In This Room

Белое. Лицо Микки было белым. Целая куча цветов были размазаны на этом фарфоровом мальчике, от красного до зеленого, черного и синего — кровь, шрамы, кровоподтеки, но лишь один белый цвет решил остаться с ним навсегда. На самом деле, это был не тот тип белого, когда вы, например, увидели призрака или вас просто вырвало, это был тип, порожденный экстремальной жарой, где все оттенки красного и оранжевого ею подавлены. Разве Демон не говорил, что «на самом деле это больше, чем просто выражение»? Конечно говорил, но ему не нужны были лирические высказывания, чтобы просто сказать ему это. Он мерил шагами комнату и это выглядело более, чем безумно. Под его кожей поселился новый тип лихорадки, которую он никогда не испытывал раньше и если самовозгорание считалось феноменом, то Микки должен был стать настоящей сенсацией. Заголовки будут кричать «Подросток из Чикаго сгорел заживо прямо в комнате общежития Нью-Йоркского Университета.» Его похороны будут грустными и безлюдными. -Эй, Микки, ты в порядке? — осторожно спросил Йен. Старший парень не ответил, по крайней мере, не сразу. Он просто смотрел перед собой, постоянно пробегаясь пальцами по темным волосам. -Блять- Микки выругался себе под нос. -Слушай, я понимаю, что ты испуган.- сказал Йен своему соседу, неотрывно глядя на деревянный пол. -Это нормально. -Я не испуган- соврал Микки. Он всегда был ужасным лжецом. Он был настолько прозрачен в тот момент, как дешевое стекло, и Йен мог видеть его насквозь. То, как он смотрел говорило об этом. Микки чувствовал себя таким идиотом, он слишком открыто реагировал на все это. Обычно, он бы уже убил кого-нибудь в такой ситуации. Он чувствовал, как хочет, но он не делал этого. Другой цвет, желтый, уже давал свои ростки и Микки чувствовал, как в его животе расцветает одуванчик. Трусость, собственной персоной, поселилась прямо в его желудке. Он мечтал иметь время, чтобы вырвать этот цветок с корнем, вместо того, чтобы просто проклинать его. «Слишком рано для этого дерьма» подумал Микки. ****** -Peder! Homoseksualac! — прокричал Владимир на ломаном русском акценте, прежде чем плюнуть на обмякшее тело, лежащее на земле. Небо было пасмурным и моросящий дождь, казалось, мог пустить ростки в шрамах Владимира. -Ты видишь это, сын? — спросил Терри восьмилетнего Микки, положив руку на его плечо. -Вот что происходит с пидорами. Никогда не ассоциируй себя с ними, ты слышишь меня? — Микки еле заметно кивнул. Как будто у него был выбор. Пострадавший был незнакомцем, далеким от грубости и до этого момента имевший возможность ходить и говорить, поднимать бокал за своих друзей и любовь. Теперь он был не более, чем окровавленная масса на грязной земле, растоптанная тысячами ботинок. ****** -Эй, послушай- начал Йен, положив руку на плечо Микки. -Если ты — Микки вздрогнул и отшатнулся от прикосновения. -Не подходи ко мне.- озлобленно сказал он и вышел из комнаты. ******* Его волосы были черными, как и у самого Микки, маленький мальчик и его голубые глаза задавались вопросом, были ли глаза мужчины такими же, но они не были видны. Они были крепко закрыты. Здесь лежал человек, похожий на холст, на котором беспорядочно разбрызгали краски: красный, коричневый, черный, синий и розовато-бежевый — кровь, грязь, гравий, синяки и рвота. Микки просто в ужасе наблюдал, как человек был избит почти до смерти, и он не мог отогнать от себя мысль, что так выглядит смерть. Терри и Владимир взяли Микки с собой на утреннюю прогулку, чтобы «показать кое-что». По пути они встретили мужчину, который просто собирался поцеловать своего возлюбленного. Всего один поцелуй. Всего один взгляд Терри и Владимира, и Микки буквально смог почувствовать жар гнева, который делал воздух в грузовике до невозможности спертым. Почему-то Микки не испытывал никакого гнева. Они подошли к молодому человеку, с целью показать пример молодому поколению. Микки не помнит, как он чувствовал себя на протяжении всего этого. Единственное, что напоминает ему об этом — сменяющиеся картинки в его голове, одна ярче другой. Но, также, он помнит звуки отчаянных криков о помощи, беспощадное рычание, треск костей, разрывание кожи и цвета — все цвета. Они были слишком яркими, чтобы забыть. ********* Микки вышел из общежития и пошел по тротуарам Нью-Йорка, сотрясая асфальт своими сердитыми, жесткими шагами. Его ботинки практически оставляли трещины в цементе. Он шел навстречу своим собственным демонам, прямо в ад — если таковой существует. Он шел в «Half Pint». Он не мог проклясть это,бороться с этим или «выговориться». Все, что он мог сделать - просто напиться. **********

Двумя месяцами ранее…

-Я все еще не могу поверить в это, — засмеялся Йен. Микки развалился на кровати с огромным учебником химии, синим маркером в правой руке и открытой записной книжкой. Он строчил сложные формулы и методично выделял определения в учебнике. -Чему ты так удивляешься? — спросил Микки. -Я в НЙУ не по пути зашел. -Нет, чувак, я не это имел ввиду, — Йен поднял руки в непричастном жесте. -Я просто не могу привыкнуть к тому, что ты типа «Биохимический мажор». -Ну, как видишь, я именно он, — ответил Микки. -Я получил идеальный результат по вступительным и НЙУ приняли меня на бюджет. -Господи, да ты прямо, как мой брат.- засмеялся Йен, покачивая головой. -Умник, скрывающийся за видом сурового чувака. -Даже сраная Южная сторона Чикаго может породить гениев, Галлагер. И ты еще не видел суровости.- ухмылка скользнула по лицу Микки, это говорило о том, что он был чертовски горд собой. Йену понравилось это. -Но ты такой засранец, — сказал Йен, все еще смеясь. -Может быть, но я всегда был хорош в школе. И вообще, на себя посмотрел бы. -На себя? — спросил Йен, пытаясь снова не засмеяться. -Да, я имею ввиду, ты в Психологии, психических заболеваниях и всем этом дерьме. Ты больше похож на сраного военного, а не какого-то придурка на диване с блокнотом в руках.- Йен запрокинул голову назад, громко смеясь. Этот ребенок был таким бесстыжим и Микки не мог не наслаждаться его откровенностью. -Забавно, что ты заметил это. Я почти поступил в ROTC в старших классах, но Фрэнк так налажал с военными, что я подумал лучше туда не соваться. -Твой отец? — спросил Микки. Спустя месяц совместного проживания, Микки все еще не мог понять, почему Йен называет своего отца по имени. Даже Микки не называл Терри по имени, хотя этот человек не был создан для того, чтобы быть хорошим отцом. -Да…Фрэнк.— ответил Йен. Он так и не сказал "отец", будто боялся этого, как чумы. Микки просто фыркнул. -Ты странный, Галлагер. -Ты разговариваешь во сне, Мик. Тишина. Так как это была пятница и «Кто вообще учиться в пятницу?», сказал Йен после минуты неловкой тишины, предлагая прогуляться. За целый месяц у них не было возможности выбраться в город. Первые три недели семестра были адовыми и они не могли даже вздохнуть. Между делами Йена в Интернатуре, в которой ему предложили принимать участие на протяжении семестра, Посредничества Сверстников и «шведским столом» Микки, состоящим из учебников по Химии, Биологии, Высшей математике и других предметов, о которых Йен и понятия не имел, оба парня еле успевали отдохнуть. Микки познакомился с некоторыми друзьями Йена, но лишь мимолетно. Йену не терпелось узнать Милковича за пределами комнаты. Он задавался вопросом, хотел ли этого сам Микки. -Ну давай, это наша возможность- сказал Йен двигаясь на встречу старшему парню. -Мы должны сходить куда-нибудь. -И куда ты пойдешь, черт возьми? -В бар «Half Pint» — ответил Йен. -Нам нету 21, гений.- сказал Микки, садясь на кровать. -Неважно, у меня есть связи.- та самая ухмылка поползла по лицу Йена и Микки подумал о том, что этот ребенок имеет талант влияния на людей. -Ну…ладно? -Этим местом заведует Кевин Болл. Он офигенный, сам признал себя «белым отбросом» и встречается с псевдо-медсестрой по имени Вероника, но все называют ее Ви. Она кузина Саймона и Санаи, с которыми я работаю в Наставничестве. -Телка с огромным кудрявым причесоном и ее брат-близнец? -Да. Так что, Кев впустит нас и кстати, он дружит почти со всеми копами на районе. Еще я хочу пригласить Майло и Джессику. -Окей, звучит как хороший план, чувак. Микки пару раз встречал друзей Йена, но никогда не зависал с ними, потому что у него постоянно были пары. Обычно во время того, как у Микки заканчивалась лекция, у Йена она только начиналась и он постоянно входил в аудиторию с парой друзей. Их расписания были настолько разными, что они едва видели друг друга днем. Саймон и Санаи были двойняшками и первыми афро-американцами, к компании которых Микки присоединялся. Терри был заядлым нацистом и запрещал своим детям общаться с темнокожими. Игги и Никки всегда нарушали правила, а Микки и Мэнди всегда каким-то образом оказывались рядом. Это было почти неизбежно в Южной части Чикаго. Но все же близнецы были крутыми, интересная пара. Волосы Санаи всегда занимали огромную площадь, ее высокие скулы и ямочка на правой щеке показывались каждый раз, когда она смеялась, громко, а в Саймоне просто говорил Канье Уэст. Они были коренными жителями Харлема и всегда показывали это, как только предоставлялась возможность. Майло был парнем, с которым Йен занимался спортом. Он был второкурсником и Микки понятия не имел, как они встретились. В один день Йен просто появился с этим чуваком, весь в поту и баскетбольной форме. Микки почти ничего не сказал этому парню, просто быстро кивнул и кинул какую-то дежурную фразу, убегая на лекцию. А тот просто улыбнулся, как будто знал его сто лет. Это разозлило Микки. Никто никогда не улыбался ему так, особенно ебаный парень — его лицо отлично подходило для того, чтобы написать «FUCK» где-нибудь на лбу. Джессика была блондинкой, во всех смыслах этого слова, но Микки знал, что она умнее, чем казалось на первый взгляд. У нее были зеленые глаза и Микки знал, что нравился ей, основываясь на румянце и кокетливых взглядах, которые она бросала каждый раз, когда была рядом. Она была в классе Йена по Психологии и забыла учебник в первую же лекцию. Она сидела рядом с Йеном и тот, наслушавшись матных слов, решил спросить все ли в порядке. Она всего лишь забыла учебник, так что Йен поделился своим и с тех пор эта девушка постоянно крутилась рядом. Микки не мог понять почему Йен до сих пор не трахнул ее. Получить женское внимание вообще не было проблемой для Галлагера, по факту, они липли к нему, как мухи. Примерно в 22:30 два парня выбрались на улицы Нью-Йорка. Чувак на велосипеде с длинными волосами и спортивным рюкзаком проехал мимо них слишком быстро, задев руку Микки, что заставило его споткнуться о свою же ногу. Йен почти инстинктивно поймал Микки за другую руку, приводя его в равновесие. -Воу, — засмеялся Йен. -Я поймал тебя. -Я могу справиться сам, — сказал Микки, убирая свою руку из ладони Йена. -Как будто я никогда не спотыкался. Йена позабавило вновь наблюдать за смущением Милковича. Господи, этот парень был слишком дерганым для того, чтобы строить из себя плохого мальчика. Йен потеряет его к концу ночи. -Не делай вид как будто ты держал себя в руках пару секунд назад.- продолжал смеяться Йен. Микки бросил на него раздраженный взгляд. -Забей.- ответил Микки, смотря вперед. Йен взглянул на него сверху вниз, южная сторона и весь этот выпендреж хорошо скрывали что-то внутри этой темноволосой загадки. -Расслабься, чувак! -Я расслаблен. -Еще нет, — ухмыльнулся Йен. Микки посмотрел на парня и увидел эту дерьмовую ухмылку. Она росла — медленно, но верно. Спустя еще несколько шуток о том, как Микки чуть не умер, споткнувшись о собственную ногу, они наконец пришли в «Half Pint». Боже, этот ребенок мог болтать бесконечно и Микки почувствовал облегчение, когда понял, что он больше не должен выслушивать всю эту херню. По крайней мере, он думал, что почувствовал. Забавный факт об отсутствии чего-то — ты не понимаешь, что скучаешь по этому, до тех пор, пока оно не покинет тебя. Микки испытывал это чувство только по отношению к матери, но вскоре Милковичу придется вспомнить это ощущение. Когда они вошли в Half Pint, Йен сразу пошел к своим друзьям, которые уже сидели за барной стойкой и громко смеялись над тем, как какая-то телка ругается на бармена. Громкая женщина была афро-американкой с длинными дредами и голосом, который был слишком мощным для ее хрупкой фигуры. Барменом был высокий белый мужчина с козлиной бородкой и черными волосами, собранными в конский хвост. Он держал тряпку в одной руке и рюмку в другой, поднимая руки в непричастном жесте, как когда-то сделал Йен. Когда женщина заметила Йена, она тут же забыла про бармена и стиснула парня в крепких объятиях. Микки предполагал, что это была Вероника, а барменом был Кевин. Он незаметно проследовал к барной стойке. -Йен! Мой малыш! Не видела тебя целый месяц, засранец! — завизжала девушка. Её голос определенно разбивал звуковой барьер и скорее всего, был раза в два выше человеческой нормы. -Клянусь, ты становишься все милее каждый раз, когда я вижу тебя! -Привет, Ви, — ответил Йен — все, что он смог выдавить из себя, будучи сжатым в её крепких объятиях. Он кивнул бармену. -Привет, Кев. -Йен, чувак! Как жизнь? — сказал Кев. Его голос был таким же громким, как и голос Ви. Эти двое определенно созданы друг для друга. -Не плохо, — сказал Йен, присаживаясь на один из пустых стульев рядом с Майло. Саймон, Санаи и Джессика стояли около барной стойки. Микки незаметно прошел к стулу рядом с Йеном. -Кто это? — спросила Ви, глядя прямо на Микки. Он чувствовал себя ужасно неловко. Он ненавидел, когда его представляли компании. -Это мой сосед по комнате, Микки, — ответил Йен, кладя левую руку на правое плечо Микки. Его рефлексы обычно отвергали такие жесты и они всегда безотказно работали, но в этот раз, по какой-то причине, Микки почувствовал себя увереннее, ощущая руку соседа на своем плече. Он посмотрел на Веронику и просто кивнул, в истинном стиле Милковичей. Она сразу же подошла к нему. -Ну, привет, Микки- Ви поприветствовала его своим фирменным объятием, из-за которого она, вероятно, была популярна. Он съежился. Микки ненавидел тесные контакты, но воздержался от того, чтобы оттолкнуть ее. -Ты, случайно, не в поиске? Боже, эти глаза. Почти такие же прекрасные, как у моего Кеви. Микки никогда не краснел, он считал, что это биологически не заложено в нем, но он был реально близок к этому после комплимента Ви. -Да, почти! — прокричал Кев из-за барной стойки. Он подошел к Микки с кружкой пива в руке -Держи, брат, первая за мой счет. Не забывайте, эта красивая дама уже занята! — Ви усмехнулась и наклонилась, целуя своего парня. Отстранившись, она бросила Йену лукавую ухмылку. -Йен? — она подняла правую бровь. Его щеки мгновенно стали такого же цвета, как и его волосы. Он покраснел. Йен покачал головой и эти двое начали общаться через понятные только им движения и звуки, почти как современные глухонемые люди. -О, — наконец произнесла Ви. — Я поняла тебя, малыш. Йен посмотрел на Микки, на лице у которого застыло заблуждение. -Не обращай внимания.- сказал он, все еще слегка краснея. -Я и не обращаю- беспечно ответил Микки. -Эй, где тут туалет? Нужно отлить. -Справа от бильярдного стола. Микки пошел в туалет, а Йен следил за тем, как его сосед исчезает в дверях уборной. -Может, будешь еще более очевидным? — спросил Майло, толкая рыжего в плечо. -Заткнись, чувак. -Он тебе нравится. -Я нравлюсь тебе.- саркастично ответил Йен. -Ну да, я должен сказать тебе спасибо за это. У Майло и Йена был «курортный роман». Они встретились в спортзале, быстро поладили, но вскоре оба обнаружили, что их связь была больше физической, чем эмоциональной и решили быть просто друзьями. Несмотря на то, что они все прекратили, Майло будет вечно подкалывать Йена на тему того, что он мог бы быть любовью всей его жизни. -Ну, он не знает, поэтому я буду благодарен, если ты не расскажешь ему сегодня.- сказал Йен. -Расскажешь что? — спросил кто-то сзади Майло. Это была Санаи и Йен не был удивлен тому, что она услышала их разговор. Она была профессиональным «подслушивателем» и это умение приносило ей много выгоды. Её кудряшки почти залезли Майло в глаза. -Микки еще не знает, что Йен гей, — ответил Майло. -А Йен постоянно промывает мне мозги о том, какой он милый. -Да, но он определенно натурал. -добавил Йен. Санаи нахмурила брови, ухмыляясь. Ее классическое выражение лица. -Он еще не знает, Йен? Как вы двое живете вместе и он не знает, что тебе нравятся мальчики? -Потому что я еще не сказал ему. -Почему? -Санаи, я скажу ему, когда будет подходящий момент. А сейчас, просто забей на это. -Окей, я оставлю тебя в покое. И кстати, я бы посоветовала подождать. Его татуировка подсказывает мне, что он не очень хорошо принимает такие вещи. Несколько секунд спустя появился Микки, а еще перед ребятами появилось пиво. И они выпили его, буквально через несколько секунд после того, как стекло стукнулось о деревянную столешницу. Возможно, они должны были подложить подставки, но этот звук был просто необходим для создания определенной атмосферы. Йен пытался залить алкоголем неловкие мысли, то и дело возникающие в его голове после комментария Санаи. Фраза «он не очень хорошо принимает такие вещи» должна была утонуть в пиве. Пьяная Джессика уже потихоньку подбиралась ближе к темным волосам и голубым глазам и Йен почувствовал себя глупо из-за мысли в своей голове «мои темные волосы и мои голубые глаза». Тогда рюмка водки стала необходимой. Ревность никогда не выбирает удобное время, чтобы завладеть человеком и вдруг Йен подумал, что эти блондинистые волосы ужасно глупые, так же как и руки, вечно поправляющие их. И весь этот флирт был просто — тупым. Микки выглядел неловко, а Джессика выглядела, как шлюха. Но она никогда не смогла бы настолько захотеть Микки, насколько хотел Йен. Господи, он думал как сумасшедший человек. Он едва знал своего соседа, но в нем всегда было что-то притягательное. Потом была музыка. Много музыки. И Йен не мог вспомнить, то ли мелодии просачивались через динамики дерьмовой акустической системы бара, то ли это мелодия алкоголя играла в его голове. Он помнит тексты песен,       «Гнев, он улыбается, возвышаясь в блестящей фиолетовой броне,       Королева Ревность завистливо ждет позади него,       Ее огненно-зеленое платье насмехается над травянистой землей.» Jimmi Hendrix «Bold As Love» идеально подходила к моменту. Но это было больше, чем просто музыка. Огненный, зеленый — это все, чем был Йен, не ограничиваясь только волосами и глазами. Все имело свой ебаный цвет и иногда Йен ненавидел это. Он был пьян, как и Микки. Хотя, тот не был настолько пьян, как Йен. Спустя несколько часов в баре, рыжий заметил, что еле стоит на ногах, вещь, из-за которой он смеялся над Микки ранее. О, эта ирония. И Йен не помнит, как попрощался со своими друзьями, или вышел из дверей бара, но он помнит свою руку, обернутую вокруг твердых плечей, свои мышцы, секретной необходимостью прижимающиеся к чужой шее, черные, как смоль волосы, щекочущие нос и просто абсолютную потерянность во всех этих чувствах. -Я надеюсь, ты так смотришь на меня из-за того, что пьян, Галлагер.- сказал Микки Йену, который смотрел на него широко раскрытыми глазами. Его голос был похож на отдаленный гром. Конечно, он был пьян. Но было и что-то другое. Йен просто утонул в чем-то. Когда они пришли в общежитие, Микки положил Йена на его кровать и повернулся, чтобы пойти к своей. Он был остановлен твердой рукой, сжимающей его предплечье. Блять, он что, сумасшедший? -Подожди.- невнятно проговорил Йен. Микки быстро высвободил свою руку из его хватки. Этому ребенку повезло, что он пьян. -Чего тебе, Галлагер? — отрывисто сказал Микки. -Не уходи. Просто…- голос Йена затих. -Боже, просто — что? — Микки начал злиться. Это было так тупо. Почему Йен трогает его, снова. -Просто разреши мне защищать тебя, когда ты кричишь во сне.- сказал Йен, вероятно, находясь где-то в другом пространстве. Что за хуйня? Микки просто смотрел на своего соседа, определенно пьяного в стельку, но, как говорят, люди в таком состоянии говорят самые честные вещи. Что-то внутри содрогнулось. Он кричал во сне? -Не знаю, блять, о чем ты говоришь, Галлагер.- зло сказал Микки. -И ты пьян. Я иду спать. Тишина. Йен тихо похрапывал. Микки провел большим пальцем по нижней губе и пошел к своей кровати. Он не лег сразу. Пружины в матрасе жестко насмехались над его бесконечным отрицанием. Он провел руками по лицу, наконец ложась в кровать. Он проклинал своих демонов. Они преследовали его. Затем, он увидел что-то краем глаза — тень. Он прикрыл веки. «Только не здесь» подумал он. В конце концов он заснул, но сон не был спокойным. Несколько часов спустя Микки неожиданно проснулся, или что-то разбудило его. Он не вскочил, просто что-то насильно открыло глаза. Он даже не дернулся, просто проснулся в своей кровати, на своей стороне. Он был полностью одет и его одежда была мокрой от пота. Он посмотрел в сторону Йена и уже собирался встать, чтобы переодеться, пока не заметил что-то. Когда его глаза привыкли к темноте, он увидел фигуру, сидящую за столом, и Микки почти запаниковал. Но потом он обнаружил, что Йена не было в кровати, поэтому старший парень понял, что это его сосед сидел за столом, уставившись в один из открытых ящиков. Микки посмотрел на время. 4:45. Он решил не двигаться и просто наблюдать. Что он делает? Прошла минута, прежде чем Йен, не зная, что Микки наблюдает за ним, достал из ящика маленький пузырек. Голубой оттенок не был заметен в темноте. Неужели Йен плакал? Звук не был громким, но рыжий дышал тяжело и отрывисто, это было слишком знакомо Микки. Он смотрел на то, как Йен что-то достал из ящика и звук крошечных таблеток, ударяющихся о пластиковую упаковку добрался до его ушей. Он наблюдал за тем, как силуэт его соседа открыл пузырек и положил несколько таблеток себе в рот. Он запрокинул голову назад, глотая таблетки и спустя несколько секунд опустил ее и посмотрел прямо перед собой. Он вытер глаза тыльной стороной ладони, медленно встал и пошел обратно к своей кровати. Микки не спрашивал его что он делал, или что принимал. Он просто наблюдал. Но он не мог подавить любопытство внутри себя. На следующий день ни один из парней не заводил разговор о том, что случилось, или что они видели, или что говорили. Они разговаривали коротко, чтобы избежать эту тему. Это продолжалось в течении нескольких недель, но в конечном итоге, все всплывает наружу. «Почему Микки иногда плачет во сне?» спрашивал себя Йен. «Что за таблетки принимал Йен?» спрашивал себя Микки. *********** Йен стоял посреди комнаты, звук захлопывающейся двери, который оставил после себя Микки, отзывался эхом в его ушах. Он не знал, что думать или как сделать так, чтобы произошедшее оказалось счастливой случайностью или одной большой шуткой. Но с этого момента, все должно было измениться. О чем он только думал? Микки не принял никаких оправданий. Ведь так? Йен не был уверен, он ни в чем не был уверен. И совершенно неожиданно, этот парень с Северной стороны Чикаго, когда-то уверенный в своих действиях и желаниях, превратился в обычного смущенного ребенка. «Зачем я сделал это?» Йен ругал самого себя. Неужели он действительно только что пытался поцеловать своего соседа? Он пытался.