Значит, война?

Папа сказал, что собирается полететь в Сеул к другу. Мама ответила, что в этом году планирует навестить родственников в Европе. У меня появился выбор. И что вы думаете? Я добровольно согласилась ехать в Корею. Признаться, было время, когда я даже скучала по этим двоим. Хомяк Сынхен иногда приходил ко мне во сне и подкладывал пауков под подушку. В Корее, все мои страхи работали против меня. В аэропорту нас привычно встретил мистер Чхве. Он сказал, что Хеюн улетела к подруге в Штаты, а Сынхен все время занят (пытается стать музыкантом или что-то типа того). - Сынхен, Эми приехала. Выйди, поздоровайся! - крикнул мистер Чхве, когда мы вошли в дом. Хомяк Сынхен вышел из своей берлоги, остановился, осмотрел меня с головы до ног, и ушел. Ничего не изменилось, кроме того, что Хомяк теперь выше меня на две головы. Но тот же взгляд, тот же пофигизм, и в глазах горит огонек войны. Именно это я и ожидала увидеть в его противных черных глазах. Мы много путешествуем и изучаем язык. Папа говорит, что знать несколько языков - это преимущество. Судя по всему, он готовит меня к поступлению куда-то за границу. Вечером мы с Сынхеном остаемся одни и решаем прогуляться. Когда идем по улице, к нему тут же подбегают парни и начинают говорить о чем-то своем. Я и так чувствую себя не в своей тарелке, поэтому решаю ускорить шаг. Но Хомяк не дает мне этого сделать. Он хватает меня за руку и приказывает держаться слева от него. Ничего себе! Я почти минуту иду молча, обдумывая его реакцию. Парни, тем временем, начинают приставать ко мне и дразнить Сынхена: - Это что твоя девушка? Откуда она? Сынхену неловко и мне хочется сбежать как можно дальше. - Я не его девушка! Наши родители дружат, вот и все! - отрезаю я. Хомяк смотрит на меня, прищурившись. Я что-то не так сказала? В следующее мгновенье я уже лечу носом вниз, оступившись о какую-ту дорожную хрень. Подымаюсь и вижу разбитые колени. За спиной смех, Сынхен показывает на меня пальцем и пытается сдержаться, прикрывая рот ладонью. - Сволочь ты, Хомяк! - говорю я и иду прочь.