Где расцветет дерево Элементаль

      Дженсен не чистый ундин, поэтому долго находиться в холодной воде не может. Но несколько минут – не проблема. Вошел в пруд, развел рукой упавшие на его гладь желтые и бурые листья, быстро сделал все, что нужно.       - Микки! – позвал.       - Я уже думала, что сегодня не пообщаемся… Полог неслышимости набросить не забыл?       - Не забыл, – вздохнул туат. – Микки, я не знаю, что мне делать…       - А ты расскажи сначала, в чем проблема… – Маккензи слушала внимательно, чуть склонив голову набок.       Дженсен рассказывал. И о том нелепом недоразумении в бане, конечно, без слишком откровенных эротических подробностей, и про дальнейшее…       - Мне кажется, он избегает меня, – рассказывал, и его голос дрожал, а брови хмурились. – Мы вроде бы все время вместе, но никогда не бываем наедине, понимаешь? И причины этому разные и все на первый взгляд логичные. Мы, как и раньше, выполняем поручения Короля – от потерявшейся овцы до помощи в сборе урожая – берем воинов и едем. Коней купаем, но тоже с другими воинами или с конюхом. И много тренируемся, но тоже не сами – в последнее время, если нет никаких поручений от Джеффри, Джаред вообще с тренировочного ристалища не вылезает! Сам к праздничному турниру готовится и воинов гоняет – скачет, стреляет из лука, бьется на мечах, бросает камни, гнет железные стержни. Или скрывается в библиотеке, куда меня не пускают – готовится к ритуалам. Я тоже тренируюсь с воинами – почти все время. Джаред даже просит показать тот или иной прием, советуется в воинском искусстве, просит парней меня слушаться. Он и любезен, и вежлив, и заботлив, как раньше… ну, или даже больше, чем раньше, но… он все время с кем-то, кроме меня. И это теперь правило, которое не нарушается. Ну, и конечно, мы не сдвинулись в своих отношениях – ни на волосок! Микки, я не знаю, что мне делать…       Девушка думала:       - Я, конечно, не на твоем месте, Дженни, но если бы была на твоем… может, лучше было бы уже признаться напрямую? Поговори с ним!       - С Джаредом?! – Дженсен даже отшатнулся от воды и отражение девушки зашаталось: – Я не могу! И говорить не могу, и первым предпринимать никаких действий не могу! Это может быть расценено, как насильственное воздействие! Как навязывание своей воли и своих чувств. И тогда все равно ничего не получится – Духи не примут такую Жертву! Но тогда у меня вообще не останется никаких шансов… даже в будущем. Никогда, понимаешь? А я этого не вынесу…       - Ну, не знаю, Дженни, по-моему, ты сильно перемудрил… ну, или «пере-страховы-ваешься», как ты это называешь. Даже Морган говорит, что…       - Ты что, рассказала Моргану?!       - Нет, что ты, дурачок! Я не сказала и не скажу – я же обещала! Но он сам почти обо всем уже догадался! А со мной советовался, потому что знает о моих способностях и просил… ну, как-то помочь тебе, что ли…       - Микки!.. О, Создатель!.. Ты же не… – Дженсену стало страшно.       - Конечно, нет! По крайней мере, на Джареда я воздействовать точно не буду! Я тоже… как это… перестрахо-вываюсь. Я же не хочу, чтобы Духи, разгневавшись, распылили по ветру моего любимого брата!       - Слава Создателю… – Эклз даже выдохнул облегченно.       - Что ты! Я тебя не подставлю, братик! Но я все же поговорила бы с Джаредом. Это же не песня и не наговор – это просто выяснение обстоятельств, и все. Как разговор по душам. Люди тоже беседуют, когда хотят в чем-нибудь разобраться – это же не считается магией?       - То люди, а это я – ундин, со своим голосом и магической силой…       - Ясно, то есть говорить с ним ты не будешь… И действия предпринимать первым тоже – то есть, все должно исходить от Джареда, так? Ну, может, то, что он не хочет оставаться с тобой наедине, не так плохо? Ты сказал, что он принимал твои ласки и ему нравилось. Я думаю, он даже возбудился, хотя об этом ты не рассказал…       - Ты подсматривала через воду?       - Нет, ты что! О, Создатель, Дженни… Ладно! В общем, если ему понравилось, но он теперь тебя избегает, может, он хочет все переосмыслить и ему просто нужно на это время? Может, его чувства все же более глубокие, чем дружеские? Он сам такого от себя не ожидал и теперь в смятении? Дай ему еще немножко времени, Дженни! И тогда, может быть…       - У меня нет времени! – Дженсен был в отчаянии. – Через две недели Самайн, и Духи ждать не будут…

***

      Ехали длинным обозом, растянувшись на добрых полмили – возы с шатрами, кони с тюками, в которых еда и товары на ярмарку. Тянулись стада овец – лучших, на продажу, и несколько молодых, еще не объезженных, коней. Завтра будет еще обоз – в нем приедет Королева Шерон, Король Джеффри, Принцесса Меган и много кто еще. Но они должны приехать тогда, когда хотя бы первые шатры будут установлены, печи растоплены, и начнется подготовка к Празднику и ярмарке. И Второй Наследник Темных уже будет на Священном Утесе – разговаривать с Духами и приносить положенную Жертву. И примет Жезл Власти, которым его народ будет владеть ровно полгода – до самого Белтане.       Потом будут еще обозы и много стад с овцами и лошадьми – зимой в горах животным слишком трудно, и их спустят в Долину, а туаты отгонят своих коней и коз обратно в леса – те и на полянах могут прокормиться. К тому же, сена запасено на зиму вволю, и проблем прокормить животных, а значит, и себя, возникнуть не должно. Лишь бы земля и Духи были к эльфам благосклонны!       Уже похолодало – снег пытался идти, но лег пока только на вершины наивысших гор. В долинах и ущельях растаял, превратив дорогу в кашу. Колеса залипали в грязи, и когда один из тяжело нагруженных возов застревал, приходилось спешиваться и помогать его выталкивать. Поэтому оделись по походному, в старое – если задержатся в пути, приводить себя в порядок и перестирывать парадные вещи перед церемонией времени может не остаться, а Элементаль ждать не будет.       Двигались в основном молча. И не только Джаред и Дженсен молчали угрюмо, остальные тоже были немногословны – волновались, думали, строили предположения. Как бы ни пытались правители скрыть то, что произошло полгода назад, все уже давно обо всем знали – оба Племени. Скрывать такое можно было еще первый день, ну, может, пару недель после Майского дня. Но как скрыть то, что Принц Светлых, подстриженный под молоденького ежика, жил все это время в Замке Темных? За эти месяцы их часто видели вместе – обоих Принцев и сопровождающих их воинов-фирболгов. И что Джен не разговаривает, узнали тоже. И что он добровольно отдал себя в наложники Темного Короля. И пусть так ему приказали Духи, все это было слишком необычно, чтобы оставаться в тайне – народ не глупый, догадался, что что-то происходит.       А вот финал этой истории оставался загадкой для всех! Что теперь? Как все пройдет? Как поведут себя Духи и Дерево? И переживут ли оба Племени эту зиму, если Элементаль разгневается? Это были вопросы без ответов. И ответы не знал никто – ни Джаред, ни Дженсен, ни даже мудрый друид Бивер. А Морган, если бы знал, все равно бы помалкивал.       Хмурый Бивер ехал в обозе – сидеть в седле так долго ему было уже не по силам – возраст давал о себе знать, да и сказывались напряженные последние дни, проведенные в заточении, в библиотеке, за чтением и молитвами. Бивер вдоль и поперек, еще и еще раз, перечитывал древние манускрипты, переворачивал книги, вызывал разных Духов, но понял только одно, что канва будущего еще не сплетена, что все решится в последний момент. Об этом же говорили сильфы – своим упорным молчанием. И еще друид твердо знал, что если мальчишка ошибся и не выполнил то, что предписывали ему Духи, что бы это ни было, им всем теперь несдобровать! Традиционная Жертва на Белтане принесена не была, а из-за этого и Самайн пройдет тоже нестандартно – из-за того, что надо теперь возвращать Дженсена, на гору поднимется не один Хранитель, а два, и Духи, скорее всего, откажутся говорить с Джаредом, потому что не захотят делиться лишней информацией с посторонними ушами. То есть, даже если обмен успешно состоится, Джей, скорее всего, все равно не поговорит с Духами, не задаст им важные для всего Племени вопросы, не получит ответы, не узнает, среди них ли его отец или его там нет… Короче, в этот раз он, возможно, вообще зря поднимется на гору… Чтоб его, этого проклятого Эклза!       Дженсена вернут, конечно, Светлым. И пусть он побыстрее уматывает – с глаз долой! Но из-за него и Самайн пройдет не так, как проходил много веков до этого, то есть наладить давно установленный ход вещей можно будет только лишь через полгода – на будущий Белтане, не раньше… Проклятый маленький туат! Проклятое ундиново Племя!       Воины чувствовали напряженность тоже и ни к друиду, ни к Принцам с расспросами не приставали – поддерживали на расстоянии и переживали за них молча.       Так или иначе, скоро что-то должно было произойти, что-то решиться, а вот в лучшую или худшую сторону – как теперь узнать? Оставалось только смиренно ждать… И надеяться на чудо.

***

      Основные шатры расставлены – на выгоне, чуть поодаль от лагеря Светлых. Туаты, наоборот, потихоньку начинали собирать свои вещи, готовясь к отъезду, который состоится, как всегда, на третий день после передачи Жезла и открытия ярмарки. Но пока и те, и другие хозяйки начинали готовку – раздували костры, ставили тесто, таскали воду из реки. Мужчины чинили столы – те, что были сложены в лесочке с Белтане, расставляли их в торговые ряды и на пиршественное место, ровняли дорожки для ристалища, купали и чистили коней. Лепреконы раздували огонь в кузнях, готовясь к ярмарочной ковке – и на продажу, и на заказ. Девушки помогали женщинам готовить и доставали лучшие наряды из сундуков. Все были заняты.       - К своим не поедешь? – спросил Джаред.       Как Джаред избегал Дженсена весь последний месяц, так и Дженсен сейчас хотел избежать общения со своими. Может, для всех будет лучше, чтобы все просто быстрее закончилось? Просто закончилось, и все! Без лишних слов и выяснения отношений, без слез и обсуждения причин – ни с Джаредом, ни с Эклзами, и, тем более, с Морганом. Вообще ни с кем! И без глупого, никому не нужного, прощания. Достали все! Жутко достали! Лучше пусть Духи превратят его в пепел! И распылят по Долине! Да, так было бы лучше. Лучше для всех…       Дженсен нахмурился – нет, он не поедет. Упрямо покачал головой и снова взялся за канат – упираясь в пожелтевшую траву пятками, растягивал полог шатра, пока воины закрепляли его. Ну, не мог он туда ехать! Видеть сейчас глаза сестры, которая точно была здесь, в соседнем лагере – он слышал ее тоскливую песню, когда подъезжали к Долине днем. Это было выше его сил! А если и мама уже здесь, и брат? Они должны приехать к утру, чтобы привезти Жезл Власти и участвовать в открытии ярмарки и ристалища. Но они сильно волнуются за него – это Дженсен знал точно, а раз волнуются, могут приехать раньше. А еще Морган! Его взгляд, полный беспокойства и укора за импульсивность, недостойную Хранителя Знаний, и упреков за то, что не посоветовался. Дженсен не мог это все видеть! Лучше сейчас находиться в обществе чужаков, которые за полгода стали ему не такими уж чужими, и слушать ворчание Бивера, чем встретиться взглядами со своими! Лучше он побудет с Джаредом. Хоть еще немного…       Но и находиться с ним рядом было больно – невыносимо! Дженсен до сих пор поверить не мог, что у него не вышло. Ничего не получилось! За полгода – лишь симпатия, и все. Да странный, обжигающий взгляд в глазах, похожий на страстное желание, но никак не на любовь. Не вышло… Может, просто не хватило времени? Но это уже не важно – у него не получилось – Джаред его не любит! А, по сравнению с этим горем, то, что он может утром не спуститься со Священного Утеса живым и больше никогда не увидеть солнца, не такое уж и горе!       Джаред тоже был мрачнее тучи:       - Закончишь, иди переодеваться. Нам пора – солнце садится…       И говорил так сухо, официально. Он тоже волновался. И злился – присутствие постороннего во время ритуалов не даст Духам свободно говорить с Хранителем Знаний Темных, а Джаред так мечтал попытаться вызвать Дух отца и пообщаться с ним! Хотя бы убедиться, что Джеральд Падалеки стал сильфом и теперь он среди свободных Духов, а значит, с ним можно будет поговорить через год. Теперь даже такое простое желание, скорее всего, не сбудется. Конечно, предсказать поведение сильфов невозможно, но друид утверждал именно это – Джеральд ле Фей не покажется перед ним, что бы он ни делал!       Вот и сейчас Бивер подошел к Джареду:       - Ты готов? Все ритуалы и заклинания помнишь или повторим еще раз? Время еще есть.       У него не было времени – не было вовсе! Джаред кивнул:       - Помню, отче, не волнуйтесь.       - Да уж, не волноваться… – бурчал старик, косясь на Эклза: – Не забудь в конце сказать «спасибо» своему приятелю за то, что ты еще год не сможешь пообщаться с Духом своего отца, Короля Джеральда…       Джаред нахмурился и промолчал.

***

      Вот и все. Они одеты празднично, взяли и теплые плащи, и дополнительные пледы – ночью уже и снег может лечь! И вообще, Самайн – первый день зимы, как-никак! И ночью будет холодно.       Все, что нужно, взяли с собой – Джаред взял Меч Нуаду и лучшего ягненка, рожденного за эти полгода – белого, без единого темного пятнышка, с курчавой шелковистой шерстью. Фирболги все же решили, что хоть Жертвой и будет снова считаться Дженсен, раз они его отдают назад взамен Жезла, но умертвить жертвенное животное лишним не будет. Быть может, это хоть немного умилостивит Духов?       Джен тоже забрал все свои вещи, даже сумку с почти закончившимся эликсиром не забыл. Сел на своего коня, сидел понуро.       - Ты ничего не забыл? – спросил Джаред. Дженсен поднял глаза непонимающе – в эти глаза было больно смотреть… Темный отвернулся, протянул туату его амулет: – Твоя часть обломка Камня Фаль – думаю, он может тебе сегодня пригодится…       Дженсен взял. Может, и пригодится, но если Духи серьезно разгневаны, даже такой сильный амулет не спасет его! Но все же надел на шею, сжал в ладони, мысленно произнес защитное заклинание, спрятал Камень под рубаху – тот тут же засветился ярко! Белый свет даже из незашнурованной горловины шелковой праздничной сорочки пробивался! Как и полгода назад.       Джаред покосился на свой Камень – та же история! Мягкий белый свет. Он не смотрел в ночь Белтане на свой амулет – как-то не до этого было! Новоявленный наложник и прочее… Но ведь такое свечение магического предмета в волшебную ночь не удивительно, ведь так? Сегодня, как и полгода назад, открываются порталы в иной мир – магия просто витает в воздухе! И заставляет даже обычные явления и предметы становиться необычными. А что уж говорить об амулетах! Камень Фаль – не простой кусок гранита или кристалл кварца! Он наделен огромной мощью, и даже в таких маленьких обломках, что висели на шнурках на шеях Вторых Наследников, таилась древняя сила, что до конца еще не понята и не объяснена, ну, или знания о ней утеряны в веках…       Кстати, надо будет после Самайна засесть за древние книги и свитки – может, там найдется что-то и про этот странный холодный свет, что излучался амулетами. И Джареду даже показалось, что когда Эклз надел на шею свой Камень, то и его собственный Камень стал сиять ярче и чище… Но это могло только показаться, потому что на землю уже опускались сумерки…       - Пора! – вздохнул Джаред и тронул каблуками коня, направляя его к тропинке, ведущей на Утес. Рыжий коник Дженсена вяло брел следом.       Эльфы и лепреконы на время отрывались от своей работы, когда Принцы проезжали мимо – провожали всадников красноречивыми взглядами – в их глазах застыл невысказанный страх.       Возможно, сегодня в обоих лагерях – и в Светлом, и в Темном, никто из взрослых до самой зари не сомкнет глаз. И не будет громко разговаривать – сегодня торговки не переругивались за лучшее место в рядах, мужчины не клянчили у хозяек эль, чтобы продегустировать, старики не ворчали – молча курили можжевеловые трубки, пуская в небо едкий дым. А дети, тоже чувствуя напряженность взрослых, послушно пошли спать без обычных Легенд и сказок, и без капризов. Даже молоденькие ундины, которые, как казалось фирболгам, вообще никогда не затыкались, и те не хихикали, бегая туда-сюда, не шалили и не цепляли парней – они тоже не пели свои песни у реки и тихо схоронились до зари в тростниках. Ни одна птица не подавала свой голос, ни один конь не ржал, ни один младенец не плакал! Даже ветер затих, пламя в кострах не трещало и не гудело в трубах перевозных кузниц. Вся земля, казалось, замерла в ожидании рассвета, который принесет благословение или горе.       И в этой полнейшей, пугающей до мурашек по спине, тишине, только ягненок, переброшенный через седло Падалеки, жалобно блеял, и его тонкий голосок далеко разносился по безмолвной Долине…

***

      Оставили коней на уже привычной площадке, недалеко от вершины, и животные принялись неспешно щипать траву, сдирая ее с камней крепкими зубами.       Джаред хотел оглянуться на Долину, которую затягивал туман – он не увидит ее до самого рассвета, только плотное молочное море будет внизу, звезды наверху, да рядом Священное дерево Элементаль и Духи, что обитают в его покореженных временем ветвях… Смотреть вниз бесполезно, но Джей все же оглянулся. И увидел Дженсена. Тот тоже поднял на Джареда огромные глаза, и отвел взгляд – Дженсен плакал. Такие крупные слезы – как жемчуг! Сверкнули в последнем луче заходящего за горы солнца и погасли вместе с ним.       Джаред растерялся – он не знал, что делают в тех случаях, когда плачет мужчина – он такого никогда не видел. Как они оба плакали на охоте, когда Джаред испугался, что потерял Дженсена, не в счет, ведь так? Там ветер был и пыль в глаза попала… Но сейчас… так сильно вдруг сжалось сердце – как никогда! Больно стало настолько, что он не мог дышать! Джаред, стесняясь, приблизился к другу, улыбался жалко, взял туата за руку:       - Ну, что ты, Дженни? Не надо… Утром ты вернешься к своим – покинешь этих страшных фирболгов… – это он так пытался шутить, но Дженсен глянул на него серьезно. Джаред проглотил дурацкую улыбку, прочистил горло: – Гм-гм… Ну, я просто не знаю, что говорить... Может, ты сам что-нибудь скажешь? Хоть что-нибудь объяснишь? Может, тебе это уже разрешено? Мы уже на Утесе – чего теперь отмалчиваться? А то никто так и не понял, что тебе там приказали Духи и зачем… Не скажешь?.. Все еще нельзя, да? – Дженсен плакал все сильнее – слезы катились по щекам, а руки дрожали. Он уткнулся лбом в седло своего коня – не всхлипывал, не шевелился – слезы просто катились из его невозможно прекрасных глаз! Катились и катились. Джаред не мог на это смотреть, отвернулся: – Ну, ладно, хватит. Все, успокойся. Скоро все закончится… Идем! Нам пора наверх…       Спустил с коня ягненка, взял его в подмышку, другой рукой обнял Дженсена за плечи, оторвал от крупа коня, увлек за собой – наверх, по тропинке, к самому стволу сморщенного, будто старик, Дерева.       Такая тишина стояла вокруг… Мертвая! И Дерево напоминало мертвое. На ветвях Священной Яблони колыхалось всего несколько желто-коричневых листочков, что еще не успели опасть, да пару сморщенных, никуда не годных, яблока. А ведь эти яблоки не простые – когда-то эльфы готовили из них напиток, продлевающий жизнь и спасающий от самых страшных недугов – похлеще дженсенова эликсира! Но это если Дерево давало плоды, а теперь… Говорят, уже несколько веков никто не видел от Элементаля ни одного приличного яблочка…       Ягненок заблеял, задергал связанными ножками, и Джаред вынужден был отпустить плечи туата. Уложил животное на мох, дотронулся до его лба, как учил друид, произнес пару слов, и малыш затих. Он проснется теперь только перед самым рассветом. Проснется, чтобы умереть.       Дженсен раскладывал на камнях пледы и тот плащ, что подарил ему перед походом Джаред. Сказал, что плащ Дженсена – тот, в котором он поехал во владения Темных после Белтане, слишком тонкий и ненадежный для осени. На Самайн нужен потеплее – из мягкого войлока, что не промокает от дождя и снега, и с теплым воротником, сделанным из шкуры того волка, что Дженсен убил сам – ножом. Такой же плащ, как у самого Джареда, только поменьше размером... Туат присел на пледы и зарылся лицом в мех. Фирболги хорошо выделывают шкуры – псиной воротник совсем не пах.       - Как ты? – спросил Джаред сочувственно, приседая рядом.       Дженсен пожал плечами и тут только всхлипнул. Вытер лицо рукавом нарядной рубахи. Такой трепетный, такой несчастный…       Джаред приобнял туата, а тот вцепился в него, прижался щекой к груди, чувствовал, как даже сквозь плотный шерстяной камзол в его кожу впивается амулет Джареда. Темный улыбнулся:       - Ничего… Все хорошо…       Ничего не хорошо! Все плохо! И хуже уже быть не может. Это полный провал! Дженсена трясло. Джаред набросил на плечи туата плащ, запахнул его на груди друга, наклонился. И прижался губами к его красивому рту. Тот отвечал на поцелуй – губы Дженсена были солеными от слез…       Целовались. Джаред не хотел отпускать губы туата, мял их легонько, запоминал: холодные, мягкие, податливые, немного влажные. Родные…       Прикоснулся к лицу Светлого, пошептал в его губы, и тот обмяк в руках, откинул назад голову. Джаред еще подержал его в объятьях, запечатлевая в памяти. Такой красивый, что просто страшно! Божественно! Красота туатов не похожа на красоту фирболгов, она иная, но от этого не менее броская! И на девушку Дженсен не похож, как думал когда-то Темный Принц – Дженсен лучше девушки! Несравнимо! Джаред любовался, пытаясь в угасающем свете запомнить каждую черточку, каждую веснушку. Волосы у Дженсена за полгода отрасли и теперь слегка завивались за ушами в золотистые волны – мягкие, блестящие, нежные. Тонкие ушки с высокими остриями – милые. Темные брови, так изящно изогнутые. Аккуратный нос с четко обозначенными крыльями – Джаред с улыбкой провел по нему пальцами. И по овалу лица – по линии золотых волос на лбу, по скулам и еле заметной вмятинке на подбородке. И по губам – по пухлой нижней, такой розовой и мяконькой. И по верхней, с ее красивым изгибом – у туатов такие луки, легкие и тонко изогнутые – наверное, с губ Дженсена срисовывали… Идеальные губы – невозможно прекрасные... Поцеловал Светлого в губы снова, но Дженсен спал – не ответил. Дышал ровно, только, когда поцеловали, горестно всхлипнул во сне…       Аккуратно уложил бесчувственное тело на ложе из камня, мха и пледов, укрыл заботливо плащом. Особенно тщательно подвернул край теплой ткани под его босые ступни – Джареду казалось, что они должны мерзнуть. Такие маленькие, по сравнению с его ножищами в теплых кожаных башмаках, с такими изящными пальцами…       Пусть сладко спит! Сон хотя бы на несколько часов сократит его душевные муки... Джей не хотел, чтобы Дженсен страдал. Сам он сильный, он справится! Потому что «то, что может выдержать фирболг, туата может убить»… Джаред обязан выдержать! И сможет! Наверное…       Туман уже плотно укрыл Священный Утес от посторонних глаз, ушей и от всего мира с его суетой, всеми бестолковыми условностями и нелепыми предрассудками. Теперь Джаред остался наедине с собой, своей совестью и Духами, если они захотят с ним говорить в присутствии лишнего свидетеля. Джаред оглянулся – они спали рядом, Дженсен и белый ягненок – две Жертвы, две невинных души на заклание. Неужели на рассвете им суждено вот так же умереть – тоже вдвоем…       Думать о таком было страшно. И бесполезно – все равно будет так, как решат Духи! А Джареду пора приступать к своим обязанностям. И все же попробовать вызвать Дух отца – может, хотя бы он даст ответы на его вопросы? Больше ему спросить об этом не у кого…

***

      - Так ты все это время связывалась с Дженсеном?! Вот когда пора снова вернуть розги в понятие воспитания у эльфов! Я бы с таким удовольствием отхлестал бы тебя по твоему белому, бестолковому, безответственному заду! Если бы я знал, что вы умеете так связываться! Ваша с Дженни ундинова кровь так разбавлена, что я не думал, что разговаривать через воду вам под силу! Даже мысли не допускал!       А она улыбается! Вот же чертовка Маккензи! Обняла друида за шею, чмокнула в бороду:       - Мы с детства с Дженни так разговариваем – я думала, ты знаешь… Но ты не огорчайся, отче, ты не можешь знать всего! И контролировать все на свете не можешь! И ты сам сказал, что никто уже не в силах повлиять на его судьбу!       - Но дать совет в силах, дурища бестолковая!.. Как же ты меня рассердила!!! – Морган метал глазами гневные молнии.       Кто угодно сейчас испугался бы мага и ушел подальше – на всякий случай. Кто угодно, но не Маккензи. Она вздохнула спокойно:       - Он знает все сам, и он делал все правильно! Я верю в него! Его невозможно не полюбить – ты сам знаешь, отче! Да и Духи Элементаля не оставят его в такой трудный час. Папа не оставит…       - Духи!!! – Морган подскочил, чуть не стряхнув с колен девушку: – Точно – Алан ле Фей поможет! Ты – гений! – друид подхватил девушку на руки и закружил – ее полупрозрачное платье крыльями летало в воздухе. Поставил на землю, поднял строго палец: – Но о розгах я все же подумаю, ясно? Разговор с тобой не закончен! И… кстати, насчет контроля. Мне сказали, Король Джеффри уже подъехал. Смотри мне – никаких русалочьих песен! И не смей соваться в лагерь Темных до рассвета, пока не прояснится ситуация с…       - А это уже мне решать! – перебила девушка, взглянув на друида. Взмах таких трогательных, беззащитных ресниц, и такая твердость во взгляде! Пожала плечами: – Я вообще к подруге собиралась сходить…       Вот же, характер эклзовский, проклятый! Морган лишь вздохнул:       - К подруге? Которая Меган? Эх, Микки!.. Когда вы все успели повзрослеть?.. Скажи воинам, чтобы никого не пускали в мой шатер, пока я не выйду сам, хорошо? Хоть снег, хоть град, хоть пожар или потоп – пусть не беспокоят! Я буду очень занят! А ты… будь осторожна и благоразумна… со своей подругой!       - Хорошо, я им скажу! – девушка еще раз поцеловала друида в щечку, сделав вид, что не услышала последнюю фразу, и упорхнула.       Морган поплелся к себе – искать помощи у сильфов, чего бы это ему ни стоило!