Cassiopeia

Ремус Люпин, запрокинув голову, ловил приоткрытыми губами капли дождя. Вкус крови — прогоркло-солёный, ржавый, металлический — стоял во рту и отчего-то казался приторно-сладким. Оборотни любят вкус крови. Ремус ненавидел себя за это. Он не обернулся на шорох. Он уже узнал. Огромный чёрный пёс остановился, глотая оскаленной пастью воздух. Дёрнул головой и прыгнул вперёд, словно собираясь напасть на человека, сидевшего перед ним. Но, мгновением позже, на влажную траву шумно ступили тяжёлые ботинки, и мужчина склонился над другом, заглядывая ему в лицо. Ремус был спокойным. С таким спокойствием ушла на дно Атлантида. Обречённое. Отчаянное. Болезненное. — Где она? Голос у Сириуса хриплый, взволнованный и неожиданно резкий. Ремус на грани сознания вспоминает, что теперь Блэк знает. Блэк… А Кассиопея, и правда, очень похожа на своего отца. Такая же отчаянная. Такая же преданная. Не раздумывая, пожертвовала собой, чтобы спасти близких от опасности. «Опасность» сглотнул вставший в горле ком и коснулся шершавой ладонью лица, растирая по коже влажные капли. — Скоро будет в Хогвартсе, — слова вырываются вместе с белёсым паром дыхания. — На тебе кровь, — вдруг совершенно глухо говорит Сириус. — Это фестрала. Она сказала, что я прокусил ему крыло, — рассеяно растирая багровые следы по коже, выдохнул Ремус с тем самым отчаянным спокойствием. И, проведя рукой вдоль скул к разбитому виску, усмехнулся. — Ты не представляешь, как я рад тому, что началась гроза, Сириус. Блэк, глубоко вдохнув влажный воздух, поднял взгляд на затянутое тучами небо. Он впервые радовался дождю.

***

Август, тихо ударив копытами, приземлился прямо на брусчатке перед самим входом в замок. Словно боялся, что оборотень вернётся. Словно искал любую возможность защитить хозяйку. У Касси давно высохли слёзы, и только красные глаза остались напоминанием о них. За тот бесконечно долгий час, что фестрал летел над Запретным лесом, рана на её ноге затянулась, и теперь остались только грубая корка шрама и давящая боль. В ноге — от укуса. В груди — от понимания того, что случилось. — Спасибо тебе, Август, — осторожно спешившись, она обняла фестрала за шею и, прислонившись лбом к его голове, погладила мягкий, совсем как у лошади, нос. — Спасибо. Без тебя я бы пропала. Август тихо фыркнул, пощекотав тёплым дыханием её ладонь. Кассиопея улыбнулась краешком губ, стараясь прогнать страшные мысли, и, разжав руки, на негнущихся ногах зашла в школу. Фестрал, проводив её долгим взглядом, медленно взмахнул крыльями. Небо светлело. Занимался рассвет.

***

— Питер пытался сбежать, но его остановили школьники, — вдруг заговорил Блэк, не отводя взгляда от чёрных туч. — Близнецы Уизли. Ты заметил, как они похожи на Гидеона и Фабиана, Лунатик? — Я… я не думал об этом, — тихо вздохнул Ремус. — Это странно, но со всего их курса я замечал только Кассиопею. Она очень похожа на тебя. — Это смогли заметить все, кроме меня, — криво усмехнулся Сириус и засмеялся чуть сиплым смехом. — Я подумал, что она Лейстрендж. Мерлин, какой же я идиот… У меня есть дочь, а я даже не знал этого, понимаешь? — Но теперь ведь знаешь, — как-то неожиданно улыбнувшись, проговорил Люпин и внимательно посмотрел на друга. — Только вот что дальше? — Уизли обещали передать Питера аврорам, — пожал плечами тот. — Отсюда можно аппарировать, ты знал? Вы ушли на полсотни миль от Хогвартса. Как только вернёшься в замок, найди возможность сдать воспоминания о Питере. — Ты не пойдёшь со мной? — Мне лучше не показываться до тех пор, пока Визенгамот не рассмотрит апелляцию. — Это может затянуться на всё лето. — В Азкабане я научился ждать.