Амнезия

      — Ты знаешь, мне тоже интересно, — выхожу я из своего укрытия, проходя уверенными шагами в кухню.       В комнате повисает тишина и напряжение. Кажется, что мы взлетим на воздух от любого звука или движения. Но тишина нарушается спустя полминуты, как она началась.       — Здравствуй, Китнисс, — говорит Пит, поворачиваясь ко мне лицом.       — Здравствуй, — оглядываю его. — Вот ты какой, Пит Мелларк.       Передо мной стоит молодой мужчина двадцати шести лет. Сейчас в нем тяжело узнать мальчика с хлебом, спасшего мою жизнь. Из мальчика он давно превратился в мужчину. Плечи стали широкие и крепкие. Сквозь белую рубашку, аккуратно заправленную в темно-синие брюки, проглядывают мускулы. Руки испачканы в краске, видимо он рисует. Светлые волосы немного растрепаны, на лице улыбка, а голубые глаза, цвета неба, сияют блеском. Встретив его на улице, я бы с трудом узнала того мальчика.       — Рад тебя видеть. Как ты себя чувствуешь? — интересуется он.       — Удивительно, тебя это начало интересовать.       — Китнисс…       — Нет уж, дай мне договорить! — перебиваю я, — Ты отвратительный муж, Пит Мелларк. Я попала в больницу, а ты меня даже не навестил. Я пришла в себя много дней назад и за это время я только сегодня узнала о тебе. Какой ты муж после этого? Любящий человек никогда бы так не поступил. Никогда бы не бросил свою жену! Вообще не понимаю как… Как ты смог стать моим мужем? Мы с тобой такие разные! — последние слова я договариваю со слезами на глазах, тем самым выговаривая ему всю обиду, накопившуюся в душе.        — Китнисс, тише, — Мелларк делает шаг на встречу ко мне, — тише, милая. Я прошу тебя, успокойся, — еще шаг и он уже протягивает руки в мою сторону. — Позволь мне всё объяснить.       Я же, тем временем, делаю шаг назад. Не хочу, чтобы этот чужой мужчина прикасался ко мне. Он подходит всё ближе и ближе, а мне уже хочется испариться отсюда.       — А вот этого не надо… Не трогай меня! — возникает какое-то странное чувство. Чувство опасности.       — Ладно, хорошо… Видишь, я стою на месте. Я тебя не обижу, — Пит разводит руками, показывая, что не хочет обидеть меня.       — Ой, не могу, — гогочет Хеймитч. — Китнисс… Китнисс не позволяет прикоснуться к себе, — его речь прерывается смехом. — Я, конечно, знаю, что Китнисс недотрога. Но Питу… — еще чуть-чуть, и я ему врежу.       Пит так зло на него посмотрел, что если бы люди могли убивать взглядом, старый ментор давно был бы мертв.       — Раньше ты, Китнисс, не могла обойтись без его прикосновений и пяти минут, — пришла моя очередь убивать глазами.       Да как он смеет. Чтобы я с этим? Он никто. Он муж, который не любит свою жену. Муж. Черт. Если он мой муж, то наверняка он прикасался ко мне и ни раз, и не просто прикасался. Нет, нет, нет. Не позволю больше этому случиться!       — Знаешь, — говорю я Хеймитчу, — мы с ним слишком непохожи, чтобы быть вместе. Наши судьбы слишком различны. Он рос в семье, которая не знала, что такое голод. Никто из его братьев, ни он сам, никогда не брали тессеры. А ты знаешь, сколько раз мое имя было вписано? — обращаюсь уже к Питу.       На его лице уже не видно той лучезарной улыбки, которая была когда я вошла.       — Нет, — тихо проговаривает он.       — Двадцать. Ты хоть представляешь, насколько велики были мои шансы попасть на Игры и умереть там? — Пит собирается меня перебить, но я не позволяю — Нет, ты не представляешь. И я больше уверена, что те двое, что отправились на 74-е Голодные игры, не выжили. В нашем Дистрикте ни у кого нет шансов выжить.       — Эй, детка, а я? — вмешивается ментор.       — Ты нелепое исключение и вечный пропойца. Не перебивай! Так что, Пит Мелларк, не смей мне что-то говорить про то, что ты меня любишь. Такие, как ты, никогда не посмотрят на таких, как я. Такие, как я, для них невидимки. И знаешь, меня это устраивает, — всё это время Пит не решается меня перебить. Лишь смотрит на меня как побитый. — Меня, в принципе, устраивает быть одной. И единственный человек, которого я еще хоть как-то представляю рядом с собой — это Гейл, а не ты. И сейчас я хочу видеть его.       Похоже, мои слова сильно ранят Пита. И я добилась того, что он больше пальцем ко мне не прикоснется. Но тут происходит неожиданное. Пит подходит вплотную ко мне и целует. Его поцелуй требовательный и нежный одновременно. Я сопротивляюсь, пытаюсь оттолкнуть, но тщетно. Пит игнорирует мое сопротивление, в итоге, я сдаюсь. Сдаюсь тому чувству, которое меня окутывает. Мне так не хочется, чтобы поцелуй заканчивался, но это происходит из-за нехватки воздуха. Пит смотрит в мои глаза, а я в его.       Вовремя спохватываюсь и бью пощечину, такую, что на лице парня остается след от руки. Рука болит, причем не просто болит, а даже горит, словно я сунула ее в огонь, и она воспламенилась. Не показываю вида, что мне больно. Еще подумает, что я слабая.       — Не смей ко мне прикасаться! — ору я, а потом, немного успокоившись, добавляю. — Что это ты так завелся из-за Гейла, неужели ревнуешь? Так вот, знай, ты для меня никто. А Гейл… — не могу дать статус Гейлу. Гейл мне друг и не больше. Я никогда не видела его в роли своего парня или мужа. Но боюсь, что «друг» Пита не сильно заденет. А я же хочу избавиться от него. Пита не было в моей прошлой жизни, в той, что я помню, значит, и не должно быть сейчас. Я не хочу этого.       — А Гейл, — продолжаю я, — это тот человек, на которого я могу положиться и знаю, что он меня никому в обиду не даст. О тебе же я ничего не знаю!       По всей видимости, я окончательно добиваю Мелларка. Его улыбка не просто стерлась с лица, так же из глаз исчез сияющий огонек. И на голубом небе его глаз появились пасмурные тучи. Его начинает потряхивать. Во мне вновь зарождается чувство опасности. Но затем Пит выходит, громко хлопнув дверью. В комнате повисает тишина.        — Я тебе сегодня уже говорил, но повторюсь. Хоть сто жизней проживи, ты всё равно будешь его не достойна, — повторяет Хеймитч, нарушая тишину.       — А он мне и не нужен.       — А кто тебе нужен? Гейл?       — Нет, Прим. Я хочу видеть ее. Ты сможешь это устроить?       — Ну, солнышко, ты даешь. Сначала парню наговорила черти знают что, а теперь требуешь встречу с сестрой. Тебе что, и вправду так нужен Гейл?       — Не твое дело. Так устроишь встречу или нет?       По правде говоря, Гейл мне настолько не нужен. Я, конечно, буду не против его увидеть, узнать, как он, но не больше. Меня больше волнует Прим, что она так и не объявилась. А Гейл… Гейл в этом случае нужен был только для того, чтобы отвадить Пита.       — После стольких нежных слов, услышанных в адрес Пита, и приятного обращения ко мне, я могу разве что запереть тебя в доме, пока ты не обдумаешь свое поведение. А не встречу с сестрой устраивать.       — Так, значит, не будешь?       — Неа, — говорит Хеймитч и отхлебывает из горла бутыли, неизвестно откуда взявшейся.       — Что ж, тогда я сама поеду и найду ее.       — Позволь узнать, куда ты поедешь?       — Для начала в Четвертый.       — Что, думаешь, мать подскажет тебе, где сестра. Ошибаешься, — отхлебывает еще. — Да и сама подумай. Дальше Двенадцатого Дистрикта ты не была. Поедешь в Четвертый, где не получишь никакой информации от матери. И что дальше? Поедешь ее искать по всему Панему? Но только смысла в этом нет. Тебе найти Прим всё равно что найти иголку в стоге сена.       — Я всё равно ее найду. В конце концов, ее командировка не вечная.       — Это, конечно, да. Но у меня есть для тебя вариант попроще.       — Ну и что за вариант?       — Я расскажу, где сейчас Прим при двух условиях… — Хеймитч тянет время. — Первое: ты помиришься с Питом… И второе: вы с Питом станете хотя бы друзьями, но для того, чтобы вам стать друзьями, тебе необходимо будет узнать его поближе.       — Что если у нас не получиться стать друзьями?       — Солнышко, вы женаты шесть лет. Уж поверь мне, друзьями вы стать сможете.       — Что значит во втором твоем условии «хотя бы»?       — «Хотя бы» значит, что я надеюсь, что черту друзей вы перешагнете и вновь станете мужем и женой. И чем быстрее вы перешагнете эту черту, тем больше информации по поводу Прим ты получишь.       — Что если у нас… у меня не получится стать с Питом друзьями?       — Знаешь, Китнисс, однажды один человек сказал тебе одну вещь, и ты сделала то, что он просил. Так что я скажу это тоже, хоть ты и убьешь меня, когда всё вспомнишь. Убеди меня.       — Что?       — Тебе всего лишь нужно убедить меня. И как только я поверю, я расскажу тебе то, что ты требуешь.       В принципе предложение Хеймитча неплохое. Поиски Прим по всему Панему могут занять много времени. Она даже наверняка успеет вернуться в Четвертый, а со мной связаться не сможет, потому что я буду неизвестно где.       А помириться и подружиться с Питом? Предположим, я смогу с ним помириться. А подружиться? Друзей у меня никогда не было. Разве что Гейл и то благодаря охоте. Иногда я общалась с Мадж, дочерью мэра. И только потому, что мы похожи. У нее тоже не было друзей. Может быть, в другом мире, в другой вселенной мы бы смогли стать лучшими подругами. А так между нами пропасть. Выходит, с дружбой проблемы.       Но и на поиски Прим могут уйти годы. Я не знаю где и как ее искать. Я ведь не знаю Панема, тем более, после революции. Если свой Дистрикт я не узнаю, то что говорить обо всей стране.       Подружиться с Питом… Наверное, это возможно. Ведь мы с ним женаты уже шесть лет. А мне необходимо просто стать с ним друзьями. Да и до свадьбы парень и девушка ведь просто друзья? В конце концов, как сказал Хеймитч: «Убеди меня», мне просто необходимо его в этом убедить. Сказать, что мы друзья, и он расскажет, где искать Прим. Если он не поверит, то, наверное, можно изобразить дружбу. Попрошу парня подыграть мне. Тем более что Питу ничего от этого не будет. Он ведь не любит меня. И не понимаю, почему я до сих пор его жена.       — Хорошо. Я согласна помириться и подружиться с Питом, но больше дружбы у нас ничего не будет, — разворачиваюсь и выхожу на свежий воздух.       — Ага, не будет. Видел я сегодня ваше «не будет», — говорит Хеймитч, но я этого уже не слышу.