Cassiopeia

В Египте солнце палящее и почти всегда ослепительно-жёлтое, даже на закате. Песок здесь смешан с дорожной пылью, и сухой ветер, кажется, на четверть - из серой пыли. Хамсин. Кассиопея, кутая лицо в клетчатой арафатке, самостоятельно ставит себе аллергию и астму одновременно. Потому что дышать здесь почти невозможно. Потому что от пыли она почти задыхается, но к пирамидам приходится выйти под угрозой скандала. Она замотана в шарф с головой и, верхом на верблюдах, которые довезли их от города к гробницам, Кассиопея выглядит совершенно как бедуин. Чем-то на неё похожи близнецы, которые на манер местных жителей закрепили на голове куфией большие льняные платки, название которых никто до конца не запомнил. Эти трое, оторвавшись от основной процессии на особо энергичных верблюдах, в своём забеге по дюнам отчаянно похожи на арабских захватчиков. Миссис Уизли только махнула на них рукой — у неё с младшими детьми проблем более чем достаточно, и хотя бы сегодня не хочется срывать голос, пытаясь докричаться до скачущих вдалеке детей. Тем более, они уже почти приехали — сквозь стену из песка и пыли тёмной громадой проступает тень нескольких огромных пирамид. Ребята впереди уже затормозили и слезли с верблюдов, практически сняв с упёрто стоявшего зверя недовольную Касси — её «пустынный конь» отчаянно отказывался признавать всадника и подчиняться её приказам. — Лучше бы я Августа позвала, — недовольно бормотала она, поправляя на себе тонкое длинное платье, название которого не запомнила, но которое ей дали бедуины в деревне, где они остановились. — Он, по крайней мере, не так скачет. Я себе всё отбила. — Боюсь представить… — Картину… — Как ты скачешь… — По этой буре… — На чёрном фестрале… — Вся в чёрном… — Идиоты, — фырканьем отвечает им Кассиопея, сматывая с головы арафатку и поправляя волосы, которые, несмотря на жару и палящее солнце, оставались стабильно чёрными. Чарли, отчего-то немного мрачный, спешился неподалёку от них, а Билл, которого заваливал вопросами Перси, спрыгнул с верблюда практически на ходу, сразу направившись к людям, стоявшим чуть поодаль от них. Кассиопея, проследив за ним, закатила глаза — колдофотоаппарат на высокой треноге не вызывал в ней и доли той радости, которую, явно, прямо сейчас испытывают миссис Уизли и Джинни. Блэк любила фотографироваться, и об этом знал каждый, но у неё почти не было фото. Возможно, потому, что она не видела смысла делать фото выдуманной, чужой до окостенения «личины», какие она надевала столько, сколько себя помнила. А, возможно, потому, что на снимке всё увидят только преступницу миссис Лейстрендж. Кажется, фотограф из Пророка думал совершенно так же, приглашая семью Уизли на снимок и одним взглядом показывая Кассиопее, что ей стоит остаться в стороне. Она же, гордо вздёрнув голову, скривила губы. Можно было и поспорить, но какой в этом смысл? — Рональд Уизли, ты забыл о существовании расчёски? — возмущалась миссис Уизли, на мгновение, оторвавшись от скандала, который ровно в этот момент устраивала фотографу из-за песчаной бури, что почти скрыла пирамиды. — На себя бы посмотрела, — тихо, почти неслышно, пробормотал ей в ответ младший, и уже чуть громче возмутился, когда получил подзатыльник от Билла. — Эй, ну это всё ветер! Вы, вон, на Кас посмотрите, у неё ещё хуже! На Касси, впрочем, никто и не посмотрел. Маленький скандал в семье Уизли продолжился, теперь начала ныть Джинни, у которой сгоревшие руки сейчас были на солнце из-за того, что миссис Уизли потребовала от неё приличного вида. По рукам ходила облезлая крыса, потому что все были слишком заняты, чтобы её держать, а убрать со снимка «часть семьи» никто не задумался. Кассиопея смотрела на это совершенно отсутствующим взглядом. И пыталась понять, почему ей от этого так обидно. Почему старая облезлая крыса на фото большая часть семьи, чем она? Хотя… Наверное, она и не часть. Просто прибилась к ним, просто подкидыш, которого не смогли в этом году забрать Тонксы в Марокко и которому больше не к кому пойти. В момент первой вспышки все улыбаются, Джинни смеётся, потому что близнецам удалось её рассмешить, миссис Уизли поправляет свою широкополую шляпу, а Чарли встаёт на носочки, чтобы казаться выше младших братьев. Рон держит крысу на двух ладонях и Кассиопее кажется, что теперь она ненавидит крыс. Это ведь глупо, правда?

***

— Хамсин, — словно смакуя новое слово, тянет Джордж, третий день безвылазно сидя в палаточном городке. — Хамсин. Билл так назвал этот ветер, когда говорил, что они выбрали самое неудачное время для визита в страну раскалённых песков. — Хамсин, — повторяет слова старшего брата Фред, непривычно задумчивым взглядом окидывая серый от пыли город, который словно растворяется в рыжей песчаной пыли. — Сорок дней песчаной бури. — Кайф, — сухо отрезает Кассиопея, прожигая взглядом стену песка, скрывшую город. Это как туман, только сухой и режет глаза. И дышать почти невозможно, несмотря на то, что район магов отгорожен от ветра. Джинни настойчиво канючит от скуки, нагнетая и без того нервную миссис Уизли, в руках которой подрагивает чайник с заваркой. Мистер Уизли, уловив мгновение, убежал к старшим сыновьям и почти что отгородился ими от жены. Миссис Уизли на взводе. У миссис Уизли сегодня отхватывают все, даже Кассиопея, и это удивительно. Блэк по инерции начинает с ней ссориться, отстаивая свою точку зрения в совершенно бессмысленном споре. Миссис Уизли сгорела на солнце, схватила лихорадку и страдает от того, что из всех сейчас может понять только Кас. Потому что Джинни еще слишком маленькая. Потому что она поймёт это немного позже. Фред и Джордж вдруг почти синхронно фыркают и, схватив подругу за руки, вытаскивают её из палатки. Этот отдых в Египте нравится разве что Рону, у которого бесконечно много мороженого и право на полное ленивое безделье. Может быть, Перси, который ходит с разговорником и пытается говорить с местными жителями, скупает сувенирные фотографии и пишет своей девушке открытки, рассказывая о местах на фото так, будто бы сам побывал там. Близнецы бесятся от безделья. Кассиопея просто бесится. Чарли даже не дослушивает их, стягивает с головы Фреда куфию и зачаровывает её как портал. А через несколько мгновений трое пятикурсников оказываются на берегу бесконечно-синего моря, прозрачного настолько, что даже с берега видно ярких рыб. Кассиопея улыбается впервые за несколько недель. И братья от этого, почему-то, счастливы тоже.

***

Они проводят там весь этот и несколько дней после, сбегают на рынок прибрежного города, кажется, его называют Эль Гуна, обменяли галеоны на пиастры и фунты и скупили столько фруктов, что объедались ими до вечера. Никто даже не спрашивал, где они пропадают — все были слишком заняты собой. А они отдыхали. Так, что у всех кожа вскоре стала бронзовой, и волосы выгорели на солнце. И от улыбок ямочки не сходили с щёк. — В следующий раз мы поедем в Марокко, — уверенно сказала Касси, когда близнецы на мгновение выползли из моря на понтон, который уходил в воду до обрыва рифа. — Там, конечно, нет столько фруктов, но там океан! — Может, снова сюда? Я думаю, с дорогой мы разберёмся, — болтая ногами в воде, предложил Джордж. — А здесь мне нравится. Пойду, схожу за соком, бар должен ещё быть открыт. Стянуть браслеты у постояльцев отеля? Легко. Нет, братья не были мошенниками, никогда и ни за что. Но у Кассиопеи были удивительно ловкие руки, что она, пожимая худыми плечами, никак не могла объяснить. Только однажды обмолвилась о том лете, которое провела без памяти. Объяснения были излишни, да и не нужно это было. В отеле, постояльцами которого они притворились, был открытый бар на пляже, в котором был очень вкусный свежевыжатый сок. Из гуавы, манго и апельсина. И Джордж сильно прикипел к ним душой. — Ну всё, мы его потеряли, — притворно вздохнул Фред, подтянувшись на руках и болтая ногами в воде. Море было тёплым, как парное молоко. — Как он ещё не лопнул? — с усмешкой протянула девушка, оглянувшись на берег, где Джордж уже подходил к бару. Кассиопея жевала сочные манго, и всё лицо у неё было в сладком соке. Капельки ярко оранжевого сока стекали по её губам и прочерчивали дорожку вдоль жилок на шее, затекая в ключицы. Манго был очень сочным. — Кому-то пора умыться, — лукаво протянул Фред и, схватив одной рукой ничего не успевшую понять подругу, рывком дёрнул её на себя. Девичий визг заглушил плеск воды, и на несколько мгновений они ушли под воду. Кассиопея, открывшая под водой глаза и набравшая полные щёки воздуха, выглядела, как озлобленный на весь мир хомяк. Фред, улыбаясь, посмотрел на неё и когда та, перепугано прицепившись к нему, начала ещё под водой колотить его плечи, со смехом вынырнул. — Фред! Ты же знаешь, что я не умею плавать! Идиот! — возмутилась она, едва глотнув воздуха. — Кретин! — Пепелок, я же тебя спас, — усмехнулся он, отступая на несколько шагов по окаменелым кораллам от обрыва рифа, где действительно было глубоко. — Спас? Спас?! — продолжая цепляться за него обеими ногами, она вцепилась пальцами в его плечи и отпрянула на вытянутых руках, возмущённая настолько, что синие глаза просто горели огнём. — Это ты меня утянул в воду! — Да, утащил, — снова усмехнулся Фред, легко откинув мокрые волосы с лица подруги и на миг задержав руку на затылке. — Чтобы спасти! Пальцы совершенно неосознанно сжались на длинных чёрных волосах, и парень рывком притянул девушку к себе, целуя её. Кассиопея, широко распахнув глаза, шокировано посмотрела в искрящиеся от радости карие глаза парня. И вдруг ответила, укусив его за губу. Фред обнял её одной рукой за талию и притянул вплотную к себе, углубляя поцелуй, которому она снова дала шанс. Целуя, кусая её мягкие губы, глядя на то, как на её закрытых глазах дрожат ресницы. Чувствуя вкус сочного сладкого манго. И наслаждаясь им.