Где расцветет дерево Элементаль

      В селение они вернулись, как победители. Все высыпали встречать их – четверых смелых охотников, исцарапанных, грязных и счастливых, и шесть волчьих шкур. Ту, что сильно подрал последний из выживших волков, забрали тоже – она сгодится на чучело, на котором будут отрабатывать меткость стрельбы из лука ученики воинов. Ну, или на что-нибудь еще.       Бивер был здесь – сказал, что раненый мальчик в порядке, но теперь надо было подлатать самих охотников. Раны у них были не опасные – больше от колючек, чем от волчьих зубов. Колючки повытаскивать друид помог, раны обработал. Успокоил и насчет пострадавшего терновника:       - Мы съездим туда завтра с мужчинами из селения, соберем срубленные ветки и принесем их в жертву Огненному Саламандру. А осенью, когда отойдет урожай плодов, с детишками насадим новые ростки. Но ритуал надо провести сегодня, до полночи, чтобы успокоить Духов. Не переживайте за лес – я сам попрошу у него прощения и думаю, лес меня поймет, потому что все равно главное – жизни эльфов, а растения мы насадим новые, – друид даже улыбнулся, что случалось редко: – Ты молодец, Джаред!       Зато Падалеки нахмурился:       - А Дженсен? Это он убил большинство зверей! Он бился, как славный воин, как равный, как…       - Не горячись! – остановил его Бивер: – Вы все молодцы! Но не слишком ли ты увлекаешься…       - Тьфу ты! – Джаред сердился: – Говорю, как есть! Если бы не Эклз, мы до сих пор бы бегали по горам, а может, потеряли бы кого-то из воинов или из лошадей…       - Он – туат!       - Он – герой этого дня! Я до сих пор не видел никого смелее и… безрассуднее, чем он! И мне наплевать, что он туат!       - Тебе не может быть на это наплевать! – спорил Бивер: – Мы до сих пор не знаем, зачем он здесь! Тебе не подозрительно, что он добровольно согласился быть наложником Короля?       - Может, не именно наложником, а…       - Он остриг волосы! Ты же знаешь – так поступал Торгест Тиран на Священном Утесе, когда, натешившись вволю с очередной жертвой, не хотел ее убивать сразу и забирал в свой гарем! Он остригал наложников и наложниц, чтобы утвердить право собственности на них и продолжать насиловать их уже у себя в Замке – снова и снова! И именно это сделал Эклз – он подрезал свои волосы! Недвусмысленно, Джей! Я не знаю, для каких целей ему это нужно, информация от меня по-прежнему сокрыта! Может, для заклинания какого-то, или Духи потребовали этого – кто их знает, как они там могут накосячить, эти туаты, пока мы их по полгода не видим! Может, это плата за смерть твоего отца, Джаред! Ты не думал об этом? Стать наложником Темного Короля – не Джеральда, так Джеффри, фактически бесправным рабом! Очень похоже на искупление вины! Но нельзя подарить ему этого! Они хотят слишком легко отделаться! В древности смерть каралась смертью! А туаты решили отмазаться банальным сексом? Они этого не заслужили! Вот он и старается – обхаживает всех, помогает, глазки строит. Короля соблазнить не получилось, за что я Джеффу аплодирую, так он взялся за Принца, а ты поддаешься…       - Отче, я не собираюсь с ним… ничего такого!       - Ты же такие дифирамбы ему только что пел! Да у тебя глаза горят и в паху тесно, когда ты…       Джаред вспыхнул:       - А это уже не твое дело, старик! Джен спас меня, когда…       - Вы забываетесь, молодой человек! Он туат, а туаты виноваты в гибели Короля Джеральда! – перебил Бивер гневно.       Что ему доказывать! Джаред насупился:       - Нет, отче! Я как раз-таки все помню!       Да, он помнил! И как Дженсен спасал его после того постыдного падения с лошади. И про смерть отца тоже! Но не от трусости Светлые не пошли с ними – нет! Теперь Джаред это понимал. Если Джен такое вытворяет, то что говорить об остальных? Дженсен не самый именитый из туатских воинов! Если бы туаты пошли на битву с людьми, они бились бы достойно, теперь Падалеки не сомневался в этом. Отвага и умение в бою никак не зависят от роста или от того, растет ли у воина борода! Совершенно не зависят! У Эклза нет бороды, и ресницы, как у девушки, и белая нежная кожа. Но разве он хоть раз жаловался в походе, что ему тяжело или что некомфортно его нежному мягкому заду? Или разве ресницы и пухлые губы помешали ему завалить тех огромных волков, да не только стрелами, выпущенными его изящными ручками, а и кинжалом, который одним ударом прошел сквозь сердце! А туат даже на помощь не позвал, когда на него навалились сразу две здоровенных злющих зверюги! И звука не подал, продолжая играть в свою непонятную молчанку! Вот же, безбашенный! Чистый псих! Огонь, а не парень! Хоть на парня и не сильно похож. Вот же! Ну, не виноват Дженсен, что он такой… такой! Почему, если у парня нежные губы и глаза с длинными ресницами, то он обязательно собирается кого-то соблазнять? И вообще, если ему именно Король не принципиален и просто нужен кто-то из Падалеки, логичнее было бы взяться за Меган и пытаться соблазнить ее! Зачем с Джаредом возиться? Ведь заранее понятно, что между ними ничего не будет! Джаред воин, а Дженсен – парень. Правда, он так целуется… О, Создатель! Неужели... Да нет! Старик просто выжил из ума! Соблазнить Джареда? Бред! Должна быть иная причина…       Джаред вышел в ночь. Столько звезд! В одной из старинных книг написано, что каждая звезда – это такое же Солнце, как земное, и возле каждого Солнца тоже есть миры, где могут обитать такие же разумные существа, как эльфы или люди, или какие-нибудь другие – как можно это знать? Живут себе и не заморачиваются насчет таких глупостей, кто и как должен выглядеть, а как не должен, и кто должен с кем дружить или спать, а кто не имеет права. Просто живут себе и все! Просто любят.       Или как у сильфов. Сильфы бесполы – они не мужчины и не женщины, не имеют ни национальности, ни различий в языках, не принадлежат ни к какому Племени, не отличаются цветом кожи или волос. Переход в мир Воздушных эльфов всех уравнивает! Это как сгустки энергии, что составляют нашу суть, наше сознание, память, чувства. Люди говорят, что это душа. Пусть так! Но раз все души равны, значит, и в нашем мире все эльфы должны быть равны! Мужчины, женщины, Светлые, Темные, ундины, лепреконы… И Духам тогда должно быть все равно, кто с кем общается, кто с кем дружит или разделяет постель! Им-то какая разница – для них это мелочи! Лишь бы берегли и почитали землю, жили в мире, да не забывали приносить Жертвы Элементалям – всем пяти, по роду их и по вкусу их. И не забывали своих предков – тех, кто уже ушел. Эх, поговорить бы сейчас с папой – может, Джеральд подсказал бы что? Он был мудрым Королем и хорошим эльфом. Но он слишком молодой сильф, чтобы вызывать его вот так запросто, когда и где захочется. Надо дождаться Самайнова дня, когда настанет очередь Джареда исполнять ритуалы, и когда он сможет, наконец, вызвать Дух отца и поговорить с ним. Это если папа захочет. И если он – сильф. Погибнув без подготовки, случайно, он сам себе уменьшил шансы перейти не в небытие, а в мир Воздушных эльфов, и жить там вечно. А ведь Морган, друид Светлых, предупреждал, что будет беда, если сунутся к людям, предостерегал, и надо было к нему всего лишь прислушаться… Как нелепо все получилось!       Джаред думал. Дженсен подошел тихонько, встал рядом. Смотрел. Джей покачал головой, вздохнул:       - Я до сих пор не понимаю, зачем ты здесь – никто не понимает! И из-за этого много лишних разговоров, порой, обидных... Но я рад, что ты сегодня был с нами, Джен. И рад, что ты жив...       Светлый млел от этих слов. Он так много хотел сказать, но не мог. Он не мог рисковать – теперь, когда между ними, наконец, упала стена, что их разделяла, когда наконец, между ними зародилось что-то – очень тонкое, хрупкое, едва осязаемое, Дженсен не мог рисковать. Ведь одним словом все может быть разрушено, одним звуком. Он может говорить только в сердце своем. И глазами. И прикосновением рук…       Сердце-то как колотится! Дженсен взял Джареда за руку, тот посмотрел на туата. Эклз протягивал ему кинжал. Падалеки улыбнулся:       - Оставь! Если бы ты задумывал злое, ты уже давно бы это сделал и без всякого оружия, я прав? Значит, не за этим ты здесь! – Дженсен кивал. Джаред вздохнул: – Тогда зачем? Не для того же, чтобы посадить в матушкином пруду ирисы, чинить крыши и убивать волков? Нет? Тогда зачем же?       Эклз говорить не мог. Даже если бы говорил, причину назвать не имел бы права. Джаред не должен знать причину – говорить о ней нельзя, все должно случиться само собой – так сказано в Пророчестве. Или НЕ случиться.       Падалеки пожал ладонь туата – такую тонкую и легкую. И как эта рука вспорола сердце зверя несколько часов назад? Уму непостижимо! Такая маленькая, сильная и приятная на ощупь… Вздохнул:       - Пошли спать! Утром домой поедем – матушка волнуется…       А еще Джаред не понимал, что творится с ним самим. Подружиться с туатом – это еще ладно! Но его дружба действительно странная какая-то… Необычная. Будто дружишь… с девушкой, что ли? Хотя, туат – явно не девушка…       Запутался он совсем! И почему они – не сильфы? Не было бы этих предрассудков! Какая разница тогда была бы, к кому испытывать привязанность? Или даже нечто большее…       Но они – не сильфы. И это сложно…       Пошли. Не за руки, конечно, но рядом. На этот раз им постелили в одном из домов – хозяева, благодарные за избавление окрестностей селения от волков-людоедов, наотрез отказались оставлять славных охотников под открытым небом. К тому же, гроза собиралась. Остальные воины тоже уже где-то спали – кто-то приютил их. Кони тоже были сыты и стояли в чьих-то конюшнях.       Пошли в дом, тихонько легли. Вот, разве бы Джен лежал так смирно рядом, если бы хотел соблазнить Джареда? Не приставал с ласками, не лез, лежал бы вот так, одетый и молчаливый, боясь шелохнуться и дотронуться до него лишний раз? А? Нет, старик просто сбрендил! Что поделаешь – возраст! Выжил из ума. Бедный старик…       Хозяева еще не спали за перегородкой.       - Пап, это были варги, да? Скажи! – теребил хозяина сынок.       - Не знаю, сыночек, маловаты они для варгов…       - Ты же видел их шкуры – у коней, и тех шкуры меньше! – шептал мальчик восхищенно.       - Больше, сынок. А варги еще больше, чем кони! Ты не бойся – спи! Это были просто большие волки, и Принцы их всех убили.       В доме было темно, лишь одна свеча горела, но даже при таком скудном освещении Дженсен чувствовал, что Джаред улыбается, кивает в сторону перегородки. Улыбнулся тоже, прислушался.       Мальчик не унимался:       - Пап, расскажи про варгов! Пожалуйста…       Отец вздохнул:       - Ну, слушай…

Легенда о варгах*(16)

      Заезжие купцы рассказывали – те, что приплыли из Скандинавских морей, что жила когда-то, очень давно, еще до потопа, одна великанша. Звали ее Ангрбода, и родила она сына – волка, и звали его Фенрир. Он был огромен и ужасен, так огромен, что если он раскрывал пасть, то одна его челюсть ложилась на землю, а другая касалась неба. Он был сер, а на спине черен, его глаза светились желтым, а когда он выл, деревья пригибались до корней и птицы падали замертво. Это и был первый варг, прародитель всех варгов.       Пророки предупреждали богов, что Фенрир рожден им на погибель, и чтобы обезопасить себя, решили боги посадить волка на цепь. Но зверь был столь огромен и ужасен, что только их бог воинской доблести, Тюр, осмеливался подойти к нему, чтобы покормить.       Сделали боги первую цепь, но Фенрир порвал ее, как паутинку. Сделали вторую, еще прочнее первой, но и ее варг разорвал, как тоненькую нить. Тогда призвали боги на помощь карликов-умельцев – жителей подземных пещер (это как наши Лепреконы, сынок). Собрали они цепь из шума кошачьих шагов, дыхания рыб, птичьей слюны, корней гор, жил медведей и бороды женщины. Всего этого больше нет в мире, потому что, забрав эти сути из мира живых, сделали карлики с помощью черной магии путы – с виду гладкие и мягкие, но никто из богов не смог разорвать их. Стали боги подбивать и подначивать Фенрира по всякому, чтобы он путы эти на себя наложил, но, наученный их прошлыми неудачами, варг на это не повелся.       Чтобы сотворить задуманное, к волку подошел Тюр, который кормил его, и, чтобы доказать Фенриру, что у него нет плохих намерений, положил свою руку волку в пасть. В это время боги накинули на шею варгу магические путы и успели приковать его к огромной скале. Взбесился тут Фенрир, откусил Тюру в ярости руку, и стал метаться и реветь, и грозил всех порвать. Тогда взяли боги ту скалу и закопали глубоко в землю, заточив таким образом варга в подземном царстве. И удалось им просунуть в пасть Фенрира меч – рукоять уперлась волку под язык, а острие – в небо.       И так должен распирать меч ему пасть, пока не придет конец света. А тогда вырвется Фенрир из подземелья, вступит в великую битву с Создателем, и сожрет его, а два его сына-варга поглотят Солнце и Луну…       - Ну, хватит пугать ребенка! – перебила хозяйка сердито и задула свечу: – Ты же знаешь, сынок, это только Легенда, да и не про наших она богов! А варги – не бывает волков с пастями от земли до неба! Те, что наши Принцы убили, были меньше, всего-то с барана ростом. Так что, спи, ничего не бойся…       - Он не боится, – перебил хозяин, – он же будущий воин…       - Я не боюсь! – подал тоненький голос мальчик: – И если варг появится здесь, я его убью, мамочка, можешь не переживать…       …Джаред улыбался – ему показалось, что, пока эльф рассказывал легенду, Светлый давно уже уснул. Эклз лежал к Падалеки спиной, подложив под щеку руку. Тихо-тихо лежал и дышал ровно.       Дженсен. Джен… Умаялся, бедненький! Столько переживаний за день! Столько силы и отваги! Его маленький воин…       Джаред улыбался: «наши Принцы»... Тихонько укрыл туата пледом, обнял – целомудренно и бережно, прижался к его спине грудью.       А Дженсен лежал и слушал, как засыпает его сильный высокий воин, опаляя его затылок жарким дыханием…

***

      - Смотри, как расшалились – как дети! – Королева Шерон улыбалась, глядя из окна башни вниз, на зеленое поле.       Там, все еще немного исцарапанные после схватки с волками, тренировались Принцы. Ну, как тренировались – со смехом бегали по склону вверх-вниз, размахивая деревянными мечами, и откровенно дурачились. То, во что превратилась начавшаяся было серьезно тренировка, совсем уже не предполагало взять в руки даже затупленные металлические мечи – это было бы небезопасно! Вот и бегали с детскими. Светило солнце, Принцы взмокли, перепачкались глиной, но им это нисколечко не мешало получать удовольствие от погожего дня и ощущения силы и здоровья в молодых телах.       - Не слишком ли расшалились? – бурчал, по обыкновению, Бивер: – Не пристало Второму Наследнику носиться, подобно дурашливому подростку!       - А что пристало? – Шерон оглянулась на недовольного друида: – Горбатиться в библиотеке, когда даже ты, мудрый отче, не смог за все эти месяцы найти убедительного и четкого ответа? Или ездить по окрестностям с бородатыми мужиками, напустив на себя напыщенность, достойную сельского попа? Мальчик со дня смерти отца так не веселился! Да я и вообще не помню уже, веселился ли когда-нибудь! Джаред как-то рано повзрослел, взял оружие в руки, уезжал в бесконечные походы, учился биться, выполнял тяжелую работу, а там не до шуток. И друга у него никогда не было. У него хорошие отношения со всеми воинами, парни его уважают, но чтобы сильно сближаться с кем-то… нет, не помню. Маленьким он все время проводил с Джеффом и с Джеральдом, а потом Джефф приступил к обучению, как Второй Наследник, и больше пропадал в библиотеке, да в горах с тобой, чем на ристалище или в воинском походе. А Джеральду всегда было некогда – ты помнишь, обязанности Короля отнимали у него почти все время, как сейчас у Короля Джеффри. А Джаред готовился стать воином – ему это нравилось. Когда Мегги подросла настолько, чтобы держать в руках меч, стал тренировать сестру. А теперь Джеральда нет, старший брат весь в государственных делах, сестричка тоже выросла и стала самостоятельной, а Джаред стал Вторым Наследником, но обязанности Хранителя Знаний его тяготят. Ему трудно, отче! А Дженсен – он как два в одном – и Хранитель Знаний, и воин. Я видела, как Джен обучал Джареда каким-то заклинаниям – писал их палочкой на песке, а сыну было не трудно и даже интересно их освоить. А еще он оказался достойным соперником для тренировок силы и ловкости…       - Это он-то достойный? Так носиться по холмам вокруг замка и орать от нелогичной радости и дети могут! Он и сам, как дите – он же туат, Шерон! – скривился старик.       - А что это меняет? – пожала плечами Королева: – Не в ярлыках суть! Да и мы с Туата Де Дананн уже давно не воюем – лет полторытыщщи уже! Ну, или около того! Пора забыть древние распри и просто жить! Никто из нас не прав и не виноват, и оба наши Племени проигравшие, если разобраться! Нас обоих победили Сыновья Миля, и мы должны лишь благодарить наших общих предков, что они выторговали у людей хотя бы этот клочок Ирландии, чтобы возродить наши Племена! Чтобы найти здесь пристанище, жить, как мы хотим и как привыкли, да заодно и о земле позаботиться! Вспомни: как только заклинание на Затерянные земли было наложено, дерево Элементаль ожило, а до этого больше тысячи лет оно считалось мертвым! Оно возрождается, отче, даром, что по листочку и по веточке в год! Старики рассказывали, что в их детстве на Священном Дереве распускалось несколько мелких веточек, а при нас уже почти вся верхушка по весне в цвету! А Создатель даст, то при наших внуках будут и новые ростки, и плоды…       - Эка ты размечталась! – кривился Бивер: – Это Я тебе могу рассказать, как было, а не ты мне! Ты выросла на моих глазах, Шерон! И, хотя у тебя уже дети взрослые, ты по-прежнему такая же романтичная дурочка, как была в двадцать! Что с вас, баб, взять?..       Эльфийка сдвинула брови – что-то, но, несмотря на невысокий рост, силы воли и гордости в ней предостаточно! Ведь она тоже когда-то была воином, тоже умеет держаться в седле и поставить, если нужно, на место любого! Женщина решительно повернулась к старику:       - Знаете, отче, я уважаю Вас, но не забывайтесь! Перед Вами все еще Королева Племени Фир Болг! Как я сказала, так и будет, и Король Джеффри прислушается к моему мнению, если я захочу! Сказала, не трогайте парней, значит, не трогайте! Это приказ Королевы! Пусть сын порадуется хотя бы немного – разве Вам жалко?       На последних словах ее голос дрогнул – она вспомнила Джеральда. Темные глаза заволокли слезы, но ее взгляд оставался твердым.       - Королева, но… Ладно, даже если мы на время забудем, что Джаред подружился с туатом – нашим вра… нашим бывшим врагом! – поспешно уточнил старик. – Но что будет потом? Не станет ли боль расставания сильнее, чем все выгоды и преимущества дружбы? Тем более, Вы сами подозреваете, что тут уже далеко не дружбой запахло…       Шерон гордо вскинула голову – и хоть была она ниже друида, каким-то образом посмотрела на него свысока:       - А это уже ни Вас, ни меня не касается. Только Духов! И если сильфы были довольны Жертвой, что предложил Элементалю Дженсен на Белтане, мы увидим это в Самайнов день! А, если нет… тогда все будем пожинать плоды его ошибки еще много-много лет. Но сейчас, даже если мы прогоним Эклза, это ничего не изменит – мы сделаем только больно Джареду, а я этого не хочу. Ступай!       - Но, Королева…       - Я сказала, ступай! – в голосе этой маленькой женщины прозвучал металл.       Биверу ничего не оставалось, как смиренно склонить седую голову и уйти прочь, скрипя зубами от злости.

***

      Они не только дурачились. Набегавшись и нахохотавшись, взяли в руки затупленные тренировочные мечи:       - Ну, давай, показывай! Я уже внимателен и сосредоточен! – улыбался Джаред.       А Дженсен улыбался, глядя на его ямочки, никак не сочетающиеся с вниманием и сосредоточенностью. Снова показывал медленно тот свой фокус, когда, поверженный, он умудрился изобразить, как срезает победителю мошонку!       - Еще раз! – просил Джаред, упав в траву и пытаясь разглядеть движение кисти. Кивал: – Вроде бы понял… А теперь ты встань надо мной! Блин, ты же мелкий такой – меч тебе выше пояса… Это я без обид! Та-а-а-к, а в конце… Как ты это делаешь, черти бы тебя драли? У меня рука так не гнется!       Дженсен показывал снова, но у Темного ничего не получалось. Они смеялись. Падалеки хохотал, лежа под победно поднявшим меч низкорослым туатом:       - А я зато вот так могу! – Джаред, не делая усилий, с земли, спокойно дотягивался Дженсену до промежности и хватал легонько за яйца. Тот отпрыгивал, смеясь и краснея! А Темный хохотал снова: – А ты до моих не дотянешься – у тебя руки короткие!       Они снова бились на мечах, Дженсен больше оборонялся против мощных ударов Падалеки, чем нападал, но в какой-то момент снова проделывал очередной финт, и Джаред снова округлял раскосые глаза:       - Вот же! Как ты это сделал? – в его голосе звучала мальчишеская ревность, но не злость – он на Дженсена уже вообще не злился. Никогда.       Светлый показывал. Что-то у Темного получалось, что-то нет, но главное, что им было легко и интересно в обществе друг друга.       Выбившись из сил, мокрые и пыльные, парни упали в траву. Смотрели в голубое небо над собой и на старые башни Замка Фир Болг, поросшие зеленым мхом и плющом, что уходили ввысь, в то же небо, словно мачты таинственного каменного корабля. Дженсен прижимался щекой к рубахе на плече Джареда, глядел на фирболга своими невозможно яркими глазами, а Падалеки часто отводил взгляд, не в силах смотреть в ответ. Он такой красивый! И как Джаред не замечал этого раньше – три месяца назад или три года? Да, туаты все красивые, вот Дженсен и затерялся среди остальных – еще один золотоволосый ясноглазый мальчишка – один из многих! А тут – он рядом. Как можно было не замечать этих длиннющих темных ресниц – от них тени падают аж на щеки! А этих глаз, в которых столько чувств, столько слов и мыслей, столько грусти и… теплоты…       А еще губы… на губы было смотреть больней всего! В меру полные, мягкие, но не безвольные, красивой формы, с уголками, в которых так часто гнездилась ироничная улыбка – идеальные! И они такие приятные на вкус… что становилось страшно. Джаред не рассуждал, как Шерон: а что же дальше? Не мог, иначе напрочь лишался силы воли! Она улетала, будто ее и не было, а для воина это недопустимо. Думать о будущем было больно…       И Дженсен все время будто ждал от него чего-то. Вот и сейчас – уткнулся носом в пропахшую потом сорочку, вдыхал мускусный запах, и ему, кажется, это нравилось. Странный и милый. Туаты так не потеют – особенно, если под босыми ногами влажная трава или в воздухе завис туман – они будто стряхивают с себя жар, сбрасывают его в воду, и продолжают биться – прохладные и разве что слегка румяные.       Джаред посмотрел на Эклза – точно! Щечки порозовели, но волосы уже сухие, тогда как Темный плавал внутри сорочки и штанов, и был мокрый, как мышь после ливня!       - Пойдем, в пруду ополоснемся? – предложил с улыбкой.       Дженсен облизнул розовым язычком свои прекрасные губы и кивнул.       Побежали – мимо стражи на воротах, мимо конюшен – во внутренний двор. Раздевались на ходу. Темный отшвырнул свои одежды и прыгнул в пруд, теперь уже чистый и прозрачный. По поверхности побежали волны, качая цветущие белые лилии и их листья, похожие на закругленные сердечки. Лягушки попрыгали с берега в воду – испугались. Еще бы, такой богатырь плюхнулся с разгона, вышибая из воды тучу брызг!       Дженсен присоединился к нему. Плескались и бесились, словно дети! И наплевать, что с окон замка их могли видеть – кому не нравится, пусть не смотрят! А если заняться больше нечем, как, кривясь, глазеть из окна, Король Джеффри всегда найдет для лентяя задание, и пусть он или она попробует его не выполнить!       Наплескавшись, Джаред подплыл к Дженсену:       - Попробуем еще раз то твое заклинание?       Дженсен улыбнулся и покачал головой – у Джареда все равно ничего не получалось, и это вряд ли изменить – у Падалеки нет в венах ундиновой крови. Ундины, уже просто войдя в воду, начинают процесс ее осветления и очистки, а, сотворив пару несложных заклинаний, завершают действо. Для ундин это не трудно! А у лепреконо-эльфа ничего не выходило, как бы он ни старался! Зато с теми же заклинаниями можно было поместить в водоем любой, даже самый грязный камень, и, после манипуляций Темного, он становился кристально чистым! Правда, мутной и непригодной для питья становилась вода. Дженсена это веселило, но упорный фирболг не сдавался, прося друга снова и снова показать ему, как все нужно делать.       Но Дженсен сейчас этого не хотел. Он нежно отвел со лба Джареда каштановые пряди. Любовался. Джей странный! Думает, что некрасивый! А он просто другой, и все! Эклз искренне был уверен, что Падалеки гораздо красивее его самого! Ему нравились и эти брови, которые умели угрожающе хмуриться, а потом вдруг, за мгновение, становились трогательными, просящими, изгибаясь наподобие крыши «домика», и придавали лицу такое беззащитное выражение! И озорной острый нос. И коричневые родинки. И жесткая борода, которая так щекотно покалывает кожу, если Джаред решается его поцеловать. И эти глаза, сидящие глубоко, но такие живые, умные, цепкие, немножко раскосые, как у лисички. И сидели они так глубоко, а брови над ними так часто хмурились, что Дженсен никак не мог утвердиться во мнении, какого же они цвета, но в этом тоже была своя прелесть – таинственный секрет и загадка, которую предстояло еще разгадать. То эти глаза казались зелеными – почти, как у туатов, то ореховыми, то карими или даже почти черными, когда фирболг хмурился. Но и хмурился он не зло – такая суровость была напускной, а внутри сидел добрый озорной мальчишка – это Эклз знал уже давно, хотя Джаред упорно этого мальчишку подавлял.       Дженсен улыбнулся – в его больших глазах отражался пруд, лилии и сам Джаред. Облизал губы – Темный не мог смотреть, отвернулся:       - Пошли, переоденемся – матушка скоро к обеду звать будет!       Дженсен кивнул. Приобнял Джареда за голый торс одной рукой – чуть-чуть, чтобы почувствовать под пальцами горячую кожу и бугры мышц, чтобы напомнить себе, какие же они на ощупь. Падалеки нравился туату весь – каждая мышца, каждый изгиб тела и каждая впадинка, каждый пальчик на руках и ногах, каждый ноготь, да даже каждая родинка и каждый волосок! И такая плотная кожа – совсем не как у туатов! Теплая, упругая, смуглая… Дженсен прижался к боку фирболга – тоже ненадолго, и отпустил. Поплыл разочарованно назад – к берегу. Тут и плыть-то нечего – Джаред зачерпнет длинными ручищами три раза – и весь пруд!       Вышли на берег. Падалеки одевать потные тряпки не стал – обмотался вокруг талии рубахой, повернулся к Дженсену, который натягивал штаны на мокрое тело. Потянулся рукой, снял с плеча туата кусочек ряски. Дженсен грустно улыбнулся – это максимальная нежность, на какую до сих пор мог расщедриться «суровый воин»! И это было печально.       Нет, это приятно, конечно, но времени оставалось все меньше – катастрофически мало, а они будто снова зависли на месте! Будто неведомая сила все время отбрасывала их назад, упорно перематывая время на несколько шагов вспять. Те страстные поцелуи над телами двух убитых волков уже начинали казаться Эклзу сном или очередным видением. Легкое прикосновение – изредка, или мелкое проявление заботы и нежности, как сейчас, да пара украдкой сорванных, ничего особо не значащих, поцелуя – это пока все, на что решился скромный фирболг. Только глаза его горели сильно, ярко, да в штанах или, как сейчас, под наброшенной на бедра рубахой, проявлялось желание, которое захлестывало его – непрошеное, необъяснимое, и, как он думал, неуместное.       И Падалеки снова ускользнул – отвернулся, скрывая от взгляда туата поднявшийся под льняной тканью крупный пенис, придерживал рубаху одной рукой:       - Я к себе! – бросил на ходу. Взял в другую руку остальную одежду и башмаки и пошел, шлепая длинными ступнями по каменному покрытию дорожки – мышцы перекатывались на спине, округлостями танцевали на ягодицах…       Дженсен понуро побрел в свои покои – приводить себя в порядок перед королевским обедом. С трудом заставил в коридоре повернуть не в комнату Джареда, а в одинокую свою/чужую спальню…

***

      - Джаред, Дженсен, тут проблема в селении, не могли бы вы…       - Парни, а вам не трудно будет съездить…       - Ребята, тут такое дело…       - Джей, Джен, возьмите воинов и…       - Парни, помогите, пожалуйста…

***

      Мужчины поначалу все время нарочно ускоряли темп, перемигивались, сговаривались, чтобы заставить Дженсена отстать. Только Джаред не принимал в этом участия – он уже видел туата на косовище, и знал, что у парней ничего не выйдет. Дженсен упорно шел вровень со всеми – взмахивал косой и проводил ею над землей – четко и аккуратно, скошенная трава ложилась ровными дугами. Вжик! Вжик! Вжик! Тяжелая работа – не для слабых телом и духом, но туат ее достойно выдерживал.       Косу ему, конечно, немного переделали, чтобы она подходила по росту – косы Темных оказались ему велики, а косы лепреконов – слишком малы. Но в размерах инструмента и заканчивалась вся разница между косарями – Дженсен по-прежнему не отставал, как бы фирболги ни старались. А потом еще и они сами начали сдавать – вымотанные, мокрые, начинали замедляться или ошибаться. Один воин даже косу сломал – камня в траве не заметил. С таким скрежетом налетел на него, что даже сам испугался!       С трудом дошли до конца луга, а тут еще и деревьев нет почти – спрятаться некуда. Так и попадали на скошенную траву – под палящим солнцем. Дышали открытыми ртами, слушая скрип кузнечиков. У фирболгов и девушки косят, поэтому питье разносили детишки – бегали среди работников, по двое таскали тяжелые корзины с кувшинами прохладного эля, овечьим сыром и лепешками.       Эльфы, чуть отдышавшись, начали расползаться в тень – кто куда! Кто кустик нашел подходящий, кто за уступом скалы спрятался. Отпивали из кувшинов, брали еду, жевали, восстанавливали силы. Надо было спешить – лето заканчивалось. Хорошо, если этот покос успеют завершить, а там начнутся дожди, и косить будет уже бесполезно – сено вместо того, чтобы сохнуть, будет гнить. А тогда овцам и лошадям зимой нечего будет есть. Жизнь в Затерянных землях простая: поработал на славу, земля награждает хорошим урожаем, молоком и мясом – на ближайшие полгода. Поленился – голодай, земля лени не прощает!       Разбрелись – кто-то дремал, кто-то тихо разговаривал – им еще один склон надо сегодня выкосить, а там можно будет и отдохнуть. Если, конечно, не стрясется что-нибудь, и Принцы с воинами не помчатся на своих конях выручать кого-то из беды или решать какую-нибудь неотложную проблему.       Джаред вытянул ноги и с удовольствием распрямил спину – шею и плечи ломило. В баньку бы сейчас, но до Замка и бани они смогут добраться в лучшем случае завтра. Дженни заварит ароматные травы и хорошенько отходит Темного по спине и плечам дубовым веником – напряжение и боль, как рукой снимет! А сегодня они, разве что, смогут ополоснуться быстренько в ближайшем ручье, и все. Никакого удовольствия!       Дженсен будто почувствовал, о чем думает Падалеки, показал – присядь, мол. Джаред приподнялся. Туат разминал ему затекшие мышцы, растирал шею, массировал плечи. Джей постанывал:       - О-о-о, Джен, какие же у тебя руки… Да, еще немного… да, там… вот же… О-о-о…       Ему было приятно – нравилась и забота, и сами прикосновения. Прохладные нежные пальцы… Которые еще и в волосы умудрились проникнуть! Перебирали локоны, нажимали легонько какие-то волшебные точки на затылке и на висках – боль отступала, покой разливался по телу. Как же хотелось спать!       - Джен, когда мужики пойдут дальше, разбудишь, ладно?       Туат кивал. Улыбался – нежно и печально. Джаред улыбался в ответ, стараясь подбодрить друга:       - А лучше сам отдохни! Нас разбудят, если что. Ложись – с часик точно можно подремать!       Дженсен ложился. Рядом, как можно ближе, обычно касаясь плеча или руки щекой. Моргал, щекоча длинными ресницами кожу. Вдыхал. Как мало осталось времени!       Так мало…       Джаред дремал, скрестив на груди сильные руки. Грудь размеренно подымалась и опускалась, лицо расслабилось. Он красивый, когда спит – так бы и любовался им все время! До конца своих дней! Великан с таким по-детски спокойный лицом и каштановыми локонами, разбросанными по траве вокруг головы.       Джен гладил и перебирал его волосы – мягкие, шелковистые. Пропускал их между пальцами, наслаждаясь прикосновением и запахом. Тихонько целовал в плечо – прижимался губами. И ему было наплевать, что их могут увидеть – Джаред и так догадывается, чем занимается Дженсен, когда он спит, а до догадок остальных ему нет дела. Хотя, воины не сильно удивлялись и, казалось, были даже не против, что рядом с ними появилась такая странная пара – и не братья, и не друзья, и не любовники. Что-то среднее, и, одновременно, ни то, ни другое, ни третье. А Дженсену так хотелось стать для Джареда всем! Вот только времени на это почти не оставалось. Время – песок между пальцами!       Дженсен чуть не задремал сам. Мужчины встали – поднимались тяжело, забирали свои косы, рубахи, кто-то разувался и шел босиком. У них была еще работа сегодня, и эта работа должна быть выполнена. Оглянулись на Принцев. Дженсен махнул им рукой и воины ушли. Ничего, они поймут! У Второго Наследника много обязанностей помимо помощи общинам по хозяйству, он имеет право утомиться, а Дженсен имеет право попросить эльфов дать Принцу лишних полчаса отдыха. Падалеки сильный, он потом наверстает и все равно отработает за двоих. Воины это понимали и уважали. Хорошие мужики эти фирболги! На вид мрачные, бородатые дикари, но в душе простые, правдивые и понимающие. Кивнули и пошли. Они будут недалеко, за перевалом, на еще одном альпийском лугу, где сочное разнотравье очень придется по вкусу животным зимой, а значит, поможет выжить и эльфам, и их родственникам.       Ушли. Так приятно побыть с любимым наедине – хотя бы полчасика! Хоть несколько минут! Зато рядом! Зато без посторонних глаз.       Туат улыбался. Фирболги от природы смуглые, им даже на солнце бывать не нужно, а Джаред без рубашки смотрелся вообще великолепно – шоколадный, мощный силач! Кулак, почти как у Дженсена голова, но с таким тонким запястьем и длинными пальцами – загляденье! Округлые мышцы на плечах – плавные перекаты. Черные волосы на груди и амулет, светящийся так бледно, что на ярком свету этого почти не было видно. Дженсен погладил ладонь Джареда – целовал вены, в которых бился пульс – сердце воина стучало ровно и сильно. Целовал плечо. Потрогал амулет, отчего тот вспыхнул ярче – чистым белым светом. Погладил кожу на груди, проводя подушечками пальцев по курчавым волоскам…       Джаред вздохнул, открыл глаза:       - Я долго спал?.. И где все?       Дженсен не ответил – надо пользоваться теми секундами, пока Джаред еще не проснулся окончательно, пока его глаза еще ясные и немного шальные, пока его взгляд бродит по лицу туата, и ему это лицо явно нравится, как и нравится весь туат – от босых ног до острых кончиков тонких ушей. И пока Джаред не включил своего внутреннего воина, которого Дженсену иногда хотелось просто отлупить! Или хотя бы высказать все, что он думает по этому поводу!       Но он не может. Не должен. Не имеет права. Он может лишь улыбнуться и кивнуть в сторону того луга, где мужчины уже, видимо, начали косить траву без них.       - Давно? – спрашивал Джаред, смачно потягиваясь и растирая глаза кулаком.       Дженсен покачал головой – недавно. Слишком недавно!       Джаред приподнялся на локтях, а Дженсен обнял его за шею, прижался губами ко рту. И Темный ответил – приобнял туата за плечи, бережно и нежно, его ладони встретились на обнаженной спине Дженсена, с удовольствием касались его кожи. Парни целовались – не вскользь, не украдкой, а по настоящему, жарко и влажно. И Дженсен растекся от этого поцелуя. Он хотел больше! Хотел всегда.       Но потом что-то случалось. Всегда! Джаред не грубил, не отталкивал, он даже улыбался – мило, своими красивенными ямочками и немножко раскосыми глазами, улыбался тепло и нежно. Но неизменно произносил что-то вроде «надо идти», или «нам пора», или еще что-то подобное, отчего нужно размыкать объятия и отрываться от любимых уст. И дальше ничего не происходило.       Просто не происходило и все! Всегда! Без исключений!       - Идем! – произнес Джаред снова и даже провел пальцами по щеке туата, обвел овал лица, но в глаза не смотрел, будто боялся того, о чем догадывались уже все и что сияло в них жарким пламенем: – У нас много работы…       Надо идти! Всегда что-то надо и куда-то пора! О, Создатель! Как ему это все выдержать…

***

      Ехать с женщинами на реку Джаред согласился безропотно: попросили – поехал. Но теперь он вдруг заартачился:       - Нет, погоди! Я думал, что мы охранять их едем! – оправдывался Джей.       Дженсен же хмурил брови и разводил руками – мол, от кого? И звал настойчиво. Почти весь Замок поехал, кроме стражи на воротах, Короля и Бивера, который теперь почти все время проводил в библиотеке – Самайнов день приближался, а он все еще не знал ответы и его это злило. Женщины собрали тяжелые портьеры со всех окон и повезли стирать перед зимой. Здесь и Королева Шерон была – выстирывала, терла, теребила ткань, и кухарка тетя Эмили, и Меган уже полезли в воду – выполаскивать. И еще женщины пришли с ближнего селения – в помощь. Даже сыновья кухарки с радостью плескались и таскали мокрые портьеры по воде, а потом помогали раскладывать по траве – выбирали места на склоне покатого холма, где не было цветущих одуванчиков. С удовольствием, потому что их позвал с собой Дженсен, а с ним они – куда угодно! В дороге им еще разрешили ехать на лошадях, что тащили воз, нагруженный пыльными портьерами и горшками со свежесваренным мылом.       Ладно, охранять эту женско-детскую шумную толпу! Но стирать?! А что тогда дальше – рожать детей и кормить их грудью?       - Мы тоже будем стирать? – голос Джареда был обиженным. Дженсен вздохнул и начал снимать штаны.       Полез в воду, сверкнув белой попой. Снова проделал свои манипуляции, чтобы вода очистилась, чтобы не пришлось ждать, когда мыльная муть уплывет ниже по течению или бегать вдоль реки в поисках воды почище. Да, Эклз здесь на своем месте – у него есть работа. А Джаред за каким бесом полезет в воду?       Дженсен вышел. Махнул рукой настойчиво – иди, мол, сюда! Злился, зеленые глаза сверкнули упрямством. Штаны туат, правда, натянул – одно дело купаться при всех, тут и отвернуться можно, да и среди таких же эльфов не пялился особо никто, но вместе с женщинами на берегу выжимать белье в голом виде – уже перебор!       - Вот же упертый! – пробурчал Падалеки, скинул плащ с плеч, подошел: – Че делать-то?       Дженсен показал – хватай портьеру с одной стороны и крепко держи! Джаред нехотя подчинялся. Держал, а Эклз крутил.       А держать-то, оказывается, не так просто! И неудобно – мокрая ткань так и норовила вырваться и упасть на глину, а потом надо будет переполаскивать! А портьеры, да еще мокрые, тяжеленные, будто бревна! И одежда, как ни старайся, все равно быстро забрызгалась водой – по локтям текла вода, на штаны и в башмаки.       - Черти бы тебя драли! – поругиваясь, Джаред снял рубаху и обувь, откинул их подальше от мокрого берега.       Дженсен только ладони поднял – мол, а я предупреждал! Умник…       Полдня провозились, пока все постирали/выполоскали/выжали. Разложили по траве. Пообедали. Теперь можно было спокойно отдыхать до вечера, когда это все надо будет снова собрать и везти назад в Замок.       Джаред улегся на траву рядом с Дженсеном.       - Я не думал, что это такая тяжелая работа! – вынужден был признать фирболг. – И как ваши девушки этим занимаются? Они у вас такие хрупкие и нежные…       Дженсен показал на себя, на Джареда, на мальчишек, что носились с голыми задами наперегонки между мокрыми полотнами и нарывались на очередную взбучку от матери. Джаред понимал:       - Ясно – с помощью мужчин, да? Да уж, ваши женщины сами точно бы не управились… Ладно-ладно! – Падалеки замахал руками, видя негодование Эклза: – Признаю – и нашим это тяжело! Я думал, что стирка – женский труд, а оказалось, что это тяжело и утомительно до чертиков! Шею и спину ломит, как после покоса! А женщинам это все потом еще выглаживать и назад вешать… И мы поможем, если понадобится, – исправился поспешно, поймав новый строгий взгляд от Дженсена.       Джаред изменился, и эти перемены туату нравились. Вместе с его приходом все обитатели Замка Темных незаметно поменялись – Шерон стала спокойнее – ее любимый пруд чистый и в нем много цветов, и она часто там теперь возилась днем, а вечером присаживалась на мосток над водой – послушать поздних соловьев. Джефф спокойно занимался своими королевскими делами. Робу и Эмили теперь легче – сыновья не просто носятся без дела целыми днями и ссорятся, они и отцу в кузне помогают, и конюху, и матери на кухне, да и Дженсен часто с ними – то коня подержит, пока его подковывают, то воды на кухню натаскает, то за блюдом последит, чтобы не пригорело. Эклз, как оказалось, не только хороший воин и охотник, он и по дому многое делать умеет, а главное, не стесняется это делать вместе с женщинами. И не стесняется возиться с детишками – и стрелять из лука их учил, и на мечах биться, и на своем коне катал за Замком. Его маленький конь пришелся детям по душе – он и удобнее, и спокойнее, и послушнее высоких коней фирболгов, и шаг у него плавнее – как раз то, что нужно для обучения.       Вот и сейчас мальчики подбежали к туату:       - Дядя Джен, можно мы твоего коня искупаем? Можно?       Дженсен улыбнулся, кивнул – можно. Дети, радостные, умчались…       - И с пацанятами возиться ты не устаешь, – вдруг заметил Джаред задумчиво: – Тоже нелегко, да? Они же кого хочешь замотают! Помню себя в их возрасте – мы с Джеффом целыми днями готовы были носиться по окрестностям – без перерыва! Если бы матушка обедать не звала, то и о еде забывали бы! И откуда столько энергии в таких маленьких телах?       Дженсен посмотрел странно. Джаред уже хорошо его понимал, но не всегда – мысли читать он не умел, хотя некоторым магам, как говорят, это под силу… Ах, да, наверное, туат подумал о том, что у него тоже маленькое тело, но энергии – как у двух здоровых фирболгов, если не у трех! Джаред улыбнулся:       - Я понял. Не в размерах дело, да?       В размерах, милый! Эх, знал бы ты, что еще умеет вытворять это маленькое тело! И что оно хотело бы сделать с твоим – большим и мускулистым! Тогда бы ты, наконец, узнал, что такое усталость! И куда применить свои размеры. Живым бы не ушел!       Дженсен отвел вспыхнувший страстью взгляд, чтобы не пугать впечатлительного фирболга. Провел ладонью по его груди – Джаред вздохнул судорожно. Выдохнул, прикрыв глаза. Ведь хочет же! Хочет! Что же тогда? Что?! Чтоб тебя черти драли, упрямца! Да в твой, мать его, мужественный зад!       - Мальчишки могут увидеть… – пробурчал Падалеки неловко.       Можно подумать, что без мальчишек Джаред вел себя иначе!       Дженсен поднялся, пошел к реке. Скинув штаны, прыгнул в воду, почти не подняв брызг.       - Дядя Джен! А мы вот как можем! – кричали мальчики, забирались на спину коня и «бомбочками» прыгали с нее в воду, поднимая столбы брызг. Конь терпел, только головой мотал и фыркал от попадающей на уши воды.       Дженсен подошел к ним. Показывал, как надо сложить руки, чтобы прыгать. Показал сам – красиво вошел в воду! Четко! Как лезвие меча в ножны – поверхность воды даже почти не взволновалась. Конечно, он же ундин!       Джаред любовался. Компактный такой, тело… не очень мощное, но пропорционально сложенное, плечистое, попа небольшая, отливает на солнце серебром. Но чешуек там нет – Темный уже давно рассмотрел. Или он их тоже отращивает и прячет по желанию? Как перепонки? Сколько еще в этом маленьком эльфе секретов и скрытых резервов? И сколько красоты и нежности? А лицо… Джаред отвернулся – на такую красоту смотреть больно! Да и недолго уже осталось – через месяц Дженсен уйдет из его жизни. Как минимум, на полгода…

***

      - Нет, не то! – дети кричали и хохотали: – Ты опять плохой взял! Смотри, дядя Джен, этот хороший, и этот. А этот плохой – выбрось!       Дженсен не обижался. Светлые не едят грибы, они используют только некоторые из них для лечения и для ритуалов. Морган мухоморы сушит, чтобы добавлять их в снадобья и разговаривать с Духами. Дженсен так еще не пробовал – он вызывал Алана ле Фея без мухоморов. Правда, было это в особый день, в Белтане – один из дней, когда Духам легче проникать в наш мир, да и место было не простым. Вызывать Духов в любое место и в любое время у Эклза еще не получалось – он недавно стал Хранителем Знаний и еще не овладел этим искусством. Как и Джаред. Как маги, они оба еще слишком молоды!       Правда, к сбору грибов магия никакого отношения не имела. Вон, даже мальчишки у фирболгов знают, какие грибы можно есть, а какие нет! А Дженсен никак запомнить не мог! Чего тут обижаться? Эклз смеялся, когда мальчики перебирали содержимое его корзинки на привале, немилосердно выбрасывая половину грибов, если не больше.       - А этот червивый, дядя Джен! – показывали ему и выбрасывали и этот гриб тоже: – Червячкам тоже надо что-то кушать – пусть кушают!.. Дядя Джен, можно мы пойдем – мы видели на соседней поляне чернику!       Туат кивнул, но пригрозил пальчиком – мол, далеко не отходите! Впрочем, мальчики не заблудятся – они хорошо знают этот лес, да и их всегда можно найти, если что – скрытно ходить они еще не умеют, и их следы для охотника подобны указателям, нарисованным яркой краской на заборе! Не потеряются!       Джаред приземлился рядом – прилег на мох:       - А у нас лепреконы даже зимой грибы выращивают, – Дженсен поднял брови недоуменно, а Джаред уверенно кивал: – Да, не вру! В старых шахтах! Покупают у людей солому – лучше пшеничную. Или шелуху от подсолнуха. Заселяют грибницей, поливают и через пару месяцев собирают урожай. В изгнании вы спасались, наверное, рыбой или улитками всякими, да ягодами болотными. А наш народ грибы от голода выручали. Вот так-то!.. О, снова дождик начинается…       Вот и дожди осенние зарядили, а они все еще никуда не продвинулись. Дженсен вздыхал – ему надо спешить!       И нельзя спешить – Джаред пугливый. Ему бы на врага с мечом! Или работу любую – самую тяжелую! А вот целоваться стесняется. Причем, Эклз был уверен, что то, что он – парень, не так важно, с девушкой Джаред тоже стеснялся бы. Вот тебе и «суровый воин»! Хотя, целоваться ему нравится и этого не скрыть! И Дженсен ему нравится – он им часто любуется, когда думает, что туат не видит. Смотрит. И не только смотрит – с эрекцией у него тоже все нормально. Лишь чуть-чуть дотронешься до плеча или зацепишь бедром – тут же в паху у Джея все тяжелеет! Но дальше этого дело не идет. И Дженсен не понимал причины.       Пары из двух парней для эльфов – редкость. Но ведь они не чистые эльфы! Темные перемешались с лепреконами, а у лепреконов в старину вообще девочки почти не рождались! Зачем, вы думаете, они похищали Лесных эльфиек, а потом человеческих дев, Дочерей Миля, и держали у себя в подземельях? Кормили, лелеяли, развлекали вкусной едой и музыкой, одевали в шелка, парчу и золото? И бывали с ними любезны, лишь бы те не просились никуда. Правильно – чтобы они детей им рожали! Лепреконки с примесью человеческой крови и сами девочек стали чаще рожать, а теперь уже почти столько же, сколько и мальчиков… ну, может, только немного меньше. А так жили мужчины-гномы парами или даже общинами, и можно только догадываться, чем занимались друг с другом те, на кого дев не хватало.       А ундины? Все знают, что ундины с незапамятных времен соблазняли особей мужского пола – любого вида. И заманивали моряков на прекрасный остров, который для них специально и держали. Поили лучшим вином, кормили заморскими фруктами, мяса и рыбы там вообще всегда было вдосталь. И охочих до услад прекрасных дев – на выбор! А почему? Потому что у ундин была проблема, противоположная гномам – у русалок мальчики почти не рождались. Морской Царь – Нептун или Посейдон, как называли его разные народы людей, чуть ли не единственный мужчина среди ундин на многие сотни лет! Ну, еще Тритон был и славянский Водяной. И все, пожалуй. Вот и вынуждены были русалки отдаваться морякам, чтобы рожать от них. А, смешавшись с людьми, и сами стали чаще рожать мальчиков. Вон, Крашник, он даже на ундина не сильно похож, разве что синими, как море, глазищами и чешуей на ногах и заду. Он не золотоволосый – черный, как смоль! Видать, был его дальним предком какой-нибудь рыбак-турок или кочующий с табором в дельте Дуная цыган. Его мать не знает, кто. И многие русалки до сих пор живут дама с дамой или девичьими общинами. Соблазнят кого-нибудь, чтобы забеременеть, и снова возвращаются к подруге или сестрам.       У чистых эльфов пары из двух парней или двух девушек были редки – вскользь упоминались в древних летописях, да и то только раз или два. Но где они, эти чистые эльфы? Рослые, светловолосые и голубоглазые красавцы? Нет давно.       Дженсен вздыхал. Улыбался грустно. Отвел прядь мокрых волос с лица Джареда, натянул ему на голову капюшон плаща.       Джаред смотрел, как капли дождя плавно стекают по светлой коже туата. Будто слезы…

***

      Дженсен быстро протопил баню – жарко! Первой позвал Меган. Улыбаясь, предлагал свои услуги, как банщика. Девушка его почти не стеснялась – туат завернулся ниже пояса большим рушником, да и воспринимался ею не как парень, а как брат. Если бы не его глаза. И руки, и движения головы, так напоминающие жесты… Эх… Мегги вздохнула и мягко вытолкала Дженсена из сруба:       - Иди, Джен, я позову! Иди же… – Дженсен не уходил, улыбался. Указал рукой куда-то. Мегги тоже засмеялась: – Ой, прости, конечно!       Смешно – чуть не вытолкала на холод почти голого туата! Отдала ему плащ – он завернулся, спрятал лицо в теплый воротник. Обувь не просил – он почти всегда так и ходил босой. Сделал руками пасы…       - Да помню я! – девушка улыбалась. – Подливать на камни отвар трав, обмахиваться веником, окуная его в горячую воду. Если станет невмоготу, бежать к пруду… Иди, не волнуйся!       Плотно прикрыла дверь. Обмылась, забралась на полку, полежала – в пару и жаре. Самой париться неудобно, но и с парнем вдвоем тоже как-то не очень хорошо. Ей плевать на разговоры, но на вопросы матушки отвечать не хотелось, а слушать лекцию Бивера о приличиях – и подавно!       Вода в кадке остыла. Мегги привстала, чтобы перелить отвар на время в котел и подогреть, чтобы еще попариться ароматным веником, да и идти уже – парни еще ждут своей очереди, ее и так пустили первую – благодаря Джену. Подняла кадку двумя руками за ушки. И увидела в ней лицо.       Да не свое! Присмотрелась, чтобы не ошибиться, и…       - Ах! – швырнула кадку на пол – с поверхности воды на нее смотрела совсем другая девушка!       - Ой! – тут же ругнулись оттуда: – Мегги, не бойся! Мег, это я – Маккензи Эклз! Только не бросай больше миску на пол, ладно? Я будто землетрясение пережила только что… Тьфу, теперь во рту вареные листья…       Меган с опаской приближалась к кадке – поверхность отвара в ней потихоньку успокаивалась, правда, половина расплескалась по полу:       - Микки?!       - Я, а кто же еще! Не бойся, я не призрак! Только не швыряйся больше! Такую связь поддерживать и так трудно, а тут еще и взмутилось все… Тебя в реке я уже застать не смогла, вот и поймала в бане…       - У нас уже холодно – снег в горах шел…       - Ясно, – кивнула ундина: – Ты подойди ближе, я тебя не вижу… вот так! Я хочу с тобой поговорить. И вообще, думаю, нам надо держаться друг друга… Ты догадываешься, почему…       Мегги покраснела:       - Догадываюсь.       - Как там Король? Ну… и все остальные? Здоровы?       - Да, Микки, все хорошо…       - Тогда слушай… Я могу ошибаться, но тогда ты исправишь меня. Мне кажется, что на Самайна мы с тобой должны будем поддержать наших…

***

      А вот и баня – долгожданная! Скинуть промокшую от дождя и влажной листвы одежду к чертовой матери! Попариться, прогреть хорошенько кости, расслабить мышцы. И этот запах – смолистых бревен и трав, Джареду безумно нравился. И легкий, не кружащий голову эль. И Дженсен, даже в пару и дыму сияющий своей жемчужной кожей.       Остальные парни тоже парились, били друг друга вениками. И пацанята Бенедикта, хихикая, уворачивались худыми попками от дубовых прутьев. Вскакивали с полки и, визжа и взбрыкивая тонкими ножками, прятались от Дженсена за одним из воинов, колыхая в воздухе крохотными членами. Смешные такие! Джаред улыбался, но туат глянул на пацанят строго и заставил их снова лечь на доски и выпить по кружке самого светлого эля – баня не место для шалостей! Быстренько вымыл их обоих – до скрипа и розового оттенка кожи, слегка помассировал веником, завернул в теплые пледы и передал в руки Роба, чтобы тот нес их к матери – переодеваться в сухое и спать. У женщин тоже много работы – надо чистить, варить и солить грибы – до утра возни хватит!       Остальные воины еще парились, с удовольствием расслабляясь в тепле и хорошей компании. Хлестали друг друга – до красноты. Улыбались. Выбегали, выпуская из дверей клубы пара, прыгали в пруд – бомбочками! Взмутили всю воду. Но это не страшно – Дженсен потом почистит. Ведь даже Королева Шерон была не против, чтобы поставить баню во внутреннем дворике, возле ее любимого пруда, раз сыновьям это дело так понравилось. Здоровье и удовольствие детей важнее, чем цветочки! Да и разве повредит цветам то, что в пруду иногда искупаются несколько здоровенных бугаев, орущих благим матом от счастья на всю округу, и одна прекрасная Принцесса-воин? Конечно, не повредит!       Джаред тоже выбегал с парнями, а потом возвращался с ряской на могучих плечах…       А потом все резко подевались куда-то. По одному расползлись, растаяли. Остался только Дженсен – ему надо будет здесь еще прибрать все и хорошенько проветрить, да Джаред, который никак не мог поднять с полки свое распаренное и расслабленное до предела длинное тело. Размяк и разленился. Эклз даже стеганул его веником по попе – сильно! И строго указал на выход. Мол, достаточно уже париться, надо и меру знать! Иначе оздоровительная процедура превратится во вредную! На воздух пора и в постельку! Фирболги, несмотря на свою мощь и внешнюю крепость, к бане не привыкшие и быстро перегреваются. За перегревом и сердце может сдать, а сердце Джареда слишком ценно для него!       Но Падалеки вставать не хотелось – так хорошо было! Растекся по полке безвольной медузой, улыбался сквозь отросшую бороду. Даже пошалить захотелось – схватил проходящего мимо Дженсена за полотенце, дернул. Не ожидал, что оно спадет. Вот же! А оно соскользнуло, проклятое!       Эклз приостановился. Поставил на пол кадку с поостывшим уже отваром трав, куда окунали веники. Подошел, наклонился. Джаред ощутил на спине поцелуй – знойный, несмотря на прохладные губы. Дженсен парился наравне со всеми, а до сих пор у него руки теплые – не горячие. И такое прохладное бедро, которым он прижался к ноге фирболга. Приятно так... Даже слишком приятно – Падалеки не отстранялся, так и лежал на животе, продолжая держать за уголок это дурацкое полотенце. И нахрена он его сдернул? Вот же…       Дженсен целовал его спину, ласкал руками. А Джаред плыл – от жары, от усталости, от расслабленности и от желания. И от близости – не телесной, хотя и от этого тоже – ощущал на коже губы, слышал звуки поцелуев. Даже глаза прикрыл, на миг забывшись, где находится, с кем и вообще что происходит. Просто наслаждался.       Член под ним начал наливаться, а губы Дженсена скользили уже по вогнутой пояснице, вобрали скопившуюся там лужицу воды. Кажется, даже язык прошелся по коже – тепленький, влажный, игривый такой. Член наливался сильнее и на нем уже неудобно стало лежать – Джаред приподнял слегка таз, чтобы поправить, и тут же получил жаркий поцелуй – прямо в выставленные вверх ягодицы! Застонал от удовольствия. Дженсен сжал половинки ладонями, поглаживал по бокам, целуя выпуклости мышц, притронулся к голени Принца скользкой головкой напряженного члена…       И тут Джаред опомнился – что за… Они в бане – одни, голые, оба возбуждены. Вот же, неудобно как! Стыдно…       И что за ласки такие? Может… может, старик Бивер все же в чем-то прав? Может, Дженсен действительно хочет… Но тогда этого нельзя допустить! Получив желаемое, Создатель его знает, что может сделать дальше туат? Может, реально магию какую-нибудь замесит… ну, или, по крайней мере, выполнив то, что задумал, в тот же день уйдет прочь, а Джареду этого не хотелось…       Падалеки привстал, спустил ноги на пол, прикрывая пах ладонью. Догадался, закрылся рушником, который только что случайно стянул с бедер Дженсена и все еще бестолково мял в руке, залился краской. Впрочем, он ведь в бане – здесь все краснеют… кроме туатов, разве что. Как бы так, э-э-э, помягче… Обижать-то его тоже не хочется – в конце концов, может, он и не замышляет ничего такого?       - Э-э-эм, Джен…       Эклз не слушал – наклонился слегка, обнял Джареда за плечи, и тот обнял его – автоматически, наверное, рука сама потянулась. Целовались, слившись влажными устами. Прохладный на ощупь туат целовался жарко! Потянулся к полотенцу, притронулся пальцами к руке Джареда…       - Нет, Джен, – Падалеки оторвался от губ Дженсена, отвернул лицо: – Джен, ты только не обижайся, ладно? Ты мне очень нравишься, но… я так не могу. Я не должен… Прости…       Встал, слегка толкнув туата плечом – не сильно, но для широких плеч фирболга нужен разворот и пространство, а тут Дженсен на пути – такой красивый и соблазнительный. Такой желанный… ох, же, как тяжко…       Джаред натянул сухие брюки и чистую рубаху. Все же подошел снова к растерянному, замершему посреди парной, Светлому, приобнял нежно за опущенные плечи, поцеловал в губы:       - Ты замечательный, Дженни. Я никогда не думал, что скажу это туату, но ты мне нравишься… как друг, как брат, ну… может, даже немного больше, но… я так не могу, понимаешь? Это неправильно. Прости… Спасибо тебе за парную и все это… Я пойду, хорошо?       Дженсен рассеянно кивнул. Провожал Джареда потерянным взглядом – глазами, полными боли и безысходности.       А времени уже вовсе не оставалось! Скоро праздник Самайн – день, когда он ответит перед Духами, и, возможно, заплатит за свое спонтанное решение. За самонадеянность и глупость. За непростительную ошибку. И заплатит жестоко – Духи милосердны и добры только тогда, когда делаешь все правильно... Но, в любом случае, впереди – неминуемое расставание и…       И пустота…       *Сноски:       • (16) Легенда о варгах. Видоизменена. Источники: http://www.bestiary.us/fenrir и https://vk.com/topic-13809965_26496609.