Cassiopeia

В коридоре тесно и темно, идти приходится почти в обнимку, а тусклый свет на кончиках волшебных палочек едва освещает некоторые купе. Пробираться так по вагону было почти… привычно? Это почти как идти по узкому лазу к Сладкому Королевству. Приятные воспоминания немного успокаивали, но холод всё так же буквально касался спины. Пробирающий до костей холод. Почти могильный. — Брат, слушай… Может, ну его? — Тоже хочешь вернуться? — Они там одни, а хрень эта… — Да, я чувствую, с конца вагона. — Я боюсь за Кас. До машиниста дойдут старосты. — Наверное, ты пра… Короткий девичий вскрик послышался в один миг с сильным толчком. Фред, не удержав равновесия от налетевшей на него девчонки, завалился на пол, сбив с ног Джорджа и утянув его за собой. Грохот от падения трёх человек, казалось, было слышно во всём вагоне. — Цела? — Я… ой… да. Стоп, Джордж?! — Гермиона? — Что ты… — Делаешь в коридоре? — Почему ты бежишь… — … в хвост поезда? — Ох, Мерлин. Я искала Джинни, она, когда погас свет, побежала искать вас… Вы разве её не встретили? — Нет. — Наверное… — Разминулись. — А вы сами куда идёте? — Мы думали… — Сходить к машинисту… — Узнать об остановке. — О, а это хорошая идея… Только, думаю, старосты добрались туда первыми, и скоро мы от них всё узнаем. Ведь их вагон первый в составе, вы знали? Ой, я опять быстро говорю… А где Касси, она с вами? Фред, оглянувшись в темнеющий проход купе, вдруг замер и, молча взяв брата за руку, приложил его ладонь к стеклу. Джордж вздрогнул, ощутив под кожей узоры льда. — Иней? Но сейчас сентябрь… — О чём вы? — Гермиона, посмотри на стёкла. Люмос! В холодном синеватом свечении узоры инея почти сверкали. И, если рядом с ними они были на стёклах едва заметны, то на соседних окнах становились почти сплошными. Джордж, почти зачаровано проводя рукой по стеклу, медленно шагнул вперёд, стирая тёплой ладонью лёд, но с каждым шагом он всё быстрее проступал вновь. Дыхание превращалось в пар. Гермиона вздрогнула, обняв себя за плечи. — Я смотрела прогноз погоды, во всей Шотландии должно быть теплее пятнадцати градусов… — в замешательстве пробормотала она, словно по инерции шагнув следом за одним из близнецов. — Здесь даже на рождественских каникулах не бывает такого… Это слишком… От крика сердце пропустило удар. Громкий, похожий больше на отчаянный визг, леденящий душу сильнее мёрзлого воздуха — от него у Гермионы холод прошёл по спине, въедаясь в позвоночник и словно сковывая лёгкие. Не вдохнуть. Не выдохнуть. Крик застыл на высокой ноте на несколько долгих мгновений и вдруг оборвался. В звенящей тишине послышался скрип подошв по деревянному полу и громкий хлопок тамбурной двери. Гермиона, застыв, судорожно вздохнула. — Кас?

***

Они никогда в жизни не бежали так быстро. Скользя на полу, цепляясь руками за перегородки купе и вагонов, бежали, не чувствуя ног, и в то же время чувствуя себя непозволительно медленными. В абсолютной тишине дыхание казалось оглушительным хрипом. От холодного воздуха саднило лёгкие. Они бежали. Как они успели уйти так далеко? Это похоже на кошмар. Страшный сон, в котором ты бежишь — и не можешь сдвинуться с места. Бессилие.

***

Тень. Абсолютно чёрная. Чернее самой темноты. Она выскользнула из их купе чёрным всполохом и, буквально просочившись через обледенелое стекло, растворилась во мраке. Ослепительно белый свет искрами завис в воздухе на несколько секунд, а после — растаял, словно его и не было. Парни, замершие на миг, подскочили к купе, едва не сбиваясь с ног. Мягкий свет от дрожащего в ладони профессора огня плясал на стенах купе и совершенно бледном лице Гарри, замершего у окна. На впалых щеках профессора Р. Дж. Люпина, склонившегося над… Кассиопеей. Она лежала на сидении, бледная, словно… Словно неживая. Словно… мёртвая? — Кас! — Пепелок! Близнецы, словно подкошенные, упали просто на колени перед ней, схватив бледную тонкую кисть, что безвольно лежала на сидении. Джордж, нервно прикрыв глаза, сжал пальцами запястье, пытаясь ощутить пульс. Фред совершенно пустым взглядом смотрел на бледное лицо. — Кто? Что? Что это было?! — Спокойно! — голос у профессора хриплый и низкий, но в то же время удивительно мягкий. Фред замолкает, словно подавившись своим криком. — Это был дементор. Они искали в поезде Сириуса Блэка. И я понятия не имею, почему один из них напал на эту девушку. — Напал? — пустым эхом повторил Джордж. — Вы сказали «напал»? Он… выпил её? Фред, пошатнувшись, поднялся и прислонился спиной к дверному проёму. Это просто не укладывалось в голове. Абсурдно. Немыслимо. Ужасно. — Я вас спрашиваю, он выпил её?! — сорвался на хрип его брат, судорожно сжав ладонь Кассиопеи. — Да. Он пил, — сухо ответил мужчина. — Но я прогнал его раньше, чем он закончил. — Раньше?! Раньше?! — судорожно выдохнул Уизли. — Вы должны были прогнать его сразу! — Он не должен был напасть на ребёнка! — чуть дрогнувшим голосом ответил ему профессор. — У него был приказ найти Блэка. Он не должен был… — Он и нашёл! Он нашёл Блэка! Только не того! Дракклова мать! — Каким идиотом нужно быть, чтобы пустить дементоров сюда… — гулким эхом отозвался его брат, приложив ладонь к лицу и надавив на виски. — Пустить стражей Азкабана в поезд, полный детей! — «Не должен трогать»?! И вы просто ждали, пока он выпьет её? — Как вы могли позволить ему приблизиться к ней?! С тихим треском в лампах загорелся тусклый свет. Хогвартс-экспресс, дёрнувшись, двинулся в путь. — Джордж… Фред… Обветренные губы треснули и кровили, и сейчас казались почти багровыми. Касси, тяжело вздохнув, открыла глаза и посмотрела на них. Белки у неё чуть покраснели, полопались капилляры, и синие глаза казались непозволительно яркими. — Я наконец-то её увидела… — Что? Пепелок, ты о чём? — Мерлин, ты нас помнишь! — Как ты се… — Я увидела её. Я… я вспомнила. Я вспомнила маму. Мерный стук колёс по рельсам отсчитывал секунды. Кассиопея с полными слёз глазами улыбалась багровыми от крови губами. Улыбалась — и ямочки очертились на болезненно-бледных щеках. Джордж судорожно вдохнул и, подавшись вперёд, прижал девушку к себе. Фред, спрятав глаза под ладонью, с какой-то безумной улыбкой медленно сполз вниз, падая на сидение. Гарри молча перевёл взгляд на профессора Р. Дж. Люпина. — Уйдите, пожалуйста, — голос такой неправильный для тринадцатилетнего мальчишки. Слишком холодный. Слишком… жёсткий. — Поезд скоро прибудет. Оставьте нас одних. Мужчина, встретив взгляд таких знакомых изумрудных глаз, тихо вздохнул и, оставив свои вещи в купе, молча вышел. И только, замерев на пороге, он обернулся к детям. — На столе лежит шоколад — дайте его девушке, он поможет. И… Простите, что не успел помочь. На одно мгновение девушка подняла лицо и встретилась с ним взглядом. Сердце Ремуса Люпина на мгновение замерло. Эти глаза он узнал бы и через тысячу лет. Не может быть. Сириус, ты ведь… ты никогда не говорил нам об этом… Знаешь ли ты о ней, друг?