Cassiopeia

Гарри спрыгнул на дорогу, шаркнув ботинками по песку на старом, покрытом трещинами асфальте, и чуть пошатнулся, потеряв равновесие с огромной клеткой в руках. Сквозь тонкие прутья было видно обочину дороги, поросшую колючим кустарником, который сейчас цвёл мелкими малиновыми цветами, и старое здание с цветными витражными окнами. — Трогай, Эрн! — бодрым голосом скомандовал кондуктор, и автобус умчался, подняв в воздух густое облако дорожной пыли. Гарри, сощурив глаза, шагнул в сторону и окинул взглядом здание у дороги. — Ты… живёшь… в церкви? — медленно проговорил он, во все глаза глядя на яркие витражи и надпись над деревянной дверью, определённо значившую что-то, что он не мог прочесть. — Ты серьёзно думаешь, что я назвала бы кондуктору настоящий адрес, Гарри? — с усмешкой переспросила Кас и, отряхнув куртку от пыли, кивнула головой куда-то влево. — Полагаю, ты не развалишься, если пройдёшь четверть мили? — Ну, думаю, столько я точно выдержу, — с шутливой ухмылкой ответил ей Поттер и, перехватив клетку, несколько неуклюже зашагал по дороге, то и дело, оглядываясь по сторонам. По одну стояли ровным рядом разноцветные, раскрашенные, разрисованные, словно вместо стен каждый видел мольберт, дома — небольшие, можно сказать, даже крохотные, с покатыми или острыми крышами, с мансардами и террассами, с узорчатыми ставнями на окнах и витражах, похожих на ожившие картины. Эти дома сами по себе казались произведениями искусства, и Гарри не сразу смог оторвать от них взгляд. Но, как только повернул голову, он пропал. Широкая полоса побережья, белого песка и кремовых крупных ракушек, деревянные шезлонги, цветущие кусты на самой границе пляжей и — оно. Море. Яркое, светлое, почти бирюзовое, как весеннее небо. Кас обернулась, когда Поттер замедлил шаг, и только улыбнулась. — Если хочешь, мы можем отметить на пляже, — как будто бы невзначай предложила она, продолжая шагать куда-то вперёд. — Отметить? Что отметить? — Гарри, ты серьёзно? У тебя день рождения. — Но я не… — Если ты мне сейчас скажешь, что никогда его не отмечал, я вернусь к твоей тётке и лично сверну ей шею! Гарри осёкся и подавленно замолчал, опустив взгляд. На ум совершенно внезапно пришёл Вернон, безжизненным телом примявший недостриженный газон на Тисовой улице. И что бы Кассиопея ни говорила за сердечный приступ, Поттер отчего-то был не слишком уверен в самостоятельной смерти дяди. Вот только Блэк никогда не признается. А Гарри — никогда не спросит. — Просто это неожиданно, — собравшись с мыслями, резко выдохнул он, и Букля в клетке дёрнула крыльями, недовольная внезапным порывом ветра. — Я не привык… хм… праздновать день рождения. Кассиопея, фыркнув, откинула волосы с лица и ускорила шаг. Поттер нахмурился, спохватившись, засеменил следом. — Ты тоже не отмечаешь, — вдруг пробурчал он, догнав её и поравнявшись. — И вообще не говоришь никому, когда родилась! — Может, потому, что я не знаю?! — как-то удивительно звонко ответила Кас, и её голос, словно игра одной струны, зазвучал резко и вмиг оборвался. Гарри замолчал, совершенно не зная, что можно ответить. Кас, опустив голову, резко свернула с дороги и пошла вверх по каменистому холму, петляя меж колючего кустарника розмарина, клещевиной, похожей на пропитавшийся кровью мелкий с острыми листьями каштан. Алихоцией, белыми облаками укрывшей острые камни, и синими пятнами аконита, росшего в тени кустарников. И узловатым плющом, который, кажется, был ядовитым. Кассиопея уверенным шагом шла в самые густые заросли, и Гарри только и успевал, что цепляться штанами за колючие ветки и спотыкаться о переплетения корней там, где никогда не было тропы. Когда перед ними вдруг вырос высокий дом с покатой крышей, Гарри даже не успел удивиться — настолько быстро Блэк открыла дверь и зашла внутрь, тут же принявшись что-то искать в книгах на каминной полке. Словно боясь нарушать глухую тишину, Гарри тихо поставил клетку с Буклей на высокий комод у входа и, прикрыв за собой дверь, осторожно прошёл в гостиную. Кассиопея словно забыла о том, что он существует, перебирая страницы книг. Он и не спешил напоминать. — Сентябрь семьдесят седьмого, — поджав губы, вдруг проговорила Кас, протянув ему старый, потрёпанный лист бумаги. Её вытянутая рука чуть дрогнула, когда Гарри взял письмо. — Это всё, что у меня осталось от мамы. Месяц, год, имя отца — это всё, что я о себе знала много лет. Парень нахмурился, читая строки, написанные словно бы в спешке. Кассиопея, словно потеряв якорь, металась по кухне: ставила чайник, гремела посудой, включала воду в кране у окна, звенела ложками в узком ящике. — Когда Август отвёз меня к старому дому, — говорила она удивительно медленно, что совершенно не соответствовало тому, как быстро и нервно она размешивала сахар в большой кружке чая. — Я смогла вспомнить маму и ещё… немногое. Там осталась какая-то детская мебель и старая игрушка, и я вспомнила её имя. Осколки хрустальной люстры на полу — я помню, как в её подвесках отражался свет, представляешь? Кассиопея, улыбаясь самыми уголками губ, смотрела на него совершенно грустными глазами. — Я тоже хочу увидеть свой дом… — вдруг глухо произнёс Гарри, сложив старое письмо. — Это будет больно, но я хочу. — Обещаю, — тихо проговорила Кас каким-то странно надломленным голосом. — Как только я научусь трансгрессии, я отведу тебя туда. Но пока что… ты не против пожить со мной? Этот дом слишком большой для одной меня. — Это… Кас, это будет лучшим подарком, — сипло выдохнул Гарри, обняв подругу и приподняв её в воздух — когда он успел стать выше? Кас, тихо засмеявшись, выпустила из рук кружку и обняла его в ответ, прижимая к себе как-то совершенно по-родному. Хэдвиг, заклокотав о чём-то своём, закатила глаза, словно сочла сцену слишком банальной. Август, просунувший чёрную морду в окно, стянул яблоко и, бросив короткий взгляд на людей, фыркнул. Животным явно было чуждо такое поведение хозяев.

***

Кас балансировала на узкой полосе тротуара, одной рукой вцепившись в пакет, полный еды, а другой — пытаясь удержать торт в большой квадратной коробке. Гарри задержался дома, чтобы разослать письма, и должен был встретить её уже на побережье. Солнце стояло почти в зените и нещадно жгло открытые плечи. Кассиопея тысячу раз прокляла себя за то, что решила надеть сарафан. Не столько даже из-за палящего солнца, сколько из-за морского ветра, который норовил хлестнуть её юбкой по лицу. — Помочь? Низкий хрипловатый голос заставил её удивиться и замереть, и кто-то забрал у неё тяжёлый пакет. Касси, перехватив обеими руками коробку с тортом, выглянула из-за неё как-то совершенно пугливо. — Привет, Кассиопея, — её имя вырвалось у мужчины каким-то надломленный и глухим, словно ему было больно назвать его. — Привет… папа, — Кас сама удивилась тому, как похоже прозвучал её голос. На выдохе, резком и сиплом, словно она вмиг разучилась дышать. Лямка от купальника безбожно тёрла кожу на шее, и сейчас это почему-то было единственным, что она могла чувствовать. Ветер трепал юбку — ткань, почти хрустящая, как бумага, била её по бедру. Волосы растрепались и путались, лезли в глаза, и приходилось щуриться. Он стоял перед ней, словно монолитная статуя. Словно над ним не властны ни ветер, ни солнце. Словно он подсознательно выше всего этого. Словно единственное, что его касается на этом побережье — её взгляд. — Как ты… нашёл меня? — совершенно сипло спрашивает она, нервно шагнув вперёд и продолжив идти. Сириус шёл следом. — Повезло, — наконец ответил он, словно долго подбирая подходящее слово. — Я хотел поздравить Гарри, но нашёл только пацана в обмороке, его мёртвого отца и женщину, которая билась в припадке. — Видимо, слабые нервы — их семейная черта, — съязвила Кассиопея, словив ту мысль, с которой чувствовала себя увереннее. — Ей бы валерьянки попить. — Думаю, ей это больше не поможет, — как-то глухо ответил Блэк. — В каком смысле? — Она умерла. Кас на миг застыла, и картонная коробка с тортом дрогнула в её руках. Сириус продолжал медленно идти вперёд, словно сказанное им совершенно не было странным. — Как? — глухо спросила Кас, словно взяв себя в руки. Отчего-то ей хотелось смеяться: второй раз в жизни она говорит с отцом, и в этот раз — о чужой смерти. Наверное, это странно. — Магглы редко переносят легилименцию, — задумчиво протянул Блэк. — Да и я никогда не умел делать этого аккуратно. — То есть ты убил её?  — Да, она это заслужила, — спокойно ответил Сириус. — А ты убила Вернона. — Он заслужил, — почти равнодушно повторила Кас, передёрнув плечами. Несколько минут они шли молча, только море шумело со стороны побережья, и громко орали пролетающие по небу чайки. Гарри уже должен быть на пляже. Гермиона, наверное, тоже — на Рыцаре от Лондона едва четверть часа. Интересно, кого ещё он позвал? — Ты смогла найти дом дяди Альфарда? — вдруг спросил Блэк таким тоном, что это больше казалось утверждением. — Да. — Повезло. — А ты живёшь на Гриммо? — Да. — Ненавижу его. — Я тоже. Разговор нисколько не клеился. Синяя полоса моря становилась всё ближе. Их вот-вот увидит Гарри. Молчание напрягало, но Кас не могла подобрать нужных слов. А, может, и не хотела, дожидаясь нужных и важных слов от отца. Но их не было. Сириус тоже не мог подобрать слова.

***

Сказать, что Гарри удивился, увидев Кас и Сириуса, идущих вместе — значит не сказать ничего. Удивилась и Гермиона, которая, и правда, уже успела добраться и теперь стояла по щиколотку в песке на самой границе волн. Удивились и близнецы, которым в нагрузку родители прицепили Рона и, почему-то, Джинни, словно решив по случаю на время избавиться от младших детей и самим отдохнуть. Удивились все Уизли. А Кассиопея, словно не замечая этого, поставила коробку с тортом на небольшой столик под навесом и сняла крышку. — Достань, пожалуйста, лимонад из пакета, — пропустив обращение, попросила она. — Гарри, распакуешь стаканы? — вытащив несколько стеклянных бутылок, обратился к крестнику Сириус. — Эм… Да, кстати, — он неловко закинул руку за голову, растрепав волосы на затылке и сконфуженно улыбнувшись. — Я Сириус. Может быть, познакомимся? Ребята кое-как представились, пока Кас уверенно дробила торт на несколько частей и начисто игнорировала вопрос Гермионы о том, нужна ли ей помощь. Близнецы подхватили именинника под руки и ноги, бодрым галопом подбежали к воде и, раскачав смеющегося Гарри, бросили его в море. Напряжение застыло в воздухе плотное, как густой сироп. — Гермиона, давай я помогу почистить фрукты? — робко предложила помощь Джинни, достав из набора одноразовой посуды пластмассовый ножик. — Что там есть? — Этот нож возьмёт разве что киви, — поджав губы, проговорила Кас, собираясь раскладывать торт по тарелкам, когда вдруг Гермиона остановила её, перехватив руку. — Ты что, Кас? А как же свечки? — с совершенно детской интонацией спросила она, и Блэк замерла. — Ты не купила свечи? Кас вдруг стала практически пунцовой и замотала головой. Гермиона охнула. — Ничего страшного, — неожиданно вмешался Сириус, достав из рукава палочку. — Их можно трансфигурировать. Только… эм… — Четырнадцать, — вдруг отвечает Кас, словно поняв с полуслова. — Ему четырнадцать. — Да… Спасибо, — тихо выдохнул мужчина и, взмахнув палочкой, легко создал четырнадцать тонких витиеватых свечей красного цвета. — Вот, подойдут? Гермиона оперативно восхитилась тонкой работой и, рассмотрев одну из свечек, тут же засыпала Сириуса вопросами по поводу трансфигурации, припомнив ему и Карту, зачарованную Мародёрами, которая в прошлом году вызвала у неё самый бурный восторг в жизни. Кас, улыбаясь краешком губ, расставляла по торту свечи. Мальчишки, смеясь, плескались в воде. Джинни, оглянувшись на остальных, положила ладонь на руку Кассиопеи и заглянула ей в глаза. — Ты боишься сейчас, да? — Давай не будем лезть в мою душу, Джинни, — хмуро ответила Кас, вытерев руки от крема и расставив по столику пластмассовые тарелки. — Лучше иди, позови ребят. — Кас, это не дело. Ты нервничаешь, Сириус тоже нервничает, Гарри переживает. — Так пойди утешь его, ты же этого хочешь? — неожиданно резко оборвала её Блэк. — Оставь меня в покое, Джинни. — Хорошо, — тихо выдохнула Уизли, сложив на груди руки. И, вдруг, натянув улыбку, обернулась к морю: — Мальчики! Фред, Джордж, Гарри! Идите к столу! От жары становилось практически невыносимо душно, и Кас, откинув с лица промокшие от пота пряди, вытерла рукавом лицо. В стаканах плясали мелкие пузырьки лимонада, небо было чистым и безоблачным, но воздух ощутимо пах озоном. «Нужно успеть искупаться до грозы» — отрешённо подумала Кас, с нескрываемой радостью засмеявшись, когда мокрые до нитки близнецы, подбежав, принялись обрызгивать её водой. Гарри обнимал Сириуса и тихо говорил с ним о чём-то. Джинни смотрела на братьев. Гермиона делала вид, что её интересует только киви, разложенный по тарелке. — Сегодня день рождения у моего лучшего друга, — взяв стаканчик в руки, неуверенно начала она, обратив на себя внимание остальных. Близнецы схватили по стаканчику и протянули один Кассиопее, шутливо заставив её дотянуться до него. Джинни, словив момент, выхватила стаканчик из рук Джорджа, задорно рассмеявшись в ответ на серьёзный взгляд. Рон смущённо переглянулся с Грейнджер и, взяв стаканчик, подал его Касси. Сириус, кажется, чувствовал себя немного лишним, но тоже взял лимонад. — Я не знаю, как принято у магов, но магглы на день рождения всегда чего-то желают, — продолжала Гермиона. — Поэтому, Гарри, я желаю тебе стремления учиться и сил никогда не сдаваться!  — А я желаю, чтобы всегда было, у кого списать, — брякнул ей вслед Рон, широко улыбнувшись. Касси переглянулась с близнецами, и Джордж, подмигнув, протянул ей бокал. — Как тогда флаконами? — усмехнулся он. — Как тогда флаконами, — уверенно кивнула ему Блэк. — За мальчика, который выживает всем назло! — звонко провозгласил Джордж. — За Гарри… Пусть ему повезёт! — ответила ему Кас, и два пластиковых стаканчика совсем без звона соприкоснулись, чтобы через миг встретиться с семью другими. — За Гарри, — повторили все почти хором. Солнце клонилось к закату. Последний день июля подходил к концу.

***

Небо затянуло за считанные минуты — и ливень застал ребят в море, когда они плескались, перебрасывая друг другу коробку от торта, которую Сириус превратил в большой полый мяч. В том, чтобы купаться под дождём, действительно было что-то особенное — и Кас, по опаске не заходя глубже, чем по пояс, тоже смогла это почувствовать. Фред, Джордж и все остальные Уизли, словно воспитанные в воде, ныряли и бесились, шутливо хватали за ноги и утягивали под воду то Гарри, то Гермиону, пока Кас не настучала мячом по рыжим головам. Сириус сидел на берегу, смотрел на них и пил лимонад с таким видом, как будто в бутылке, как минимум, огневиски. Кассиопея была удивительной, и он наблюдал за ней, не в силах оторвать взгляд. В ней словно горел тот, особенный, огонь, который он увидел в Доркас в то далёкое рождество. И, в то же время, в ней бушевала гроза — та же, что была в Регулусе… и в нём самом, когда он только сбежал из дома. Бунт. Огонь. Шторм. Его дочь. Кассиопея вдруг взвизгнула и заливисто засмеялась, когда один из близнецов, поднырнув, усадил её на плечи и поднялся во весь рост, принявшись с показной неуклюжестью пританцовывать в воде. Второй, точно так же усадив свою сестру, поднялся следом — и уже через несколько секунд их младший брат, кажется, Рон, посадил на плечи свою подругу, заслужив такой пронзительный визг, что все чайки взлетели со скал. Так, рыжие мальчишки Уизли с девчонками на плечах бегали по воде, устроив странный забег, а Гарри, поймавший мяч, пытался попасть по каждому, чтобы «выбить» пару у игроков. Они такие дети. Гарри исполнилось, верно, четырнадцать. Близнецы и Кассиопея на два курса старше, значит им по шестнадцать. Они идут на шестой курс. Мерлин, его дочка успела сдать СОВ, а он не может найти в себе смелость заговорить с ней. Кассиопея, извернувшись, вдруг отбила брошенный Гарри мяч. Сириус не ожидал, что по лбу может прилететь с такой силой. «Заслужил» — напоследок подумал он, опрокинувшись на песок.

***

Кассиопея с каким-то ошалевшим визгом вскарабкалась на плечи Фреда и оттолкнулась, спрыгнув на берег. Парня по инерции отбросило назад, в воду, и он, пытаясь за что-то ухватиться, опрокинул в воду Джорджа с Джинни. Крушение близнецов. Выскочив на берег вторым, сразу следом за Касси, Гарри умом понимал, что после Азкабана мяч Блэку не сделает ровным счётом ничего, но поддаться всеобщей панике это не помешало. Кас, присев на ходу, проехалась коленями по песку и, испуганно заглянув в лицо Сириуса, помахала ладонью перед его глазами. — У тебя такие тонкие пальцы… — пробормотал в каком-то зачарованном состоянии Блэк, несколько раз моргнув. — Сколько их, Сириус? — требовательно спросил подскочивший с другой стороны Гарри, но мужчина только как-то глупо улыбнулся. — Достаточно, — уверенно кивнул он, зажмурившись от того, что дождь капал прямо в глаза. Кассиопея фыркнула и рывком встала, разминая шею. Четверо Уизли и одна Грейнджер успели выйти из воды и теперь довольно быстро подходили к ним, так что она даже не повышала голос: — Дождь усиливается, пора в дом. — А с ним что? — сочувственно спросила Гермиона, кивнув на развалившегося на песке Сириуса. — Симулирует, — уверенно ответила Касси и, подойдя к столу, с боем натянула на мокрое тело сарафан. Близнецы, подойдя ближе, совершенно синхронно схватили Сириуса за руки и подняли, шатко установив вертикально земле. Гарри подозрительно покосился на крёстного, у которого, на самом деле, был действительно несколько рассредоточенный взгляд, а по лбу расползалось красное пятно от удара, вот только уже секунду спустя Блэк дёрнул головой, почти как собака, и несколько раз моргнул. — Знатно оглушило, — только и сказал он, растрепав волосы, в которые забился песок. — Я не рассчитала силу, — как-то почти равнодушно сказала Кас, выкинув мусор в ведро и протянув близнецам их футболки. Рон, демонстративно отвернувшись настолько, что под таким углом и шею реально свернуть, придерживал полотенце, пока переодевалась Джинни. Гермиона, оценив то, что от дождя она, в любом случае, промокнет, решила не переодеваться и просто накинула полотенце на плечи. — По домам? — спросила она у Кас. — Как тебе удобнее, — пожала та плечами, — до моего дома отсюда минут двадцать, примерно как и до Лондона, так что решать тебе. У меня есть камин и душ, но, скажу честно, нет сухой одежды и полотенец. — Тогда я лучше к себе, — подумав несколько секунд, уверенно кивнула Грейнджер и, взглянув на часы, которые перед купанием сняла и положила в сумку, воскликнула. — Ого, уже почти девять! А из-за дождя совсем незаметно. Вы со мной, ребят? Рон с Джинни синхронно посмотрели на близнецов, те, уловив порыв, поспешно притворились серьёзными и принимали решение долгих двадцать секунд, нагнетая атмосферу. Где-то вдалеке очень уместно сверкнула молния, яркой вспышкой осветив их лица. Впрочем, парни даже не думали с ответом. Оба прекрасно понимали, что сейчас, именно сегодня, Блэков стоит оставить наедине. И это понимала Джинни, которая начала прощаться с Гарри и остальными раньше, чем близнецы сказали: «домой». — На выходных можно собраться у нас, мама собирается испечь пирог с клюквой и хотела угостить тебя, Кас, — проговорила Джинни, бегло обняв Кассиопею. Как бы она к ней не относилась, но за прошлые годы успела сильно привыкнуть к угрюмой и немного странной Блэк. — У нас, конечно… — Нет моря… — Но озеро тоже хорошее. — Правда, Кас? Касси обняла близнецов, расцеловав в щёки, которые только-только покрывались первой, едва колючей, щетиной. Парни обняли её в ответ и отпустили. Фред, растрепав её влажные волосы, наклонился, словно собираясь поцеловать, но вместо этого только щёлкнул Касси по носу. — Обманулась, я Джордж, — с улыбкой сказал он и, хлопнув по ладони Гарри, отошёл в сторону. Его брат наклонился и, мимолётно поцеловав девушку в солёные от моря губы, так же щёлкнул её по носу. — На самом деле Джордж — я, — широко усмехнулся он, и, растрепав её волосы, резво ускакал к автобусу, который Гермиона уже успела остановить. — Приеду на выходных только чтобы дать вам чертей! — крикнула она вслед, возмущённо нахмурившись. — Уже скучаем! — в один голос проорали близнецы за мгновение до того, как автобус с грохотом разогнался на широкой дороге. — Так кто из них Джордж? — как-то задумчиво спросил её Гарри, когда Кас подошла к нему, недовольно хмурясь. — Сам догадайся! — зло буркнула Касси. Гарри, засмеявшись, приобнял её за плечи и пошёл рядом. Сириус, усмехнувшись самым краешком губ, в который раз подумал о том, как эти братья похожи на близнецов Пруэттов. Кассиопея, обернувшись через плечо, вдруг позвала его. — Ты идёшь? — Конечно, — с улыбкой кивнул он, борясь с желанием сорваться с места и побежать за ней, как мальчишка.