Cassiopeia

— Ходит слух, что вы в родстве с Доркас Медоуз. Что вы можете сказать об этом читателям Пророка? У Риты Скитер красная помада и кислотно-желтые волосы, в которые она вплела изумрудные шпильки. Кас щурится, словно видит что-то совершенно безобразное, и кривит бледные губы под яркую вспышку колдокамеры. — Спросите об этом моего отца, если он захочет разговаривать с вами. — Но я беру интервью у вас, милая, — отвечает Скитер и скалит белые зубы в улыбке, вот только в карих глазах читается исключительное презрение. — Вы берете интервью для заметки об участнике турнира, а не для моей биографии, — сухо отвечает Кассиопея, посмотрев на журналистку холодным взглядом. — В таком случае скажите нам, о чем вы думали в тот момент, когда бросали своё имя в кубок? Говорят, вы пошли одной из последних. Почему так? Кассиопея задумчиво прикусила губу и потянута уголок рта в усмешке. Прыткопишущее перо нетерпеливо скрипнуло по пергаменту. — Мне было скучно. — Полагаете, теперь вам будет весело? — Я уверена в этом. Перо черкает и замирает, поставив жирную точку. Рита Скитер прикрывает глаза и едва заметно улыбается, представляя, как она оформит скандальное заявление Блэк. Кассиопея откидывает назад волосы и, чуть склонив голову набок, усмехается в колдокамеру. Фотограф, подхватив мгновенно отпечатавшееся фото в руки, встряхнул его и хмыкнул. Девушка на фотокарточке ужасающе похожа на Беллатрикс Блэк.

***

Когда она вышла из преподавательской, где Скиттер и брала свои эксклюзивные первые интервью, Кас оглянулась и только поджала губы. В стороне от других, в глубокой нише возле распахнутого створчатого окна, Гарри уже был с Сириусом. Тот стоял, по-отечески приобняв мальчишку за плечи и смотрел на него с такой улыбкой, с которой смотрят на любимых детей. Кассиопее отчаянно хотелось пройти мимо них. — Всё будет хорошо, Гарри. Ты справишься, — Сириус говорил тихо, но оборотни всегда слышат больше, чем остальные. Иногда Кас ненавидела себя за эту способность. — Я уверен, ты сможешь всех победить. — Но Сириус… — голос Поттера срывался на взволнованный шёпот. — Ты же знаешь, что это не я. Я не собирался участвовать, я не хотел, я не хочу… Мне страшно. — Ты справишься, Гарри, — повторил Сириус так мягко, что у Касси в горле комом встала обида. — Я верю в тебя, и ты не один. Касси с тобой. Она поможет тебе победить. Блэк замерла, вытянувшись по струнке. Так вот, кто она? Верная собачка, которая попала на эту арену только чтобы провести к победе мальчика, которому всё предназначено? Вот, кем видит её отец? От обиды защипало глаза. Хотелось подойти и закричать, что это она победит, что не только Гарри достоин победы. Что не только в Гарри можно верить. Что… что ей тоже страшно. Кассиопея развернулась и, прикусив губу почти до крови, ушла.

***

— Ты идиотка? Кассиопея, ударившись лопатками о каменную стену, поморщилась и почти взвыла. Джордж остановил её, поймав за руку в коридоре, и почти рывком припечатал к стене, схватив за плечи и сжимая на них пальцы так сильно и судорожно, что от этого останутся синяки. — Ах, прости! — поймав её колкий, словно покрытый холодным ледяным крошевом, взгляд, он вдруг театрально опомнился и нахмурил брови. — Ты не идиотка, ты Блэк, родовитая и благородная! Так о чём я… Чем, ваше темнейшество, вы думали, бросая туда своё имя?! Только его сейчас не хватало. Она не хотела видеть его, не хотела говорить с ним. Но… в его крике было больше заботы и беспокойства, чем в таком сухом отцовском «она поможет тебе победить», но… Слишком много «но». — Тебе-то какая разница?! — огрызнулась Кас, сощурив глаза, чтобы сморгнуть выступившие от обиды и боли слёзы. — А, по-твоему, никакой?! — зло ответил Джордж, и Блэк зашипела от боли в плечах, на которые он надавил ещё сильнее. — Ты вообще читала, сколько смертей было на этом турнире?! — Вы об этом не задумывались, когда бросали свои имена! — Кас, мы не подписывали листы! Мы хотели пройти возрастную черту, нам нужно было испытать стареющее! Никто не собирался участвовать! — Я тоже. Не собиралась! Я хотела узнать, когда родилась... Доволен?! Можете поставить на мою победу — я с радостью сдохну вам назло! И, сжав руки на запястьях парня, она надавила на сухожилия и, как только хватка ослабла, сбросила его руки с себя, сразу же срываясь на бег и исчезая за поворотом. Джордж стоял в коридоре, почти в ступоре глядя перед собой и нервно сжимая ладони в кулаки. Ярость поднималась внутри, едкая и горячая, острая — как Кас — и Джордж, глухо зарычав, с размаху всадил кулак в стену. Дура! Какая же она дура! Она ведь даже колдовать не может после отсечения, её просто убьют на этом турнире! Кровь сочилась из ранок на сбитых костяшках и стекала по длинным пальцам, капая на пол. Несколькими этажами выше, за статуей старой горгульи, Кас сидела на полу, вжимаясь спиной в стену и прижимая к губам разбитую о стену руку. Следы от пальцев Джорджа горели огнём на её коже. Кас чувствовала этот жар и держалась за него, как за якорь. Кровь кипела — луна становилась круглой. Ей нельзя потерять контроль… контроль… почти два месяца без срывов. Она выдержит. Она должна выдержать. Она сможет... Она... Этой ночью несколько человек проснулось от волчьего воя, донёсшегося из Запретного леса.