Где расцветет дерево Элементаль

      Жаркая погоня за опасным зверем – что может быть для мужчины лучше! Когда глаз зорок, а слух утончен до предела, когда конь летит над землей, а мысль летит еще быстрее, когда рука тверда, а кровь закипает в венах!       И когда рядом – проверенные товарищи. С одной стороны – верный Тай, приятель всех детских игр и партнер богатырских забав, с другой стороны – Принцесса Меган, плечом к плечу. Вот и меч занесла. Но только со свистом прочертила им воздух – кабан клацнул в воздухе клыками, бросаясь вперед – лошадь сестры еле успела увернуться от зубов зверя! Матерый вепрь – мощный! Голова больше конской, и ростом лошадям под пузо! Вскинет клиновидной башкой – и пропорет, выпустит кишки на землю. Но хорошо обученные кони уворачивались от атак и возобновляли погоню, а воины взяли кабана в защеп. Не уйдет – дальше отвесная скала – куда ему деваться?       На краю ущелья сосновый лес обрывался, и густой терновник заплетал скалы, благоухая распустившимися цветами. Кабан нырнул в заросли и хрипел уже оттуда, грозно щелкая зубами, таранил растения, бесился. Кони топтались бестолково, фыркали, упирались – не хотели идти в колючий кустарник. Всадники кружили рядом, приготовив луки и стрелы и прекрасно понимая, что для такого крупного зверя стрела – что та зубочистка! Здоровый, сильный, у него шкура – броня, а зубы – стилеты! Некоторые мужчины спешились, обнажив кинжалы и намереваясь лезть в кусты, но тоже медлили, опасались – зверь большой, злющий, загнанный в угол, а сквозь мелкую листву и белый пух цветов не видно ничего – если зверь бросится неожиданно, может ранить охотника или даже убить.       Тут к месту событий подъехал, наконец, Дженсен – на своем мелком коне он все же отставал от погони, несмотря на все усилия. И вместе с ним подъехал один из воинов – недовольный, оскорбленный своей ролью «дежурной няньки», как выразился Джаред. Следить за чужаком согласились по очереди, но каждый раз, получая назначение, каждый воин позволял себе скривиться пренебрежительно или закатить глаза к небу: мол, вот же, повезло – нянчись теперь с младенцем!       Джен моментально оценил обстановку – секунда, и он ударил коня пятками и конь недоуменно шарахнулся к ближайшей сосне. Еще секунда и…       - Ку-у-уда?! – только и успел вскрикнуть «дежурный» сопровождающий.       Джаред оглянулся на крик: туат, сбросив мешающий плащ, молниеносно выхватил из руки своего соглядатая лук, а из колчана стрелу. Продел голову под тетиву, перебрасывая лук через плечо, а стрелу заткнул за пояс. Со спины коня прыгнул на самый низкий сук – зацепился руками, подтянулся, оттолкнулся босой ногой от ствола, приземлился на ветку. Выше снова – прыжок, подтяжка, переворот. Прыжок!       Джей однажды видел обезьянку – с ней цыгане ходили по людской ярмарке, выманивая у зевак деньги. В тот день Бивер разыскивал какое-то очень ценное заговоренное кольцо, а Падалеки сопровождал его в качестве телохранителя, кутаясь в плащ и стараясь не выделяться из толпы. Тогда Джаред не сильно глазел по сторонам, волнуясь среди такого количества чужаков, но мартышка с босыми лапками, в коротеньких штанишках, в расшитом бисером жилете и шапочке наподобие турецкой фески, четкой картинкой запечатлелась в памяти.       И теперь Принц вспомнил про этого заморского зверька. Гибкая рыженькая фигурка в коротких штанах, рубахе с пухлыми рукавами и легким луком, тетивой перетянувшим грудь по диагонали – моментом взлетела к вершине!       - Чокнутый – разобьешься! – прокричал Джаред.       Но Дженсен не слышал – вгляделся в зелено-белое море под собой, держась за ветку цепкой рукой, огляделся, прыгнул! Как дикий кот – на другое дерево! Пробежал по наклонной ветке. И снова – прыжок! Воины уже не лезли в терновник и смотрели потерянно, задрав головы, и замерли – там и в той позе, кто, где и как стоял. Меган прикрыла рот ладошкой. Один из воинов заслонил Принца Темных собой, отодвигая его рукой дальше от возможного выстрела – кто его знает, этого туата, в кого он собрался стрелять, когда у него в руках теперь боевое оружие? И на что он надеется? Одна-единственная стрела и один-единственный выстрел! Нет шансов!       Эклз не прыгал, он летал – ловкий и невесомый, молодой эльф в несколько секунд оказался на сосне, что торчала уже почти посередине терновой рощицы, криво изгибаясь над пропастью. И вдруг обнял ногами одну из веток, оседлал ее, как коня, кувыркнулся, соскальзывая вниз – под нее! Даже бывалые воины ахнули, а Мегги тонко вскрикнула. Но Светлый не сорвался – завис, изогнулся в пояснице, сдернул с плеча лук, прицелился.       - Фьюить! – просвистела стрела, влетая между тонких ветвей кустарника под углом – куда-то в зелень и тьму.       Страшный визг и треск кустов! Охотники рванулись из терновника прочь – на открытое пространство. Поспешно запрыгивали за стволы сосен, заслоняясь ими вместо щитов, чтобы избежать нападения разъяренного зверя. Ждали – кинжалы и мечи в их руках дрожали от напряжения. Кони фыркали и пятились назад.       Показался кабан – вышел, шатаясь на нетвердых ногах, смотрел в пол затуманенным взглядом. Огромный! Хрипел открытым ртом – вытекающая из пасти струйка алой крови пачкала опавшую хвою и кустики изумрудной лесной герани. Покачнулся.       И грохнулся на бок, дергая в воздухе ногами. Прохрипел еще пару раз и затих – стрела, пущенная Эклзом, торчала у вепря между ребер, прямо за передней ногой, пробив его толстую щетинистую шкуру, сердце и оба легких.       Джаред, не контролируя свои эмоции, широко улыбнулся и с восхищением взглянул вверх – там, высоко над землей, взобравшись снова на золотую, в отблесках закатного солнца, сосновую ветку, и прислонившись лбом к стволу, сидел маленький нежный туат, пытаясь отдышаться. Держался за еще не совсем зажившую шею и облизывал свои красивые, внезапно пересохшие, губы – юрким розовым язычком…

***

      Мясо пахло умопомрачительно! Трещали поленья в костре, шипел жир, капая на угли, воины переговаривались и смеялись, делясь впечатлениями. Но в их смехе уже не было той издевки, что звучала весь прошедший день – их смех был подбадривающим и неожиданно уважительным. Как и хлопки по плечу, когда охотники хвалили стрелка – от их легких похлопываний хрупкий Эклз дергался и качался, как былинка не ветру. И улыбался.       Кабана разделали, но приготовили не всего – такого огромного им никак не осилить! Поджарили только одну ногу, а на рассвете один из воинов заберет остальное и повезет назад в Замок – на радость лепреконам и Королеве Шерон. И Бивера – несмотря на то, что друид был стар, он очень любил запустить свои стершиеся зубы в мясо дикого кабана, хрустящий бекон или копченый окорок! А также в ореховые конфеты и медовые соты. Старый ворчун и лакомка!       Мясо было жестковатым – кабан попался жилистый, но вкусный и сочный. Воины облизывали лоснящиеся от жира руки и довольно улыбались.       - Айда коней купать! – предложил один из них.       Прыгнули на расседланных лошадей, помчались – Меган и Дженсен не отставали. Влетели на берег реки, спешились. Сбрасывая одежду, заводили коней в воду – те фыркали и били воду копытами, поднимая тучи брызг, которые блестели в свете луны. Лес отбрасывал на воду длинные черные тени.       Меган тоже сбросила свою тунику – эльфийки не слишком стеснительны – всем известно, что девушки Светлых купаются обнаженными даже под взглядами толпы, совершая обряды на Праздниках. Правда, толпа не подходит слишком близко и это происходит обычно после полуночи – эльфы слушают песни ундин и любуются их длинными золотыми волосами и плавными движениями их танцующих гибких тел с приличного расстояния, а сами водят хороводы, подпевают молоденьким ундинам, жгут костры, плетут венки. Для маленького народа это нормально. Да эльфы и не люди, чтобы воспользоваться наготой девушки и броситься на нее – они выше низменных порывов. Любоваться и восхищаться, и воспевать красоту своих женщин в Легендах и песнях – это они могут.       Ундины, живущие в реках и морях, вообще не носят одежды – ни девушки, ни парни. Зачем одежда под водой?       Девушки Темных тоже не стесняшки – нет ничего постыдного в наготе! Гораздо неудобнее потом спать в мокрой одежде и назавтра продолжать охотиться в ней же – ночью еще слишком прохладно, а вещи из тонкой овечьей шерсти точно не успеют как следует просохнуть! А хорошо воспитанные эльфы-мужчины должны и сами понять, что нужно отвести взгляд от обнажившейся девицы. Тем более что она – Принцесса и ее брат тоже здесь. И тоже без штанов.       Поэтому Меган разделась и спокойно вошла в воду чуть поодаль от мужчин, но не слишком далеко – прятаться она не собиралась. На голых мужчин не глазела, как и они на нее – они же не дикари какие-нибудь! Девушка занималась своим делом: ей тоже хотелось выкупаться. А еще смеялась, складывала ладони лодочкой и поливала свою лошадку, которая от прикосновений дергала шкурой и довольно фыркала – кони не прочь были смыть пот и пыль, накопившиеся за время сегодняшней охоты.       Парни тоже брызгали на своих лошадей, а некоторые, взявшись за гривы, поплыли с конями на глубину – прямо на середину обширной заводи. Джаред – впереди всех. Хохотали и состязались, кто быстрее доплывет до того берега и вернется назад.       Только Дженсен одиноко стоял на берегу – не раздевался и не купался, только ступни смочил. Разве ж это река – так, мутноватая бурая жижа! Конь эльфа сердито рвал поводья и тянулся мордой к воде, переступал копытами недовольно.       - Иди к нам! – кричали воины: – Не бойся – мы не будем смеяться над твоим хвостом, ундин! Обещаем!       - Не надо, – осадил их Джаред, – вода холодная – заболеет еще…       - Он же русал – они не боятся холодной воды! – спорили мужчины.       - Тогда почему не заходит в заводь? Не трогайте его, парни. Держите поводья – я сам искупаю его коня!       Бросил своего и поплыл к берегу, размашисто гребя длинными руками.       Дженсен стоял, исподлобья глядя на воду и на плывущего к нему Падалеки – не знал, что делать. Сбоку за ними наблюдала Меган, прикрывшись своей лошадкой, словно ширмой.       Джаред выходил из воды – высокий, плечистый, его смуглая кожа золотилась в слабом свете луны. Он был похож на могучую сосну, возвышающую свои ветви над бренным миром – к самому небу! Он все шел и шел, и все никак не заканчивался – Эклз уже глядел на него, задрав подбородок, а Джаред все еще выходил. Голый, мускулистый, нереально прекрасный!       Кажется, Дженсен даже рот раскрыл от восхищения и покраснел бы, если бы это было видно – луна светила ему в затылок и Джей видел только силуэт, посеребренный по краям, будто вырезанный из блестящей бумаги и повернутый темной изнанкой.       - Возвращайся к костру – мы искупаем коней и вернемся, – Джаред принял поводья из ослабевшей руки Светлого. Дженсен молчал и дышал часто-часто, приоткрыв губы, но Темный этого не видел. Бросил через плечо, уводя коня: – Только… не уходи никуда, понятно?       Эклз, наконец, кивнул, выскальзывая из забытья. Проводил взглядом широко раскрытых глаз фигуру фирболга – широкие плечи, сильную спину, четкие полушария мышц на ягодицах, стройные ноги. И темные волосы, мокрыми косичками прилипшие к шее. И…       Дженсен отвернулся и побрел в темноту – туда, где между деревьев поблескивало гаснущее пламя костра.       Мегги поджала губы, покачала головой, подумала, но решила пока не делать поспешных выводов. Взялась за гриву своей любимицы и направила ее на глубину – к хохочущим и дурачившимся парням.       Один из воинов, выходя, глянул на то место, где стояли в воде ноги туата. Стряхивая с волосатой груди водоросли и скользкую тину, поманил остальных:       - Смотрите, парни! В следующий раз, когда решим искупаться, первым ундина будем запускать!       На том месте, где Эклз всего лишь немного смочил босые ноги, ила не было – прозрачная, как слеза, вода сияла ослепительными бликами над золотистым кругом чистого песка. Джаред зачерпнул воду ладошкой и попробовал ее на вкус – она была свежее колодезной…

***

      Соловей запел. Дженсен слушал, не в силах сомкнуть глаз. Почему-то дрожал под своим теплым плащом. Дежурила Меган – подбрасывала в огонь сухие ветки. Туат встал.       - Ты куда? – спросила. Парень кивнул в сторону реки. Девушка махнула рукой: – Решил все-таки искупаться в одиночестве? Пойти с тобой? Нет? Хорошо, только не заплывай далеко…       Дженсен пошел к берегу. Он не видел, как Мегги тихонько толкнула ногой спящего брата…       Долго стоял, глядя на воду – как у них тут все запущено! Говорят, лепреконы разогнали почти всех местных ундин, и теперь их пруды и реки зарастают и пахнут кислой тиной. Отвратительно! Лепреконам все равно, но куда смотрят эльфы? Они должны охранять свои леса, но реки, озера и ручьи – тоже часть леса! Это как артерии, приносящие жизнь к корням деревьев, и как вены, смывающие все нечистоты. Если больны сосуды, заболеет и лес! Фирболги что, маленькие, чтобы этого не знать?       Дженсен нахмурился – он был рассержен. Праведный гнев или пение соловья не давали ему спать? А какая, в сущности, разница?! Стоял в задумчивости. Когда Джаред сегодня вышел к нему, чтобы забрать коня – прекрасный атлет, воин, колосс, мужчина, красивее которого Дженсен никогда не видел, он заметил среди прочих прелестей одну важную деталь. И это была не та деталь, о которой вы могли бы подумать! Красиво ложась в ложбинку между грудных мышц, сквозь густую темную растительность, характерную для тел тех, в чьих жилах течет гномья кровь, при слабом свете Луны, четко сиял амулет, подвешенный на кожаном ремешке на шее Джареда – его часть обломка волшебного Камня Фаль…       Сейчас Дженсен снял с себя все – если бы на нем были какие-то украшения или амулеты, он снял бы и их – для верности. Волновался. Оглянувшись на лес и прислушиваясь к малейшим звукам за спиной, вошел в реку сначала по пояс – пошептал еле слышно над водой необходимое заклинание. Провел какие-то манипуляции руками. Вошел еще глубже, окунулся три раза с головой, и разгладил воду ладонями. Река зашипела и забурлила вокруг эльфа. Он нырнул на самое дно и не всплывал, пока вода не успокоилась.       Все это время с берега за ним зорко наблюдали – что он шептал, Джаред не слышал, и что делал руками, Джареду было не видно. Но то, что творилось после этого с рекой, Темный видел прекрасно. Весь ил и муть, шипя и пенясь, исчезала, и речка стала блестящей, как черное зеркало.       Светлого долго не было – Эклз нырнул, пока кипела и пенилась вода, и не показывался, так что Принц фирболгов успел забеспокоиться. Но тут посреди этого прояснившего блестящего глянца, показалась голова Дженсена, и Джаред облегченно вздохнул.       И еще – Падалеки догадывался, что у Эклзов нет никаких хвостов, что бы ни болтали гномы! Но он все же смерил придирчивым взглядом туата, входящего в воду – гибкий и стройный, с полупрозрачной кожей, почти лишенной волос там, где у Темных они были в изобилии, он казался фарфоровым в свете заходящей за лес Луны. Но все же на хрупкую туатскую девушку был не похож – плечистый (для Светлого, естественно), пропорционально сложенный, мускулистый, просто не очень высокий. И пониже спины хвоста у него не было в помине! Даже небольшого плавника не было или лопасти, как у рака – только аккуратные плотные ягодицы, которые, впрочем, как показалось Джареду, слегка поблескивали серебристой чешуей…

***

      Когда охотники через два дня вернулись в Замок, их встречали радостно – уже был накрыт стол, а в коптильне истекало жиром и пахло на всю округу мясо первого, подстреленного Эклзом, кабана. И три других кабанчика повисли рядом, золотясь и благоухая! Больше таких фокусов со зверем Дженсену проделывать не пришлось, а вот куропаток он еще настрелял. Фирболги не очень любят птицу, считая, что охота на нее отвлекает от охоты на настоящую, стоящую, добычу – дикую свинью или оленя. Ну, и соколов обучать на птицах хорошо – пусть себе гоняют голубей вокруг Замка – от них не убудет! Да и что такое куропатка или крохотный перепел для воина – не насытишься, только с ощипыванием потом возиться! Такому разве что детишки могут обрадоваться – воину подавай кость с приличным куском обжигающего мяса, истекающего жиром и кровью. Но Дженсену позволили – выдали-таки лук со стрелами – мол, пусть развлекается! Зато теперь жаркое из куропаток было очень даже недурно, да и утром мужественные воины наверняка оценят бульон из птицы – особенно, после такого количества эля, что был выпит за ужином.       Все были довольны – даже вечно хмурый Джаред улыбался, увлеченно рассказывая матери и друиду об охоте и о том, как куницей взлетел на дерево Светлый. А Дженсен улыбался, глядя на него. Уже раз в пятый Джей пересказывал ту же историю со все новыми подробностями!       А особенно был доволен туат, когда после ужина Джаред вдруг зашел в его покои. Постучался, вошел, мялся, будто стесняясь – Дженсен, уже собиравшийся лечь, присел, прикрывшись лохматой овчиной. Падалеки протянул ему пузырек с эликсиром, буркнул:       - Бивер разрешил – сказал, ты никому не можешь причинить им вред, а тебе он пригодится. А еще пусть им твоего коня полечат – я попрошу конюха.       Дженсен кивнул, взял свой пузырек, отпил пару капель. Джаред почему-то не уходил. Туат выставил из-под шкуры ноги, за эти дни многократно растертые в кровь грубыми металлическими стременами, капал на раны, морщился.       Джаред смотрел. Ему стало любопытно – нет, не то, что Светлый изранил свои нежные ступни – это как раз-таки было предсказуемо! И даже не то, что он за все время похода ни разу на это не пожаловался, хотя, если бы он это сделал, воины бы его поняли – ну кто же ездит верхом босыми ногами в кованых стременах! Никогда не понять этих Светлых! Воины бы просто посоветовали ему сделать онучи – обмотаться обрезками войлока или пледа. Но Дженсен смолчал, а фирболги не привыкли сами лезть в проблемы другого воина – раз молчит, значит, его все устраивает. И вообще – не маленький, сам разберется!       Джареду было интересно другое – да, он знал, что хвостов даже у ундин нет, разве что гулящая Русалка спутается с дельфином – тогда у дитяти жди чего угодно! Ну, чешуя на заднице – это тоже еще ничего. Зато все лепреконы хором уверяли, что у туатов – у тех из них, у кого сильна ундинова кровь, есть перепонки между пальцами ног – оттого они так хорошо плавают. Падалеки покраснел, но все же взглянул на то, как Дженсен обрабатывает раны на ступнях. Покосился подозрительно – ну, нет там перепонок! Опять гномы наврали! Обычные пальчики, даже хорошенькие – белые и аккуратные, и ступня такая маленькая, как у девушки, и небольшая пятка с тонким сухожилием. Да его ступня вся в ладони рослого Джареда поместится, и еще место останется!..       Хотя, не собирается он брать в ладонь ногу туата – что за бредовые фантазии? Падалеки нахмурился, протянул руку:       - Я отдам конюху – у него потом заберешь…       Дженсен вернул эликсир и поблагодарил Темного кивком головы.

***

      Он вышел тайно. Крадучись, преодолел коридор и лестницы, тихо отпер дверь во внутренний двор, выскользнул.       Подошел к пруду, прислушиваясь и присматриваясь – сейчас его точно никто не должен увидеть. То, что Джаред следил за ним, когда он чистил водоем там, на охоте, Дженсен знал, но останавливать ритуал уже было нельзя. Теперь – другое, теперь все было не так безобидно.       Эклз сотворил заклинание, чтобы проверить, следит ли за ним недобрый глаз – вокруг никого не было.       Разделся. Вошел в воду, пошептал все, что необходимо. Взбил, трижды погрузился с головой, разгладил ладонью, и снова нырнул, пока водоем бурлил. Пруд был сильно грязным и запущенным – скорее всего, придется проделать этот фокус еще несколько раз. Но пока и так достаточно – все равно уже лучше, чем было.       Сотворил еще одно заклинание, окружая себя защитным пологом. Написал на воде имя «Маккензи» на древне-эльфийском. Ждал. Возможно, сестра сейчас далеко от воды, поэтому его не услышит. Но ему может и повезти.       - Дженсен, ты? – услышал и увидел на поверхности бледное отражение миловидного личика Микки с цветами, вплетенными в волосы.       - Я, – произнес, улыбаясь, и разглаживая воду перед собой, чтобы отражение стало четче.       - Ну, слава Создателю! – Маккензи всплеснула руками – совсем так, как делает мама, когда возмущена: – Что ты наделал, Дженни? Что произошло? Ты можешь объяснить хоть что-нибудь?..