Цикл - Как в старой сказке / история вторая - Пока ты спал

Вот уже два месяца прошло с тех пор, как Йегер разгадал тайну древнего проклятья и освободил пленника печальной истории. Они спешно покинули пределы графства и прибыли в столицу. Небольшой домик, принадлежавший Эрену, впустил в себя нового жильца, и тот чувствовал себя в нём вполне комфортно. Когда первые ростки осознания реальности пробились сквозь толщу беспечности, Ривай ужаснулся ситуации, в которой оказался. И Эрен — единственная нить, связывающая с новым, таким незнакомым теперь миром — протянул ему руку помощи и открыл своё сердце. — Тц, — отозвался Ривай, балансируя на хрупком табурете у огромного книжного шкафа, — я просто сделал ей замечание, — он запихал книгу назад в полку и обернулся. — Которое по счёту? — поинтересовался Эрен, стоя напротив и рассматривая невысокую точёную фигуру в легких бриджах и свободной рубахе с закатанными рукавами. Совершенно ничего общего с портретом в старом поместье. — Она оставляет грязь по углам и отвратно утюжит, за те деньги, которые ты ей платишь, она могла бы делать свою работу лучше, — Ривай смотрел на Эрена сверху вниз, хмуря тонкие брови. — Как сложно угодить вашей светлости, — тот растянул в улыбке пухлые губы и шагнул ближе. — Прежде ни у кого не возникало таких сложностей, — Аккерман приподнял руку и слегка коснулся пальцами шеи Эрена, чуть щекоча и поглаживая. Йегер едва заметно дрогнул. С того поцелуя в потайной комнате между ними ничего не происходило. Эрен томился в ожидании, не позволяя себе сделать ни одного, даже самого робкого шага. Каждую ночь метался по кровати, терзаемый постыдными желаниями и снами. Ривай, казалось, не проявлял к нему никакого интереса, но, возможно, это только казалось. Эрен не замечал, как пристально тот наблюдал за ним, сидя по вечерам в соседнем кресле в гостиной, как невзначай касался или говорил двусмысленными фразами. Но Йегер был будто глух и слеп ко всему. — Кто же поможет нам с хозяйством, если я её уволю? — Эрен подался вперёд, чуть вздёргивая голову и наслаждаясь мягкими прикосновениями. Они были такими новыми, легкими и аккуратными, что отказаться сейчас было просто невозможно, не после стольких дней ожидания. — Готов взять на себя её обязанности, — спокойно донеслось в ответ. Йегер распахнул глаза, пытаясь разгадать иронию в нечитаемом взгляде серых глаз. — Высокородный господин будет мыть полы, стирать бельё и готовить обеды? — недоверчиво-шутливым тоном усомнился в его словах Эрен. — Тем более, должен ведь я как-то отплатить за кров и пищу, — игнорируя его слова, продолжил Ривай. — И слышать не желаю подобных разговоров, — решил было возмутиться Эрен, но договорить ему не дали. — Тш-ш, — прохладная ладошка перекрыла поток негодования, а пальцы обеих рук прикоснулись к лицу и мягко заскользили, оглаживая подбородок и скулы. — Когда-нибудь тебе придется говорить об этом, — он склонился над Эреном, ведь табурет добавлял ему добрых сантиметров тридцать роста, и заглянул в глаза. Слегка насмешливо скривились бледные губы. Эрен принял это как призыв к действию и сделал небольшой шаг, оказавшись вплотную к возвышавшемуся над ним Аккерману. Руки уверенно ухватили худые ноги чуть выше колен и с нажимом провели вверх. Под крепкой хваткой тело в его объятьях дрогнуло и подалось вперёд, придавая уверенности. С долгожданным удовольствием Йегер сжал крепкие бедра и легко приподнял, через мгновение опуская Ривая рядом с собой. Ни в едином движении он не почувствовал, что от него хотят отстраниться, наоборот, в серых глазах отчётливо читался вопрос — «ну, и чего ты ждёшь?». И Эрен больше не ждал, с тем же трепетом, что и в первый раз, приник к мягким губам. Легкая истома прошла по телу, жаром разливаясь в груди. — Мой граф, — выдохнул, отстранившись на секунду, и снова поцеловал, но уже увереннее. С первобытным восторгом ощутил он, как приоткрываются в ответ губы, как чуть подрагивает в ожидании язык, как отвечает он с нескрытым вожделением. Почувствовал, как бьется совсем рядом, прижатое к собственному, сердце. Как ласковые пальцы смелеют, обнимая шею. Как вытягивается струной напряженное тело, но тут же расслабляется, отдается во власть нетерпеливых, требовательных рук, так жадно и нескромно оглаживающих сейчас бока и бёдра. Ривай разорвал поцелуй, отвел голову чуть назад, ровно на столько, чтобы окинуть взглядом из-под полуопущенных век лицо напротив — сочные пухлые губы, по которым скользил влажный розовый язык, заалевшие скулы и шальные от набирающей обороты страсти глаза. И поцеловал сам, моментально уступая, стоило Эрену ответить. Тот невольно простонал, когда Ривай прикусил его нижнюю губу, сразу проводя по укусу языком и втягивая в себя. Мурашками расползлось по телу желание, до искр из глаз хотелось большего. Пальцы, вцепившиеся в густые каштановые пряди, тянули и гладили, дарили нежность и боль, поощряли и наказывали. Йегер не сопротивлялся, смело сжимал руками податливое тело, ладонями собирая его легкую, возбужденную дрожь. Без усилий выдернув из бридж Аккермана края рубахи, он коснулся оголенной кожи, волна новых ощущений захлестнула его. Хотелось исследовать руками, а затем и губами, языком каждый её гладкий, нежный миллиметр. Насладиться неприкрытой наготою в полной мере. Но небольшая комнатка библиотеки для этого отнюдь не подходила. Жесткий диван с грубой обивкой был вовсе не тем ложем, на котором он хотел бы видеть Ривая. Фантазия моментально перенесла его в спальню — широкая кровать с белыми простынями, что будут холодить распаленную ласками кожу; мерцание свечей, отражающееся в каплях пота, и стоны удовольствия, наполняющие комнату до краёв, но не смеющие проникнуть дальше. В доли секунд пронеслись в голове эти мысли, встали перед глазами соблазнительно-манящие картинки, распахнулись, словно уловив сигнал, светлые глаза напротив. — Спальня! — выпалил Эрен, но вышло хрипло и практически шепотом. Ривай лишь кивнул. Однако не дано было их желанию осуществиться. Звук дверного колокольчика разнес по дому весть о нежданном госте. — Ты ждешь кого-то? — вполголоса, словно его могли услышать, спросил Ривай, всё ещё находящийся в тесном захвате. — Нет, — поспешно пробормотал Эрен, продолжая целовать изгиб тонкой шеи, утягивая вслед за собой дальше по коридору. — Вдруг что-то важное, — попытался вразумить его Ривай. — Не важнее тебя, — не сдавался Йегер, но по выражению лица и по тому, как тот отстранился, понял, что спорить бесполезно. — Я постараюсь быстрее, — шепнул, коротко поцеловав в губы. Нехотя выпустив из объятий разгорячённое ласками тело, Эрен двинулся в прихожую, по пути пытаясь выровнять дыхание и утихомирить собственное возбуждение. Проходя мимо большого зеркала, он невольно замер: непослушная шевелюра растрёпана ещё больше обычного, алеющие скулы и припухшие яркие губы. Звук колокольчика повторился. — Одну минуту, — крикнул он в сторону двери, пытаясь хоть как-то привести себя в порядок. Ривай лишь хмыкнул, остановившись у него за спиной, попутно заправляя в бриджи раннее выдернутую рубаху. Глядя на него через отражение можно было подумать, что это слуга или посыльный, но никак не достопочтенный граф, принадлежащий древней династии. Эрен невольно улыбнулся, направляясь к двери. Отперев замок и дёрнув створку на себя, остолбенел и даже на несколько секунд лишился дара речи. — Графиня?! — чуть хрипло выдавил он, почтительно кланяясь. — Агата?! — донеслось у него из-за спины потрясённым голосом Ривая. Эрен на миг обернулся, поражаясь ступору на побледневшем лице. Девушка вздрогнула, сжала руки и на мгновенье потупилась, а потом всё же решилась посмотреть на замершего в недоумении хозяина дома. — Ах, мистер Йегер, простите мне мою бесцеремонность, но я просто обязана была переговорить с вами лично, — она перевела взгляд ему за спину, быстро пробежалась глазами по Риваю, остановившись на голых лодыжках, и смущенно отвернулась. — Прошу прощения, графиня, мы не ждали гостей, — уловив причину её смущения, спохватился Йегер. — Это мой кузен Роберт, он слишком долго жил вдали от столицы, что сказалось на пристрастиях в одежде. — Девушка понимающе кивнула. — Пройдите, пожалуйста, в гостиную, — приглашающим жестом указал он направление. — Роберт, — обернулся, выразительно вздёрнув брови, — будь добр, приготовь для госпожи Аккерман чай. — Сочту за честь, — кивнул ему «кузен» и скрылся в коридоре. Пока Эрен развлекал юную графиню, обмениваясь с ней всеми любезностями, что требовал этикет, Ривай успел переодеться, заварить чай и явиться в комнату с подносом. Он аккуратно поставил его на небольшой столик у окна и подошел к гостье. — Прошу прощения, ваша светлость, что вам пришлось узреть меня в столь неподобающем виде. Позвольте представиться официально — Роберт Йегер, кузен по линии отца, — он склонился в поклоне и, стоило госпоже протянуть ему руку, коснулся губами тонкой кружевной перчатки. — Это большая честь для меня. — Рада знакомству, мистер Йегер, — она слегка улыбнулась, — не стоит извиняться, мой визит спонтанный. — Так о чём вы хотели поговорить? — подавая чашку чая, полюбопытствовал Эрен, присаживаясь в кресло напротив. — Я прекрасно понимаю, что прошло уже достаточно времени с того момента, как вы закончили разбираться с моим, — она замолчала, бросив тревожный взгляд в сторону Ривая, — делом. — Прошу вас не стесняться, Роберт в курсе и очень мне помог в работе с вашими бумагами. Он даже был в наследном поместье, присоединившись в предпоследний день моего там пребывания. Вы можете смело озвучить все ваши вопросы, а я попробую на них ответить. — Хорошо, — кивнула она, соглашаясь, и сделала небольшой глоток чая, тут же возвращая чашку на блюдце. — Мистер Пиксис любезно объяснил мне нюансы, касающиеся документов, да и ваши отчёты полны и понятны. Однако не даёт мне спокойно спать эта таинственная история. Одна мысль, что придётся восстанавливать поместье, а потом жить там какое-то время, наводит на меня дрожь. — Вы можете продать поместье вместе с землями, — осторожно предложил Эрен, моментально словив на себе испепеляющий взгляд Ривая, и, воспользовавшись минутным замешательством графини, оглядел его жадными глазами. Белоснежная сорочка по последней моде была ему, безусловно, к лицу, темно-вишнёвый жилет, застёгнутый на все пуговицы, стягивал и без того тонкую талию на манер корсета, вызывая у Эрена обильное слюноотделение. Он уже мечтательно представил, как будет расстёгивать все эти пуговицы, большие и мелкие, одну за другой, оголяя желанное тело. Стройные ноги практически вплотную облегали бриджи,переходящие в чулки из шёлка и изящные ботинки. Йегер предпочёл бы сапоги и плащ, лишь бы не видеть сейчас столь соблазнительных изгибов. — Это исключено, — наконец отозвалась та, — моя прабабушка, Агата Аккерман, сестра по отцу печально известного графа Ривая, завещала ни в коем случае не продавать земель, дарованных королём за доблесть и верность наших предков. — Я не думаю, что что-то может угрожать вам в собственном имении, — убедительно заговорил Йегер. — Люди, живущие там, добры и приветливы, встретят вас со всеми должными почестями. Смею заверить, они давно ждут вашего возвращения. — Легенда правдива, — отозвался от окна Ривай, — но молва людская имеет особенность приукрашать события. — Что же, по-вашему, произошло в тот год? — обернулась к нему графиня, пытливо вглядываясь в лицо. «Как же они похожи — поймал себя на мысли Эрен, — глаза точь в точь — одна порода». — Любовь, — спокойно ответил лже-Роберт, — произошла любовь. С неё начинается все лучшее и всё худшее в нашей жизни, ею и заканчивается. И никакие богатства, титулы и обязательства не могут удержать человека на месте, если боги начертали ему другую судьбу. Он внимательно посмотрел на удивлённую графиню, взглядом подтверждая свою речь, затем на пораженного Эрена, и понял, что сам отчаянно верит в свои слова. Ведь именно любовь обрекла его на долгий зачарованный сон и она же вернула к жизни. — Воспринимайте это как добрую сказку, и никакие призраки прошлого не посмеют вас тревожить, — подводя итог словам Ривая, произнес Эрен, тепло улыбнувшись. Графиня вздохнула и расслабила плечи, словно эти слова принесли ей облегчение. Ещё с минуту она молчала, затем решительно поднялась. — Большое спасибо, господа, что развеяли мои страхи. Моя благодарность не знает границ. — Всегда к услугам вашей светлости, — Эрен коснулся губами протянутой руки. — Ещё раз прошу прощения за эту назойливость с моей стороны, карета ожидает, — она направилась к выходу. — Ваш визит — большая честь для нас, — Ривай галантно распахнул дверь. Но стоило ей закрыться за спиною гостьи, как он был тут же прижат к ней, а нетерпеливые ладони сжали бедра. Йегер рвано выдохнул в шею и тут же приник губами, мягкими поцелуями пришелся вверх до линии подбородка. — Продать, — прошипел Ривай, не пытаясь однако вырваться из железной хватки, — моё поместье? Я откушу тебе язык, — уже тише, и откидывая голову назад так, что макушка стукнулась о деревянную поверхность. — И первый пожалеешь об этом, — хохотнул Эрен и словно в доказательство широким мазком лизнул кожу под ухом, а следом и само ухо. Но тут же прихватил губами мочку, слегка втянул в себя, играя с ней языком. Дыхание Ривая тут же сбилось, он вцепился пальцами Эрену в плечи и нетерпеливо подался навстречу. Йегер, пристально наблюдавший за его лицом, воспринял этот жест как приглашение. Но и Аккерман не собирался ждать — самому до дрожи хотелось вновь ощутить этот дурманящий вкус столь желанных губ, что снились ему долгими ночами в холодной постели. Вот только не было в этом поцелуе того трепета и восторга, что накатил на Ривая не так давно в библиотеке. Теперь его сносило волною жадной страсти, первобытного голода, что так явно отражался сейчас золотыми искрами по краю радужки. Ривай впервые осознал насколько он любим, как его желает Эрен. Осознал, как хочется ему сейчас отдаться этим рукам и губам до последней капли, слиться воедино, раствориться в нем, разделить жар, накалиться до предела и разорваться на сотни частей на пике одного на двоих наслаждения. Йегер жадно сминал податливые губы, углублял поцелуй. Его руки — в который раз сегодня — рванули неповинную сорочку из узких бридж, прошлись по оголенной коже и вцепились в мягкий пояс, желая стянуть ненужную и такую мешающую часть гардероба. — Что, прям здесь? — усмехнулся Ривай, на секунду отстраняясь, чтоб глотнуть воздуха. И только охнул, когда через мгновение сильные руки подхватили его, усаживая на бёдрах и заставляя обхватить ногами. А руками за шею он обхватился уже по собственной инициативе, не желая отвлекаться от мягких губ. Йегер покрепче придержал свою ношу и осторожно, но как можно быстрее, направился к спальне. Запинаясь и чуть ли не падая, зажимаясь у каждой стены и самозабвенно целуясь, они добрались до комнаты спустя втрое больше времени, чем на это требовалось. Легким пинком дверь перед ними открылась и так же легко закрылась, стоило им оказаться внутри. Достигнув наконец вожделенной кровати, Эрен рухнул, придавливая телом Ривая, но тут же привскочил и восхищённо замер. Столько дней и ночей он мечтал об этом, что сейчас даже немного растерялся. Столько раз представлял в своих фантазиях как это будет происходить, что сейчас не мог решить с чего начать. Одна его часть заставляла действовать решительно, не оттягивая, другая, напротив, желала насладиться каждой минутой, доводя до одурения своими ласками. Удержать золотую середину было непросто, но Эрен надеялся, что Ривай сможет помочь ему в этом. И тот помог. Искренне недоумевая, почему его пока ещё не состоявшийся любовник замер в задумчивости, которая так отчётливо читалась сейчас в потемневших глазах, он медленно поднял руки и принялся расстёгивать пуговицы на жилете, одну за другой, а затем, приподнявшись, отбросил его в сторону. Эрен сглотнул — не сдерживаемая теперь ничем рубаха, задралась, обнажая часть живота с манящей бледной кожей. Пытаясь унять дрожь, стянул с Ривая туфли, непроизвольно задерживая взгляд на небольших, аккуратных, слишком изящных для мужчины ступнях, затянутых в белый шёлк. И больше всего на свете хотелось сейчас прикоснуться, почувствовать подушечками пальцев, сжать их в горящих ладонях. Одернул себя, распрямляясь и принимаясь за собственные камзол и сорочку. Первый улетел вслед за Риваевским жилетом, затем последовала небрежно сброшенная обувь. Рубашка заняла больше времени — мелкие пуговицы неохотно поддавались нетерпеливым пальцам. Аккерман жадно ловил каждое движение, наблюдая из-под полуопущенных век за суетливостью движений. И не скрыл глубокого вздоха, когда оголились широкие плечи, рельефная грудь и поджарый живот. Эрен не смог сдержать ухмылки, уловив этот приглушённый звук. Но в следующий момент он вновь удивил Ривая своей непредсказуемостью. Поднявшись, направился в угол спальни, где находился небольшой камин, и в несколько привычных движений разжег огонь, закинув чуть больше поленьев, чем требовалось. — Июнь на дворе, — скептично заметил Ривай, — солнце весь день печёт, а ты замёрзнуть боишься? Эрен, не ответив, подошел к окну, задергивая плотные портьеры, не позволяя вечерним сумеркам проникать в комнату. Пространство вокруг погрузилось во мрак, лишь разгорающийся огонь давал немного света. Следующим шагом были свечи, которые он зажёг и оставил тихо мерцать, потрескивая пламенем, на комоде. — Я не боюсь, — ответил Эрен, возвращаясь к кровати и опираясь на неё коленом, наклонился к Риваю. — Я хочу, чтобы тебе было жарко, — шепнул в ухо, рукой касаясь оголённой кожи живота. Аккерман дрогнул, шумно втягивая воздух сквозь стиснутые зубы, и ухватил Эрена за волосы, притягивая ближе, глазами пытаясь передать то, что творилось сейчас у него внутри, какие желания выжигали и скручивали мышцы внизу живота, и как долго он ждал от него этого шага. В одно движение Йегер переместился с края кровати на середину, всего мгновение — и он уже нависал грозной тучей, вглядываясь в бездонную пропасть серых глаз. Ривай подался вверх, понимая, что Эрену нужны небольшие периодические толчки, чтобы тот начинал действовать, и прикусил аккуратный мужественный подбородок с едва заметной, чуть покалывающей щетиной. Издав тихий стон, Йегер уткнулся носом в теплый изгиб шеи, вдохнул дурманящий запах и осторожно лизнул, словно пробуя на вкус, кожу на выпирающей ключице. Посмаковал на языке в течении пары секунд и блаженно сглотнул. Ривай откинул голову назад, наслаждаясь этими невесомыми касаниями, постепенно становящимися всё более уверенными. Язык нетерпеливо прошёлся по всем изгибам и впадинкам, жадные губы оттягивали и прикусывали моментально краснеющую кожу в вороте так и не снятой сорочки. Опираясь на правую руку, чтобы не давить своим весом, левой Эрен скользнул по животу, огладил, дразняще щекоча напрягшиеся мышцы, и скользнул дальше, задирая мешающую ткань. — Сними, — шепнул Ривай, выгибаясь в спине, подставляясь под прикосновения. Но Эрен не спешил, медленно ведя ладонью вверх, пытаясь впитать в себя тепло возбужденного тела. Словно случайно цеплял короткими ногтями торчащие соски и наслаждался упоительными тихими стонами, которые Ривай пытался всеми силами скрыть. И с каждой секундой Эрен понимал, как ему мало, как неведанная алчность вскипает в крови, требуя ещё больше, желая поглотить покорное тело под собой. Рубашку Ривая он даже не стал расстегивать, просто стянул вверх. Покрыл торопливыми поцелуями плечи и грудь, пощекотал соблазнительные бедренные косточки и потянул вниз за мягкую резинку бриджи вместе с бельём, жадным взглядом осматривая каждый оголяющийся участок — от впалого живота до острых коленей. Отбросил ненужные теперь тряпки и огладил лодыжки, покрытые белоснежными шелковыми чулками. — Может, и на себе одни чулки оставишь? — язвительно донеслось сверху, и Эрен поднял голову, ловя на себе прищуренный взгляд. — Боюсь, мои ноги не так изящны, — растянулась в ответ хищная улыбка, а пальцы мягко пробежались по гладкой ткани, гоня толпу мурашек по телу. — Иди сюда, — шёпотом, и указательный палец дернулся в призывающем жесте. И нельзя было отказаться от столь манящего искушения, красивым тонким телом раскинувшегося на покрывале. Казалось, Аккерману совершенно незнакомо такое понятие, как смущение, судя по тому, с каким спокойствием он принимал столь пожирающий и жадный взор, скользивший сейчас по нему. Эрен совершенно забыл о том, что до конца не разделся, манящий палец, словно заклятие, действовал на разум, заставляя поддаваться на его зов. Он медленно припал губами к колену, оставляя на нём несколько влажных поцелуев, и выше по бедру, пока не достиг паха. Никогда прежде он и подумать не мог, что будет возбуждаться от мужского тела, но после короткого спора с самим собой пришёл к выводу, что возжелал сначала его обладателя. Ни капли не теряясь, будто делал это не впервые, Эрен склонился к возбужденному, налитому кровью члену, почти полностью прижатому к животу, с блестящей тягучими каплями головкой, и чуть коснулся его кончиком языка. Тихий стон стал ему наградой и подстегнул к более уверенным действиям. Он устроился поудобнее на чужих лодыжках и, глянув из под чёлки вверх, широким мазком лизнул от самого основания до вершины, тут же вбирая в себя на половину. Передышки он не делал, сразу срываясь на быстрые движения, всасывая в себя насколько мог, отпуская, покрывая мимолетными поцелуями и сбитым дыханием и вновь повторяя сладкую пытку. — Раздевайся, — хрипло донеслось до него спустя несколько минут, и пятка несильно пнула в бедро. Эрен подскочил как ошпаренный, пьяно жмурясь от удовольствия и облизываясь. Лихорадочно цепляясь пальцами за остатки одежды, стянул её небрежно, откидывая в сторону. Завязки на чулках рванул так, что чуть не выдрал с корнем, и буквально запрыгнул назад, оказываясь лицом к лицу с любовником. — А мои чулки? — сквозящая в вопросе насмешка была слишком отчетлива. — Извращенец, — протянул Ривай на дурацкую улыбку в ответ. А через мгновение его утопило в поцелуе, сладком от напора мягких губ и пряном от ощущения собственного вкуса. И ни капли было не противно, лишь сильнее разгоралось пламя страстного желания, нисколько не уступая огню в камине, что полыхал слишком резво, поглощая сухие поленья, и наполнял небольшую спальню духотой и жаром. — Йегер, — прозвучало, стоило только ему отстраниться, — прекращай меня облизывать и займись делом, иначе я сам выдеру тебя, как куртизанку. — Но я ещё не подготовил тебя, — удивлённо запротестовал Эрен. — Да я два месяца готовился, маясь ожиданием, когда у тебя наконец смелости хватит переступить порог моей спальни. Внезапное откровение шарахнуло обухом, заставляя проклинать собственную глупость и трусость. Йегер хотел было возмутиться тому, что сам Ривай ни одним намёком не показал своего желания, но передумал, когда, качнув бедрами вверх, его поторопили действовать. — Сделайте милость, ваше сиятельство, — приставил он пальцы к Риваевским губам. — Не сочтите за труд, — добавил, перехватывая уничижительный взгляд и довольно улыбаясь. Губы покорно раскрылись и два пальца легко скользнули в теплый влажный рот, ловя язык и собирая с него слюну. А спустя немного времени они уже кружил возле тесного входа, поглаживая и расслабляя. Пара секунд и Эрен толкнулся внутрь сразу двумя и несдержанно проскрипел зубами от податливой мягкости. — Ты, и в правду, готовился? — выдохнул восхищенно. — Денно и нощно, — язвительно в ответ. — Для меня? — недоверчиво. — Ты видишь здесь ещё кого-то? — зло фыркнул Ривай. — Слушай, Йегер, я сотню лет видел во сне твою по-идиотски улыбающуюся рожу, ждал, когда ты наконец появишься на свет, пока с тебя сойдут юношеские прыщи, когда ты притащишь свой зад в моё поместье. Но ты пошел дальше, заставляя меня ждать ещё два месяца. — Ты видел меня во сне? — мечтательно разулыбался Эрен, словно ему открылась величайшая тайна мироздания. И его, похоже, совершенно не смущал тот факт, что он решил завести эту беседу во время того, как его пальцы орудуют в чужой заднице, растягивая под себя. — Йегер, — прорычал Ривай сквозь стиснутые зубы, и его поняли без лишних слов. Руку тут же отняли под чуть слышный стон, полный предвкушения, когда пальцы покинули разработанный вход. Эрен уложил на бёдра его ноги и аккуратно сделал первый неуверенный толчок, буквально на пару сантиметров вошла головка в горячие влажные мышцы и замерла. Ривай отозвался тихим шипением, цепляясь пальцами за покрывало, немного поёрзал, словно притираясь, и медленно выдохнул. Почувствовав, как расслабились тугие стенки, Йегер сделал ещё толчок, теперь входя до половины и вновь замирая, осторожно покачиваясь и лаская ладонями бледную кожу живота. Он слишком долго ждал, чтобы теперь торопиться. Огонь в камине разгорелся сильнее, распространяя по комнате обжигающее тепло. Эрен с восторгом оценил, как его отблески переливаются на влажной коже, и сделал толчок до упора. Ривай вскрикнул от неожиданности, извергая проклятия, в ответ лишь тихий смех и россыпь поцелуев на шее. Чуть вышел и вновь толкнулся. Тонкое тело под ним выгнулось, и он губами поймал его голос. Разряд точечного удовольствия прошиб насквозь, одновременно остро и приторно-сладко, настолько дико, что невыносима была даже мысль, что это может прекратиться. Словно за последнюю соломинку, Ривай хватался пальцами за покрывало, чувствуя, как сжимают сильные руки его бедра. Эрен держал его, не шевелясь, не делая ни единого движения. Ничего, что могло бы спугнуть это закручивающееся как торнадо дикое блаженство. Сорваться хотелось до безумия, но он удерживал себя на краю пропасти, оттягивал удовольствие, балансировал на грани двух желаний — насладиться по полной и продолжить. А затем выходил и резко толкался — вверх, входя до конца, вниз; и снова вбивался со всего размаха, начиная судорожно двигаться. И Риваю казалось, что мир сужается до размеров атома и взрывается перед глазами каждую секунду, заполняет полностью и опустошает, оставляя лишь одно имя, слетающее с пересохших губ. Зубы Эрена яростно впивались в плечо, язык скользил, вылизывая солёную от пота кожу, словно играючи цепляя мелкие блестящие капли. Ривай в долгу не оставался, с маниакальным наслаждением царапая бугрящуюся спину, кусая то, до чего мог дотянуться. В восхитительном круговороте, позабыв о настоящем, прошлом и будущем, растворившись во времени, словно реальность давно перестала существовать, они отдавались этим ощущениям. Смена мест происходила в непрекращающемся движении. Покрывало и одеяло сбились в тугой ком у Эрена под спиной, но тот даже не заметил этого. Намного важнее был Ривай, прижавшийся, бесстыжий и извивающийся на нём, неподражаемый в своей животной страсти. Йегер, такой же, плавящий пальцами светлую кожу, без жалости впивался в поясницу, медленно ведя ногтями вниз, и сжимал ягодицы до красных отметин, задавая свой ритм. И это было ничем иным, как безумным наслаждением, даруемым ими друг другу. Эрен притянул его ближе, беспорядочно целуя и шепча едва разборчиво разные пошлости. Серые глаза распахнулись, ловя дикий взгляд мерцающих зелёных, и Ривай почувствовал, как с глубоким грубым толчком его пронзает невероятное удовольствие, а чужая рука, зажатая меж двух тел, с нажимом оглаживает член от основания вверх и резко вниз, заставляя с хриплым криком кончить. Но Эрен и не собирался останавливаться, не давая себе и минуты передышки, он отправился на второй заход. Он не кончал, сдерживал себя, не желая прекращать эту сумасшедшую гонку. Ни за какие богатства мира он бы не согласился сейчас выпустить из своих объятий это тело. Взаимные движения навстречу друг другу — единственное, что имело значение. Хаотичные ласки и невнятный шёпот заставляли их плыть в этом потоке страсти и похоти, когда минуты растягиваются в вечность. Пальцы зарылись в черные влажные волосы и потянули назад, выгибая шею. Эрен залюбовался россыпью темнеющих красноватых пятен и каплями пота, скатывающимися от висков вниз, срывающимися с острого подбородка и теряющимися меж двумя разгоряченными телами. Ривай ощутимо шлёпнул его по руке, выказывая своё недовольство, но тот перехватил ладонь, легко касаясь губами изящных пальцев. Несколько минут они лишь лениво двигались, пытаясь насладиться всей гаммой ощущений. Граф утратил бдительность, и Йегер, пользуясь моментом, притянул дрожащее тело к себе, насаживая сильнее, так, что невольно распахнулся рот в попытках глотнуть больше воздуха. — Больно, — дёрнулся Ривай, пытаясь отстраниться, но сильные руки удержали его, а рот накрыли алчущие губы. Эрен резко сел, обнимая и прижимая к себе. — Не двигайся, — прошептал, и Ривай почувствовал, как дрожат его плечи, а тяжелое дыхание опаляет кожу. — Это невыносимо, — на грани слышимости ответил он, ощущая, как внутри всё натягивается, и двинул бёдрами. В ответ лишь рык и совсем тихий стон. Приоткрыв глаза, Эрен взглянул в лицо любовника, раскрасневшегося от духоты, с прилипшими к мокрому лбу и вискам волосами, с прикрытыми глазами, словно пытающегося продлить тягучее удовольствие. Губы Эрена растянулись в совершенно сумасшедшей улыбке, он с рычанием впился пальцами в бёдра и резко сменил позу, одним рывком опрокинув партнёра на спину. Ослепительная вспышка взорвалась у Ривая перед глазами, а по уставшему измученному телу прошла волна такого жара, что окружающая действительность исчезла. Осталось лишь чувство, что каждым движением из него вытягивают душу, а затем сильным толчком вгоняют обратно. Сил не было даже на стоны, лишь тихо скулить и хватать ртом раскалённый воздух. — Люблю, — хрипло прошептал Эрен, — люблю тебя до безумия. Ривай попытался что-то ответить, но язык не слушался, эмоции заполняли его изнутри, широким спектром проступая на лице. Эрен ловил каждую, ощущая волну наслаждения, что поднималась, заполняя собой тонкое тело. Аккерман напрягся, стараясь удержать это невероятное ощущение, запомнить каждое мгновение, но Эрен не дал. — Сволочь, — простонал Ривай, чувствуя, как член выскальзывает из него, оставляя лишь опустошение и желание убивать, но сил совсем не осталось, всё вытянуто до капли Но Эрен лишь смеялся, опаляя горячим дыханием ухо и даря сотни поцелуев пылающей коже. Трепетные пальцы легко скользили с едва уловимой лаской, язык играл с тёмными пятнышками сосков, а волосы щекотали, вызывая измученную улыбку. Эта ласка была похожа на изысканную пытку, от которой хотелось то ли избавиться, то ли раствориться в ней. Лишь запоздало пришло понимание, что Эрен опять взял передышку, он не желает заканчивать. — Убью тебя, — практически выплюнул Ривай, как только осознал это. В голове проносились тысячи ругательств, треск поленьев бил по перепонкам, а кровь стучала в висках. Тело невыносимо пульсировало, стягивая все ощущения в одну-единственную точку, и уже казалось неважным, что будет дальше, дадут ему кончить или заставят умереть от этого бесконечно сладкого безумия. Йегер почувствовал, как тело под ним начала бить дрожь, хотя от жары с него струйками стекал пот, но никак не желал останавливаться. Он хотел ещё хоть немного оттянуть момент. Потому что мало. Бесконечно, безнадёжно, безумно мало. Хотелось выпить это тело до самой последней капли и раствориться вместе с ним в запредельном удовольствии. Но ему не позволили. Аккерман из последних сил двинул бедрами навстречу, и в эту же секунду Йегера сорвало с тормозов также, как и Ривая, и их накрыло девятибалльной волной экстаза, всесокрушающей и безудержной. И от этого оргазм случился по-особенному сумасшедше-долгим. Тела сотрясались в мелких конвульсиях, и оба чувствовали, как стремительно падают с высоты небес, разбиваясь о землю, и полную невозможность пошевелить ни рукой, ни ногой. Лишь спустя невыносимо долгие секунды Эрен скатился с распластанного под ним тела и бездумно уставился в потолок. Ему хотелось смеяться громко, навзрыд, потому что счастье, переполнявшее его, невозможно было выразить другим образом. — Жарко, — получил он пинок в голень и с трудом поднялся. На трясущихся ногах прошел к двери, распахивая её, а затем к окну. Тяжелые портьеры отодвинулись, и ставни, распахнувшись, впустили в комнату такой желанный, пропитанный ночной прохладой воздух. Глубоко вдохнув, он вернулся к кровати, лишь на секунду задержавшись, окинув раскинувшееся тело жадным взглядом и стянув с него уже ненужные чулки, упал рядом. — Я долго думал, — заговорил Ривай совершенно неожиданно, — я хочу уехать. — И прежде, чем Эрен смог хоть что-то ответить, продолжил: — У меня есть золото и драгоценности, там, в поместье, их хватит до конца жизни, чтобы безбедно существовать нам обоим. Ты ведь поедешь со мной? — перевёл взгляд на полностью ошеломлённого Эрена. — Эта страна чужая для меня, в ней я лишь призрак, а там, за горизонтами столько всего удивительного, мне хочется посмотреть на всё своими глазами. — Всё, что пожелаешь, — недолго думая, выдохнул Эрен в ответ и сгрёб его в объятия. — Люблю тебя, а остальное неважно, теперь не важно. — И когда ты успел влюбиться? — лениво поинтересовался граф, чувствуя, как горячие губы покрывают поцелуями плечо. Эрен отстранился, непонимающе заглянув в спокойное лицо — оно было расслабленно; пережитое пару минут назад удовольствие плескалось на дне потемневших глаз. Он не смог сдержать улыбки. Хитро прищурившись, прижался губами к самому уху Ривая и шепнул тихо, но так, чтоб его точно услышали: — Пока ты спал…