Можно задать тебе вопрос?

      — Я помню! — Генри что есть силы обнял обеих матерей, и они вернули ему не менее крепкие объятия.       — Ты ничего не имеешь против? — спросила Реджина, отстранившись.       Генри, обладая фальшивыми воспоминаниями, активно продвигал идею того, что они с Эммой — пара, но теперь, когда сын всё вспомнил, она переживала, что он не захочет, чтобы они встречались. Эмма разделяла её тревоги, но оказалось, что переживать не о чем.       — Против? Это же здорово, что мои родители вместе… — от переполняющего его восторга, Генри не сразу вспомнил о случившемся с Нилом. Он почти не знал своего отца, тем не менее, они оставались одной семьёй. — То есть… я счастлив за вас двоих, за нас, но Нил… Вы должны помешать Злой Ведьме.       — Мы разберёмся, — пообещала Эмма.       — Нет никаких «мы», — голос Реджины звучал холодно, а во взгляде читалась отрешённость.       — Что ты имеешь в виду, говоря, что нет никаких «мы»?!       Присутствующие, словно по команде, попятились, предоставляя всем троим больше пространства. Но встревоженный голос Эммы эхом разнёсся по больничному коридору, и теперь жители Сторибрука, неловко переминаясь с ноги на ногу, старались не замечать происходящего. Реджина скользнула взглядом по зевакам и потащила Свон в подсобное помещение, исключив из разговора даже Генри.       — Только то, что я сказала, мисс Свон, — Реджина использовала формальное обращение в попытке восстановить дистанцию, и Эмма прекрасно видела, что она делает.       — Реджина, — она взяла ладони Реджины в свои, притянула ближе. — Пожалуйста, расскажи мне, в чём дело.       Реджина позволила себе насладиться близостью, прежде чем попятиться, подавляя чувство вины. После всего, что ей довелось пережить, у Реджины были серьёзные проблемы с доверием. Но, их любовь с Эммой — истинная, если она может снова полюбить, возможно, сможет и доверять?       — Однажды, вскоре после того, как я стала Королевой, у меня было магическое занятие с Румпельштильцхеном. И… Я видела письмо, которое он написал моей матери, точнее, оно просто лежало, и я не могла не прочитать. Он писал моей матери, что встретил её первенца, что она — самая могущественная волшебница из всех виденных им. Могущественнее моей матери… — Реджина замолчала, собираясь с духом, чтобы рассказать до конца. — На протяжении многих лет, в самые тяжёлые моменты, я вспоминала о письме, и оно дарило мне ощущение покоя. Я должна была догадаться, что в нём написано не обо мне, но в то же самое время у меня не было никаких причин думать, что это кто-то другой. А потом… потом я узнала, что в письме было написано о Зелене… Зелена — моя сестра.       Эмма не слишком удивилась, что в родословной произошло очередное пополнение, но всё же не могла не спросить:       — Ты уверена?       — Генри не единственный, к кому вернулись воспоминания. Когда ты поцеловала меня, я вспомнила пропавший год. Она рассказала мне, что мы сёстры, там… в Зачарованном лесу. Сначала я ей не поверила, но потом вспомнила про письмо… — Реджина снова замолчала. У неё было ощущение, что сердце либо вот-вот взорвётся, либо просто остановится. — Когда я нашла письмо, моя магия оставляла желать лучшего, но, наверное, мне просто хотелось верить, что кто-то считает меня значимой…       — Эй, — Эмма снова схватила Реджину за руки и подарила ей глуповатую улыбку. — Ты что-то значишь для меня. Ты бы до сих пор спала вечным сном, если бы это не было правдой, верно?       — Эмма, — Реджина понимала, что пытается сделать Спасительница. — Я знаю, ты хочешь, чтобы я почувствовала себя лучше, но…       — Никаких «но»…       — Эмма, если человек, научивший меня всему, что я знаю о магии, считает, что она сильнее, чем я, нет никакой возможности, что я могу выиграть этот бой.       — Именно поэтому вы должны работать вместе! — прокричал голос. Реджина открыла дверь, встретилась с негодующим взглядом Генри. — Ты не думала, что сможешь остановить алмаз, способный уничтожить Сторибрук, но ты сделала это, потому что вы действовали вместе.       — Пацан, я бы не сказала лучше.       Эмма притянула Генри к себе, и теперь они вдвоем буравили взглядом Реджину в ожидании возражений, но их не последовало. Королева просто смотрела на них, на свою семью, всей душой желая, чтобы они снова уехали, чтобы защитили себя, но одновременно с этим она понимала, что не сможет отпустить их ещё раз.       — Ужасные новости! — разнёсся громогласный голос Ворчуна. Реджина и Эмма вышли из подсобки. — Сюда идёт Тёмный!       — Зелена шлёт сообщение, — Румпельштильцхен, величественный и внушающий страх, обращался непосредственно к Реджине, не замечая остальных. — Она знает, что ты проснулась, и ждёт, что ты встретишься с ней на главной улице. Сегодня. До захода солнца.       — Румпель, ты не должен этого делать, — Белль попыталась дотянуться до него.       — Нет, должен, — зашипел он, отпрянув, в его глазах мелькнуло сожаление. Затем повернулся к остальным, молча наблюдавшим за разговором. — Зелена надеется, что вы все тоже придёте, чтобы посмотреть на поражение Злой Королевы.       — Я не проиграю, — прорычала Реджина, когда Тёмный исчез.       Все взгляды устремились на огромное окно в конце коридора. Солнце висело уже довольно низко на горизонте. Сейчас или никогда. Эмма протянула ей руку.       — Тогда вместе?       Несмотря на непростую ситуацию, Реджина улыбнулась. Она не могла вспомнить, когда в последний раз была по-настоящему с кем-то в чём-то. Она взяла Эмму за руку и крепко сжала.       — Вместе.