столами эльфов смех и восторженные крики. Потом с поклоном – Королю, который уже получался гостем в Долине, в которой властвовал полгода до этого – ему, Джеффу. Джеффри взял у Маккензи чашу, на секунду задержав руки девушки в своих, но он долго не сможет теперь забыть эту секунду и дрожь маленьких хрупких пальчиков в его широких ладонях!       А как забыть взгляд бездонно-зеленых очей поверх чаши, когда она посмотрела ему прямо в глаза? Джеффри чуть не поперхнулся – струйка эля сорвалась с губ и потекла на камзол. Народ приписал это тому, что эль получился забористый, крепкий, отчего все снова радостно закричали, а лепреконы, известные любители поесть и выпить, даже захлопали в ладоши.       Потом еще из той же чаши отпили оба Вторых Наследника и оба друида, но Джеффри уже на это не смотрел – он смотрел только на Маккензи. Она была прекрасна – в своем бледно-зеленом струящемся платье, со вкусом украшенном крупным жемчугом, с широкими рукавами, подчеркивающими красоту обнажившихся тонких запястий. А этот изгиб шеи, когда она с достоинством кланялась Королям и Наследникам! А покачивание стройного стана, когда она шла босыми ножками по траве к Майскому дереву – Светлые почти всегда ходят босиком. Не шла – плыла по воздуху. Настоящая Королева! Маккензи с заклинаниями обошла нарядное дерево три раза, сбрызгивая элем, потом плеснула немного под корень, а остальное, вместе с богатой чашей, бросила в ритуальный костер – как Жертву Элементалю Огня. Пламя зашипело и взметнулось высоко в небо! Все закричали и подняли свои чаши – теперь, наконец, пить и есть могли все.       Джефф вздохнул, глядя сверху, с дороги, как внизу продолжается Праздник. Больше всех раннему отъезду огорчилась Меган. В этот раз сестра блистала – участвовала почти во всех соревнованиях – скакала на коне, дралась на мечах, стреляла из лука, разве что подковы не гнула и не бросала камни. Меган стала красивой – она только что оформилась, как девушка, и окрепла, как воин. Настоящая амазонка! Она держалась в седле не хуже любого воина, а через препятствия прыгала даже лучше, замечательно стреляла из лука, а своим мечом орудовала так, что бывалые воины начинали отступать под натиском девчонки, а толпа приветствовала ее криками и рукоплескала. И только то, что она оступилась, не дало ей возможности победить, ведь ристалище, как настоящий бой, когда секунда решает все, а малейшая ошибка может стать фатальной. Мегги оступилась, а Светлый воин сделал ей подножку и прижал затупленным мечом к земле, когда она упала на песок. Приз она не взяла – они почти все достались мужчинам – опытным воинам. Зато получила зеленую ветвь из рук Короля Джошуа, а когда поклонилась, благодаря его за награду, ее руки дрожали от счастья, а в глазах блеснули слезы.       Джефф вздохнул еще раз. Джаред поравнялся с ним – мрачный. И Меган догнала, осадила коня. Тоже смотрела с высоты в Долину – Праздник еще должен продолжаться две ночи и два дня, и она была грустна. Только вот щеки ее пылали – девушка даже в плащ не заворачивалась – ей было жарко от гнева! Меган высокая, как все Падалеки – он едва ли не выше любого Светлого мужчины, а девушки туатов по сравнению с ней выглядят подростками. Девушки Темных редко носят длинные платья, разве что на свадьбах. На Мег была короткая туника поверх облегающих брюк из мягкой ягнячьей кожи, темные волосы собраны в высокий хвост и заплетены в сложные косы. Его красавица сестричка.       - Почему мы ведем себя, как единый народ, только по Праздникам? – спросила девушка с болью. – Почему так не может быть всегда? Мы могли сейчас быть там!       Джефф тоже вздыхал:       - Ты же знаешь, Мегги, мы не можем остаться…       - Не знаю! – перебила эльфийка гневно: – И не хочу знать! Это несправедливо!       Она ударила свою лошадь пятками – та обиженно замотала головой, и помчалась с места в карьер, в темноту. За плечами Меган только плащ развевался, словно крылья огромной птицы.       Джаред тоже глянул на брата, ничего не сказал и медленно поехал вслед за сестрой, давая возможность Королю побыть одному.       Снизу доносилась песня. Как так у ундин получается? Маккензи пела не громко, но ее сильный голос летел через всю Долину, перекрывая музыку, которую наяривал оркестр лепреконов, где-то в уголке, где были танцы, и возвышаясь над утонченными арфами туатов и голосами самозабвенно поющих птиц. До Джеффа даже сюда, на холм, долетало каждое слово. Чистый голос, в котором звучал и серебристый колокольчик, и журчание вешнего ручья, и ветер в парусах, и тоска моряка, давно не видавшего родной берег. Мелодия была грустной, переливчатой и безумно красивой, цепляющей за душу – как ему теперь забыть и это тоже?       Маккензи пела:       «Слушай, моряк, слушай,       Голос мой, что летит над волнами,       Прорезая и ветер, и вьюгу,       В ту страну, где не будет печали,       Где ни смерти, ни боли не будет,       Где трудиться не будешь ты тяжко,       А лишь слушать прекрасное пенье,       Что останется в сердце навеки.       Слушай, моряк, слушай,       И плыви на мой голос высокий,       По волнам прямо к острову в бухту.       На том острове вечное лето,       Много сладких плодов и орехов,       А вина и жарений – без счета.       Там познаешь любовь ты и радость,       Что не меркнут в годах и столетьях.       Слушай, моряк, слушай,       Повернись и плыви на мой остров.       Там все девы стройны и прекрасны,       Тебя примут с поклоном и лаской,       Поведут по жемчужным ступеням,       В золотые уложат покои,       И споют, и порадуют танцем.       Ты забудешь сторонку родную.       Слушай, моряк, слушай,       А коль мимо проплыть ты решишься,       То умрешь от печали и туги,       Не забыть тебе впредь и вовеки,       Голос мой, что летит над волнами…»       И как ему теперь забыть это? «Почему мы ведем себя, как единый народ, только по Праздникам? Почему так не может быть всегда?» Эх, сестричка… А ведь они и правда могли бы быть сейчас там! Пить эль, плясать под хриплые скрипки и барабаны лепреконов, есть сладости и благословлять детишек зелеными ветвями. И могли слушать, как поет Майская Королева, играя сама себе на арфе. Ундины обычно пели после полуночи, искупавшись обнаженными в воде, благословляя ее по-своему. После купания они садились над спокойной гладью пруда, чтобы их голос несла вода еще много-много миль, и пели. А в этот раз Микки почему-то решила спеть раньше, да еще такую печальную песню. «Не забыть тебе впредь и вовеки…» Да, ему уже точно не забыть этого никогда!..       Но, как бы ни хотелось, остаться они не могут. Они уехали, приказав своему народу продолжать веселиться вместе со Светлыми и остальными эльфами – Водными и Подземными. На время Праздника траур может быть снят – пусть все веселятся! Но не они – Джеральд был не только Королем, он был еще и их отцом. Падалеки вежливо простились с королевской семьей Эклзов, поблагодарив за гостеприимство. Сказали, что будут рады увидеться снова и вежливо напомнили, что они все еще в трауре по отцу и поэтому вынуждены уехать, забрали покупки, сделанные на ярмарке, и отбыли после заката с небольшим отрядом воинов. Народ прекрасно понимал их чувства и тот факт, что половина королевского стола опустела, особо никого не расстроил – в Белтане нельзя печалиться, иначе Духи рассердятся. К тому же, Элементаль расцвел, а это означало, что все хорошо.       Правда, один необычный факт все же не остался незамеченным – почему-то даже немного раньше, чем Темный Король с остальными Падалеки, куда-то пропал Второй Наследник Эклзов! Но Король Джошуа сказал подданным, что его брат очень утомлен после общения с Духами и поехал на юг, в одно из поселений Светлых – восстанавливать силы. У эльфов не было оснований не верить своему Королю.       Джеффри повернул коня прочь. И, мрачный, словно грозовая туча, поехал вслед за сестрой, братом, матушкой, друидом и отрядом воинов, что сопровождали и охраняли Дженсена – его так неожиданно приобретенного наложника.       А вслед молодому Королю все еще летела песня. И тот голос, «что останется в сердце навеки»…

***

      На привале друид позволил Дженсену обработать рану на шее собственным эликсиром, и тут же снова отобрал бутылочку: Падалеки решили не давать в руки Светлого никаких магических предметов, и даже со сбруи коня поснимали магические обереги – мало ли, что задумал этот мальчишка! Лучше быть осторожнее.       - На, укройся! – Джаред швырнул Дженсену теплый плащ: – Нам не выгодно, если ты заболеешь в дороге!       Туат молчал, но кивнул, благодаря, и плащ взял – завернул в него босые ноги, укрыл плечи. Его уложили ближе к костру – Светлые нежные создания, а по ночам в горах еще очень холодно. Воины охраняли их, весело горел костер, над головами сияли звезды.       Для Королевы поставили шатер и она ушла спать в него. Меган отказалась – она тоже воин и годков с семи привыкла в походах ночевать под звездами.       Дженсен идти в шатер отказался тоже, упрямо замотав стриженой башкой. Джаред хмыкнул пренебрежительно, уверенный, что уже к утру на туата нападет какая-нибудь простудная хворь, и подсел к брату:       - Джефф, может, привязать его к дереву?       Король покачал головой:       - Думаю, это лишнее – он сам стремился попасть в наш Замок, так что точно не сбежит в пути! К тому же, лучшие воины будут стеречь его всю ночь. А вот дома придется следить за ним – постарайся держать его от меня подальше, Джей!       - Я?! – удивился парень. – Почему я?       - Потому что Бивер будет занят своими заговорами, травами, гаданием, кристаллами и прочей чертовщиной, а из всех остальных тебе я доверяю больше всего.       - Может, приставить к нему пару кобольдов?       - Ты же знаешь, брат, кобольды тут же начнут совать свои длинные носы и в наши дела тоже, так что лучше обойтись без них. А вот лепреконов я попрошу, чтобы патрулировали все дороги и подступы к Замку, земные и подземные. И чтобы держали под контролем матрицу Темных сил – если мальчишка воспользуется черной магией, они тут же мне доложат и мы его разоблачим! Но внутри Замка – следи за ним, хорошо?       Джаред вздохнул:       - Будет исполнено, мой Король!       Ему не нравилось это поручение, но Джефф теперь не только старший брат, но и почти Король – как только закончится траур по Джеральду, он вступит на престол. А Джаред – воин и приказы Короля обсуждать не должен.       Бивер подошел к ним:       - Правильно! Я тоже послежу за ним – с моей стороны. А через полгода, на Самайнов день, мы просто вернем его обратно, и все закончится. Преподнесем его как ответную Жертву и обменяем на Жезл – Светлые вынуждены будут его принять! И пусть делают с ним, что хотят – хоть в котле Дагды сварят!       - Зачем ты так, отче? – подала голос Меган. – Он такой же эльф, как и ты!       - Не такой! – Бивер сердился: – Учишь вас, учишь – и все без толку! Он туат, да еще и родственник ундин! Ни туатам нельзя доверять, ни ундинам, а этот – два в одном! Тебя это тоже касается, Меган!       - А что я? – Мегги недовольно пожала плечами, удобнее устроилась на овчине: – Я вообще сплю почти.       - А ты лучше послушай Легенду!       - Я знаю все твои Легенды наизусть! – зевнула девушка, отворачиваясь к костру и друиду спиной.       - А мне показалось сегодня, что не лишним было бы об одной из них тебе напомнить! – нахмурился старик. – Слушайте…

Легенда о Русалке*(11)

      Жил на свете один правитель. Всего у него было вдосталь – прекрасный дворец на берегу океана, золото, дорогие одежды, слуги, запасов в закромах без счета, добрые кони, и много всякого богатства. Только жены не было – все перебирал он девушек и все они ему не нравились – та лицом не вышла, та походкой, у той голос некрасивый, а та толста или слишком худа.       И вот однажды гулял он по берегу, тоскуя, как обычно. И вдруг увидел девушку – прекрасную, как сама любовь. Она сидела у края волн в белом платье. Ее золотые волосы, в которые были вплетены диковинные растения, развевались на ветру. Она тихонько пела и скромно расчесывала гребнем свои прекрасные локоны.       - Кто ты, милое дитя, и как твое имя? – спросил правитель. – Я никогда раньше тебя здесь не видел!       - Я не помню, кто я, и не помню моего имени, – отвечала красавица, а голос ее лился, словно ручей. – Меня похитил Морской Царь, когда я была совсем маленькой, и держал на острове посреди океана, чтобы я ему пела и играла на арфе. А сегодня мимо острова проплывала лодка с рыбаками. Я попросила их забрать меня, они забрали, но когда я рассказала, кто я, они испугались и высадили меня на этом берегу. И теперь мне некуда идти.       - Тогда идем в мой дворец, – предложил правитель. – Хочешь, я возьму тебя в жены и дам тебе имя? А за это ты будешь любить меня и петь мне свои прекрасные песни.       - Я соглашусь, если ты выполнишь одно мое условие! – ответила дева. – Морской Царь не был груб со мной, он привозил мне на хрустальной ладье фрукты, медовые напитки и сладости только за то, чтобы я пела ему. Если ты хоть раз упрекнешь меня в чем-либо, поругаешь или будешь грубым, или заставишь заниматься черной работой, я от тебя уйду – вернусь на остров, где со мной были милы и любезны.       Правитель подумал: ну, за что он может упрекнуть такую красивую и кроткую девушку? А что касается работы, то у него сто слуг – они и так все, что нужно по дому, сделают. А уж что до него самого, то он уже любил ее всем сердцем – страстно и нежно, и он, конечно, согласился! Привел красавицу во дворец и женился на ней. Правитель не знал, что это была Русалка – дочь Морского Царя.       Так они и зажили. Русалка пела правителю песни, а он миловался ее красотой и чудесным голосом.       Так незаметно прошли пять лет. Правитель процветал – его богатства множились, а подданные были покорны. Русалка любила его и за эти годы родила ему троих сыновей. Он одаривал ее богатыми подарками, одевал в шелка и бархат, кормил самыми изысканными блюдами и поил самыми вкусными винами, привозил музыкантов и поэтов, чтобы ей не было скучно.       Но чем больше проходило времени, тем грустнее и задумчивее становилась его возлюбленная жена. Уже не пела она своих песен – арфа стояла в уголке без надобности и слуги сдували с нее пыль и паутину. Все чаще ходила красавица на берег, смотрела на волны и тосковала. Даже сыновьями уже не занималась молодая жена, а все стояла не берегу и смотрела вдаль.       Не выдержал муж. Однажды подошел к ней, обнял за плечи ласково:       - Чем я могу развлечь тебя, любимая? – спросил.       А хитрая Русалка лишь пожала плечами:       - Ничем – я уже слышала все песни, танцевала все танцы, что есть в твоих владениях.       - Быть может, привезти тебе какой-нибудь необычный подарок?       - У меня уже есть все, что вообще существует на земле.       - Тогда, быть может, ты хочешь ласки? А если родится еще один ребенок – мальчик или девочка, у тебя не будет времени и повода грустить.       - У меня уже есть три сына, и дети меня больше не интересуют – я не буду больше возлегать с тобой…       Рассердился на это муж, встряхнул жену за плечи:       - Тогда что же тебе нужно? Я делаю для тебя все – все мои земли и все мои богатства и люди у твоих ног! И моей любви, и моих подарков ты уже не хочешь! Быть может, ты развлечешь себя сама? Другие жены занимаются детьми, пекут своим мужьям хлеб или вышивают им одежду, и им некогда ходить на море и целыми днями предаваться лени и тоске!       А она того и ждала! Задрожала тут Русалка в его руках, закричала громоподобным голосом:       - Ты нарушил договор – ты упрекнул меня в том, что сам же делал для меня, ты грубо меня поносишь, да еще и заставляешь заниматься черной работой у печи или у вышивальных пялец! Ты нарушил все, о чем я просила тебя! Ты хотел песен? Вот тебе моя последняя песня!       И запела она, и стала опускаться в морские волны. Муж кричал, чтобы она простила его и чтобы не уходила, да разве волшебницу удержит простой смертный? Погрузилась она в воду, а за ней, повинуясь голосу, потянулись сначала сыновья, потом слуги, потом хозяйский скот, потом полетели сундуки с сокровищами, дорогие одеяния, красивая мебель, а потом волна подхватила весь дворец, и он тоже поплыл на дно со всем, что в нем было, и со всеми постройками.       А правитель, оставшийся одиноким и нищим, обезумевший от горя и потерявший сразу любовь, обожаемых сыновей и все, что у него было, так и бегал по берегу и кричал, кричал…       - Чепуха! – вздохнула Меган, хотя до этого она делала вид, что спит. – Ты сам знаешь, отче, что у ундин и самих столько сокровищ, что ни один земной правитель не сравнится с их богатствами – зачем им еще? На затонувших кораблях сколько угодно золота и каменьев! Забрать людей и скот на морское дно она не могла – люди и земные животные, даже защищенные магией, живут под водой недолго. И Морской Царь не отправлял бы свою дочь к человеку – Русалки предпочитают рожать от Светлых эльфов. А если бы Царь все же захотел внука от человека – по какой-то своей причине, он бы даже спрашивать никого не стал – что ему, моряков мало с кораблей, что тонут! Да и Русалки давно уже не топят людей специально – люди сами прекрасно нарываются на скалы и рифы! Разве что мстят кораблям, что ловят Русалок сетью, как года три назад, помните? Когда на одном из кораблей выловили ундину, приковали к мачте, и всей командой насиловали ее три дня и три ночи...       - Меган! – остановил сестру Джефф.       Но та только отмахнулась:       - Я уже большая, брат, и мне уже не интересно слушать Легенды! Ундины потопили тот корабль, а моряков взяли на дно – рабами. И поделом им! Я тоже не доверяю ундинам, но не потому, что верю в детские сказки.       - А почему, Мег? – Джефф зачем-то подмигнул Джареду.       - Из-за их магии – они пленяют красотой и голосом, и ни эльф, ни человек уже не могут определить, действительно ли они влюблены в ундину, или это им навеяно или наговорено их волшебными песнями?       Джефф уже не подмигивал – нахмурился снова. Дженсен странно глянул из-под своего плаща. А Бивер подошел к девушке и поцеловал ее в лоб:       - Вот теперь я вижу, моя девочка, что ты уже совсем-совсем большая…

***

      На вторые сутки приехали. Последние мили Дженсену пришлось спешиться – его конь захромал. На предложение кого-то из воинов уступить ему своего коня туат нахмурился и упрямо замотал головой, чем вызвал у Джареда кривую ухмылку – надо же, гордость решил показать! А предложение, между прочим, было нормальным – Светлые ходят босиком, и как только не стирают в кровь свои нежные лягушачьи лапки, не ясно. А ближе к Замку Темных дорога превратилась в сплошной битый камень с острыми краями. Спасало Эклза, наверное, только то, что он легкий, как подросток, и поэтому не разрезал ступни на каждом камешке.       Джаред бы его и не трогал: хочет, пусть топает пешком, раз он такой упрямый! Вот только он со своим хромым пони сильно уменьшал скорость всей процессии! Чтобы не приехать домой глубокой ночью из-за одного упертого недомерка, Джей, в конце концов, спешился сам, взял Дженсена поперек туловища и, несмотря на протестующее мычание и брыкание ногами, забросил на одну из тех лошадей, что везла сложенный шатер и тюки покупок с ярмарки. И тут уж позабавились все остальные, даже Джефф хмыкнул:       - А чего к себе в седло его не посадил?       Вообще-то шпилька была направлена в сторону Дженсена – Король намекал на то, что туат намного меньше любого из фирболгов по росту и его можно было бы катать так, как катают детей, еще не научившихся держаться в седле. Но нахмурился почему-то Джаред:       - И как только вы в войнах побеждали? – буркнул туату, злобно скрипнув зубами.       Снова запрыгнул на своего скакуна и до самого Замка сердито молчал на пару с Дженсеном – оба, будто воды в рот набрали!

***

      Дженсен мучительно тосковал по дому! Получалось так, что со Светлым никто не общался. Принимал пищу он, конечно, за королевским столом – не посадишь же Принца обедать с простыми воинами! И поселили его не в башне и не в казарме, а рядом с королевскими покоями, где обычно жили гости. Но при нем разговоры не сильно клеились – ни в столовой, ни где бы то ни было еще, потому что друид пока не разобрался, для каких целей средний Эклз напросился к ним в гости, и его статус до сих пор был неясен. А это означало, что ничего важного при нем не обсудишь, как это бывало раньше за общим столом. И вообще лучше помалкивать, чтобы не сболтнуть чего-нибудь лишнего, поэтому говорить в присутствии молчаливого Светлого никому не хотелось. В результате, кроме ничего не значащих фраз и отдельных замечаний о погоде или будущем урожае, никто из себя особо ничего не выдавливал.       После обеда мальчишку обычно сразу уводили в его комнату, откуда был только один выход – мимо комнаты Джареда и мимо стражи. Принца не запирали, потому что он, вроде бы, и не пленник, но и никуда не пускали одного. Если он собирался сходить проведать своего коня, у которого болела нога, или куда-нибудь еще, за ним тут же увязывался Джаред или кто-то из стражи. И шел за Эклзом мрачной тенью, будто терпел только из уважения к Королю, а если бы не это – убил бы на месте! С таким провожатым Дженсену тоже не особо хотелось прогуливаться и он сидел в своих покоях, тоскливо пялясь в окно. Хоть бы почитать что дали! Но и попросить он никого не мог, ведь для этого надо было начать говорить. Даже то, что рана на шее почти перестала болеть и уже затянулась тонкой розовой кожицей, не сильно радовало. А ведь для раны, полученной Мечом Нуаду, это очень быстрое заживление! Хороший рецепт для эликсира он нашел – не зря сидел в библиотеке все эти месяцы! Он искал, конечно, ответы на совсем иные вопросы, но и побочные эффекты, такие, как эликсир здоровья, тоже пригодились.       Но все же ему было трудно. Дженсен, разумеется, догадывался, что будет нелегко, но чтобы настолько! Еще только несколько дней прошло, как он в Замке, но он уже изнемогал от скуки и ничегонеделания! Да еще и эти стены давили на него – Замок отца тоже каменный, но он белый, будто построенный из морского песка, легкий, стремящийся ввысь многочисленными шпилями и башенками, окна в нем широкие и сквозь них проходит достаточно света и воздуха. Вокруг Замка много зелени – он и сам едва выступает из светлых деревьев – стоит, словно сказочный остров, среди берез, орешника и множества цветущих яблонь. А тут – будто в мышеловке сидишь – Замок фирболгов серый, тяжелый, громоздкий и сам едва отделимый от таких же серых окрестных скал, окон мало и они неширокие, напоминающие бойницы. За Замком есть лес, но он тоже темный, почти сплошь из хвойных деревьев, стены увиты темным плющом, а вдалеке видны острые горы со снежными вершинами. И серые тучи в небе, будто лето еще не пришло сюда из Долины. Если вообще когда-нибудь приходит…       И эльфы здесь мрачные – мужчины вообще не улыбаются, женщины вечно заняты, а детей не видно. Даже одежды у всех коричневые, серые или черные – в том числе, и у молоденьких девушек. Нет зеленых штанов и камзолов и светлых девичьих платьев, и цветов, вплетенных в золотые волосы. И детского смеха тоже нет – может, фирболги такие мрачные, потому что плохо размножаются? Или плохо размножаются, потому что мрачные?       В сопровождении стражника Эклз несколько раз в день спускался в конюшни проведать своего коня – у того треснуло копыто, и пока оно не заживет, выезжать на нем нельзя. Дженсен знал, что так получилось потому, что конь неподкованный – Светлые не подковывали своих лошадей. А зачем? Их кони скачут по мягкой земле, по траве или покатым холмам, покрытым мягкой дерновиной. А здесь – твердые камни с такими острыми сломами, будто их специально затачивают гномы, и базальтовые жилы поперек дороги, звенящие под ногами лошадей Темных, будто медный котел. Их кони спокойно крошили твердый щебень подковами, выбивая из камней искры, а нежные ножки его коня не выдержали двухдневного перехода по таким ужасным дорогам. Если бы еще эликсир разрешили взять, Дженсен бы поднял животное на ноги за несколько дней! Но попросить отобранный еще там, у Элементаля, пузырек, Эклз не мог. Оставалось надеяться, что снадобья Бивера помогут.       Еще Джен иногда ходил во внутренний двор – естественно, тоже не один. Там был небольшой, довольно опрятный, садик с цветами – деревья в Долине уже вовсю благоухали теплом и медом, а в саду Темных только расцветали. Среди деревьев был пруд, сток которого, проходящий под крепостной стеной, был затянут двойной кованой решеткой – сбежать невозможно. Впрочем, Эклз и не хотел – не для этого он здесь. Просто отметил этот факт – так, автоматически, для себя.       Дженсен спустился к пруду, уселся на мостки, опустил руку в воду – пруд был довольно заросшим, хотя и видно было, что за ним пытаются ухаживать – чистить, укреплять берега, убирать лишние водоросли. Но лучше бы это лепреконово племя занималось каменистыми горками в саду или рыло шахты – это у них хотя бы получается! Неумехи! Попробовал воду на вкус, сплюнул – отвратительно! Кисло и кислорода почти нет. Видимо, сюда много лет не заплывала ни одна ундина...       Дженсен тосковал. Эх, вызвать бы сестру, поговорить с ней! Это очень просто было бы сделать на такой спокойной воде. Если бы не соглядатаи, конечно…       Сзади пошевелился воин, молча приветствуя кого-то. Дженсен оглянулся – рядом с ним стояла Меган Падалеки, Принцесса-воин – высокая, прямая, с гордым разворотом сильных плеч. Смотрела на темную водную гладь, держа руку на эфесе легкого дамского меча. Не улыбалась, хмурила темные брови, вздохнула:       - Папа очень любил этот пруд – он часами мог сидеть тут с удочкой ради двух или трех жалких карасей… – Мегги было больно – за отца. Она собиралась уйти, но отчего-то передумала – взглянула на Дженсена недоверчиво: – Мама пытается выращивать здесь ирисы и лилии, но у нее ничего не получается – каждый год, не успевают цветы распуститься, как вода закисает, в пруду начинает умирать рыба и все цветы вянут. Я знаю, что ваши умеют очищать водоемы – на Праздниках я видела, как это делает Маккензи с другими девушками. А ваши парни тоже так могут?       Эклз подумал и кивнул. Меган смотрела на гостя строго:       - И ты можешь? Чем докажешь?       Дженсен думал. Ему запрещено применять магию против обитателей Замка, но не против воды, растений или животных. Любопытство девчонки ему даже на руку – он все равно улучшит минутку, чтобы вызвать Микки, иначе он просто сойдет с ума за эти полгода! Глянул на Меган, спустился к воде, погрузил в нее босые ступни, наклонился – рукой взболтал тихонько по кругу, будто пальцем мед в травяном чае размешивал, а потом осторожно разгладил поверхность ладонью. Вода замутилась слегка, вскипела мелкими пузырьками, шипела – слишком много грязи скопилось в ней. А потом пузырьки осели, и в том месте, где он стоял и до тех пор, куда мог дотянуться, не сходя с места, вода вдруг прояснилась – стало видно дно с опавшими, коричневыми прошлогодними листьями ивы и ольхи…       - Ух ты! – Меган даже улыбнулась: – А у вас… все так умеют? – Дженсен покачал головой. Девушка поняла: – Ясно – наверное, только те, у кого есть ундинова кровь? – парень снова кивнул. Принцесса вздохнула: – Плохо. Значит, у меня нет шансов помочь маме…       И ушла, высоко неся голову с туго стянутой на затылке каштановой косой. Все здесь не так, как дома. И Замок, и пруд, и даже девушки не такие.       Дженсен мучительно тосковал по дому…

***

      - Могу повторить хоть сто раз! – горячился Бивер. – Его будущее скрыто от меня – Духи не хотят говорить на эту тему. Своим поступком Эклз что-то изменил в канве времени, и теперь будущее неясно. И Морган с Джошуа не лгали – это я еще раз проверил. Они тоже не понимают, что произошло. Духи уверили меня только в том, что у Принца Светлых нет против нас злого умысла и будто бы он сам дал обет не воздействовать магией на членов королевской семьи Падалеки, но по какой причине – не понятно. И он должен был оказаться у нас в Замке – так задумано свыше, но зачем, опять же, ответов нет. Вы слишком многого хотите от меня, да еще и так быстро – мне нужно больше времени! Я должен поработать в библиотеке – может, там есть информация о чем-нибудь похожем в прошлом?       - А почему он молчит, отче? – спрашивал Джеффри в который уже раз.       - Я спрашивал у Духов – они сказали «вспомни Легенду». А которую из них? Их – тысячи!       - Ту, где Русалка отдает свой голос, чтобы ей вытащили из задницы хвост и подарили ноги, – пробурчал Джаред. Все, как по команде, недоуменно уставились на него. Джаред потупился: – Э-э-э, я так понимаю, мое задание остается прежним – следить за нашим наложником…       Джеффри выставил вперед ладони, будто защищаясь:       - Брат, пожалуйста, не называй его так! Ты же знаешь, что я никогда не использую его в качестве наложника!       Джаред пожал плечами:       - А как называть?       - Может, гость? – предложил Джефф.       - Гостя не держат взаперти, – спорила Шерон.       - Он не гость, а заложник! – возражал Джаред: – Мы все еще не знаем причины, почему он здесь, и пока это не выяснится…       - Сынок! – мама обняла за плечи дочь: – А может он здесь из-за Мегги? Или ради какой-нибудь другой девушки? Влюбился и не смог найти другого способа, чтобы быть ближе к любимой…       Меган только брови подняла, а Джаред покачал головой:       - Это глупо даже для Светлого! Он прекрасно знает, что соединить свою судьбу с девушкой из фирболгов у туата – нет ни единого шанса! А чтобы просто быть ближе, стоит ли так рисковать – я чуть не снес ему голову! И мы в любой момент еще можем это сделать – если он будет шпионить или наводить порчу на Короля!       - Ради любви – сто’ит! – спорила Королева.       - Мам! – Джаред снова качал головой: – Он – Светлый, а это значит, что он заранее проиграл! Наши девушки даже не глядят в сторону этих недомерков!       - Почему не глядят? – попыталась подать голос Мег.       Но Джаред не слушал – он был сердит. Из-за того, что брат поручил ему следить за мальчишкой, Джаред и сам вынужден был никуда не отлучаться из покоев и везде следовать за Эклзом тенью, и его это раздражало. И этот недоросль раздражал! Навязался, а теперь из-за него весь уклад жизни всего Замка – наперекосяк! Второй Наследник хмурился:       - И вообще, матушка, посмотри на нее – ну, кто влюбится в нашу Мегги настолько, чтобы рисковать жизнью?       Принцесса даже ногой топнула от злости! Но Королева была спокойна и настойчива:       - Ты не прав, сынок! Может, Мегги и не первая красавица нашего Племени, но она мила, у нее хорошая фигура, красивые волосы, и она настоящая амазонка – смелая и быстрая! Ни одна девушка-туатка не сравнится с ней – даже близко! К тому же, Дженсен – Принц, а не простой воин! Я, конечно, просто предполагаю, может, причина и другая. Но все равно – негоже относиться к Принцу дружественного Племени, как к пленнику или преступнику, к тому же я обещала Донне…       - А ты права, матушка, – перебил Джеффри, – раз он неопасен, пусть хотя бы по Замку гуляет и по внутреннему двору – стража присмотрит за ним, а лепреконы не дадут сбежать за территорию – они патрулируют всю округу по моей просьбе. Да и у Джареда руки развяжутся, чтобы помочь отче Биверу разобраться с Легендами и пророчествами. То, что ты упомянул там, на Священном Утесе, не слишком подходит, если они действительно не хотят войны. Ищите с отче еще – все старинные книги и манускрипты переворачивайте! Все Легенды, пророчества и саги, все вверх дном – может, попадется что-то…       - Я воин, а не библиотекарь! – попытался возразить Джаред.       Но брат осадил его:       - И Хранитель Знаний. Я понимаю, что ты стал им неожиданно – тебя не готовили к этому, но у меня море других дел, как у Короля, а ты мог бы помочь друиду, раз это теперь твоя обязанность.       Это было еще хуже, чем пасти мальчишку – Джаред не любил сидеть в пыльной библиотеке и слушать брюзжание старого друида. Ему бы на мечах порубиться или дичь в горах пострелять, а тут это… Вот же, проклятый туат! Чтоб его!       - А я? – спросила Меган.       - А ты, – Джеффри повернулся к сестре, – а ты будешь учиться печь пироги и ткать полотно – вспомни, в конце концов, что ты девушка и тебе еще замуж выходить! А, если матушка права, то довольно скоро…       - Я – воин! – Мегги топнула ногой: – И замуж не пойду! Лучше сам ищи себе жену – это тебе наследники нужны, а не мне!       - Как это не пойдешь? – возмутился друид: – Я не имею в виду за Эклза – это невозможно! Но за кого-то из наших воинов или за Принца лепреконов, если он решит к тебе посвататься – тоже не пойдешь?       - Не пойду! – Мегги вспыхнула и направилась к выходу из покоев Короля: – Если мне нельзя выйти замуж за того, за кого хочу, значит, не буду выходить вовсе!!!       И ушла, сердитая и обиженная, хлопнув тяжелой дверью.       Джеффри вздохнул – да, девчонка права! Ему нужны наследники, чтобы укрепить свой статус. Если бы отец был жив, можно было бы не спешить – эльфы живут долго, он мог жениться лет через сто или двести, но теперь все так сильно изменилось! Теперь и друид, и мама торопят его – говорят, что лучше всего выбрать себе невесту за ближайшие полгода, чтобы объявить о помолвке в конце осени – на Самайнов день, но…       Но Король фирболгов тоже не хотел вступать в брак. Причем, по той же причине, что и его сестра…

***

      Теперь Дженсену было позволено беспрепятственно и без сопровождения ходить по большей части территории Замка и его хозяйственных построек – кроме библиотеки, оружейной, королевских спален и комнаты друида. Эклз по-прежнему тосковал по дому, но прогулки теперь развлекали его, да и к своему коню он мог теперь ходить так часто, как захочет – успокаивать, нашептывать на ушко заклинания, чтобы его копыто заживало быстрее. Сказали, если придется куда-нибудь выезжать на этом пони, то замковый кузнец, лепрекон Роб Бенедикт, подкует его, как только копыто заживет, но на восстановление нужно время. Хотя, какой он пони? Нормальный конь. Не важно, что он тоже выглядит подростком по сравнению с лошадьми Темных, как выглядел Дженсен в сравнении с их воинами. У Темных добрые кони – высокие и быстрые, но у Светлых добрые тоже – компактные и выносливые. Они не хуже – просто другие! И подковывать в той местности, где их разводят туаты, не нужно, и даже стремена у них мягкие, кожаные – не кованые, как у коней Темных! Лошадки туатов и так понимают приказы – без тычка в бок! С животными надо разговаривать, а не покорять силой, тем более, с такими умными и преданными, как лошади. А фирболги и с животными ведут себя, как солдафоны! Их бы так – каблуками под ребра!       Дженсен гладил коня по рыжей гриве, а тот смотрел на хозяина большими влажными глазами и хрумкал овсом. Парень шептал ему на ухо заклинания заживления и спокойного сна, пока в конюшню не зашел рослый конюх и не смерил туата пренебрежительным взглядом – даже этот был выше Эклза, по крайней мере, на голову – что уж говорить про Падалеки! И молча уставился – поскольку Джен не разговаривал, все решили, что и они не должны разговаривать с ним. Впрочем, чего он хотел? Что посеешь, то и пожнешь…       Эклз поцеловал коня в бархатный нос, потрепал его по мускулистой шее и пошел в сад. Там уже была Мегги – сердитая и хмурая. Стояла у пруда и глядела сквозь воду и окружающие ее деревья, будто не видела. Взглянула на Дженсена так, что он решил, что лучше посидит здесь позже, когда она удалится. Собирался было уже пройти мимо, но девушка кивнула ему головой:       - Если хочешь, оставайся – ты мне не мешаешь, – но все же отвернулась, вздохнула: – Ты очень похож на свою сестру и… и на брата. И ты тоже недавно потерял отца. Странно, да? Мы такие разные, но у нас общее горе, – помолчала. Дженсен посмотрел на нее удивленно – девушка говорила неожиданно мудро для своего возраста и своей солдафонской экипировки. Меган задумчиво продолжала: – Я не считаю, что вы, туаты, виноваты в гибели отца. Мама тоже говорила, что надо подождать и проявить мудрость и терпение, а они не послушали – помчались, сломя голову и с криками «ура»! Я тоже воин, но даже дядя Роб – ну, тот, что в кузне, лепрекон – ты его видел, так вот он тоже говорил, что вы поможете, раз обещали, но ему не поверили... Это все, что я хотела сказать, – девушка гордо подняла подбородок, встряхнула тугой косой: – Но это не означает, что ты мне нравишься! И мне все равно обидно за отца…       И поспешно ушла, оставив Дженсена одного.       Да, у них с Падалеки общее горе. Если бы еще и радости стали общими…       *Сноски:       • (10) Котел Дагды – один из артефактов Туата Де Дананн: «Не случалось людям уйти от него голодными», — он был котлом изобилия, способным накормить любое число проголодавшихся. Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9F%D0%BB%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%B0_%D0%B1%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D0%BD%D0%B8_%D0%94%D0%B0%D0%BD%D1%83;       • (11) Легенда о Русалке За основу взята бразильская народная сказка «Царица вод». Источник: http://www.liveinternet.ru/users/3944113/tags/%F0%F3%F1%E0%EB%EA%E8%20%E2%20%EB%E8%F2%E5%F0%E0%F2%F3%F0%E5%20%E8%20%F4%EE%EB%FC%EA%EB%EE%F0%E5/ .