Где расцветет дерево Элементаль

      Нет, петь она, конечно, не будет – не то время, не то место, да и состояние души не то. Дженсен там, на горе, и чем сегодня все закончится, еще не ясно.       Нет, она безоговорочно верила в брата! И во всепобеждающую любовь верила тоже. Но волновалась все равно. Лучшим решением сейчас было бы увидеться с самим Дженсеном, но это уже невозможно – он скрыт он нижнего мира волшебным туманом, и Духи не откроют эту магическую дверь, пока не посчитают нужным. А вот увидеться еще с одним эльфом, который тоже стал ей дорог, она может.       И должна! Ей это так нужно!       Маккензи незамеченной прокралась среди шатров Светлых, впрочем, сегодня это оказалось нетрудно – будто вымерли все! Никто не сидел у костра, мужчины не беседовали за кружечкой эля, дети не плакали. Даже животные, и те молчали! И, кажется, туман потихоньку оседал и здесь. Заблудиться она не боялась, даже если туман уплотнится – ундина в тумане, как дома. Лишь бы это не был магический туман, который разделит два народа, как было когда-то – на долгие века. Ну, что ж, тогда она окажется в беде. Но это гораздо меньшая беда и меньшая опасность, чем та, которой подвергнул себя Дженсен ради своей любви!       Приостановилась, прислушиваясь к туману и странной, непривычной тишине. И все же пошла – туда, куда влекло ее сердце.

***

      Все, что необходимо, произнесено и зачитано, все заклинания и действия завершены уже по второму кругу.       - Джеральд ле Фей! Смертный вызывает тебя!       Джаред звал тихо, но это и не важно – тут орать не обязательно. Как и жечь костры, бить в бубен и танцевать мумбу-юмбу. Здесь, на Священном Утесе, да еще и в такую особенную ночь, грань между мирами настолько тонка, что Духи и так должны услышать его. А вот захотят ли общаться, вот тут большой вопрос! Мало того, что со дня гибели отца прошло больше, чем полгода, так еще и прошлая Жертва прошла не так, как надо… Честно говоря, вообще не известно, что там делал и произносил средний Эклз полгода назад! Вот же, шишки горелые! Может, накосячил так, что Духи приказали ему заткнуться навсегда, ну, или хотя бы на эти полгода, и чтобы убирался к чертям! В смысле, из Долины. А сделать это лучше всего, отослав его к Темным! Вот вам и самый логичный ответ! Даже папа всегда учил – если не знаешь ответа, отбрось все самые невероятные, и останется то, что подходит лучше всего. Сам Дженсен же так и не объяснил, что случилось и почему он добровольно поехал в изгнание, да еще и с запретом подавать голос! И волосы состриг, чтобы точно догадались о его намерениях, и чтобы вынуждены были его забрать. Вот же! Правда, Дерево 1 мая все же расцвело, то есть накосячил он несильно – слава Создателю!       Но, ладно, полгода назад – что было, то прошло! А вот что делать теперь? Отец умер уже много месяцев назад, он и так мог все забыть. Там, где, как надеялся Джаред, он сейчас, настолько хорошо, безмятежно и вольно, что все земные горести забываются быстро! Так тут еще и тушка Дженсена, присутствующего там, где она сейчас не должна быть, мешала! Сегодня очередь Темных занимать внимание Духов, а Светлый должен был явиться на рассвете, чтобы произнести пару заученных фраз, передать Жезл в обмен на Жертву, забрать мертвое жертвенное животное для общего блюда, которое станет главным на Празднике, и свалить! Так нет же, он теперь – ответная Жертва, и должен присутствовать во все продолжение церемонии. Черти бы его драли, этого Эклза!       - Джеральд ле Фей! – Джаред позвал снова, но вокруг снова была тишина, безветрие и темнота, как и раньше. – Смертный вызывает тебя… Джеральд ле Фей… – руки опускались! Падалеки обреченно вздохнул: – Это бесполезно!       - Сынок, а чему я еще учил тебя, кроме как искать самое простое объяснение чему бы то ни было?       Джаред чуть не подпрыгнул! И сердце чуть не разорвалось в груди! Звук был таким четким, будто слова прозвучали не рядом, над ухом, а внутри его головы. И такой родной голос…       - Отец? – выдохнул.       - Это я. Сынок, еще я учил тебя никогда не сдаваться!       Джаред смотрел на белый искрящийся шар, который словно пульсировал и тихонько шипел у самого уха. От его пульсации электризовались волосы и вставали дыбом на темечке. Разглядеть внутри шара что-либо было сложно, но Джареду почему-то казалось, что сильф Джеральд улыбался – тепло и мягко. Он не сердился. От души отлегло:       - Папа!       - Тебе больше нечего мне сказать? – «улыбался» плазмоид. – Как ты?       - Хорошо, мой Король. Все наши передают тебе привет…       Шар, шипя, переместился к другому уху – к нему потянулась наэлектризованная каштановая прядка. И у Джареда почему-то резко зачесалась борода – парень провел по щетине рукой – ладонь стала мокрой.       - Ты плачешь? – шар переместился снова.       - Нет, что ты! – отмахнулся Джаред. Но тут же подумал, что Духу лучше не врать, даже если это Дух твоего отца. Вздохнул: – Может быть... Я забыл, как это – плакать…       - А мне кажется, помнишь, и очень даже хорошо. Мне рассказали, что не так давно... Впрочем, я здесь не за этим. Да и ты тоже, ведь не приветы передавать ты пришел!       - Нет, папа, не только приветы. Я хотел бы задать тебе один вопрос.       - Задавай! – зашипел шар.       - Но… но я не знаю, как четче сформулировать его…       - Ты снова не подготовил урок? Вместо того чтобы готовиться к Празднику, ты проводил время на ристалище? – строго спросил Дух, но в его тоне не было злости, только теплота.       - Где-то так… – улыбнулся Джаред: – Папа… – и тут же спохватился, –       Джеральд ле Фей, я хотел бы знать, зачем Дженсен Эклз полгода назад, в праздничную ночь Белтане, пожелал уехать к нам и почему не мог разговаривать все это время?       - Это уже два вопроса, – задумался шар: – Я могу сказать так: это делалось для того, чтобы он оказался сегодня и здесь. Пока все идет так, как должно быть. Но должны быть приняты определенные решения, и они должны быть правильными.       - Что «все»? И какие «определенные решения»? Я по-прежнему ничего не понимаю…       - Ищи самый простой ответ, – перебил сверкающий Дух.       Джаред выдохнул шумно:       - Да уж, Духи они и есть Духи… ничего конкретного! Самый простой ответ… Черт же! Самый простой ответ так нелегко найти…       - Молодец, сынок, ты уже начинаешь понимать, – улыбался Фей.       - Нет, папа, я по-прежнему ничего не понимаю! Я… – признания, будто подталкиваемые волшебной силой, лились сами: – …мне так одиноко! Мама еще не привыкла, что тебя нет. Она старается держаться, но ей трудно. Она отвлекает себя работой – стирает, убирает все время в Замке, хотя там уже ни пылинки, возится в этом своем пруду – по колено в грязи, сама пропалывает саженцы сосен и грядки с луком. Брат… ты сам понимаешь – он теперь Король, и ему не до меня, у него и так дел невпроворот! Я сам помогаю ему, чем могу и как могу! Мегги… она тоже вся в себе, и дальше все больше! Тайны какие-то появились, секреты. Мне кажется, что она влюблена, только не хочет говорить, в кого. Бивер… старый ворчун тоже не слишком расположен слушать «вздор сопливого мальчишки», как он говорит. Все растерялись без тебя, папа. Нам так тебя не хватает… – всхлипнул внезапно.       Вот же! Здоровенный бородатый фирболг, суровый воин, плакал у Священного Дерева в ночь наступления Нового года. Как мальчишка! Наверное, то еще зрелище со стороны! Лучше бы, чтобы никто это не видел…       - Нас никто не услышит и не увидит здесь, – будто прочел его мысли Джеральд. Впрочем, почему бы не прочесть – он же теперь Дух! Плазмоид продолжал: – Даже твой спутник сейчас крепко спит. Зачем ты так поступаешь с ним, сынок?       Джаред покосился на мирно сопящего туата:       - С Дженсеном?       - Нет – со своим сердцем!       Как же оно забилось, это сердце! Выпрыгивало, проклятое! Кричало что-то там, за ребрами, беззвучно, сильно, отчаянно, но никак не могло докричаться до тупой башки! Джеральд сердился, но старался не показывать вида. Что толку? Это должно дойди до сына само! Иначе – беда! Иначе…       Джаред думал, держась за грудь и глядя на Дженсена. Сказали, должно быть принято какое-то решение. Да не просто решение, а оно еще должно быть «правильным». Вот же, задачка! Может, не зря и сам Дженсен свалил отсюда полгода назад – замолчал, чтобы не доставали расспросами, и просто сбежал? Если и ему загадывали такие ребусы и он в них не разобрался, то это тоже логично. Еще немного, и Джаред сам сбежит отсюда, остригшись под ежик!       Создатель! И почему у Джеффри не возникало таких проблем? Или он с ними справлялся? Ведь Вторым Наследником долго был именно старший, и его к этому готовили с детства. А тут – свалилось счастье, блин! Нагребай его и жри полной ложкой! Разбирайся с загадками, да еще и «правильно»! Как тут не рехнуться! Или не сбежать подальше! Фу-х, же…       - Снова не то! – плазмоид говорил теперь громче, будто начал сердиться: – Хотя уже и ближе! Но ты все время зациклен на себе и на том, что решить эту задачу тебе не под силу, а это не так! Я не могу и не должен давать тебе четкий ответ! Не имею права! Духи лишь могут направить ход мыслей, а все решения уже есть в твоем сердце. Чему я еще учил тебя, сынок?       - Чему? – Джаред думал, даже лохматую тыковку почесал: – Чему… Ты учил нас многим вещам, ты был замечательным отцом…       - Вот лесть поможет тебе сейчас меньше всего! – сердился и искрил шар, слегка увеличившись в размерах: – Я учил, что если решение не может принять разум, слушай свое сердце! Впрочем… – шар успокоился, замер, будто прислушиваясь: – Я тоже еще не все знаю – я очень молодой сильф! Но мне тут подсказывают более опытные товарищи… Гм-м… Они говорят, посмотри на камни…       - На камни? – Джаред огляделся по сторонам.       - Нет же, твердолобый! Как же тяжело разговаривать с этими воинами… На осколки Камней Фаль! Камень Фаль оглушительно кричал, когда на него наступал истинный Король Ирландии. Посмотри на Камни! Такие маленькие кусочки не могут кричать, но в них все равно заключена поразительная мощь! Они не кричат, а реагируют иначе. Не только на Королей, но и на все истинное. Истинный талант, истинную добродетель, истинную…       Шар внезапно схлопнулся и пропал, будто ему не дали говорить дальше, будто втянули за перегородку – назад, в призрачный мир Духов и сильфов. Мир, где теперь находится дом Джеральда ле Фея.       - Отец?! – но вокруг снова было тихо и темно, как полчаса назад.       Посмотреть на Камни? Ладно, это он может. Что это, правда, даст? Но посмотреть – это не трудно.

***

      …Дженсен спал. И снился ему сон.       Будто сидит он у костра в лесу. Потрескивают дрова, весело танцует пламя. Лошади за спиной чем-то тихонько хрумкают и переступают с ноги на ногу, вяло помахивая хвостами. И так ему спокойно и хорошо, что, прям, сердце радуется!       И он у костра не один. Ребятишки сидят кружком – не много, шесть или семь. Эльфы, насупленный маленький лепрекон и даже люди, причем один из них показался Дженсену знакомым – он где-то уже видел этот смешной хохолок коротко стриженых русых волос, большие глаза и пухлые, почти девичьи губы. Красивый человеческий мальчик.       Дети разные, лет от одиннадцати-двенадцати и младше, а самый маленький, лет примерно семи или восьми, уснул на руках Дженсена – его голова с отросшими каштановыми локонами покоилась на колене туата, а худая попа, завернутая в угол теплого плаща, на пледе.       Дженсен рассказывал детям одну из Легенд, и те внимательно слушали:

Легенда про Жертву (продолжение)

      …но однажды, повинуясь древнему Пророчеству, один из Светлых Эльфов предложил Дереву совсем другую Жертву, и дерево Элементаль возрадовалось. И это была не кровь жертвенного животного, а кое-то гораздо более ценное…       Один из мальчиков перебил:       - Кровь человека?       - Нет, – улыбнулся Дженсен, – кое-что ценнее…       Лепрекон подал голос:       - Золото? Драгоценные камни?       Эльфы тоже не отставали:       - Дорогое оружие?       - Добрый конь?       Дженсен слушал мальчиков. Перебивали его рассказ самые младшие дети, а старшие помалкивали, улыбаясь – они наизусть знали эту Легенду. Но младшие слушали ее из уст Дженсена впервые и им было интересно. Даже маленький Сэмми подал сонный голос, отбрасывая с лица свои непослушные локоны:       - Свою жизнь?       Дженсен кивнул, погладил Сэмми по лбу, чтобы он спал:       - Можно и так сказать. Он пожертвовал Элементалю свою жизнь в обмен на любовь.       И продолжил свой рассказ:       …И возрадовалось дерево Элементаль тогда, в ночь на 1 мая, в великий Праздник Белтане…       Кровь эльфа, правда, тогда пролилась, но это, скорее, по незнанию, и Светлый эльф не погиб – он поехал в Замок Темных, вслед за своей любовью. Но много препятствий пришлось преодолеть ему – недоверие, незнание, свои же сомнения, свою же нерешительность, у него отобрали все магические амулеты и все оружие. А еще ему пришлось полгода молчать, потому что по древнему Пророчеству любовь должна была быть незаговоренной, поэтому юный Светлый эльф решил, что лучше он вообще не будет говорить, потому что ему от природы был дан волшебный голос, и Духи могли даже невинные разговоры расценить как…       Дженсена снова перебили:       - А как же он тогда сразил того огромного кабана без волшебного голоса? И оружия у него не было, и защитного амулета. Он должен был заговорить ту стрелу, потому что обычная стрела не пронзит кабана величиной с гору и с клыками, на которые он мог нанизать коня и так его нести десять миль! Ведь Светлый был невысокого роста и не очень силен… – вопрос задал, конечно же, юный фирболг.       А другой мальчик, по виду туат, перебил товарища:       - Заговаривать не обязательно словами, и воевать не обязательно силой! Тут и голова пригодится, кто не знает! И Светлый не был слабым – среди своих он был славным воином и сильным магом…       Джен улыбался, глядя поверх голов мальчиков – куда-то в темноту. Там, с другой стороны костра, находился еще кто-то, пока скрытый тенью, и этот кто-то улыбался, глядя на Дженсена.       Эклз был терпелив. Он продолжал:       - Вы все правы. Чтобы победить врага, нужна и сила, и ловкость, и ум, и знания. Вот за этим вы здесь, не так ли? Так вот…       Он продолжал свой рассказ.       …Не все получилось сразу, но Светлый эльф проявил терпение и упорство. Поскольку его намерения были чисты, сама земля помогала ему, да и другие эльфы не могли не поверить тому, кто честен, добр, смел и кто действительно любит. Его полюбили сначала дети, потом слуги, потом сестра Короля, потом его матушка, а потом и сам Король стал доверять чужаку.       Много добрых дел сделал маленький туат, пока жил в Замке Темных – он находил воду для крестьян, очищал реки и пруды, учил детей воинскому мастерству и дружбе, спас самого Принца от увечья, когда тот упал с лошади, убил огромного кабана, а потом еще волков-людоедов…       - А правда, что это были варги? – снова перебили его.       - А великана он тоже побеждал? – перебил другой мальчик: – Того, что порвал магические цепи и вырвался из подземелья…       Дженсен снова улыбнулся, глядя в темноту и получая оттуда ответную улыбку:       - Он всех победил, с помощью отваги, разума и своих новых друзей – воинов Темных. Одно только не удавалось ему – то, ради чего он и прибыл в Замок Фир Болг. Ему не покорялась любовь Принца, а он жаждал ее больше всего на свете – больше своей жизни! Как сказать о своей любви, когда не можешь говорить?       И вот уже приблизился праздник Самайн, и оба Принца взошли на Священный Утес, чтобы снова принести Жертву. Темный Принц намеревался зарезать ягненка, чтобы его кровью напитать землю у Элементаля и умилостивить Духов. Только не знал он, что Духи уже давно не хотели крови – они не хотели ее с самого начала, а к тому времени пресытились и подавно! Духи хотели лишь, чтобы два Племени жили в мире и любви, и чтобы соединились навеки в один народ. И чтобы продолжали заботиться обо всем, что есть на земле – о реках, озерах и ручьях, о горах и холмах, о лесах и всякой живности, что водится в них. Это все, о чем мечтает земля и ее Создатель.       Но эльфы этого не знали, хотя еще Бригита и Сренг, когда говорили с богиней Дану, знали это…       - А что сказала им богиня Дану*(17)? – это снова подал голос маленький Сэм Винчестер, привставая – что-то никак ему не спалось в ту ночь.       - Вы должны были прочесть это Пророчество и выучить его – это и было вашим домашним заданием, разве нет? – поднял брови Дженсен.       Малыш потупился. Его брат Дин, тот самый красивый мальчик, что показался Эклзу знакомым, тоже поднял брови удивленно:       - Сэмми, когда это ты не учил уроки? Ты не заболел, братишка?       Тут в их разговор решили вмешаться – из темноты выступил Джаред:       - Это я виноват, Директор Эклз! Я должен был пройти с мальчиками урок, но мы заметили из окна Замка, как на реку села стая гусей, взяли луки и решили провести занятие по стрельбе…       Как обычно! Дженсен не был удивлен и не сердился. Он серьезно кивнул Джареду:       - Я Вас понял, Директор Падалеки. Я думаю, вы пройдете эту тему после Самайна?       - Конечно, Директор Эклз! – кивнул Джаред серьезно, а в его темных глазах плясали смешинки. Или это в них отражалось веселое пламя костра…       Дженсен продолжал:       - Давайте я пока кратко расскажу про Пророчество, потому что без него вы не поймете, что же именно произошло в ночь Самайна и какая была следующая Жертва – та, что пришлась так по вкусу Создателю…       Он начал рассказывать. И, как это часто бывает во сне, Эклз тут же оказался в другом месте и в другое время, и обстановка вокруг была совершенно другая.       Дженсен будто сидел на самой вершине Утеса, прижимаясь к стволу Священного дерева Элементаль, только Дерево не было таким, каким оно было, когда он пожертвовал собой. И не таким, которым стало после восстановления Замка Вторых Наследников. Оно было гораздо меньше – едва ли с руку толщиной!       А вокруг бушевало пламя, свистел ураганный ветер, земля дрожала под ногами, с неба лился поток воды – будто все Духи, все Элементали взбесились одновременно, и своим гневом решили уничтожить землю!       Дженсену было страшно, он обнимал деревце, цепляясь из последних сил. И бежать было некуда – сзади глубокая пропасть, а впереди – одна-единственная узкая тропинка, которую перегородили враги. Правда, эти враги уже не выдерживали натиска разгневанных Стихий – они пятились назад, некоторые летели в пропасть, сброшенные потоками воды или порывами ветра, некоторые корчились от боли и кричали, пораженные пламенем или истекающие кровью, или падали замертво, сраженные небесной молнией.       Да и Дженсен был не один – сильные руки обнимали его, прижимая к Деревцу, сильные губы целовали его, а голос шептал, что он лучше умрет, чем откажется от своей любимой, потому что жить без нее он не сможет. Это был Сренг, славный воин фирболгов, а Дженсен смотрел на него глазами Бригиты, древней прародительницы его рода, одной из богинь туатов.       И тут туман внезапно заслонил их от того ужаса, что творился у их ног, разверзлись небеса, и на них оттуда хлынул обжигающий белый свет. За туманом бушевали Стихии, а Утес с Деревцем и двумя влюбленными был сокрыт от всего мира белым светом и туманом. Стало тихо и спокойно. Только с неба лился на них удивительный голос:       - Это правда, славный Сренг, что ты отдал бы свою жизнь за любовь?       - Правда, – кивнул Сренг и крепче обнял свою возлюбленную. Каштановые волосы упали ему на лицо, но он этого не замечал.       - Ты готов умереть, чтобы твоя любимая спаслась?       - Готов! – кивнул воин решительно: – Забирай мою жизнь!       - Нет! – вскричал вдруг Дженсен/Бригита.       Белый свет повернулся к эльфийке:       - Ты не согласна? – вопросил строго.       - Нет, не согласна! – отвечал Эклз устами Бригиты: – Я хочу, чтобы Сренг жил! Спасай его – забирай мою жизнь!       Тут белый свет смягчился, стал не таким ослепительным, и они увидели женщину, высокую и прекрасную, что шагнула к ним прямо из воздуха. На женщине было длинное сияющее платье, жемчужное, струящееся, будто само по себе сотканное из света. Ее серебристые волосы были заплетены у висков в сложные косы, в которые были вплетены золотые звезды, а на спине локоны змеились, будто серебряные реки. Она улыбалась. А вот глаза ее казались до боли знакомыми – добрые, лучистые, прозрачно-зеленоватые, как весенний лес. И странно напоминали Дженсену глаза отца – Алана ле Фея. И голос у нее был подозрительно знакомый…       Впрочем, Бригите и Сренгу они напомнили совсем другое – влюбленные догадались, что к ним спустилась сама богиня Дану! Прекрасная женщина заговорила с ними, и ее голос будто лился прямо с неба:       - Тогда я приму Жертву от вас обоих. Но вы будете жить оба. Истинная Любовь – редкий дар, и я принимаю его! Я сокрою эту землю от врагов. А за то, что ваши преследователи пытались попрать истинную любовь, увлекшись мелочными интересами, завистью, интригами и дележом, они будут сурово наказаны! Они слишком очеловечились, так пусть же приблизятся к человекам, раз они так к этому стремятся – пусть станут смертными!       Но я не хочу быть несправедлива – если они осознают свои ошибки, бессмертие вернется к ним. Но произойдет это только тогда, когда два Вторых Наследника отцов двух Племен сольются на Жертвенной Горе, Светлый принесет в Жертву Темному живое сердце, и не ошибется, а Темный принесет в Жертву Светлому свое живое сердце, чтобы исправить ошибку, и незаговоренная Любовь воспламенит Камень Фаль, расцветет тогда дерево Элементаль в зимний день, и не будет уже разницы между Светлыми и Темными, между Жизнью и Смертью, и уйдет навсегда вражда и обида, а из двух Племен сделается одно…       Да будет так! Пусть ваши потомки живут в этих землях, пока не исполнится это Пророчество*(18), а я буду помогать им по делам их. А вы, Бригита и Сренг, благословляетесь отныне самой землей, и все истинно любящие, кто придет за вами! – в этот момент на плечи влюбленных полетели белые лепестки – Яблонька над их головами расцвела белым цветом. Богиня продолжала, бледнея и постепенно растворяясь в воздухе: – Но если враги ваши не угомонятся, я заберу вас в то место, где любовь ваша будет процветать в безопасности – вечно! По Жертвам вашим да воздастся вам!..       - И еще, сынок, – внезапно продолжил говорить голос из света, – чтобы воспламенить Камни Фаль, нужно их соединить…

***

      Дженсен проснулся, как от толчка! Именно так перевел он сам Пророчество, найденное в древних, потрепанных временем свитках в библиотеке Светлого Замка! Слово в слово! Не зря учил он древне-эльфийский много-много месяцев, лишая себя развлечений, сна, отдыха и даже Праздников! Вроде бы, незначительные отличия, но насколько менялся весь смысл!       «…когда два Вторых Наследника отцов двух Племен соединятся на Жертвенной Горе, Свет принесет в Жертву Тьме живое сердце, и не ошибется, а Тьма принесет в Жертву Свету свое живое сердце, чтобы исправить ошибку, и незаговоренная Любовь воспламенит Камень Фаль, расцветет тогда дерево Элементаль в зимний день, и не будет уже разницы между Светом и Тьмой, между Жизнью и Смертью, и уйдет навсегда вражда и обида, а из двух Племен останется одно…» – это те слова, которым их учили с детства!       А в древнем тексте? Не «соединятся», а сольются! Они должны были слиться – телами и душой! Свет – это действительно Светлые, а Тьма – Темные, об этом друиды догадались. Расцветет «в зимний день» – тут, как раз-таки, текст не был изменен! Но Самайн, то есть, 1 ноября – это у эльфов первый день зимы, поэтому Элементаль вполне мог расцвести зимой! И не «из двух Племен останется одно», а «сделается одно», то есть Племена тоже могли бы слиться, если бы…       Если бы один глупый Светлый, отдав свое живое сердце в виде Жертвы, не ошибся бы! Но он ошибся, и эту ошибку никаким мертвым ягненком уже не исправить! И дело не только в том, что оба Вторых Наследника сейчас – парни. В Пророчестве не уточняется их пол, потому что богам и Духам пол Наследников не важен, что бы там не бурчал Бивер. Друиды все время настаивали, что «Светлый» можно читать как «Светлый Наследник» или «Светлый Хранитель», вне зависимости от пола, и ждали для исполнения Пророчества разнополых Вторых Наследников, что полюбят друг друга. Но Хранители в разные времена могли быть и одного пола, то есть два сына, как сейчас, или две дочери, или разных – это кто и в каком порядке у какого Короля рождался. И дело вовсе не в половой принадлежности! И не в том, что утрачен Камень Фаль – чтобы воспламенить его любовью, фрагментов вполне достаточно!       Дело в силе любви! Любовь Наследников должна быть истинной! Тогда бы соединились оба Племени и «сделалось» бы одно – единое, не было бы разницы между Светлыми и Темными эльфами, раз они составляли бы один народ, и Жизнью и Смертью, поскольку боги обещали после исполнения Пророчества вернуть эльфам бессмертие. Кстати, в древнем тексте не было сказано, что это Пророчество произнесла сама богиня Дану, но это уже детали. Видимо, загвоздка была именно в истинности любви! Дженсен полюбил Джареда – дышать без него не мог! Единственным шансом быть с любимым было соединить два Племени, исполнив Пророчество! Уничтожив вражду и обиду, стерев разницу между Светлыми и Темными. Но для этого надо было «незаговоренной» любовью зажечь сердце Темного, а потом эта любовь сама воспламенила бы Камни Фаль! Так понял это Дженсен. И ошибся. Или его любовь оказалась недостаточной, или Духи все же нашли в его действиях что-либо магическое, хотя Дженсен даже не разговаривал с любимым, чтобы обезопасить себя от этого, и не применял лично к нему ни одного из тех приворотов, что знает, и ни одной уловки и ни малейшего элемента любовной магии – совершенно ничего! Или…       Эх! Что уж теперь гадать! За полгода Камни Фаль только лишь светились – то сильнее, то слабее, но ни разу не воспламенялись. Элементаль не зацветет сегодня, а то, что он обещал на Белтане Духам отдать жизнь за любовь, ему не помогло – Джаред его не любит. Племена не соединятся, обида между ними останется, и только слабенький договор по-прежнему не будет позволять ей перерасти в открытую вражду, а на рассвете…       А на рассвете Дженсен умрет. Духи заберут то, что он им обещал – его жизнь…       Эклз вздохнул и открыл глаза – Джаред навис над ним, и поначалу показалось, что он все еще видит над собой Сренга – те же глаза, те же волосы и даже меч за поясом – Меч Нуаду, тот же.       Джаред делал что-то странное – он осторожно вытащил за шнурок из-под рубахи Дженсена его амулет – его часть обломка Камня Фаль, и сравнивал со своим, держа оба на большой ладони. Оба Камня светились ярким белым светом.       Дженсен шевельнулся, Джаред поднял на него испуганный взгляд, будто уличенный в чем-то постыдном, и рефлекторно сжал оба амулета в ладони, соединяя их друг с другом.       И в этот миг Камни, коснувшись друг друга, вспыхнули ярко! Все вокруг залилось ослепительным светом, будто выплеснувшимся языками холодного белого пламени из ладоней Джареда…       *Сноски:       • (17) Богиня Дану – (ирл. Danu) — в кельтской (ирландской) мифологии богиня созидания, мать-прародительница основной группы богов кельтской (ирландской) мифологии, могущественных и прекрасных туатов, вошедших в предания как Племя богини Дану. Позднее – Ирландия стала царством туатов, некогда могущественные Племена богини Дану — обитателями холмов, сидами, а Дана — покровительницей эльфов и фей. Источник: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B0%D0%BD%D0%B0_(%D0%BA%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D1%82%D1%81%D0%BA%D0%B0%D1%8F_%D0%BC%D0%B8%D1%84%D0%BE%D0%BB%D0%BE%D0%B3%D0%B8%D1%8F);       • (18) Пророчество вымышлено. Текст Пророчества, упоминающийся в главе 4, отличается от текста из главы 17, что связано с различиями эльфийского и древне-эльфийского языков..