In This Room

«Просыпайся…просыпайся. Быстрый выдох, сорвавшийся с розовых губ, воздух сперт, и две сильных татуированных руки рефлекторно схватили его за грудь, практически выдавливая жизнь из легких. Практически. Йен отступил назад, быстро приходя в равновесие, которое он почти потерял, пытаясь разбудить обезумевшего во сне Микки. Он кричал, громко кричал. Простыни крепко обвили тело старшего парня, пока он пытался бороться с чем-то темным внутри себя, жутко дергаясь с крепко закрытыми глазами. Капли пота склеивали ткань, которая тенью ложилась на его бледную кожу, сковывая тело. Это было причиной такого знакомого чувства падения, заставляющего вскочить с кровати и чувства новых рук — рук Йена. Распутать простыни было слишком тяжело, поэтому Микки просто сжал их в ладонях, заставляя костяшки побелеть и разорвал куски ткани. Его руки были слишком короткими, чтобы бороться со своими грезами, поэтому обычное пробуждение в состоянии всепоглощающего гнева, который был опасно близок к страху не было чем-то странным. Микки тяжело дышал, протирая глаза тыльной стороной ладони. Он сел, свесив ноги с кровати, а затем встал на холодный деревянный пол, потеряв равновесие из-за резкой смены положения. Его глаза привыкли к темноте и вскоре он увидел трясущегося Йена, который опирался на стену прямо напротив кровати. В его глазах был тот взгляд, который говорил о том, что он только что прошел через что-то достаточно поразительное. Он не моргал и смотрел в точку прямо перед собой. Микки узнал этот взгляд в глазах младшего парня. Это был страх — простой и пронизывающий. Когда ты переживаешь одну эмоцию несколько раз, она становится частью твоего сознания, которую не может скрыть даже темнота. Она становится знакомым лицом, которое зловеще улыбается старому другу. Микки хотел дать рыжему пощечину, чтобы тот в конце-концов, блять, расслабился. Но воздух в комнате был настолько густым, что, казалось, его можно собрать рукой, а Йен просто пытался вдохнуть его. Вдохнуть его, но не подавиться. — М-Мик, ты в порядке? — прошептал Йен. Ему нужно было схватиться за что-нибудь и держаться, потому что его собственная тревога была не более, чем скользким куском веревки. Держаться, просто чтобы отпустить в один момент и упасть. Голубые глаза Микки проскользнули по комнате, залитой лунным светом и остановились прямо на лице Йена. Старший парень находился в комнате, но был ли он там? Он смотрел, но его взгляд был пустым. -Ты там? -Я здесь. -Ты спал, а потом начал кри — -Мне просто нужна сигарета.- Микки прервал его, прервал, потому что это слово было слишком тяжело слышать. Потому что Микки не кричал — просто не кричал. -Эм, ладно. — Йен подошел к столу, доставая из ящика пачку Marlboro Reds, единственные, которые он курил, благодаря Липу. Он воздержался от каких-либо других вопросов — просто подошел к окну, жестом приглашая Микки сделать тоже самое. Курение в общежитии было запрещено, но когда ты из Чикаго, облака сигаретного дыма становятся частью воздуха, чем-то совершенно привычным и необходимым — явлением природы. Так, ты несмотря ни на что нарушаешь правила, удовлетворяя свою потребность. -Спасибо — тихо проговорил Микки, забирая сигарету. Йен думал, что Милкович не может побледнеть еще больше, но сегодняшний вечер опроверг эту теорию. Его кожа стала практически белой, за счет чего темные круги под глазами казались ярче. Он достал зажигалку из своего ящика, поджег сигарету, после чего предложил огонь Микки, освещая пламенем его лицо. Оно до сих пор блестело от капелек пота, а остатки кошмара все еще оставляли свой след. Это был след, оставленный жизнью на Южной стороне Чикаго. Это была его маска и Йену было действительно интересно, как Микки выглядит без нее. Голубые глаза. Мягкое выражение лица. Улыбка. Старший парень подхватил зажигалку прежде, чем пламя успело осветить его зрачки, открывая то, что лежало в глубине голубых глаз, и поджег сигарету сам. Микки не смотрел на Йена. Он не разговаривал. В его голове не проскользнуло даже одной мысли о нем. Он просто смотрел в окно, вдыхая сигаретный дым в тишине. Йен уважал его уязвимость в этот момент и делал то же самое. Они стояли так в течении какого-то времени, наблюдая за серыми облаками, растворяющимися в воздухе Нью-Йорка. Йену было очень любопытно. Он был готов рискнуть и попытаться подобраться ближе, совсем немного. Возможно у него не получится и тогда придется отступить еще дальше, потому что Микки не выглядел человеком, который разрешает копаться в своей душе. -Плохой сон? -Плохая жизнь. — Микки все еще смотрел в окно, делая глубокие затяжки, его ответ звучал, как неопровержимый факт. Йен заметил, что его руки слегка дрожат каждый раз, когда он подносит сигарету к своим губам. Это была тема о которой он, очевидно, никогда не говорил. Не был готов говорить. — Хочешь поговорить об этом? — Что? — сейчас Микки смотрел на него, его голубые глаза были холодны, как лед. — И быть твоей персональной проблемой? — Я не это имел ввиду. Я просто. — — Слушай, я знаю, что ты хочешь сказать. Что у нас всех есть проблемы или еще какая-то херня, и я не хочу слышать это сейчас. — Микки сделал еще одну глубокую затяжку, выдыхая дым почти в лицо рыжего. Йен отвернулся от Микки, но не из-за дыма. Он не мог выдержать этот взгляд в его глазах. С той ночи в баре, он становился супер чувствительным в компании темноволосого парня. Микки притягивал и пугал одновременно. И это был тот тип страха не когда вы боитесь того, что человек может сделать с вами, а что вы можете сделать с этим человеком. — Справедливо. — Будет справедливо, когда ты дашь мне что-нибудь потяжелее этой сигареты. Йен был застигнут врасплох этим комментарием. Микки сказал это так быстро, без предупреждения. А воздух в комнате все еще был достаточно концентрированным для того, чтобы сгущать и замедлять мысли. — Я извиняюсь? — Я же знаю, что у тебя есть что-то потяжелее, так что давай не будем ходить вокруг, да около. Что в ящике? — Микки был так груб, его слова вылетали изо рта, как кинжалы. Это отвратительная вещь — быть зарезанным тупыми ножами. Йен прищурился. — Я не понимаю о чем ты. — Я видел тебя ночью после бара. Ты думал, что я сплю, но я видел, как ты принимал таблетки. — Аспирин — резко ответил Йен. — Херня. — Расскажи мне о твоих снах, тогда я расскажу тебе о своих расстройствах. Микки не ответил Йену сразу, потому что-то, что он сказал было действительно справедливым. — Ну тогда я думаю, эта тема закрыта. — Закрыта. — закрыта, вдавлена в пол, в ебаный фундамент, чтобы проникнуть в землю и попасть прямиком в ад. Йен не хотел иметь что-либо общее с разговором, который бы поставил под вопрос его собственный рассудок. Йен продолжил смотреть в окно и докурив сигарету, достал вторую из пачки. Он поджог ее, плотно сжимая между зубами, что заставляло мышцы челюсти танцевать. Микки молчал, не удивительно, но Йен не знал, что делать, когда голубые глаза ловили его любопытный взгляд. Он лишь быстро отворачивался, отводя глаза и судорожно моргая, делая вид, как будто и не смотрел вовсе.

****************************

— Ты же помнишь, что День Благодарения уже через две недели? Йен прислушивался к шуршанию бумаг на заднем плане и неразборчивому бормотанию своего лучшего друга на другом конце провода. Эзра звонил ему, паникуя по поводу своей неготовности к экзамену по Психологии, курсу, который он взял потому что раньше он казался достаточно легким, чтобы включить его в свое расписание. Теперь Эзра ужасно винил себя за это. Он позвонил Йену с отчаянной просьбой о помощи, имея ввиду, что он как бы не идиот, а просто не может так блестяще разбираться в Психологии, как некоторые. Йен был рад помочь. Что угодно, только бы не начинать разговор, который может плохо закончиться. — Да, я знаю когда День Благодарения. — беспечно ответил он. — И? — Что, и? — Так ты приедешь домой или как? — спросил Эзра. Небольшое пренебрежение в его хриплом голосе было знаком того, что он осознавал, что говорит со стеной в этот момент и было бы куда проще продать Библию атеисту. — Не, я остаюсь в кампусе. — Я знал это, чувак. — смиренно ответил Эзра. — Тогда зачем спрашивал, если знал мой ответ? — Думал, может, ты справился с этим. Справился с этим. Йен никогда не справится с этим. Потому что невозможно справиться с тем, в чём ты тонул дольше, чем сам себя знаешь.

***

— Передай мне те полотенца. Ее стройное тело, казалось, двигалось быстрее, чем когда-либо. Каждый шаг становился все более расчетливым. И хотя она не смогла запретить хаосу устроить беспорядок в ее голове, она по крайней мере контролировала свои движения и пыталась казаться собранной. Все это было ложью. Фиона никогда не позволяла себе расслабиться, потому что знала: если она будет паниковать, то это послужит знаком о безвыходности ситуации. Джимми, который тогда был парнем Фионы, неуверенно смотрел на растрепанную брюнетку, как будто она могла упасть, сделав следующий шаг. Она буквально разрывалась по швам в тот момент и одно неверное прикосновение могло полностью разрушить ее. — Фи, все в порядке, я могу позаботиться об этом. — Джимми посмотрел на нее умоляющим взглядом. — Может тебе стоит присмотреть за Дебби, Карлом и Лиамом, отдохни немного. — Хорошо, я займусь ими. Йен, возьми ведро и налей туда воды с отбеливателем. Йен вошел в кухню, кровь все еще была разбрызгана по линолеуму, как безобразная картина. Еда и дорогой фарфор на столе выглядели какими-то нереальными образами на фоне ярко-красного оттенка. Его чуть не вырвало, пока он наполнял ведро теплой водой. — Д-держи, Фи — дрожащим голосом сказал Йен. Он опустился на одно колено, становясь на одном уровне с глазами старшей сестры. Он протянул руку, чтобы взять полотенце и помочь очистить то, что их мать оставила за собой, но дрожащая рука Фионы остановила его. Йен посмотрел в ее глубокие, карие глаза, наполненные слезами и как только он отстранился на ее протест, все что ему оставалось делать — смотреть, как она плачет. Счастливого Дня Благодарения.

***

— Лип приедет ко мне на День Благодарения, — сказал Йен своему лучшему другу, уверяя себя в том, что призраки прошлого не являются причиной того, что он не приедет домой. — О, правда? — Ага, он сказал, что знает, что я остаюсь в кампусе и это его возможность увидеть Нью-Йорк. — Ну, тогда может я увижу тебя в следующем году или никогда. — саркастично проговорил Эзра. — Всегда есть Рождественские каникулы, Эз. — Ладно, чувак. — Эзра начал шуршать бумагами еще громче. — Ну так, ты можешь объяснить что за Скиннер? * Знаешь там, коробки, рычаги, крысы и вся эта херня. Йен усмехнулся про себя и понял, насколько сильно скучает по лучшему другу. Эзра был саркастичным говнюком, прямо как он. Неудивительно, что они так быстро поладили еще в детском саду. Он подбегал к Йену, его кудрявые каштановые волосы были в абсолютном беспорядке, карие глаза слишком большие и круглые, толкал его в плечо и спрашивал голосом, слишком хриплым для пятилетнего ребенка: «Почему твои волосы такие лыжые?». Эзра все еще произносил «р» как «л» в те времена. Йен схватил свой учебник по Психологии и как только он начал листать страницы, резкий хлопок открывающейся двери заставил его плечи подскочить из-за громкого «бум». Прежде, чем он смог повернуться, огромный учебник химии пролетел прямо над его головой, врезавшись в противоположную стену. Рыжий повернулся на своем стуле для того, чтобы увидеть злого Микки Милковича, сжавшего кулаки так сильно, что его пальцы могли проткнуть белую ладонь. — Прицелься получше в следующий раз. — сказал Йен старшему парню. — Ты чуть мне голову не снес. — Блять! — прокричал Микки, очевидно не обращая внимания на то, что только что сказал его сосед. Он продолжил шагать по комнате, не смотря на Йена. Так обычно выглядят сумасшедшие, когда размышляют, каким образом убить свою следующую жертву. Его глаза были дикими и то, как он искусал нижнюю губу до крови заставляло волноваться. На самом деле, он выглядел так, как будто соскучился по этому. Йен повернулся спиной к Микки и взял в руки свой телефон. — Слушай, Эз, я тебе перезвоню. — Йен, что за херня?! — Это мой сосед по комнате. Он просто пришел сюда, как бешеный псих. Я должен узнать что у него за проблема и убедиться, что он успокоится. — Этот мудак из гетто, да? — вопрос был риторическим, комментарий был ужасным и это заставило Йена поморщиться. — Чувак, ты же знаешь, что Фрэнк и Моника тоже выросли в гетто? — Неважно, Йен, просто перезвони мне после того, как разберешься с ним. — Ты его даже не знаешь. — А ты знаешь? — Эзра был прав, но Йен все еще считал необходимым защитить Микки по какой-то неизвестной причине, которая пробралась в его мозг, как паразит. — Что это значит? — С тех пор, как он стал твоим соседом, ты постоянно отшиваешь меня ради него. — Ты ревнуешь, Эз? — лучший друг не ответил сразу, начиная вместо этого шуршать бумагами еще громче. — Хуй тебе, Йен. — Просто спросил. Но я помогу тебе позже? — спросил Йен, практически виновато. — Конечно. До скорого, Йен. — Гудки. Йен знал, что если Эзра вешает трубку до того, как он мог попрощаться, это значило, что друг обижен. Он разберется с этим позже. Прежде чем развернуться, Йен тщательно продумал, что он должен сказать своему соседу, учитывая его нестабильное состояние. Последнее чего он хотел — звучать, как психолог. Он заметил отсутствие стука тяжелых ботинок по деревянному полу, это значило, что Микки перестал ходить. Когда Йен повернулся, он был сражен ледяным взглядом диких глаз прямо перед ним. Микки стоял в одном шаге от Йена и он настолько тяжело смотрел на него, что казалось, старший парень был по крайней мере три метра в высоту. Наконец, Йен встал со стула и его 190 см помогли чувствовать себя гораздо увереннее. Взгляд в глаза Микки — Йен не знал, что делать. — У твоего друга есть какие-то блядские проблемы со мной? — Йен был застигнут врасплох комментарием Микки. Ему понадобилось около минуты, чтобы собрать все свои мысли и ответить. — Подожди — что? Нет, Мик, ни у кого нет проблем с тобой. — ответил Йен, его голос был полон сомнений. — Ага, конечно, блять, нет. Я слышал, как ты сказал ему «Ты его даже не знаешь». О ком это было? Хорошо. Микки определенно был на что-то зол, но Йен точно не собирался позволять старшему парню направлять свой гнев против Эзры, или него. Йен понимал, что гнев Микки был совершенно неуместен, а учитывая то, что из-за этого могут ухудшиться кошмары, как пару дней назад, рыжий будет постепенно отчищать злость соседа слоями, как долго накапливающуюся пыль. Галлагер даже не удосужился наградить вопрос ответом. — Да в чем, блять, твоя проблема, Микки? — лицо Йена напряглось. Его голос был низким и к удивлению старшего парня, угрожающим. Микки заметил, что этот малец с Северной стороны был круче, чем он думал. Где-то между невинным, созерцающим или просто тупым выражениями, которые Йен поочередно носил на своем лице, был вид человека, который мог держать свое дерьмо при себе, может быть даже немного сумасшедшего. Микки хотелось ударить его, просто хотелось. Он был готов, его кулаки сжались, надпись FUCK жаждала отпечататься на новом лице. Но он одумался, и вообще, Йен не виноват ни в чем из того, что произошло сегодня. Он потер нижнюю губу большим пальцем и метнул взгляд к деревянному полу. — Меня чуть не исключили сегодня. — сказал он, более спокойно. — Что?! — зеленые глаза Йена расширились. — Что произошло? — Сломал нос какому-то мудаку. — Микки поднял взгляд и посмотрел в глаза Йена, будто пытаясь найти там поддержку или осуждение. Он не нашел там ничего. — За что? — Мой профессор по химии разместил результаты теста, чтобы мы могли получить представление о том, насколько хорошо мы должны стараться, чтобы сдать полугодовые. Пока я искал свой, около меня околачивался какой-то идиот со своими безмозглыми друзьями. — Ну, какой у тебя результат, Милкович? Я имею ввиду, если он тебя вообще есть. Как кто-то вроде тебя, практически с помойки, мог попасть в НЙУ? — Он думал, что это смешно, так что я подошел к этому уебку, посмотрел ему прямо в глаза и сказал «98», а потом вмазал по его милому личику. — Ты серьезно, Микки? — Йен посмотрел на своего соседа с абсолютным недоверием. — Они не могли исключить тебя только из-за этого. — Ну, они и не исключили. Микки снова провел большим пальцем по нижней губе — привычка, которую Йен уже довольно хорошо знал. — Но теперь они угрожают забрать мою стипендию и говорят, что я должен пойти на обязательные занятия с наставником, посредником или что-то типо этой херни, чтобы сохранить ее. Мой методист не может заткнуть свой ебаный рот и постоянно твердит, что я обязательно должен сделать это. Университет говорит, что я должен начать работу в течение двух недель, то есть через неделю после Дня Благодарения. — Ну, и ты собираешься? — Пошли они. Я не собираюсь сидеть с какими-то хуесосами. — Ты потеряешь свою стипендию, если не сделаешь этого. — Ну и что. Уйду отсюда. Я все равно слишком умен для этого места. Мне нахуй не нужны эти недоквалифицированные профессора, учащие меня дерьму, которому я могу научить их. Я не хочу сидеть с тем, кого даже не знаю и разговаривать о своих чувствах. Микки поднял обе руки вверх, изображая кавычки для слова чувства. Йен смотрел на своего соседа, изучая линии на его лице, которые, очевидно, появились из-за того, что тот много хмурился и много дрался. Небольшая щетина выросла вдоль его подбородка и челюсти, образуя еле заметную тень. Йен на мгновение отвлекся, подумав о том, что водить пальцем по этому лицу — всё, что он сейчас хочет. — Твое решение, чувак. — ответил Йен, наконец оторвавшись от разглядывания челюсти Микки. — На самом деле, тут не так уж и плохо. — Да, конечно — саркастично проговорил Микки, когда садился на свою кровать, вытаскивая из кармана сигарету. Она была смятой и кусочки табака начинали высыпаться изнутри — так же, как и он сам. Когда он попытался расправить косяк, бумага порвалась совсем. Парень тяжело вздохнул и бросил ее на свою тумбочку. Прежде чем он смог открыть рот, чтобы попросить сигарету, Йен уже стоял напротив, протягивая одну. — Спасибо — тихо пробормотал он. Когда он потянулся за сигаретой, кончики его пальцев коснулись руки Йена, задерживаясь достаточно долго, чтобы ситуация стала неловкой. Микки мог поклясться, что почувствовал, как младший парень дрожит. Он быстро выбросил эту мысль из головы, а Йен устремил свой взгляд в пол и так же быстро отошел. Прежде чем Микки смог взять зажигалку, его телефон завибрировал в кармане. Он достал его, на экране высветилось «Мэнди». — Что? — раздражённо спросил Микки. — Что еще заставило твой пукан бомбить? — ответила его младшая сестра в таком же тоне. — Ничего. Что ты хочешь, Мэнди? Мы с тобой разговаривали всего час назад. — Я звоню, чтобы убедиться, что они не исключили тебя. — Нет, не исключили. Но я теперь должен ходить к наставнику или еще к какому-то там уебку. Иначе я просру свою стипендию. — Микки, что за херня? — прокричала она. — Ну, и ты собираешься туда ходить? — Как ты думаешь? — Блять, Микки — послышались приглушенные крики на заднем плане — Подожди секунду. Микки услышал, как его сестра положила телефон, затем раздался ее крик «Завалите ебало! Я тут, блять, по телефону разговариваю!». Дверь комнаты громко захлопнулась. — Прости, я тут. — Что происходит? — Игги и Джоуи снова спорят хуй знает о чем. Им повезло, что отец не дома, иначе он бы им глотки вырвал. — Эй, мы можем поговорить об этом потом? Микки заметил, как его сосед сидит на другом конце комнаты, закинув ноги на стол и просто смотрит. Он ел Pringles* и каждый хруст был ужасно громким и раздражающим. Старший парень поерзал на своей кровати, затем встал и начал расхаживать по комнате, разговаривая со своей сестрой. — Неважно. Просто не забудь, что я приезжаю на День Благодарения. Ты же помнишь? Конечно, Микки забыл. Блять. Мэнди звонила ему около двух недель назад, умоляюще рассказывая о том, как она должна уже наконец выбраться из ебаного гетто хотя бы на время и так как она знала, что он не приедет куда-нибудь близко к дому на День Благодарения (никто и никогда не праздновал этот праздник в «теплом» семейном кругу в доме Милковичей), он должен был пригласить ее к себе. Микки знал, что это не вопрос, а скорее просто факт от сестры и на самом деле его никто не спрашивал. Милковичи не спрашивают. Он попытался отказаться, аргументируя это тем, что не может позволить себе билет на самолет, но Мэнди быстро убила это оправдание, сказав, что Игги купит его, так как он задолжал ей за огромную «услугу», которую она оказала ему пару дней назад. Микки даже не хотел знать что это была за услуга. — Конечно, я не забыл — соврал Микки. — Лжец — ответила Мэнди. Его сестра узнала это, потому что Микки всегда был ужасен во вранье. И хотя она не могла видеть, как он проводит пальцем по нижней губе (постоянный знак того, что он либо врет, либо нервничает), она слышала это по его голосу. — Короче. Неважно. Просто будь готов к моему приезду и как тебе не стыдно думать, что я буду спать на ебаном полу. Я забираю твою кровать. — Иди нахуй — фыркнул Микки. Это был его способ сказать, что конечно, он будет спать на полу и отдаст ей свою кровать. Парень практически мог слышать, как она ухмыляется через телефон. Мэнди прокашлялась и сделала паузу перед тем, как глубоко вздохнуть. Микки узнал этот звук и ему показалось, что она, вероятно, накручивает свои темные пряди на палец. Затишье перед бурей — неизбежный момент, когда Мэнди собирается задать такой вопрос, который гарантированно заберется вам под кожу. — Так, эм, твой сосед уже знает? — спросила Мэнди после нескольких секунд неловкого молчания. Желудок Микки свело и он неожиданно для себя повернул голову, чтобы посмотреть на Йена. Хруст чипсов становился все громче, Микки показалось, что он видел ухмылку на веснушчатом лице. Это делало его параноиком. Старший парень еще больше прижал телефон к уху, убеждаясь, что Йен не может слышать его сестру. — Ты серьезно? Ты действительно пытаешься поговорить об этом прямо сейчас? — шаги Микки становились все быстрее. Будто он снова был дома. Он метнул взгляд через плечо, чувствуя неожиданную потребность защитить себя. Микки знал, к чему вела Мэнди, заводя эту тему. Но собирался ли он идти за ней? Нихуя подобного. Микки стало неудобно в собственной коже. Он чувствовал, как его мышцы и кости пытаются разорваться, подвергая опасности все, что он так старался сохранить внутри. Мэнди была профессионалом в коллекционировании чужих костей и черт возьми, она была единственным владельцем личной сумки Микки, наполненной тайнами и сухим костным мозгом. Он сам принес смерть в эту часть себя и так как шкаф был уже слишком маленьким для его скелетов, сестра добавляла их в свою коллекцию. — Так это значит, что он не знает. — она уже начинала копать вглубь. — Да какая, блять, разница. Я не разговариваю об этом. — Ты же понимаешь, что ты больше не в Южной стороне, да?  — Пока, Мэнди — Но — — Я сказал пока! — он сбросил прежде, чем его сестра смогла ответить и он знал, что поплатится за это, когда она приедет, но в данный момент ему нахуй не нужен был этот разговор. Положив телефон, он обратил внимание на своего соседа, который все также ел Pringles, за исключением того, что он еще успел переместиться к окну и закурить сигарету. Микки подошел к нему. — Достаточно насмотрелся? — спросил он рыжего. Йен не ответил на этот вопрос, просто закатил свои прекрасные зеленые глаза и взял зажигалку. — Поджечь? — Микки все еще не зажег свою сигарету. Он нервно зажал ее в зубах, его движения были неясными и рассеянными. Йен не обратил внимания на эту неловкость. — Спасибо. — на этот раз старший парень поднес свое лицо к огню в руках Йена, прикуривая сигарету. Йен старался не замечать, как втянулись его щеки, когда он вдохнул поступивший дым. — Так, это была твоя сестра? — Да, она приедет на День Благодарения. — Правда? — Йен ухмыльнулся, забирая у Микки сигарету. Это стало чем-то обычным для него и его соседа, неосторожно курить около окна, ведя бессмысленные разговоры — выкуривать своих демонов* и просто болтать. Оба знали, что они слишком молоды и слишком много курят, но прошлое заткнуло эти мелочи среди проблем и беспокойства. Микки заметил, как Йен усмехнулся. — Че ухмыляешься? — Ну, Лип тоже приезжает. Я не еду домой, поэтому он приедет сюда. Микки выпускал кольца дыма в воздух, когда Йен говорил, раньше Галлагер не видел, как он делает это. — Ну, звучит, как будто мы собираемся собрать целый дом людей. Затем он затушил сигарету и не спрашивая, выхватил банку Pringles из рук Йена, набивая рот жареным картофелем, фыркая через несколько секунд. — Ебаный лук со сметаной? В следующий раз возьми барбекю. Он прошелся по комнате, глаза Йена следили за каждым шагом. — О, какой ты милый. Я запомню это на будущее. — саркастично ответил Йен, прежде чем затушить собственную сигарету. Он плюхнулся на свою кровать, приземлившись на живот и посмотрел в другой конец комнаты. Микки снимал свой свитер, обнажая серую майку под ним. Пока Йен изучал мышцы его спины и изгибы плеч, старший парень повернулся, встретившись с его взглядом. Рыжий быстро посмотрел в другую сторону, чтобы избежать какой-либо неловкости и выпалил первое, что пришло ему в голову. — Так…кто приносит индейку? Кто становится неосторожным с этого момента.