For All That You Are

Не прошло и дня, как Эвелин заскучала. Она никогда не любила бездельничать, особенно в такие прекрасные дни, как этот. Она отложила книгу и вздохнула, осматриваясь по сторонам и пытаясь найти хоть что-то, способное спасти ее от самой себя. Ничего. Эвелин подтянула ноги к груди и, опираясь подбородком на колени, закрыла глаза. Несмотря на то, что ей было скучно, эльфийка понимала, что впервые за долгое время она была предоставлена сама себе и могла насладиться тишиной комнаты. Хоть и самая серьезная рана находилась на животе, больше всего боли Эвелин доставляли ее мысли. Последние несколько дней она провела, пытаясь оградиться от ночных кошмаров, забыть последние недели. В голове всплыло воспоминание о последней встрече с тетей.  — Ты теперь в опасности даже здесь, Эвелин. Прости меня. Мне так жаль. Так жаль, что мы, — эльфийка обняла тетю, прекрасно понимая, на какие жертвы та шла ради нее. — Мне нечего прощать тебе! Ты делала все, что могла, и я не имею права винить тебя или дядю Келеборна в том, что произошло, — Эвелин смахнула слезу со щеки Галадриэль. — Мне лишь очень жаль, что я не сказала все ранее…это моя вина… Галадриэль обхватила лицо племянницы руками. — Ты. Не сделала. Ничего. Плохого. Даже не смей думать, что в этом есть твоя вина. Эвелин начала плакать, чувствуя себя потерянной и совершенно неспособной контролировать свою жизнь. — Я буду так по тебе скучать. — Я тоже…но я всегда буду с тобой. Когда все закончится, мы снова встретимся. Я уверена в этом, — эльфийка поцеловала Эвелин в лоб, а затем серьезно посмотрела ей в глаза. — А теперь слушай внимательно… Эвелин почувствовала чье-то прикосновение к руке и подпрыгнула от неожиданности, отвлеченная от своих мыслей. Она наткнулась на знакомые зеленые глаза Калана, беспокойно смотревшего на эльфийку. — Прошу прощения, миледи. Я не хотел напугать вас. Эвелин сделала глубокий вдох и улыбнулась. — Все хорошо, Калан. Боюсь, я напугала тебя больше. Это все мое пребывание здесь…я схожу с ума в этих четырех стенах! Может я могу прогуляться хотя бы пару часов, пожалуйста? — Не уверен, что это хорошая идея, — Калан сомневался. — Вы еще недостаточно окрепли. — Калан, прошу. Сколько бы я тут ни лежала, это не поможет мне, если я потеряю рассудок. Я прекрасно себя чувствую и буду чувствовать только лучше, если смогу хоть немного побродить по королевству, — взгляд Эвелин стал умоляющим. Целитель размышлял несколько минут. — Ладно, но я не хотел бы, чтобы вы были одни! — Я прогуляюсь с ней, Калан, — Арагорн улыбнулся, стоя в дверном проходе. — Благодарю, милорд, — Эвелин вскочила с кровати, но Калан остановил ее у двери. — Я в порядке, честно. Я вернусь сразу же, как мне станет легче. Арагорн подставил свою руку эльфийке, и они отправились осматривать Лесное царство. Эвелин была поражена красотой и величием Лихолесья. Она никогда не видела ничего подобного в своей жизни. Деревянные колонны покрывала искусная резьба, переплетаясь тонкими завитками. Листья на деревьях окрашивались в красные и оранжевые цвета, поспевая за сменой сезона. — Красиво, не так ли? — проговорил Арагорн, внимательно смотря на эльфийку, наблюдающую за всем вокруг. — Да, полагаю, что так, — она любила свой дом, но Лихолесье было воистину магическим местом. — Должна сказать, это место не уступает по красоте Ривенделу. Арагорн рассмеялся. — Частично я согласен с вами, миледи, — он засомневался на мгновение. — Могу ли я поинтересоваться, откуда вы родом? — Думаю, вы уже знаете ответ, — Эвелин грустно улыбнулась. — Я из Лотлориэна. — Уже несколько лет мы с Леголасом не встречали никого из Южного царства… Полагаю, вы знакомы с Халдиром? — Он мой хороший друг, мы знаем друг друга с самого детства, — ответила Эвелин. Лицо Халдира всплыло в ее мыслях, она довольно давно не вспоминала о своем друге. — Вы встречались с ним? Арагорн тихо рассмеялся. — Да, но наша первая встреча не была самой приятной… Много лет назад мы с Леголасом возвращались в Ривендел и были окружены орками. Халдир и его люди пришли к нам на помощь, но в итоге его лук был направлен на меня. Он не поверил, что эльф и человек путешествуют вместе…и, может быть, все зашло чуть дальше, чем следовало. И, может быть, я даже сломал ему нос… — Так это были вы? — воскликнула Эвелин. — К вашему сведению, я единственная, кому он рассказал правдивую историю о том, как пострадал. — До чего же гордец, — рассмеялся Арагорн. — Но не говорите ему, что я вам рассказала, — эльфийка тоже засмеялась. — Он никогда не простит меня! — Нем как рыба. Так как он поживает? — спросил Арагорн. — Я не видел его уже несколько лет. — У него все хорошо. Все еще не женат, хотя, думаю, вряд ли он когда-нибудь захочет. Он слишком предан страже, — ответила Эвелин. Они с Халдиром росли вместе в Лотлориэне. Он был эльфийке как брат. Халдир был опечален, как никто другой, когда узнал, что Эвелин покидает дом. Прежде чем Арагорн успел задать следующий вопрос, девушка резко остановилась, ахнув. Перед ней стояло одно из самых прекрасных пианино, которое она когда-либо видела. Оно было вырезано из величественного дуба и возвышалось почти на пять футов, располагаясь в центре зала. Цветы и листья были вырезаны изящной рукой мастера, а клавиши цвета слоновой кости светились белым светом. — Вы играете? — спросил Арагорн, подводя Эвелин к инструменту. — Да, с тех самых пор как я была ребенком, — она провела рукой по крышке пианино, чувствуя тонкую резьбу под пальцами. — Оно принадлежит моему отцу, — внезапно раздался голос за их спинами. В глазах Леголаса светилась улыбка, вызванная интересом к пианино. — Мама преподнесла его в качестве свадебного подарка. — Ваш отец играет? — Эвелин не могла представить Трандуила за музыкальным инструментом. — Играл, -поправил ее Леголас. — Пианино не издает никаких звуков уже много лет…разве что вы исправите это, сыграв что-нибудь для нас? Глаза Эвелин загорелись. Раньше она играла каждый день, а теперь уже и позабыла ощущение клавиш под пальцами. Она грациозно села за инструмент, разминая пальцы и удобнее устраиваясь на сидении. Она глубоко вдохнула и начала наигрывать свое любимое произведение. Мягкая, романтическая мелодия, которой Эвелин научила ее мама.

***

Трандуил сидел за столом, склонившись над ворохом бумаг и карт, разложенных перед ним. Он откинулся на спинку кресла, пальцами потирая виски. Сколько бы он ни пытался сосредоточиться, ссора с Эвелин не выходила у него из головы. Несмотря на то, что манера ее общения разозлила его, он также уважал ее за смелость. Эвелин напомнила ему его жену, то, как она могла перечить ему, отстаивая свое мнение. Его мысли плавно отнеслись к небольшому рисунку, лежавшему под другими бумагами на столе. Он потянулся за ним, нежно беря лист бумаги. Трандуил улыбнулся, глядя, как смеется эльфийка на рисунке, изображающем ее прекрасное лицо, за которыми так скучал Король. Но тут Трандуила отвлек давно позабытый звук, доносящийся откуда-то через открытые двери кабинета. Он внимательно прислушался, сначала не веря тому, что слышит, а затем вслушиваясь в звуки пианино. Он уже почти забыл, как оно звучит. Он быстро встал со своего места и вышел из кабинета, направляясь на балкон, с которого открывался вид на зал. Он смотрел, как пальцы Эвелин порхали по клавишам, быстро, но грациозно. Мелодия была очень знакома Трандуилу. Он играл эту песню своей жене, первая песня, которую он исполнил за этим инструментом. — Пойдем же, милый, но не подглядывай! — Любовь моя, куда ты меня ведешь? — смеялся Трандуил, позволяя невесте вслепую вести его через залы. — Так, ты готов? — ее голос был полон радостного возбуждения, что только добавляло ему беспокойства. Она сняла повязку с его глаз. Трандуил с трепетом смотрел на одно из самых величественных пианино, что он видел в своей жизни. Он перевел взгляд на эльфийку, которая все еще лучезарно улыбалась, а затем подошел к инструменту, проводя пальцами по гладким клавишам. — Я не смогу… — Да, ты сможешь и будешь! — она подошла к нему со спины, обхватывая Трандуила руками за пояс и шепча ему на ухо. — Сыграй что-нибудь для меня, пожалуйста. Эльф улыбнулся, усаживаясь за пианино, и начал играть. Трандуил услышал финальные ноты и только затем открыл глаза. Он уже давно не вспоминал тот день. Боль от воспоминаний начала струиться по всему телу. Он развернулся на каблуках и направился обратно в свой кабинет. Дверь громко хлопнула за его спиной, а Король медленно опустился на пол, закрывая лицо ладонями и позволяя слезе скатиться по его щеке впервые за много веков. Тихий стук в дверь заставил Трандуила мгновенно собраться, быстро пряча слезы. — Тран, это я, — раздался голос Ферена с другой стороны двери. — Входи, — голос Короля слегка надломился. Ферен приоткрыл дверь, заходя, а затем сразу же мягко ее закрыл. Он опустил взгляд на своего друга, который уже оставил безуспешные попытки вытереть с лица слезы. Ферен был единственным человеком, от которого Трандуил мог не прятать свои эмоции. — Я слышал пианино…хотел убедиться, что ты в порядке, — вздохнул Ферен, садясь на пол. — Но я знал, что ты не будешь. Король больше не сдерживал слезы, опуская голову на плечо Ферена. — Ты когда-нибудь чувствовал, будто каждый раз, когда становится легче, появляется нечто, снова и снова разрывающее тебя на части? Ферен прислонился щекой к волосам Трандуила. — Да, mellon-nin. Каждый раз, когда я вижу ребенка, проходящего мимо, или новорожденного эльфа. И по сей день меня это преследует. Трандуил нахмурился. Он помнил, что Ферен и его жена, Бриа, потеряли ребенка, что стало для них еще большим ударом, чем смерть отца Ферена. Оказалось, что Бриа больше не сможет выносить ребенка. День, когда Леголас был рожден, был особенно тяжелым для всех. Прошла неделя, прежде чем Ферен решился увидеть Принца, в основном подталкиваемый женой. В ту минуту, когда взгляд Ферена упал на ребенка, он полюбил того как своего собственного, и Король отнесся к этому с радостью. — Это проклятое пианино, — прошептал Трандуил. — И именно эта песня среди миллионов других. — Помнишь, когда Леголас впервые засмеялся после смерти Леннеи? Ты думал, что больше никогда не будешь слушать смех сына, так похожий на ее? Потому что это принесло столько боли в тот раз, — он почувствовал, как Трандуил кивнул. — Но помнишь, как в следующий раз ты смеялся вместе с ним? Он напоминал тебе ее, но это были хорошие воспоминания. Очень больно видеть маленьких детей каждый раз, но они напоминают мне обо всех прекрасных моментах, которые были у меня с Леголасом, пока он взрослел. Дай себе немного времени…в следующий раз, когда ты услышишь пианино, оно принесет тебе только хорошие воспоминания. Трандуил наконец поднял голову с плеча Ферена. — Спасибо тебе, mellon-nin. Эльф поднялся, протягивая руку Королю. — А теперь вставай, праздник скоро начнется, тебе нужно приготовиться. Трандуил подошел к столу, доставая из ящика маленький серебряный венец, и надел его на голову, быстро заплетая волосы назад, чтобы они не мешали. — Все, я готов. Ферен окинул взглядом его тунику, которая выглядела по-королевски, но не так, как обычные одежды, которые Трандуил надевал на празднования. — Правда, Тран? Ты пойдешь так? Не совсем то, как ты одеваешься обычно. — Я Король, Ферен. Я могу надевать то, что захочу, и никто не посмеет сказать мне и слова…ну, кроме тебя, разумеется, — он улыбнулся. Ферен рассмеялся. — Что ж, я скажу, что ты выглядишь намного менее устрашающе. Думаю, тебе следует так одеваться каждый день! — Не заставляй меня.

***

Эвелин наблюдала за балконами, доигрывая последние ноты мелодии, внимательно смотря на Трандуила. Она видела, как его глаза резко распахнулись, когда песня закончилась, и поспешно отвела взгляд. Даже тонкий намек на эмоции у Короля удивил и сбил с толку эльфийку. Дюжина вопросов сразу же всплыла в ее голове. — Вы полны сюрпризов, миледи, — сказал Арагорн, улыбаясь. — Это прекрасный инструмент, — отозвалась Эвелин, вставая из-за пианино. — Очень жаль, что на нем не играют. — Он не играл со смерти моей матери, — грустно улыбнулся Леголас. — Странно, что вы выбрали именно эту мелодию…она была ее любимой. Сердце Эвелин замерло. — Прошу прощения. Я не знала… — Нет, я рад, что вы сыграли ее, — Леголас успокаивающе улыбнулся. — Этому залу не хватало звуков пианино. — Он не играл все эти годы? — спросила эльфийка, начиная испытывать чувство жалости по отношению к Трандуилу. — Знаю, это трудно понять, не зная моего отца так, как я…но это, — он кивнул на пианино, — тут хранятся все воспоминания о ней. Помню, когда мама умерла, он просидел здесь несколько недель, не двигаясь. Он больше никогда не играл с тех пор, — Леголас сделал паузу, а его глаза наполнились грустью. Арагорн успокаивающе положил руку на плечо друга.  — Я знаю, мой отец не самый приятный и ласковый...но я также знаю, что это не просто так. Мне понадобились время и хороший друг, чтобы напомнить себе об этом, — он с улыбкой посмотрел на Арагорна. — Но не думайте плохого о нем, Эвелин. Эвелин снова бросила взгляд на балкон, где недавно стоял Трандуил. Его образ все еще не уходил из ее головы. Чувства эльфийки к Королю теперь были противоречивы. Несмотря на то, что она испытывала сожаление из-за того, что Трандуилу пришлось пережить, она не могла так быстро забыть холод их перепалки. — Пойдемте же, в Зеленолесье еще столько всего, что вы должны увидеть. Леголас, не покажешь нам свое любимое место здесь? Думаю, Эвелин сможет оценить его в той же мере, что и я, — Арагорн шутливо толкнул локтем друга. — Полагаю, ты прав. Тогда идем? — отозвался Леголас, предлагая гостье руку. Арагорн последовал прямо за ними. Эвелин никогда не встречала друзей, как Леголас и Арагорн. Они оживленно рассказывали истории из совместных путешествий, проходя по садам. Эльфийка не могла сдерживать смех, слушая, как они препираются, обсуждая, кто был виноват в той или иной ситуации, когда все пошло не так. Она много узнала о них в тот день, восхищаясь их отношениями и верностью друг другу. — Все еще не понимаю, почему я не могу отправиться с тобой. Уверен, Гэндальф был бы не против, если бы с тобой отправился кто-то, способный тебя защитить, — сказал Леголас. — Хорошо, что ты хотя бы не пропустишь праздник сегодня. Арагорн тихо засмеялся. — Мой друг, ты же знаешь, я не любитель всеобщих сборищ. Мне будет вполне комфортно и в трактире. Леголас закатил глаза, нахмурившись. — Я был бы рад никогда снова не ступать и ногой в тот город, не говоря уже о том жутком трактире! Втроем они все весело засмеялись, будто знали друг друга уже много лет. Впервые за долгое время Эвелин почувствовала себя в безопасности, особенно в компании двух мужчин. Вскоре они вышли к маленькому саду, в центре которого стояла беседка. Леголас пропустил эльфийку вперед. Она медленно шла по тропинке, наслаждаясь красотой цветов и плюща, увивающего землю. — Я понимаю, почему это ваше любимое место. Здесь так спокойно. Леголас усмехнулся. — Просто подождите… Эвелин затаила дыхание, когда лучи солнца опустились в сад, отражаясь от лепестков цветов и заставляя их сверкать как драгоценные бриллианты. Она медленно покрутилась, стоя на месте, рассматривая каждый дюйм сада. Она была так поглощена тем, что ее окружало, что почти забыла, что Леголас и Арагорн все еще стояли за ее спиной. — Думаю, теперь вы измените свое мнение о том, что Лотлориэн — самое ваше любимое место, не так ли? — спросил Арагорн. Эвелин грустно улыбнулась, обводя взглядом прекрасный сад. Ее мысли уносились далеко в родной край. — Эвелин, все в порядке? — Леголас заметил изменение в ее поведении. — Да, — ответила она, улыбаясь. — Лотлориэн для меня, как пианино для твоего отца…мои воспоминания будут там, даже если я не захочу их запоминать. Прежде чем кто-то из них задал ей новый вопрос, эльфийка отвернулась от сада, беря руки друзей в свои. — А теперь идем, думаю, нам, как никогда, нужно отвлечься!