Где расцветет дерево Элементаль

      Джеффри нашел Маккензи быстро – что ее искать? Вот она – взобралась на камень, поет и расчесывает свои умопомрачительные волосы! Зато, найдя, не знал, что делать дальше. Да и девушка была не одна – в той же заводи наслаждался ее волшебным голосом тот заморский русал, Миша, или как его там? Сказали, что он дальний родственник, но сердце старшего Падалеки говорило о другом, потому что родственников, даже дальних, настолько не ревнуют! Чувствовало что-то сердечко – сжималось больно.       И что теперь делать? Суровый воин растерялся, как мальчишка – он не знал. Пока собирался тихонько повернуть назад и улизнуть, Маккензи заметила его, прервала пение, улыбнулась. Соскользнула мягко в воду, привязав гребень на шею длинным побегом водного растения, подплыла, поклонилась красивой головой:       - Король!       - Я не Король пока, Принцесса.       - Но будете. Через три дня, так?       - Так, – вздохнул Джеффри.       - Вас это печалит? – эльфийка смотрела сочувственно.       - Меня печалит не коронация…       - А ее причина? – девушка тоже вздохнула: – Я понимаю – мы тоже потеряли недавно отца. Но не только это, так?       - Так. Еще пугает, смогу ли я…       Крашник хмыкнул за спиной, скривился, прошептал еле слышно:       - Сейчас он скажет: «смогу ли я найти достойную…»       «…Королеву», – хотел сказать Миша. Но не смог. Микки, не глядя на русала, резко выбросила назад руку, схватила в горсть что-то невидимое, сильно сжала пальцами, подержала и бросила в воду. Будто серые кусочки пепла высыпались из пустой, до этого, ладони. Без единого слова! Русал только закашлялся, подавившись последним словом, протер внезапно заслезившиеся глаза, молча развернулся и нырнул, махнув в воздухе серебристыми ступнями, будто хвостом. И пропал.       - …смогу ли я быть достоин памяти… – продолжил свою фразу Падалеки, но видя манипуляции собеседницы, открыл рот и выдохнул: – Что с ним?       - С ним все будет хорошо, – отмахнулась девушка: – Он просто забыл последние пару часов своей жизни… Вы что-то говорили про…       Джефф перебил, все еще пораженный:       - Но… как у Вас это получилось?       Маккензи не хотелось говорить о ней самой, ей хотелось слушать Джеффа. Она нахмурила тонкие брови:       - Это простое заклинание. Он немного оглушен, но последствий не будет – кроме некоторой подчистки памяти, конечно, ну, и незначительной головной боли. Сейчас он поплыл искать ту дурочку, с которой целовался два часа назад – он не стоит Вашего беспокойства, Король… Вы хотели сказать, что не уверены, что будете достойны памяти Вашего отца, так? Что сомневаетесь, сможете ли править мудро и справедливо?       Джефф даже засмущался:       - Ну, не то, чтобы не уверен…       - Конечно, – улыбнулась девушка мягко, – вы воин, я же понимаю, Вам не ведомы неуверенность и страх! Это я просто не очень точно выразила Вашу мысль. Мне кажется, что Ваши… э-э-э, сомнения – беспочвенны. Вы достойный эльф, славный воин и были мудрым Хранителем Знаний. Ваши воины уважают Вас, брат и сестра боготворят, а матушка любит. У Вас все будет хорошо…       - Вы так думаете? – воодушевился Темный, даже волосы убрал с лица.       Маккензи улыбалась: ох, уж эти Падалеки – вечно у них волосы живут своей жизнью! Но это мило. У родственников ундин и волосы послушные – как уложишь, так и лежат, разве что сильфы – Воздушные эльфы, запутают их во время сильного ветра. Вот и волосы Меган сегодня еле расчесали, хотя она пользуется заговоренным Дженсеном гребнем и почти всегда носит косы. А если бы с распущенными ходила – вообще бы с помощью топора и садовых ножниц распутывали, что ли?       Но у всех Падалеки красивые волосы – каштановые, чуть вьющиеся. И лица у братьев мужские, с этими их глубоко посаженными глазами и густыми бородами. Как глянут – до костей пробирают! Особенно, старший! И внизу живота все сжимается и подбирается. И у них сильные руки. Микки протянула к нему руку – Джеффри взял. Такая широкая ладонь, а взял ее белую ладошку бережно, будто боялся раздавить. Девушке было смешно – не такие туатки нежные, чтобы так бояться! Но сочетание силы и трепетности – это так мужественно, так волнующе! Это именно то, как она себе все время представляла. Улыбнулась, и Джефф улыбнулся ей в ответ – такими же ямочками, как у Джареда.       - Знаете, что? – Маккензи посетила внезапная мысль: – Я знаю, как Вам помочь!       - Знаете? – Джеффри поднял брови.       - Вам надо научиться расслабляться. У Вас впереди коронация и много важных дел, но… можно же иногда расслабиться и повеселиться от души! И тогда у Вас точно будут силы на то, чтобы достойно служить своему народу!       - Расслабляться? Что Вы имеете в виду? – Падалеки не очень понимал.       - Сейчас! – Маккензи отняла у Джеффа руку и не преминула заметить про себя легкую разочарованность, словно быструю тень, скользнувшую по его лицу. Пошептала над водой, разгладила ее – туман над поверхностью стал тяжелее и гуще и поднимался теперь не в виде вертикальных нитей, а низко клубился и закручивался, будто облака: – Заходите в воду – она подарит Вам покой!       Джеффри сомневался. Что она там нашептала? Девчонка в магии сильна – вон что сделала с нахальным русалом! А ведь славянские Водные эльфы тоже обладают магией, между прочим, они – не беззащитные ягнята! А тут зовет его, Короля Темных, и куда – в заговоренную воду! Впрочем, если бы хотели что-то плохое сделать с ним, уже сделали бы – ее брат прожил с ними бок о бок три месяца, а замечен был только в чистке водоемов, спасении Второго Наследника и помощи с колодцем, да с мальчишками возился… Ах, да, еще Джареда на место поставил – сбил с него пацанячью спесь! Джефф улыбнулся и поймал ответную улыбку Микки. В конце концов, такая красивая и милая девушка не может желать ему зла! Да и сердце его говорило о том же – билось радостно и свободно!       - Это как то заклинание, что сотворил Ваш брат, когда лечил Джареда? – спросил на всякий случай.       Эльфийка покачала головой:       - Не совсем. То было строго лечебное, а это более легкое – оно не излечит тяжелые раны, зато успокоит душу и приведет в порядок мысли. Заходите, не бойтесь!       - А я и не боюсь! Вот только…       Только девушка-то голая! Ладно, сейчас она спряталась почти полностью под воду – только голова выглядывает и руки с точеными плечами, сияющими под луной, как перламутр. И еще волосами прикрылась. Но, когда он войдет в воду, она окажется рядом с ним – без ничего. И он тоже, между прочим, разденется. Джеффри не скромник, но одно дело раздеваться, когда купаешь коня, или в бане – перед мужчинами. А тут просто так, один на один, с прекрасной туаткой! Ослепительно красивой! Дженсен красавец, а Маккензи – затмевала и луну, и солнце! Так он думал.       Девушка, будто услышав, отвернулась:       - Я не смотрю. Ну же! Только снимайте все – даже магические амулеты, если есть, а то действие воды может стать иным, и очень непредсказуемым!       Джеффри снял одежду и защитный амулет. Амулет, прежде чем оставить вместе с остальными вещами, подержал немного в руке и повторил мысленно заклинание, чтобы его действие продолжалось какое-то время, даже если амулета на теле не будет. Вошел в воду – прохладно, но терпимо. Немного пугало, что омут выглядел совершенно черным и не было видно дна, но это пока он не вошел. Вода, как оказалось, действительно успокаивала. Встал рядом с Микки уже с ровно бьющимся сердцем… ну, насколько это было возможно рядом с такой красавицей.       - А теперь, – девушка взяла его за сильную руку, – три раза вдохните глубоко и выдохните, и на выдохе мы нырнем. И не отпускайте мою руку!       - Никогда не отпущу…       Раз, два, три… и они погрузились под воду, нырнули и поплыли под клубы белого тумана…       Сердце Джеффри Падалеки снова забилось учащенно…

***

      Джош долго бродил по берегу, переходя от одной стайки резвящихся эльфиек к другой. Раз даже на ундин набрел – местных, тоже родственниц. Они совершали какие-то свои ритуалы – мешать не стал. Ему они не интересны – его интересовала сегодня только Меган.       Джошуа нашел Принцессу среди водяных лилий и Светлых девушек, которые играли с водой – в буквальном смысле. Меган только глаза открывала шире – туатки водили хороводы над одной из заводей – жемчужно-белые на фоне черного зеркала. Медленно, с песнями, поднимали руки, а вода тянулась за их руками вверх, как серебристый шлейф. Проигрывала та девушка, что не могла удержать воду, чей шлейф разрывался и первым, с плеском, падал назад в реку. Девушки смеялись. Проигравшая исполняла желания остальных – чаще невинные, вроде поймать и поцеловать лягушку, до довольно пошлых – голой сбегать в лагерь и принести из одного из шатров платок или, опять же голой, перепрыгнуть через костер, возле которого болтали и пили легкий эль парни, и мчаться назад к реке, пока ее не поймали.       Мегги было с ними интересно, но она так не умела – она не ундина ни в каком поколении. Ей было действительно интересно, но у Меган уже губы синели – все эльфы от природы выносливы, но туатки в воде, как дома, а Темная эльфийка так долго плавать не привыкла. Зато завезти бы туаток в горы и заставить ночевать на голых камнях! У них бы не губы посинели, а все их нежные тела – до утра эти «принцессы на горошине» все в синяках бы были!       - Принцесса! – позвал Джошуа тихонько, чтобы она не испугалась.       Кто не испугался, так это туатки – увидели Короля, захихикали, перешептывались друг с другом. Кто-то прикрыл грудь волосами, кто-то не сильно старался, а вот Меган Падалеки погрузилась под воду по шею. Кровь бросилась ей в щеки, хотя она сильно надеялась, что в темноте ночи это не будет сильно заметно.       Джошуа ей нравился. Больше, чем нравился! Причем, давно. Это Джаред каким-то чудом не сильно помнил Дженсена в прошлые годы, а теперь искренне удивлялся его умениям. Ну, он его победу на соревнованиях по стрельбе из лука пару лет назад, и ту едва припомнил! А Дженни тогда получил зеленую ветку из рук Короля Джеральда, между прочим! Был Самайн, и власть перешла уже к Темным – была их очередь награждать победителей! А победу на одной из скачек – давно, когда Дженсен был почти подростком, подзабыл. Правда, Джаред тогда и сам еще был пацаненком – все со взрослыми воинами тусовался, в рот им заглядывал, каждое слово ловил. Не до такого же, как он, мальчишки ему было и, уж тем более, не до его уже тогда прехорошеньких губ и глаз. Ну, не помнил он Джена, но Мегги-то помнила! В тот год маленький туат блистал! Обогнал взрослых, опередив лучшего из них на полкорпуса! Дженсена тогда даже воины хвалили – пронесли, усадив на плечи, вдоль трибун Королей. Совершили с ним, так сказать, круг почета, а Дженни улыбался и сиял, словно второе солнце! Куда, интересно, в тот момент запропал Джей, раз он это не запомнил? Видимо, был где-то рядом с ристалищем, где как раз готовились выступать воины – глазел на оружие. Или крутился возле кузнецов на торговых рядах…       Но больше всего она помнила Джоша – всегда, во всех проявлениях, на каждом Празднике. А как только начала осознавать себя девушкой, помнила, ей казалось, каждый взгляд, улыбку, каждый жест! И победы на некоторых соревнованиях тоже, кстати! Мег, в отличие от Джареда, никогда не считала туатов неженками и плаксами! Ну, по крайней мере, одного туата, точно! Джошуа Эклз хорошо дрался на мечах и, хотя Темных победить почти невозможно, частенько доходил до финала или хотя бы до полуфинала состязания. Стрелял из лука он здорово, как и все туаты. А еще метал камни – один из немногих Светлых, кто решался бросать вызов Темным в этом виде соревнований – Джош поплечистее Дженсена, посильнее, и у него получалось неплохо, призы зрительских симпатий от Майских Королев он получал регулярно.       Джош и на коне держался здорово, и в прошлом побеждал на скачках – Мегги тогда еще девчушкой была. Ее саму тогда еще к лошадям одну не пускали – матушка боялась, как бы конь ее случайно не ударил или не растоптал. Но Падалеки – есть Падалеки! Однажды Мегги выскользнула из-за праздничного стола, спряталась от Бивера, прокралась к всадникам после скачек. Запомнила, что среди рослых коней Темных она ходила, не касаясь их животов, а среди коников туатов вдруг поняла, что утыкается им в округлые ребра и даже почти достает до гривы. Лошадки Светлых ей понравились – на таких девочке было бы удобнее скакать, чем на монстрах Темных! Будь у папы такой конь, может, ей бы разрешали даже кататься на нем самостоятельно, без присмотра взрослых, но таких лошадок у папы не было. Девочка бродила среди разгоряченных коней и гладила их по волосатым бокам и ярким лентам, что были заплетены в их гривы. Всадники скучились в стороне, хлопали по плечам Джошуа, поздравляя с победой. Он счастливо улыбался зелеными глазами – так открыто и мило, что даже маленькая Мегги засмотрелась! Ее не видели – мужчины шумно обсуждали, кто там кого обогнал на каком повороте и как вел себя чей конь, но Мегги не слушала – она смотрела только на Принца! Потом ей стало почему-то стыдно, что она подслушивает и подглядывает, и она спряталась между лошадьми – те перетаптывались с ноги на ногу, все время слегка перемещались, ожидая, когда их тела остынут и хозяева дадут им пить и что-нибудь вкусное в награду за хорошую работу. Меган бесстрашно бродила среди разноцветных, пахнущих мускусом, лохматых крупов, как маленькая хрупкая яхта среди огромных айсбергов, грозящих ее раздавить.       - А ты что здесь делаешь, малышка? – вдруг прозвучало. Девочка подняла голову – возле нее стоял Джошуа, все еще слегка раскрасневшийся после скачек и с зеленой веткой, что вручил ему за победу Король. Джош улыбнулся: – Такой красивой девочке не место в стойле с лошадьми! Идем, я отведу тебя к папе и маме. Пойдешь со мной – не боишься? – и протянул руку – она доверчиво вложила свою смуглую ладошку в его сильную, широкую, но такую нежную, руку, и пошла. Она совсем не боялась чужака – она влюбилась…       Интересно, помнил ли об этом сам Джошуа? Меган трудно было сейчас жить с Дженсеном под одной крышей – общаться с ним легко, хотя он и не разговаривал, а вот смотреть тяжело, ведь он так похож на своего брата! Так же улыбается, так же слушает, чуть наклонив красивую голову к плечу, так же стоит, скрестив на груди руки и опираясь на одну ногу, так же… Создатель, да он почти все делает так же, как Джошуа! А еще он очень похож лицом – волосы, глаза, брови, нос, губы. Правда, Джошуа красивее – по крайней мере, для нее… Ох, же! Меган действительно приходилось несладко!..       А тут он пришел. Получать зеленую ветвь из его рук на Белтане было страшно, но то хоть Праздник и вокруг был белый день, а тут…       - Вас брат искал, Принцесса! – улыбнулся Король.       Сказать, что брат искал ее, потому что она наверняка замерзла с этими пустышками ундинами, не решился: Мегги воин, обидится, поглядит уничтожающе, как все они – фирболги. И скажет, что не замерзла, потому что воину не пристало мерзнуть! И посинеет вся, пока эти вертихвостки заметят! Джошуа улыбнулся, чтобы она не боялась (странно, маленькой девочкой она была смелее…):       - Идемте, Король ждет Вас!       Меган зарделась – она реально начала подмерзать, и, хотя сейчас, в присутствие красавчика Эклза, ей стало жарко, она продержится недолго. Но…       - Но… мое платье… – девушка оглядывалась – она вошла в воду с Маккензи и ее подружками далеко отсюда. Где-то там, на берегу, и осталась их одежда.       - Мы найдем его позже. Ваш брат передал Вам плед. Не переживайте – я не буду смотреть…       Девушки хихикали, а туат и правда развернул широкий плед перед собой, а сам спрятался за ним, как за ширмой – не смотрел. Мег вскинула вверх подбородок – еще чего, переживать из-за таких мелочей! Что она, подросток, что ли! Да и стесняться ей нечего, даже если бы и смотрел – у нее красивая фигура – поджарая, сильная, спортивная, как у нормальной девушки-фирболг! Да и видели ее парни уже – и глядели, между прочим, восхищенно! И, если бы это был не Джошуа Эклз, она бы вообще не парилась… Эх, же, черт! Но это же именно Эклз!       Но все же вышла из воды (а то еще подумают, что испугалась), шагнула прямо к нему, а Джошуа завернул девушку пледом и своими руками. На миг ей стало так хорошо, уютно и спокойно, как никогда еще не бывало! Джош, будто специально, тоже задержал свои руки на ее плечах и спине, смотрел в глаза – его лицо было так близко, что его глаза заполнили весь ее мир. Мегги млела в его руках, прижалась легонько к широкой мужской груди. Правда, для этого ей пришлось немного уменьшиться – из вежливости и для удобства.       Да, Меган Падалеки выше Джошуа! Так, не намного, на дюйм… ну, или на два. И ей на это совершенно наплевать! А вот парни иногда от такого обижаются, именно поэтому она уменьшилась, а не потому, что стеснялась своего роста. Да-да, вы поняли правильно, фирболги умеют контролировать свой рост, особенно те, в ком много гномьей крови. Зато, уменьшившись, Мегги стала вровень с Королем – уменьшиться еще сильнее не решилась – это выглядело бы неискренним.       Джошуа заметил манипуляции девушки, но вида не подал: да, малышка Меган уже давно не малышка – она выросла. Да еще и как! Но ему на это было наплевать…       И все же он разомкнул объятия – не размыкал бы вовсе, но на них все еще смотрели эти ветреные хохотушки. Мегги разочарованно вздохнула.       Пошли – подальше от любопытствующих глаз – зеленых и голубых. По тропинке, но не в лагерь, а в сторону, в тень ясеней и лип.       - А зачем брат искал меня? – решилась спросить Мегги, когда они отошли достаточно далеко – ей было неудобно идти, завернутой в плед от шеи почти до щиколоток, но зато тепло: – Что-то случилось?       Джош покачал головой:       - Нет, Принцесса, все хорошо. Король Джеффри хотел напомнить, что вам рано утром уезжать, чтобы Вы успели подготовиться к дороге…       Уезжать? Неужели уже уезжать?! Только приехали же!       Меган вспомнила: ах, да, коронация! Через два дня. Они и так едва успеют добраться, привести себя в порядок и совершить все положенные к коронации ритуалы. Матушка там, наверное, с ног сбилась, чтобы все подготовить. А они тут развлекаются и отдыхают – всей семьей, между прочим! Нехорошо получилось. Для воинов прежде всего – выполнение долга, а развлечения – потом. А коронация – очень ответственное событие для всех, тем более, для семьи Короля! И пройти все должно торжественно и четко, чтобы Духи и народ были довольны. И чтобы враги уважали…       Хотя, какие они враги? Меган посмотрела на Джошуа – только профиль в темноте, ничего не выражающий, такой же четкий и красивый, как у Дженсена. Или даже лучше! Отвернулась, осмотрелась по сторонам:       - А куда мы идем? Лагерь в другой стороне.       - Вы так спешите в лагерь? – спросил Король туатов мягко.       Нет, она не спешила. Если бы не коронация, она не спешила бы вообще. Никуда. Особенно, с ним. Шли по узкой тропке все дальше в лес – плечом к плечу. Так удобно быть одного роста со спутником! Так… естественно…       Соловьи разрывались в листве – свистели на все лады, рассыпались трелями. Роса оседала на траву – оба шли босиком. Джошуа-то что – он привык! А вот Мегги было непривычно.       - Ой! – Мегги споткнулась на каком-то корне – хорошенько приложилась ногой!       Ну, не заметила! Эльфы неплохо ориентируются в темноте, тем более, фирболги! И в шахтах Меган была не раз – у родственников в гостях, да и в темных хвойных лесах территории Фир Болг гораздо темнее ночью, чем в лиственном редколесье Светлых! Но это если смотреть под ноги, а не на спутника!       Джошуа подхватил ее под локоть:       - Вы в порядке? Сильно больно? – забеспокоился, заглядывая в лицо.       Мегги, может, и не первая красавица своего Племени, но она милая – хитрые, чуть раскосые глаза, которые в темноте казались черными, носик уточкой, длинные ресницы. А еще волосы – каштановые, тяжелые, отливающие на солнце медью… Жаль, что сейчас не было солнца! Зато и волосы у нее были после купания распущены. И почему Темные эльфийки все время прячут свои роскошные темные волосы в косы! Мегги сейчас так была к лицу эта каштановая волна на плече…       - Нормально, – соврала Мег, потирая ногу. Волосы упали на лицо.       Джош легонько отвел темные пряди с ее глаз, провел по овалу лица, едва касаясь ее смуглой кожи – Мег распрямилась и замерла – его пальцы были такими… Нет, совсем не женственными, просто она привыкла к грубым мужским ладоням, покрытым мозолями и шрамами. Руки Джоша были сильными, но такими ласковыми, что она чуть не замурлыкала! Другому воину бы так в морду зарядила за такие вольности! Неделю бы потом жевать не смог! А тут… растерялась…       Да еще и глаза эти – в полнеба. Какие же у Джоша глаза!       Король улыбнулся:       - Вот я дурак! Я не подумал, что Вы не привыкли так долго ходить босиком. А тут могут быть колючки…       Внезапно подхватил Принцессу на руки – легко, как пушинку! Вот тебе и неженка и слабак! Отнес с тропинки, усадил на поваленное дерево – Меган говорить не могла, даже делать ничего не могла, только ловила плед, сползающий с плеч, и с трудом контролировала свой рост.       Джош взял ее за щиколотку, подержал в ладонях:       - Вроде бы, не подвернули… В лагере есть эликсир, я могу принести…       - Не нужно, – остановила его девушка, – все хорошо. Просто немного ударила. Отсижусь и пойду дальше…       Ей и правда было хорошо – никогда еще так хорошо не было! Разве что, когда она была маленькой, и папа относил ее на руках в постель – мокрую, завернутую в одеяло после купания. Король Джошуа гораздо моложе папы и совсем на него не похож, но он намного старше Меган – когда Мегги взяла в руки свой первый учебный меч, Джошуа наверняка уже за девушками пытался ухаживать.       Мегги вздохнула. Над головами свистели на все лады соловьи – то ли от любви, то ли тоже не могли территорию поделить…       - Почему вздыхаете? – спрашивал туат.       - Уезжать не хочется, – сказала Мегги. Чистую правду, кстати, сказала.       Джошуа заулыбался:       - Вы вынуждены. Но кто помешает Вам приехать в гости снова?       Традиции, блин! Традиции помешают! Они и так оказались здесь случайно. Если бы не Джаред, Дженсен и вся эта история, оказались бы снова лишь на Самайнов день, когда первый снег покрыл бы горы – не раньше. И так Бивер будет бурчать и дуться еще с месяц, когда они вернутся! Да и матушка вряд ли похвалит, что бросили ее одну накануне коронации. Просто повод был – Джеффри узнал, что Джаред поехал с маленьким туатом к Светлым, и забеспокоился, погонял коня, летел в Долину ветром! Джареда они заберут с собой, поэтому, когда уедут завтра, у них уже не будет повода вернуться раньше начала зимы – раньше одного из двух великих Праздников, что оба Племени отмечают вместе. А Меган видеть Джоша только два дня в году – мало!       - Я не смогу, Вы знаете, – произнесла девушка, потупившись.       Джошуа посерьезнел:       - Я принесу Вам обувь. Не побоитесь в незнакомом лесу – одна?       «Еще чего!» – сказала бы Меган другому воину. Или даже покрепче выразилась бы – по-мужски! Но Эклзу сказать такое она не могла. Сама не знала, почему! Потому что Король? Она тоже Принцесса, если что! Да и Король он лишь во время церемоний или когда нужно решать государственные дела. В любое другое время он обычный воин и немножко маг. Но… просто было так приятно, когда заботятся, когда относятся как… как к девушке, а не как к воину! И она, конечно, позволит Джошу вести себя так и дальше… по крайней мере, пока никто из фирболгов не видит и ворчливого друида нет рядом с его лекциями о долге и приличиях…       Поэтому она ответила просто:       - Не побоюсь.       Эклз улыбнулся (туаты вообще часто улыбаются по сравнению с вечно серьезными и хмурыми фирболгами, и Мегги это нравилось тоже). Ушел.       Девушка сидела, кутаясь в теплый плед. Слушала соловьев и смотрела на звезды. Потом прилегла, чтобы небо было лучше видно. И уснула. Ей снился Джош…       Когда Джошуа вернулся с одеждой эльфийки и с ее башмаками (грубые какие – можно же заказать у лепреконов что-нибудь поизящнее для Мегги!), девушка спала, трогательно подложив под щеку ладошки и замотанная с ног до головы – только личико торчало. Джош умилялся – такая трепетная охотница, такая нежная воительница! Такая серьезная и смешная! Вроде, выше стала – забыла во сне про свою магию. Джош улыбался.       Прилег рядом, отвел с ее лица непослушную прядь волос, любовался. Потом посерьезнел, подумал, решился: пододвинулся ближе, прижался губами к ее лбу – нежно так, невесомо. Меган открыла глаза. Джошуа не отшатнулся – поцелуй в лоб – не грех, так целуют детей. А она такая молоденькая по сравнению с ним! Девочка!       Правда, от этой девочки можно хорошенько огрести! Она вся, как сжатая пружина! Или дикая кошка! Думал, не проснется, а она и во сне начеку! Сейчас она его ударит! Но ему было все равно.       Шевельнулась. Нет, не ударила, пододвинулась ближе сама и прикоснулась к его губам своими. Все еще не проснувшись окончательно, она смело поцеловала того Джоша, что снился ей только что, и только удивилась, насколько теплые и реальные у него губы…

***

      А в это самое время, накупавшись вдосталь, Джеффри Падалеки, приятно уставший и улыбающийся, полуприлег в тростниках, пытаясь отдышаться. Заездила его златовласка! Сильного, здорового мужика! Она ныряла, как рыба, а ему-то надо иногда дышать! И увлекала, держа за руку, все дальше вниз по реке. Насколько они уже отплыли? Уже и звуки туатского лагеря еле слышно, и ржание коней отдалилось, только соловьи по-прежнему разрывались тут, в ветвях ив, нависающих над рекой, да русалочьи песни других девушек далеко-далеко разносились по спокойной воде. Такие красивые песни!       Но песни других девушек для Джеффа просто красивые, а Маккензи он был готов слушать и слушать! Лежа на берегу. Или дома. Или вот, как сейчас, в зеленой траве, среди лилий и лягушачьего хора – все равно.       А она сегодня, как назло, замолчала. Полулежала рядом и смотрела на фирболга завороженным взглядом. У нее такой чудный голос… Повернулся к Микки, чтобы спросить, почему она перестала петь? И встретился с ее нежными пухлыми губами. Растворился в огромных глазах, в которых отражались и вода, и небо, и ивы, и его собственные глаза. Подумал и обнял, прижал к мощной лохматой груди – аккуратненько так, боясь сломать тоненькую фарфоровую фигурку, которая в его медвежьих лапах просто потерялась! Забыв о том, что они оба голые, и уж точно забыв о том, что поцелуи для ундинова Племени ничего не означают. Ему это было сейчас не важно – она была так близко, такая легкая и сияющая, такая желанная.       Целовал снова, а Маккензи охотно отвечала на его поцелуи…

***

      Морган ничего этого не видел. А иначе удивился бы нимало, поняв, чем занимаются оба Короля и обе Принцессы в эту теплую июльскую ночь. Да и не успел бы в оба места сразу – он сильный маг, но чтобы раздвоиться, одних способностей мало!       Точнее, растроиться, потому что он как раз отыскал наших главных героев, а они-то интересовали его больше всего. О Дженсене болела его душа! И о судьбе всего народа. Ведь, если Дженни ошибся, то… Ох, даже думать о таком страшно было!       Но… кажется, тут пока что все идет хорошо – эта ночь воистину была волшебной!       Их кони жевали что-то, стоя по брюхо в реке, мотая мордами и вытягивая из-под воды вкусные сочные растения. Парни сидели на берегу, едва натянув штаны на мокрые задницы, расслабленные и спокойные. Дженсен все время улыбался.       - Как ты по дереву так быстро тогда забрался? Как белка! – спрашивал Джаред с азартом мальчишки: – Когти? Магия? Нет?.. Ну, не можешь сказать – покажи! Что? – Джаред не понимал – Дженсен протягивал ему ладонь, словно для рукопожатия. Темный пожал. И отдернул руку! – Что это? Что?! – взял снова с опаской, округлил глаза. Другую руку Дженсен приложил к плечу Джареда, явно наслаждаясь процессом и предвкушая реакцию, потому что его улыбка стала хитрой-хитрой. Падалеки недоумевал: – Это похоже на… присоски, что ли? Как у квакши! И они могут выдержать твой вес?       Дженсен встал, осмотрелся, подошел к ближайшему дереву, запрыгнул на нижнюю ветку, подтянулся, потом еще выше, сел удобно, обняв ногами ствол, спустил руку вниз, кивнул головой, приглашая.       - Ладно, – Джаред тоже поднялся, подошел, дотянулся до руки.       Дженсен вначале взял его крепко. Выпрямив спину, заставил ноги Джареда повиснуть в пространстве. И медленно разжал пальцы. Джаред подумал и разжал тоже – в конце концов, если что, падать недалеко. Держался – на одних только склеившихся ладонях! Какое-то время. Потом контакт все же ослабел, и Падалеки соприкоснулся ступнями с травой:       - Ничего себе! – выдохнул восхищенно.       Мало того, что у Светлых ладони с эффектом присоски – как у древесных лягушек, так Дженсен еще и спокойно удерживал вес Джареда! А он, по сравнению с весом туата, немаленький, между прочим!       Дженсен спрыгнул с дерева, снова полулег рядом с Джаредом, соприкоснувшись с ним плечом, но Падалеки был занят другими переживаниями:       - На ладонях и на ступнях, я так понимаю? Ясно! Вот почему вы ходите босиком… ну, и чтобы воду искать тоже, и все такое – это я уже понял. А еще что можешь?       Дженсен выставил вперед руку и засмеялся на реакцию Джареда – у того глаза лезли на лоб!       - Не врали, значит, насчет ундин… – прошептал. Он часто забывал, что разговаривает не сам с собой, а Дженсен, пусть и молчаливый, но не глухой же!       Эклз смеялся, потому что Джаред не мог оторвать ошарашенного взгляда от руки туата, а на ней, между расставленными пальцами, выросли перепонки. Смешная удивленная мордашка! С бородой, суровыми бровями и взглядом таким, что камень можно расколоть, но вот же – удивляется, как ребенок при виде монетки, которую ярмарочный фокусник достает из его уха!       - А на ногах? – не унимался Падалеки. Дженсен показал – выставил вперед – там тоже появились перепонки между пальцами, да и пальцы расставлялись не совсем по-эльфийски: если сложить две ноги вместе, как раз и получалось что-то похожее на хвост и две лопасти плавника: – Святой сморчок! – удивлялся Темный, а Светлый хохотал, уже не в силах сдержаться и закинув голову назад. Но азартному подростку с двухметровым ростом и кулаком размером и силой с кузнечный молот, было мало! Джей не унимался: – А еще что можешь? Почему ты так здорово плаваешь, я уже понял! А вот каким образом настолько долго можешь сидеть под водой? Ну, в смысле, не дышишь! Ты же мне все нервы выматываешь, когда ныряешь! Если бы кто-то из наших так делал, я бы давно на помощь звал! А точнее, уже простился бы с тем эльфом! Как, Джен? Отращиваешь жабры? – Падалеки даже потрогал Светлого за ушами и голову наклонил, осматривая шею – там ничего не было. Кроме небольшого шрама от рассечения мечом.       Нет – отращивать жабры он не может. Дженсен отрицательно качал головой, а сам млел – Темный касался его так осторожно! Погладил по шее… О, Создатель! А еще Джаред переживает за него – сам признался! Изводится весь, волнуется, когда Дженсен долго не показывается из-под воды. Значит, ему не все равно! И это – счастье…       - А как тогда? – не отставал фирболг. Дженсен показал на руку, но встретился с непонимающим взглядом. Разгладил кожу на предплечье, растянул слегка пальцами. Джаред присмотрелся – под луной видно не слишком хорошо, но достаточно, чтобы догадаться: – Кожа? Ты дышишь кожей! Она тонкая, в ней много мелких сосудов и она может впитывать воздух из воды? Вот почему ты так часто купаешься в матушкином пруду – тебе так легче дышится? Ясно…       Пусть так думает. Хотя, Светлые любят воду и им реально лучше дышится, когда тело чистое и влажное – долго можно легкими не дышать! Не настолько долго, как Водным Эльфам – ундинам, но тоже прилично. А еще пруд нужен Эклзу для того, чтобы болтать с Микки. Но об этом Принцу лучше пока не знать…       Джаред погладил руку Дженсена: такая тонкая кожа – полупрозрачная, отливающая перламутром…       - Странно, – пожал плечами, пока Эклз снова тихо млел от его прикосновений: – А почему она не розовая, а белая? Если в коже столько сосудов, а кровь у вас красная, как и у нас, то почему они не просвечивают? Чтобы дышать, сосуды должны быть близко-близко…       Дженсен смеялся, кивнул на тростники – в сторону лягушачьего хора! Падалеки догадался и засмеялся сам:       - И правда – я дурак! Лягушки тоже дышат кожей, но они не розовые, а серые или зеленые! Я понял – это просто окраска такая! А чешуя тогда тебе зачем? Или она тоже помогает плавать? Дышать-то с ней точно не проще…       Тут уже Дженсен поднял на Джареда недоуменный взгляд. Падалеки слегка стушевался – чешую-то он видел на голой попе туата! А демонстрацию попы он сейчас был увидеть не готов.       - Ну, я однажды видел, и мне показалось… ладно, Создатель с ней, с чешуей! А что еще можешь?       Дженсен показывал: повернул голову в профиль – на голове уменьшались ушки. У Эклза уши сильно заостренные, тоже похожие чем-то на беличьи. А тут острие втянулось, и остались круглые ушки – маленькие, аккуратные, совсем не эльфийские, скорее, как у людей. Джаред снова потрогал – провел подушечками пальцев по краю ушка туата – никакого острия! Улыбнулся умиленно:       - Такие хорошие… Я думал – иллюзию создаешь, что это заклинание какое-то, а нет – и правда круглые. Смешные такие – нелепые! Как у тюленя… А что еще можешь? Ну, уменьшать или увеличивать? Хоть какую-то часть тела? Ну, или видоизменять как-нибудь… – Дженсен улыбался и не говорил. Джаред похлопал его по плечу: – Ну, скажи, я не буду смеяться! Или покажи! – Дженсен улыбался, мотал башкой и не признавался. Падалеки смягчился: – Ладно, как хочешь… А рост менять можешь? Ну, то есть уменьшаться или увеличиваться? Весь, целиком, понимаешь?       Дженсен качал головой – нет, не может. Даже расстроился – не хотелось разочаровывать любимого. Но Падалеки расстроенного выражения лица собеседника не заметил, воодушевленный тем, что он хоть в чем-то круче туата в смысле преобразования тела. Личины набрасывать почти каждый эльф может, но это всего лишь иллюзия и при прикосновении она тут же разрушается – если бы Дженсен изменил уши с помощью заклинания иллюзии, это обмануло бы только глаза, а пальцы Джареда нащупали бы привычное острие.       Джаред улыбался, довольный собой:       - А я умею! Я могу уменьшиться, и сильно – все лепреконы это умеют! Правда, я не стану таким маленьким, как могут они, потому что кровь не чистая, но все же буду гораздо меньше, чем сейчас…       Эклз был удивлен – он знал о способностях лепреконов, но чтобы Темный это проделывал, да еще и такой огромный, как Падалеки? Этого туат не ожидал! Почему же он ходит такой огромной оглоблей? Уменьшился бы и стал, как все! Как Дженсен! Или даже меньше – вот умора была бы!       Эклз заулыбался, показал рукой от земли – дюймов на десять! Представил и засмеялся. Джаред улыбался тоже:       - Нет, ну, десятидюймовым я не стану – всему же есть предел! Вот таким могу, – он переместил руку Дженсена повыше, – где-то как трехлетний ребенок… в смысле, ребенок фирболгов, конечно… – Дженсен смеялся от такого уточнения – трехлетние фирболги уже выше трехлетних туатов – на полголовы! Или даже на целую! Но Падалеки понял его смех по-своему: – Не веришь?! Помнишь, с месяц назад под стеной нашего Замка нору заделывали? Так это мы с Джеффом раскопали – пещеру себе делали, чтобы играть. Правда, потом отгребли хорошенько от Бивера и от папы – они сказали, что от наших игр стена может рухнуть! Нам дали чертей, дыру заделали, но она все равно после первых гроз иногда промываться начинает… Так вот, видел, какого она размера? Чуть больше кроличьей! А мы ее выкопали, когда мне было где-то пять или шесть! Специально небольшую, чтобы мы с братом, уменьшаясь, могли в пещеру залезть, а взрослые – нет. Правда, не учли, что дядя Роб может. И не только залезть, но нас за шкирки оттуда… ну, не важно. Что, все равно не веришь?!       Дженсен верил. Наверное. Но хотел подразнить собеседника. Махнул рукой – мол, демонстрируй, чего трепаться зря? Джаред мялся:       - Энергии на это много уходит. Кобольдам проще оставаться маленькими, а чтобы увеличиться, тратится энергия. А мне проще оставаться большим, и чтобы уменьшиться, надо напрячься. Я потом еще день буду ходить, как выдавленный!       Дженсен не унимался – поднял правую бровь скептически, даже улыбаться перестал – выставил снова вперед руку, отрастил и убрал перепонки, провел себя пальцами по все еще круглому краю уха, махнул рукой – мол, а ты чего? Слабо, да? Я ж тебе все показывал!       Джаред вспыхнул:       - Ладно, если настаиваешь! Только… для этого снова раздеться надо – одежда уменьшаться не может, а я не хочу провалиться в собственные штаны… – Джей колебался, зато Дженсен настаивал, внутренне давясь от смеха. Махнул рукой снова: давай, мол, показывай, раз заикнулся, хватит отговорки придумывать! Падалеки запыхтел, как сердитый ежик: – Ну, ты сам напросился!       Рывком снял штаны, остался голый – весь, только амулет на шее светил слабым магическим светом – бледненько так. Штаны Падалеки отбросил в сторону, зажмурился, напрягся…       Дженсен ржал! Он уже забыл, что надо стараться смеяться без голоса – его смех разносился над рекой и берегом, рассыпался жемчужинами по тростникам, поднимался к звездам, запутываясь в ветвях деревьев. Джаред покраснел – не от того, что Эклз насмехался, а от странного ощущения, что он влюбляется в этот смех – чистый, звонкий, искренний и почему-то немножко знакомый. Фирболги редко так смеются… Точнее, никогда.       - Что?! – буркнул Джаред, нахмурившись.       Дженсен показал пальцем и залился смехом снова, откинувшись затылком на траву. Джаред стал такого роста, как и обещал – только волосы не уменьшились – они теперь доставали ему до лопаток, да амулет на шнурке свисал ниже пупа. Такой надутый, сердитый, бородатый трехлетний ребенок с волосатой грудью и… гениталиями нормального мужского размера. На теле малыша они смотрелись дико! Да еще и член вставать начал – весьма не вовремя! И весьма приличный член! Поднимался и поднимался… и стал напоминать ногу того же малыша. Ну, или, по крайней мере, руку. Дженсен ухохатывался, дрыгая ногами! Джаред, наконец, тоже улыбнулся, прикрывшись ручками. Впрочем, его крупная мошонка и изрядно налитый орган даже в обе крохотные ручки никак не помещались! Наверное, это и правда смотрелось весело!       - Половые органы не уменьшаются и не увеличиваются, чтоб ты знал, дубина! – бурчал Падалеки, впрочем, без злобы и со смущенной улыбкой: – А иначе как бы мы могли породниться с лепреконами? Сам подумай! Создателем все задумано правильно, чтобы у всех Племен все друг к другу подходило – как меч и ножны! Надо будет быстрее баню дома поставить и загнать тебя туда вместе с теми лепреконами, что привыкли быть маленького роста – вообще обхохочешься! Смотри, не лопни тогда! Если что, я в твоей смерти не виноват…       Дженсен смеялся – представил лепреконов – тех, что ростом пониже Роба Бенедикта! Он видел таких в Замке Темных и в горах, а хозяйства у них у всех – нормальные! Ходят такие, как молодая березка – со скворечником! Умора! Вот почему кобольды всегда такие сердитые и ковыляют вразвалку – поноси-ка такое в штанах, характер и испортится!       - Все, я увеличиваюсь…       Нет! Дженсен замахал руками – мол, не спеши. Его посетила одна мысль – когда еще он сможет понаслаждаться ситуацией? Джаред обычно такой взрослый, такой серьезный, а тут и так расшалился не в меру! Или вода русалочья на него так подействовала, или соловьи…       Дженсен встал, подошел к малышу Падалеки – член у того уже уменьшился до размеров, более-менее соответствующих приличиям. Смеясь, поднял малыша Джареда на руки. А вес-то у мальчика немаленький – не детский совсем! Еле поднял, кряхтя! Джаред от неожиданности обнял Эклза за шею, улыбнулся:       - Ага, нежданчик! Тяжко, да? Вес-то я уменьшить не могу! Магия магией, но всему есть предел! Как тебе, а? Пуп не развяжется?       Да уж, трехлетний малыш с весом двухметрового дядьки – это жесть! Дженсен даже вспотел, а ведь туаты почти не потеют. Но в жар его бросило не только от веса «мальчика». Он держал на руках Джареда Падалеки! Прижал к своей обнаженной груди – голого! Ощущал жар его тела – каждой клеточкой. Не удержался – поцеловал. Потянулся губами ко рту Джареда, да в последний момент не решился его пугать, отклонился – чмокнул в лоб, как целуют детей.       - Ты чего? – оттолкнул его Джаред – сила в руках «младенца» тоже не слишком уменьшилась, просто амплитуда удара стала меньше, и только поэтому физиономия туата не пострадала. Да и гордость тоже.       Морган напрягся в своем пологе невидимости, наблюдая эту сцену, но все завершилось хорошо. Дженсен улыбнулся и перевел все в шутку, хотя друид догадывался, что сделать ему это было непросто – он поставил «мальчика» на землю, быстро скинул штаны сам, подхватил малыша снова. И вместе с ним на руках рухнул с берега в воду!       - Ах, ты ж, черти б тебя подрали! – отплевывался от воды Джаред, забыв о неловкости, и постепенно «рос», потеряв контроль за уменьшенным телом. И это тоже было смешно.       Плескались и хохотали. Джаред все время старался поймать ловко уворачивающегося Дженсена – гибкого и скользкого, и у него ничего не получалось.       - Вот только выйди из воды, угорь несчастный! – бурчал фирболг: – Уж там я тебя…       Морган вздохнул облегченно – неловкость могла произойти, но не произошла. Или плохо, что не произошла – у Дженсена осталось уже меньше трех месяцев, а они все еще на уровне дружеских шалостей и редких прикосновений. Так мало времени…       И еще: Джаред не замечал, но от Моргана не скрылось, как светился на груди Принца Темных его амулет – его часть обломка Камня Фаль. Камня, что магически реагирует на все истинное…

***

      Они выехали, когда серело небо на востоке.       А когда солнце косыми лучами обняло вершину Утеса, с которой глядело на мир дерево Элементаль, и начало расползаться розовыми волнами по Долине, они уже въехали на гору – на то место, где с поворота дороги открывался лучший вид на все, что осталось внизу. Приостановились.       Их провожали всей королевской семьей. Матушка Донна долго обнимала Дженсена. Даже всплакнула. Маккензи, хотя и была непривычно задумчива, успокаивала матушку:       - Ну, что ты! Все будет хорошо…       В это утро все были задумчивы. Маккензи, обычно улыбчивая хохотушка, с волосами, заплетенными в сложные косы (не иначе, Меган заплетала ее на рассвете), глядела огромными глазами на Джеффа – в глазах была грусть. Но говорить при посторонних она ничего не могла – по крайней мере, о том, о чем хотела бы сказать. Проклятые традиции!       Меган тоже была задумчива – исподтишка бросила взгляд на Джоша и тоже прочла в его зеленых глазах ту же тоску, что съедала и ее. Скомкано расстались – с кем-то тепло, с кем-то официально. А когда гости отъехали на расстояние и не могли видеть и слышать, Морган строго взглянул на Микки и сверкнул глазами:       - Только никаких песен сейчас, ясно?       Девушка посмотрела на друида уничтожающе и гордо удалилась, сердито сбивая босыми ногами росу…       - Точно не останешься? – спросил Джаред, осаждая своего коня возле пони Дженсена.       Тот смотрел в Долину с тоской – там хозяйки проснулись и уже готовили что-то на кострах. Мальчишки погнали коз на пастбище. Девушки и девочки побежали собирать новую, поспевшую за сутки, землянику. Мужчины… Впрочем, работа в Долине есть для всех. А ему надо ехать.       Король Джеффри обогнал их, такой же задумчивый – смотрел под ноги своего коня, потупившись. Меган ехала за старшим братом, снова поменяв длинное платье, которое так ей шло, на походную тунику и кожаные брючки. Ее косы были перевиты тонкими ремешками, да еще и затянуты в узел на затылке – немилосердно туго, будто она и себя хотела затянуть этим узлом – связать, стреножить, приструнить, сковать! Оба – и брат, и сестра, наверное, думали примерно об одном: дальше поцелуев у них ночью не зашло – слишком горды эльфы и эльфийки, чтобы отдаться просто так, слишком хорошо воспитаны и слишком хорошо контролируют себя. Да и поцелуи ундин не слишком-то много означают! Маккензи было хорошо и спокойно в обществе сильного воина – Джеффа, а Джошуа увлекся амазонкой Меган – так, немножечко. Вот и целовались. Ундины все время целуются – и здороваясь, и на спор, и во время танцев и игр, и просто потому, что хорошая погода и благодушное настроение.       Да дальше ничего и не будет! А что могло бы быть? Представители Племен уже больше тысячи лет не женятся друг на друге! Нацеловавшись вволю, Джеффри с Микки еще поплавали немного, и фирболг ушел собираться в дорогу, оставив прекрасную туатку на берегу – печально расчесывать свои золотые волосы. А Меган после поцелуев оделась за спиной скромно отвернувшегося Короля Джошуа, и он проводил ее к брату. И все.       Но целоваться вот так, свободно и легко, и обниматься в такую сказочную ночь – под этими звездами и соловьями, было хорошо. Даже слишком хорошо, чтобы быть правдой! Может, им вообще это приснилось? Или это были какие-то чары? Но, в любом случае, им обоим теперь останутся только воспоминания – щемящие и печальные, без всякой надежды на что-либо большее. Хотелось забыть все, что случилось вчера! И помнить вечно…       Проехали воины – не выспавшиеся и хмурые. Какие приключения пережил каждый из них в эту ночь, они не расскажут. Может, соловьи и прекрасные девушки не давали им спать, а, может, ароматный эль и задушевные разговоры до зари? Как знать? Но на их суровых небритых лицах тоже запечатлелась печаль и они тоже не погоняли своих понурившихся коней.       Джен поправил сбрую. В кожаной сумке, притороченной к седлу и специально выделанной так, чтобы не пропускала влагу – в таких иногда возят вино или эль, плескалась вода с какими-то правильными водорослями и мелкой живностью, необходимой для нормальной жизни водоема. Это подарок для Королевы Шерон – Дженсен запустит содержимое сумки в пруд, чтобы привести его в порядок окончательно и чтобы он поддерживал себя сам. В другой сумке – лечебные травы из Долины – подарок для ворчуна Бивера. Среди трав несколько редких, что привезены из владений Светлых, с дальних болот – друид обрадуется. Надо только быстрее доставить и то, и другое на место, чтобы живность не умерла и травы не увяли. Но не только это гнало его прочь… Совсем не это.       Нет, он не останется – не может оставаться! Эклз вздохнул, последний раз бросил взгляд вниз, тронул коня пятками, потянул поводья – повернул его морду в сторону – прочь от родных лесов! На чужбину, к своей цели или к полному поражению. Животное сопротивлялось, мотало мордой – ему тоже не хотелось в изгнание – покидать маленьких горячих кобылок и сочную траву, и речки с речушками, в которых так приятно искупаться после жаркого дня и похрустеть чем-то вкусным. Но любимый хозяин приказал – значит, надо! Конь повернулся и вяло побрел по каменистой дороге.       Джаред посмотрел им в спины – коню и хозяину, поехал следом. Как ни странно, но, хотя он ехал домой, в родные края, но ему тоже не хотелось покидать Долину с ее изумрудной травой, сумасшедшими соловьями, чистыми реками и прудами, ее задушевными песнями до зари и искренним радушием.       И с ее непривычной легкостью бытия и такой пьянящей свободой…