Cassiopeia

Время шло, деревья желтели, а близнецы безнаказанно бесчинствовали в своих порывах добавить в школьную жизнь ярких красок. В прямом смысле этого слова, потому что в преддверии рождества они привязали к своим мётлам маггловские фейерверки и на зачёте по полётам носились над полем, словно две огненные кометы. Так и выглядели — огненно-рыжие и с золотистым ворохом искры, который хвостом тянулся за мётлами. Тогда все развеселились и даже мадам Хуч, посмеявшись, решила не наказывать двух проказников, которые ненадолго для разнообразия добавили к бюджетным «чистомётам» школьный инвентарь две вполне приличные «кометы». Касси тоже, вопреки своему обычному настроению, выходке близнецов очень обрадовалась, потому что развеселившийся преподаватель на радостях проставил ей зачет по полётам, совершенно забыв о практике. Кассиопея летать боялась почти панически, несколько раз даже умудрившись упасть с метлы, и выходка близнецов спасла её от ожидаемого неуда. Вообще, полёты на мётлах были единственным предметом, с которым у почти прописавшейся в библиотеке Кас были проблемы, но близнецы Уизли каким-то чудом оба раза устроили саботаж на занятиях, и почти вся их группа за это получала зачёты автоматом. Трансфигурации и зелий это, конечно, не коснулось, но тогда у маленькой Блэк хватило выдержки, знаний и упорства на то, чтобы в полусгоревшей аудитории доварить сонное зелье и выдержать опрос раздражённого декана, которая непреклонно потребовала дословно все формулировки Гэмпа на трёх языках. За такую «лояльность» преподавателей близнецов, конечно, сначала хотели тихо уничтожить где-нибудь на опушке Запретного Леса, но раздобревшие после их шуточек профессор Флитвик и мастер Кимбли, преподававший ЗоТИ, вернули им положение всеобщих любимчиков. А тем временем близилось Рождество. Получив все зачёты и написав контрольные там, где практику не спрашивали, ученики собирали вещи и готовились отправиться по домам уже на следующий день. Слетевшиеся к ужину совы массово заваливали их письмами от родителей, которые хвалили отличников и обещали хорошую порку двоечникам. Близнецам, сидевшим напротив Касси, их мать прислала громовещатель, грозно обещавший намылить шеи двум неугомонным проказникам. Однокурсники тихо посмеивались и сочувственно похлопывали мальчишек по плечам до того момента, пока говорящее письмо не сбавило обороты и не добавило немного раздосадованно, что шеи им намылят летом, потому что некий Ронни подхватил какую-то оспу и теперь активно распространяет вирус на окружающих. Несмотря на тот прискорбный факт, что Ронни, скорее всего, был их младшим братом, горю мелкого близнецы искренне обрадовались и задорно объявили однокурсникам, что остаются в школе на Рождество. Это была, наверное, самая радостная реакция на громовещатель, и озорной смех близнецов быстро перекинулся на всех их приятелей. А потом тучный чёрный филин, которого видели здесь впервые, уронил алый конверт в пустую тарелку притихшей Кассиопеи. Девочка вздрогнула и шумно втянула воздух, сознательно готовясь к публичному унижению — вряд ли бы у неё получилось обставить кричалку так изящно, как это сделали близнецы. — Кассиопея, — холодным высоким голосом начал конверт, сложившись в некое подобие рта и поднявшись в воздух на уровень лица девочки. Несколько человек, сидевших рядом, мгновенно обратили внимание на начинавшееся представление. — Я не была огорчена твоим зачислением на Гриффиндор только потому, что никогда не ожидала от тебя ничего большего. Бессмысленно вверять надежды бестолковому бастарду, в котором нет ни капли от Блэков. Ты никчемна и единственное, что тебе остаётся, это не пасть ниже. Я не жду тебя на Рождество и с удовольствием не увижу тебя до июня. На этом всё. Жёстко отчеканив последние слова, письмо вспыхнуло и клочками сизого пепла опустилось на стол, догорая в воздухе. Кассиопея держала спину прямо, словно внутри у неё натянулась струна, и тихо, но часто дышала. Алисия Спиннет, сидевшая рядом с ней, слышала всё до последнего слова и, немного обескураженная, легко коснулась ладонью плеча соседки и заглянула ей в лицо. И без того светлая кожа маленькой Блэк казалась молочно-белой, а покрасневшие глаза словно остекленели. Алисия никогда не видела её такой. Блэк всегда суетилась, кружилась, училась, бегала в теплицы на дополнительные занятия для повышения оценки, потом приходила с изодранными цепнем руками, читала книги ночами напролёт и до хруста в запястьях отрабатывала фигуры каждого заклинания. Если бы Спиннет спросили, как она представляет себе слово упорство, она бы показала на Кассиопею. Кассиопею, которая изматывала себя, но всегда улыбалась и уверяла, что осталось немного и она всё успеет. А теперь эта маленькая неугомонная Блэк сидела с неестественно прямой спиной и стеклянными глазами смотрела, как пепел оседает на белоснежную скатерть. Близнецы, которые сидели напротив и слышали каждое слово говорящего послания, обескуражено переглядывались и смотрели на реакцию других, кто тоже услышал негромкий, пропитанный цинизмом голос громовещателя. Им даже не по себе стало от этого письма. Даже крик их матери никогда не оставлял подобного… осадка. Вдруг Кассиопея резко встала и, развернувшись на маленьких каблучках школьных туфель, медленным чётким шагом вышла из зала. Близнецы смотрели ей вслед и, увидев, как уже в коридоре она сорвалась на бег, без лишних слов просто побежали за ней, прямо из зала. Гриффиндор всегда вместе. Гриффиндор всегда за своих. Да и просто несправедливо это всё. Слишком несправедливо, чтобы оставить её после такого одну. Алисия проследила взглядом за убежавшими мальчишками и обернулась к своей подруге. Анджелина Джонсон, смуглая девчонка, которая всегда интересовалась всем, что происходило на факультете, рассеяно пожала плечами и скривила губы. Её жизненная драма бастарда Блэк интересовала не больше, чем утка на ужин. К слову, Джонсон была вегетарианкой. — Мне жалко её, — тихо протянула Алисия, взывая к высоким чувствам подруги, чтобы та сама предложила пойти и помочь близнецам найти расстроенную Касси. Сама Спиннет была слишком стеснительной, чтобы присоединиться к братьям в одиночку, зато вместе с подругой этот подвиг казался ей вполне реальным. Но Анджелина её рвения разделять не собиралась. — А мне нет, — просто пожала плечами Джонсон, увлечённо ковыряя вилкой в пудинге. — Она дочь преступника, ты не забыла? Я бы тоже не была рада такому грузу на шее и вполне понимаю мадам Блэк. — Но она так старается… — негромко возразила Алисия, пожав плечами и немного понурив голову. — Она же не виновата, что у неё такой отец. Я слышала, что её мама сражалась против того-кого-не-называют… — Да, и поэтому у неё фамилия Блэк и воспитывает её семья отца, — с большой долей скепсиса в голосе протянула Анджелина. — Ты всегда пытаешься оправдывать людей, Лисси, и ты слишком доверчива. Тебе нужно избавиться от этого, если ты хочешь чего-то добиться. Алисия выслушала её молча, и, пожав плечами, решила не спорить. Анджелину невозможно переубедить, но она часто оказывается права. А Кассиопея… ей, наверное, смогут помочь близнецы. Почему-то в том, что мальчишки побежали не издеваться, а помогать, маленькая ведьма была уверена. А вечером она сама попытается поговорить с Касси, когда она придёт в спальню. Алисия как раз приготовила соседке маленький рождественский подарок и надеялась, что он ей понравится… *** Близнецы нашли Касси во внутреннем дворе школы. Она сидела просто на земле, закрыв лицо ладонями и тихо всхлипывая. Воздух был морозный, мелкий гравий на дорожке покрылся изморозью — зима в этом году была бесснежная, но холодная. Кассиопея сидела на земле в одной рубашке, упираясь коленями в покрытые инеем камни, и братья почему-то были уверены, что она упала. Потому что иначе она бежала бы до самого леса и дальше, пока не выбилась бы из сил. Она всегда бьётся до бессилия. Это они успели заметить. Наверное, это единственное, что в этой чересчур серьёзной девочке им действительно нравилось. И, наверное, именно за это она попала на Гриффиндор. — Эй, Пепелок, — Джордж подошёл ближе и осторожно присел рядом с девочкой, пытаясь отвлечь её. — Ну чего ты плачешь? — Ты же замёрзнешь так, — тихо проговорил Фред, присев с другой стороны. Касси продолжала плакать, спрятав лицо в ладонях. — Пепелок, ты же не хочешь провести Рождество в больничном крыле? Упоминание о празднике послужило звуковым сигналом, и девочка заплакала более явно и выразительно. Из нечленораздельного мычания, которым она пыталась аргументировать свою истерику, было понятно только то, что её ни один возможный вариант рождества не устраивал. Братья почти синхронно почесали макушки и, заметив, как у девочки начали дрожать пальцы, переглянулись. Фред без долгих раздумий стянул мантию и накинул её на плечи Касси. А потом подхватил её одной рукой под колени, а второй приобняв за плечи, легко поднялся вместе с ней и медленно пошёл в сторону школы. Сейчас она казалась ему очень похожей на маленькую, беззащитную младшую сестру. Вот только если их Джинни в свои неполные восемь лет мужественно воевала с садовыми гномами, то одиннадцатилетняя Кассиопея казалась хрупкой и тоненькой, как фигурка лесной фейри, которую в прошлом году они вместе с мамой выбирали на день рождения сестры. Джордж понял это ещё первого сентября, когда оказался с маленькой Блэк в воде, и почти сразу рассказал брату. А теперь Фред и сам в это поверил. — Она даже легче Джинни, — одними губами шепнул он шедшему рядом брату. — Да наша Джи тот ещё кабанчик, — с усмешкой ответил Джордж и проскочил вперёд, чтобы открыть брату дверь. Кассиопея, продолжавшая плакать у того на руках, прочих признаков сознания не подавала. Оно и к лучшему, снова попадать под шквал её едких комментариев мальчишки не хотели. Блэк, конечно, была похвально упорной, но если вы ей не нравились, то она со всем своим упорством не уставала об этом напоминать и вообще всячески портила настроение. А близнецы ей не нравились. От слова «совсем». Вот только это не помешало им погнаться за ней, и теперь, пройдя немного вдоль коридора на первом этаже, он усадил её на широкий подоконник. В нише у окна можно было отлично спрятаться от лишних глаз. Обычно, конечно, парни в школе пользовались этим, чтобы целоваться с девочками, но Касси всегда была немного особенным случаем. — Ну вот что ты сырость разводишь, — деланно запричитал Джордж, когда Касси осознала себя в другом месте и немного смущённо отползла к окну, притянув к груди разбитые коленки и уткнувшись в них носом так, что мальчишкам было видно только ярко-синие влажные глаза. — Нашла из-за кого расстраиваться, — поддержал брата Фред, упершись плечом в каменную стену ниши. — Да эту каргу старую половина Британии ненавидит, — тоном сварливой бабки продолжил его брат, повторив движение, словно в зеркале. Теперь в узкой нише из коридора случайные зеваки увидели бы только две мальчишеские спины. — Она, наверное, за своим громадным носом только плохое и видит. — А ты расстраиваешься. — Глупо, кстати. Я вот всегда хотел Рождество в Хогвартсе провести. Тут всегда самая крутая ёлка и много вкусной еды. — Не такой вкусной, конечно, как маман наша стряпает… — Но зато здесь и по шее не дадут за пару шуточек. — А ведь какое рождество без веселья, да, Пепелок? Успокоившаяся было Кас вдруг снова всхлипнула и, спрятав лицо так, что над коленками торчала только макушка, опять заплакала. Недоуменно переглянувшись, обескураженные парни подступили на шаг ближе. — Ну чего ты опять, а? — устало протянул Фред, упершись руками в каменный подоконник у самых ног девчонки. Касси помотала головой и промычала что-то о том, что она всегда на рождество сидела в своей комнате, и в доме на Гриммо никогда не было праздника. — То есть, как это не было? — недовольно нахмурился Джордж. — Рождество это ведь главный семейный праздник. Ответом ему было, что никакая они с Вальбургой не семья и та просто её терпит, потому что дядюшка Альфард скончался, и оставить Касси на улице Блэкам не позволила только врождённая вредность и странная, дикая и очень грубая, но сплочённость. Странно было вообще применять это слово к разбежавшимся по всей Британии магам, но, по словам Касси это было именно так. Спорить с ней не стали и мягко перевели тему. А потом Кассиопею вдруг словно прорвало. Она плакала и рассказывала о своей непонятной семье, о том, как пытается угодить хозяйке дома, как старается оправдать себя и доказать, что её рождение не было ошибкой. Говорила, что для леди Вальбурги научилась играть на фортепиано и флейте, что училась танцевать и зубрила манеры, чтобы бабушка приняла её и позволила выходить по вечерам, когда приходили гости. Объяснила, что учится как ненормальная только для того, чтобы не ударить лицом в грязь и доказать, что на что-то способна. — А в итоге… вот это, — взмахнув руками в воздухе так, что сразу стало понятно, что говорит она о громовещателе, Касси тихо выдохнула. — У меня просто… кончились силы. Мне жаль, что вам пришлось это выслушать. — Да ладно, — легко отмахнулся Фред, улыбнувшись краешком губ. — Мне самому было интересно понять, почему так. — А то я вообще подумал, что ты так из-за Рождества расстроилась, — протянул Джордж, посмотрев на заплаканную девчонку с тёплым сочувствием. — И всё-таки, зачем тебе доказывать что-то ей? Я понимаю, дяде Альфарду можно было бы, но она-то тебе на что? — Я… я, наверное, больше самой себе доказать это хочу, — тихо проговорила Касси, опустив голову. — Вальбурга убеждает меня, что я никчемная, и я начинаю в это верить… — Глупая ты, — вдруг усмехнулся Фред, со смешинками в глазах посмотрев на обескураженную девчонку. — Ты уже лучше, чем она. — И точно лучше многих на нашем курсе, ты хоть видела свои оценки? Да тебя даже Снейп терпит, а это знаешь, какой прогресс? — улыбнулся Джордж. — Да ты умница просто, Пепелок. Глаза девочки словно засияли улыбкой. Кассиопея улыбалась, на её светлой коже проступил румянец, и на левой щеке появилась маленькая ямочка. И вдруг её волосы медленно посветлели, став практически белыми, как мрамор. Братья улыбнулись ещё шире, радуясь тому, что у них получилось. — Спасибо, — коротко выдохнула она и снова спрятала лицо за стёртыми коленками. — Не за что, только не становись обратно чёрной, Пепелок, — усмехнулся Джордж и протянул девочке руку. — Пойдём, попросим у Помфри мазь тебе на колени, а то шрамы останутся. — Ага, а тебе в юбках ещё ходить. — Нет… пусть так остаётся. На память. — Да что тут помнить? — возмутился Джордж, недовольно нахмурившись. — Пошли, полечим, — настаивал Фред, не отставая от брата по недовольству. — Не пойду, — упёрто проговорила Кассиопея, возвращаясь к привычному настрою. — Я хочу это запомнить, чтобы… Ай, отпусти меня! — А вот и нет, — вредно показал язык один из близнецов. — Джордж, ты дурак, поставь меня немедленно! — Эй, а я тут при чём? — уязвлённо воскликнул второй рыжий мальчишка. — И да, вообще-то я Фред, — гордо передёрнул плечами первый, поудобнее перехватив вырывающуюся Кас. — Вас же не различить! — запрокинув голову, отчаянно простонала Кассиопея. — А придётся научиться. Это было железобетонно. А ранки всё-таки помазали.