Cassiopeia

— Рыцарская честь. Открывай! Сэр Кэдоган возмутился, его лохматый пони возмутился, горы на пейзаже возмутились, но тяжелая узорчатая рама, скрипнув, открыла проход, и Блэк тенью скользнула через пустую гостиную к лестнице. — Невоспитанная девчонка! — послышалось ей вслед от обиженного портрета, но Кас, только болезненно припав на левую ногу, молча проскочила в спальню. Джонсон протяжно храпела, Спиннет лежала поперёк кровати, и её темные волосы разметались по пыльному полу. Обвешанное шарфами и заколками волшебное зеркало в углу комнаты проводило Касси причитанием: — Выглядишь, будто с войны вернулась… Девушка обернулась и смерила зеркало таким взглядом, от которого отражение в нём пошло нервной рябью. — Причём в гробу, — фыркнуло зеркало ей в спину, когда Блэк захлопнула за собой дверь в общую ванную. Там, скользнув ладонью по крану, она осела на холодный кафельный пол и медленно стянула измазанные в грязи и крови джинсы. Горячая вода била по плитке, разбиваясь в пыль, и облако пара туманом растекалось над полом. Дрожащими руками стянув одежду, Кас отбросила её в сторону и медленно, почти зачарованно провела ладонью по бедру. Шрам шершавой коркой бугрился на коже — пять широких длинных полос перечеркнули длинные следы когтей гриндилоу. Крестом. Словно меткой. Горячая вода заливала пол, и в мареве пара терялись очертания комнаты. Глубоко вдохнув влажный тёплый воздух, Кассиопея приподнялась на руках и, не вставая, подползла под душ, подставляя под него плечи и голову. Горячая вода струилась по волосам и спине, щекоча поясницу, стекала по ногам, и плитка под девушкой на миг окрасилась кровью. Сердце стучало в висках. Кас чувствовала, как кровь отбивает пульс на запястьях и шее, как тяжело давят на кожу полосы шрама, как горло саднит от дыхания. — Оборотень. Кас вздрогнула и провела кончиками пальцев по дёснам, словно боялась уже сейчас ощутить под ними клыки. — Оборотень. Прикусив зубами фаланги пальцев, она зажмурилась и, опустив голову, словно сжалась в комок. На согнутой спине проступили округлые позвонки, и бледная кожа на них натянулась, очертив хребет и длинные полосы рёбер. — Оборотень. Сжав руку в кулак, она с силой ударила по влажной плитке — и кафель треснул под её ладонью. Закусив от боли губу, Касси запрокинула голову и заплакала. Горячие слёзы замирали на веках и таяли, растворяясь в проточной воде. За узким окном светлело ночное небо. Кассиопея тихо скулила от боли.

---

— Я требую передать мои показания в суд, — с нажимом в голосе повторил Гарри, сердито глядя на аврора, руководившего задержанием Петтигрю. — Все показания уже внесены в протокол, — дежурным тоном ответил ему мужчина, делая какие-то пометки в блокноте потертой перьевой ручкой. Гарри нахмурился и, раздраженно выдохнув, бросил короткий взгляд на близнецов. Уизли сидели левее от него, вальяжно развалившись в неудобных креслах с таким видом, словно под каждым, как минимум, трон. И смотрели на министерских холодно и с вызовом — только янтарные глаза словно потускнели, став блекло-ореховыми, погасшими. Задержав на них взгляд, Гарри начал видеть совсем иное. Напряжение. Нервы. Страх. — Долго нам быть здесь? — с кривой ухмылкой процедил Фред, сжимая побелевшими пальцами подлокотник. — Сейчас почти пять утра, — не скрывая усталости, зевнул Джордж, спина которого была предельно прямой. Они выглядят так, словно в любую секунду готовы сорваться и побежать. Гарри зажмурился, пытаясь прогнать мысли о Кас. С ней Август, за ней пошёл Бродяга. Они спасут её. Это не может закончиться… так. Касси не может сегодня умереть. Фред сжимает в побелевших пальцах сложенный пергамент, и даже Джордж не может представить, каких сил ему стоит не раскрыть карту при Аврорах. Фред сжимает карту и почти молится, чтобы Кас оказалась в башне. Чтобы она сейчас спокойно спала и не знала их страха. — Как только прибудет попечительский совет, мы допросим вас при свидетелях, и тогда вы сможете отправиться в свои комнаты, — сухо ответил им аврор, постукивая ручкой по кожаной обложке блокнота. Близнецы нахмурились. Гарри прикрыл глаза. Минерва МакГонагалл стояла в углу кабинета, взволнованно сложив на груди руки и с опаской поглядывая на недвижимую статую. Питер Петтигрю стоял посреди комнаты в окружении трёх рядовых авроров, застывший на обращении в крысу, но даже так бывший декан смогла узнать его. И от этой мысли МакГонагалл брала дрожь. Двери кабинета распахнулись без стука, и растрепанный, раскрасневшийся от бега Ремус Люпин замер на пороге. Близнецы впились в него холодными взглядами, Гарри же попробовал заглянуть профессору в глаза. — Я хочу сдать воспоминания, свидетельствующие о невиновности Сируса Блэка, — хриплым голосом сказал он, глядя прямо на аврора и словно не замечая учеников. — Петтигрю при мне обратился и признался в своём преступлении. — О каком преступлении вы говорите, Ремус? — жестким тоном обратились к нему со стороны входа, и Люпин, обернувшись, кивком поприветствовал мадам Лонгботтом. — По какому делу нас вызвали в школу в четверть шестого утра? — раздраженно добавила мадам Боунс. — И что в кабинете делает эта уродливая химера? — не без брезгливости протянул Люциус Малфой. Попечительский совет Хогвартса прибыл. Близнецы Уизли нахмурились и глубоко вдохнули, собираясь с мыслями. Гарри закусил губу и, прикрыв глаза, вдруг резко отчеканил: — Это Питер Петтигрю, настоящий предатель Поттеров. Сириус Блэк невиновен.

---

— Что с тобой? Касси, ты плачешь? Алисия Спиннет, заспанная и растрепанная, прошлепала босыми ногами по влажному полу и, присев рядом с соседкой, закрутила кран. Кассиопея затихла и подняла на неё взгляд. Глаза у нее были влажными от слез, уставшими, почти стеклянными и красными. — Касси, что такое? Кассиопея? — аккуратно обхватив ладошками её лицо, Спиннет мягко убрала с девушки лица мокрые пряди. — Давай, поднимайся. Вставай, а то ты сейчас совсем раскиснешь. Цепко схватив одной рукой Блэк за худое запястье, Алисия потянула её на себя и, протащив несколько шагов за собой, накинула на её плечи большое банное полотенце. — Все… Все хорошо, — вдруг сипло проговорила Блэк, сжав полотенце и резким движением обернув его вокруг груди, подворачивая слабый узел. — Я просто… Знаешь… скоро моего отца оправдают. — Тебе, что, приснилось это? — недоуменно переспросила девушка, не отпуская её руки и как маленькую ведя Кас за собой. Подошла к её кровати, одернула полог и тяжелое покрывало. — Нет, я… — Кассиопея судорожно вдохнула, сжав пальцы на полотенце, и присела на свою кровать, подняв совершенно потерянный взгляд на соседку. — Да… Да, мне приснилось. — Ну, тогда понятно, почему ты плачешь, — покачала головой Алисия, тяжело вздохнув. — Мне так жаль тебя, Кас. Ложись спать, тебе нужно отдохнуть. Кассиопея кивнула и, натянув одеяло до подбородка, свернулась под ним. Покрасневшие глаза устало закрылись и слипшиеся от слез ресницы слабо дрогнули, на лбу залегла морщинка — Кас хмурилась, — и вдруг пропала. Острые черты лица разгладились, бледные губы поджались и расслабились, чуть приоткрывшись. Касси заснула. Алиссия, задержав взгляд на её лице, отступила на шаг и задёрнула тяжелый полог. Ей… всегда было жаль Блэк. Когда её на первом курсе отругала бабушка, когда она лежала в коме после отсечения, когда её отец сбежал и напал на неё — она всегда жалела Кас. Даже сейчас от её слов сердце предательски сжалось в груди. Алисия, поджав губы, тяжело вздохнула. Она даже не могла представить себя на её месте — боялась. Как Блэк может жить с этим? Как она ещё не сломалась? Серое небо светлело. За окном поднималось солнце.

---

Фред, завернув за угол, раскрыл карту и несколько секунд спустя тяжело выдохнул, сжав ладонь на шершавой стене. Джордж прикрыл глаза и тихо, нервно засмеялся. Касси спала в своей спальне. Питера Петтигрю признали виновным и арестовали. Заседание Визенгамота при поддержке нескольких лордов из Попечительского совета решено созвать на сегодняшний полдень. Их показания и воспоминания профессора Люпина о признании Петтигрю приложены к делу. Апелляцию по делу Сириуса Блэка отправили в суд той же совой. За окном поднималось солнце. Эта бесконечно тяжелая ночь, наконец, закончилась.