Можно задать тебе вопрос?

      Прошло несколько дней, прежде чем Генри выбрался на обещанную Реджиной прогулку. Между делом выяснилось, что мэр проводила много времени с мамой, и не сказать, что это сильно удивляло. Генри ни на мгновение не купился на мамино: «Нас едва ли можно назвать друзьями».       Положа руку на сердце, мальчишка вообще не помнил, чтобы у мамы где-либо было больше друзей, чем здесь. Казалось, что почти каждый в этом городе знаком с ней и, между прочим, с ним тоже. На основании этого Генри справедливо рассудил, что для мамы разрыв получился чем-то из ряда вон выходящим, раз она уехала отсюда так надолго.       Когда Реджина, наконец, пришла за Генри, чтобы устроить экскурсию по Сторибруку, он успел прокрутить в голове столько разнообразных теорий, что опрометью бросился к двери. На лицах Эммы и Реджины появилось одинаковое выражение крайнего удивления.       — Что? — Генри невинно улыбнулся. Слишком невинно для четырнадцатилетнего парня. — Мне просто не терпится осмотреть город.       Эмме не нужна была суперспособность, чтобы понять, что сын снова что-то замышляет. Интересно, он уже определился с названием операции?       — Окей. Веди себя хорошо, слушайся Реджину и… да, просто веди себя хорошо.       — Уверена, с нами всё будет в порядке, — Реджина улыбнулась.       — Слышишь? Всё будет в порядке, — Генри вцепился Реджине в руку и потащил за собой в сторону выхода.       Несколько часов они просто гуляли по городу. Реджина показывала Генри местные достопримечательности, и мальчишке показалось, что пару раз женщина хотела сказать чуть больше, чем могла себе позволить.       Реджина собиралась купить мороженое, но Генри предложил ей зайти к Бабушке за молочным коктейлем. На лице мэра промелькнула тень сомнения, и это не скрылось от проницательного подростка, впрочем, он так же отметил, что женщина всё же согласилась на предложение. А ещё он обратил внимание на реакцию людей, увидевших их вместе. Он не мог точно сказать, о чём они все думают, но поведение лишний раз подтвердило все теории о тайных отношениях, связывающих его мать с этой женщиной.       — Итак? Ты и моя мама… — он заметил, как она вздрогнула при упоминании мамы. Да, определённо плохой разрыв отношений. — Мне просто любопытно, как у вас продвигается работа над делом?       — Хорошо продвигается, — сухо ответила Реджина.       Генри рассмеялся и, чуть наклонившись вперёд, прошептал:       — Всё нормально. Я знаю.       — Знаешь? Что знаешь? — разнервничалась Реджина, но в то же самое время она отчаянно желала, чтобы её догадка оказалась правдивой. — Ты что-то помнишь?       — Ну, не совсем. Я пытаюсь разобраться, — Генри внимательно наблюдал за Реджиной. После признания женщина как-то сразу сникла, и он почувствовал себя виноватым. — Но ты могла бы мне рассказать, правда?       — Мне кажется, об этом тебе лучше поговорить с Эм… твоей матерью, — Реджина нервно сглотнула и поднялась на ноги. — Мне очень жаль, Генри. Это было ошибкой.       Генри поражёно смотрел вслед Реджине и, когда за ней закрылась дверь, выскочил из-за столика. Он выбежал из закусочной так быстро, как только мог, и окликнул Реджину.       — Подожди! — мальчишка бросился за ней. — Пожалуйста, не уходи. Прости меня.       Реджина почувствовала, что вот-вот разрыдается.       — Генри, тебе не за что извиняться. Я сама виновата.       — Значит, это из-за тебя нам с мамой пришлось уехать из Сторибрука?       — Откуда ты знаешь? — Реджина не могла поверить собственным ушам. Даже без воспоминаний он начал потихоньку складывать кусочки мозаики воедино. По правде говоря, ничего удивительного. Она напомнила себе, что сын всегда отличался умом и сообразительностью.       Генри улыбался от переполняющей гордости, ведь он сумел узнать большой секрет.       — Итак, как долго вы с мамой встречались, прежде чем расстаться?       У Реджины чуть челюсть не отвисла от удивления.       — Прошу прощения, что?